Расшифровка эфира с ХРОМОС Инжиниринг от 18 февраля 2025
Компания «ХРОМОС» - производитель хроматографических комплексов, поставщик аналитического и измерительного оборудования в лаборатории международных и российских предприятий
Ведущий — Александр Рыбин, член Совета Ассоциации инвесторов АВО
- Андрей Пахомов — генеральный директор компании «ХРОМОС»
- Татьяна Пушкина — финансовый директор ООО «ХРОМОС Инжиниринг»
00:02 Введение
01:00 История и достижения компании
01:54 Основные направления деятельности
03:30 Международное сотрудничество
05:21 Применение хроматографов
08:30 Влияние на компанию
12:59 Монополия и конкуренция
13:59 Проблемы и решения в производстве хроматографов
14:56 Примеры проблем и их решения
16:47 Переход к промышленному контролю
17:43 Преимущества новых методов
19:37 Развитие технопарка
22:29 Финансовые показатели и планы
26:29 Высокотехнологичное производство
29:28 Внутригрупповой оборот и консолидация
30:39 Структура бизнеса и заработная плата
33:50 Производственный цикл и дебиторская задолженность
38:52 Краткосрочные финансовые вложения
40:21 Льготное финансирование
41:17 Облигации и субсидии
42:16 Субсидии и гранты
43:21 Налоговые льготы и отчетность
44:37 Налоговые риски и национализация
47:29 Дивиденды и облигации
50:27 Перспективы и инвестиции
00:02 Александр Рыбин: Добрый день. У нас в гостях Группа компаний «ХРОМОС»: её основатель и Председатель совета директоров Андрей Пахомов и финансовый директор Татьяна Пушкина. Меня зовут Александр Рыбин, и мы находимся на канале «Ассоциации владельцев облигаций». Добрый день, коллеги.
00:23 Андрей Пахомов: Добрый день, Александр.
00:26 Александр Рыбин: Андрей, я предлагаю, на экране презентация – может быть, Вы коротко расскажете о самом выпуске и о бизнесе компании, а потом мы пойдём по вопросам, уже по финансам, чтобы сначала люди вообще понимали, чем вы занимаетесь, что такое эти хроматографы, кто ваши клиенты и всё такое.
00:48 Андрей Пахомов: Да, хорошо. Добрый день, уважаемые коллеги, инвесторы, партнёры, друзья. Мы решили выпустить третий выпуск наших облигаций на 250 миллионов рублей под 29,5% годовых на 3 года, и хотел бы вам рассказать и поделиться о нашей компании, о нашей продукции, о нашем бизнесе, почему мы делаем третий выпуск и зачем он нам нужен. Компания «ХРОМОС Инжиниринг» – пожалуйста, следующий слайд – создана 30 лет назад, и в том году мы праздновали 30-летний юбилей. В 1994 году мы разработали первый свой хроматограф, как полагается, в гараже, он был успешно продан Дзержинской теплоэлектроцентрали, и с тех пор моя жизнь была связана полностью с хроматографией. Следующий слайд, пожалуйста.
01:52 Мы являемся на сегодняшний день... За эти 30 лет мы прошли очень долгий путь развития хроматографии в городе Дзержинске – это мой город, где я родился, вырос и где сейчас находится базовое предприятие компании, где производятся приборы. На сегодняшний день мы вернули альма-матер и славу хроматографии в город Дзержинск, так как мы занимаемся не только выпуском хроматографов и реализуем их под существующие задачи, но и ведём полностью весь цикл разработок в электронике, разработок узлов хроматографов, чтобы достичь новых решений при реализации аналитических схем, которые позволяют нашим потребителям спокойнее себя чувствовать во время проведения технологических процессов.
02:41 Основной рынок потребления, как мы считаем, – это добыча, транспортировка, нефтегазопереработка, химия, нефтехимия, производство высокочистых газов – это аргон, неон, ксенон. На Амурском ГПЗ выпускается гелий только с помощью наших хроматографов. Также мы ведём разработки в хромато-масс-спектрометрии, и сейчас мы заключили договор с компанией ПАО «Газпром» на разработку всего технологического уровня АСУ ТП предприятия, для того чтобы полностью импортозаместить весь технологический слой систем управления технологическими процессами и использовать только наши приборы, которые производятся, разрабатываются и поддерживаются в длительном жизненном цикле на территории Российской Федерации.
03:38 Соответственно, для того чтобы поддержать эти группы специалистов, мы приняли решение 2 года назад начать работу за рубежом, открыли два предприятия: одно в Узбекистане, другое – в Дубае. Цель этих предприятий такова, что центральное предприятие из Дубая будет поставлять приборы и оборудование, которые реализуют задачи на новом современном уровне, по всем дружественным странам, в которых будут открыты ответные предприятия для сборки хроматографов по нашим технологиям и реализации задач по той системе стандартизации, которая сейчас вновь создаётся в странах БРИКС по межправсоглашениям между нашим Президентом и всеми странами. Соответственно, для реализации этой задачи мы создали и реанимировали Технический комитет 288, который будет обеспечивать создание базовых стандартов и стандартов на основную продукцию – это нефть, газ, химия, нефтехимия, как я говорил выше, ранее, для того чтобы проекты этих стандартов реализовать не только на территории Российской Федерации, но и передать в безвозмездное пользование на территории дружественных стран для их реализации и использования. Но, сами понимаете, если стандарт разработан нами и в нём заложена наша аналитическая схема решения, наши уровни погрешности, чувствительность, динамический диапазон, пределы обнаружения компонентов, их состав, то это будут, так сказать, эксклюзивные решения, и когда они будут заложены в проектные решения, то люди будут обращаться за покупкой приборов именно в наши компании, которые будут находиться на территории всех стран мира.
05:34 Александр Рыбин: Извините, а можно немножко наивный вопрос: хроматограф – это вообще что такое, что он делает?
05:41 Андрей Пахомов: Хроматограф определяет количественный и качественный состав смесей, для того чтобы следить за превращением продукции во время технологического процесса, его производства либо транспортировки. То есть, если газ идёт по трубе, то ни для кого не секрет, что есть подтекание кислорода, образование влаги в результате изменений температурных режимов перекачки, – соответственно, нужно видеть качество газа непосредственно там, где начинается его отбор для потребителя либо отбор для технологического цикла. Если отбор для потребителя, то мы меряем калорийность газа, если для переработки, то мы меряем полный компонентный состав с точностью до 0,000001. Это необходимо видеть потребителю для того, чтобы технологический процесс, который спроектирован и управлялся в соответствии с режимами, которые прописаны в технологической карте этого процесса. Соответственно, 65% измерений всех сфер нашей жизни делается благодаря хроматографии.
06:55 Александр Рыбин: Я правильно понимаю, судя из Ваших слов, что ваша продукция в основном используется в операционной деятельности, это не CAPEX, это операционные издержки? Вот этот хроматограф, он сколько примерно времени работает, плюс-минус – месяц, год, 10 лет?
07:11 Андрей Пахомов: Все хроматографы, которые мы выпустили, а серийное производство началось в 2004 году, они все до одного работают – то есть, в нашей практике это более 20 лет уже, получается, 21 год. В практике наших конкурентов, соответственно, жизненный цикл товаров меньше, и мы сейчас боремся за создание нового стандарта – называется «жизненный цикл товара», – для того чтобы внедрить программное обеспечение для отслеживания всех проблем, которые случаются с приборами, и потребитель увидит через 3-5 лет, а чей же прибор всё-таки выигрывает с точки зрения совокупной стоимости владения. И приборы ставятся не только на контроль технологического режима, но и на паспортизацию продукции, а это и сырьё, и готовая продукция. Соответственно, хроматографами оснащены все лаборатории, которые анализируют фарму, медицину, окружающую среду, пищевую продукцию, биотехнологии – то есть, более 65% измерений, более 3 000 методов анализа, которые делаются в аналитическом секторе, делаются благодаря хроматографии.
08:23 Александр Рыбин: А как-то можно примерно разбить, сколько у вас среди клиентов – «Газпром» и нефтянка, а сколько – всё остальное? Я сразу объясню, почему спрашиваю, – потому что много вопросов, что и «Газпром», и ВИНКи уже режут свою кап.программу. Соответственно, может ли это повлиять на вас, и если да, то как сильно?
08:48 Андрей Пахомов: Ну, давайте, первое: как бы они ни резали свои кап.программы, всё равно они строят заводы. Так как мы являемся монополистом на территории Российской Федерации, на меня вот это урезание кап.программ никак не влияет, оно влияет только в положительную динамику роста нашего спроса, и рост налицо контрактов, которые идут с «Газпромом», с «Иркутской нефтяной компанией», с Амурским ГПЗ, с «Русским Альянсом» – это Усть-Луга, и основным поставщиком приборов мы являемся, а это сотни и сотни хроматографов на миллиарды и миллиарды рублей. Наша компания в том году выпустила продукции на 2 миллиарда рублей, а в этом году за 3 месяца запуск только составляет 3. Да, из них 2 300 000 000 – это «Газпром», но им надо сдать завод к августу-месяцу. Это программа, которая прописана Владимиром Владимировичем, и они от неё не отступят, они оплачивают нам эти средства. Поэтому на нас то, что у них сокращаются заказы и сокращается производство какое-то на какой-то период времени, никак не влияет, во-первых, и, во-вторых, мы знали, что так будет происходить, и поэтому мы очень сильно диверсифицировали своё предприятие за предыдущие выпуски облигаций.
10:04 Мы приобрели площадку в Нижнем Новгороде, станков порядка 35 штук: это токарно-фрезерных, токарно-винторезных групп длиной до 6 метров, до 9 метров, которые 8-осевые, 6-, 4- и так далее, – под все программы, не только нашу. Сейчас мы заходим на рынок арматуры типа IА – это сложные изделия из нержавейки, которые не каждый может производить, хотя повторить-то их можно, но технологию их, металлы и так далее немногие знают, как это всё надо делать. Поэтому у нас сейчас начинает уже накапливаться пул заказов по металлообработке, и мы планируем выйти на годовой оборот не по изделиям из металла на 3 миллиарда рублей в год, не для нужд хроматографии. Второе – эта площадка в Нижнем Новгороде должна обеспечить выпуск 1 000 газовых хроматографов в год с марта, скорее всего, это будет с 1 апреля. Хоть это дата такая, весёлая, но дата перенесена, потому что идёт запуск станков, и планы немножко сместились из-за ремонта помещений и разработок, которые мы вели в другом направлении. Сейчас мы к этому возвращаемся, и с 1 апреля у нас план выпуска – 1000 хроматографов против 350, отгруженных в том году. То есть, мы наращиваем мощности в 3 раза.
11:30 Александр Рыбин: Вы, по сути, частично уже ответили на мой вопрос, который я планировал задать. С учётом того оборудования, которое вы закупили, вы, по сути, сейчас сами всё-таки в основном производите или вы как-то на контрактной основе где-то заказываете производство?
11:45 Андрей Пахомов: До первого выпуска облигаций у нас было достаточное количество 4-осевых, 6-осевых станков, для того чтобы делать опытные образцы в постоянном режиме времени, потому что разработки ведутся очень большого количества узлов для хроматографа, для того чтобы разработать новые методы аналитического контроля. Где-то 85% мы размещали на стороне изделия – это в Чебоксарах, в Йошкар-Оле, в Нижнем Новгороде, в Дзержинске, у наших друзей, партнёров, покупали из-за рубежа эти детали сложные такие. С 1 апреля за год мы должны 100% импортозаместить всё железо, которое вообще потребляется в хроматографии и в системах АСУ ТП.
12:30 Александр Рыбин: А почему вы должны это сделать? Это у вас какой-то указ Президента или у вас какой-то льготный кредит, по которому вы обязаны это выполнить?
12:37 Андрей Пахомов: Нет, мы посчитали, зачем кормить наших партнёров, условно, постоянными расходами? Они же на нас списывают и прибыль. Это очень выгодно, и это снижает наши издержки. Мы посчитали, что запуск этих станков принесёт нам только для выпуска 350 приборов, мы пересчитали на тот год, который прошёл, где-то порядка 170 миллионов рублей экономии, если мы будем делать сами, а станков мы приобрели где-то на 500 миллионов рублей.
13:07 Александр Рыбин: И ещё вопрос. Я, в принципе, более-менее понимаю на него ответ, но чтобы и зрители тоже понимали, или, может быть, я не прав. Вот Вы сказали, что вы, по сути, – монополист по поставке этих хроматографов на ту же самую Усть-Лугу, на Амур и так далее, но в тоже время Вы говорите, что часть изделий вы ранее заказывали на аутсорсинге. Теоретически, а почему те люди, которым вы заказывали, почему они не могут поставлять эти хроматографы тем же самым клиентам?
13:41 Андрей Пахомов: Вопрос некорректен, потому что это железо, а хроматограф – это всё-таки не железяка, это комплекс сложный, в котором все параметры физики, химии, термодинамики, вентиляции. Там очень сложный процесс, который, если бы каждый мог воспользоваться книжкой, прочитав её, и запустить производство хроматографа, то сейчас бы так же, как и картошкой, все торговали хроматографом. Производителей на территории Российской Федерации трое, из них один «серый», который поставляет импортные хроматографы, прикручивают ему ножки, как говорится, и делает «а-ля рус» сертификат. Чтобы в будущем этого не допустить, я уже ранее сказал, что мы открыли Технический комитет 288, который как раз будет заниматься регулированием в сфере отечественного производства приборов и оборудования, не только хроматографа, а всей линейки, а также использованием методов аналитического контроля. И система закупки – 44, 223 приказ – также будут подвергаться коррекции с точки зрения контроля валидации, то есть, последующего использования прибора, когда он приобретён, действительно ли он реализует метод аналитического контроля, который должен быть заложен в систему закупки, но, как всегда, в силу понятных человеческих факторов это не делается. Делаются коррумпированные закупки, которые приводят к тому, что страдают потребители, так назовём, страдают потребители-заводы, а не те люди, которые купили приборы, они-то и покрывают потом всё это. Вот поэтому мы сейчас занялись очень вплотную цифровизацией в хроматографии, а именно: мы внедряем прозрачность всех процедур от закупки до использования хроматографов с расчётом совокупной стоимости владения прибором и исполнения им своевременно функционала, корректности передачи данных с калибровочного баллона и проверки метрологических характеристик реальной пробы, как прибор реализует погрешность измерений, которые потом используются в технологическом процессе.
15:49 Для примера простого я Вам приведу несколько примеров. Когда на Чаянды запуск газа в Китай был, меня вызвали как начальника проблемной комиссии, потому что не могли открыть задвижку. Когда мы приехали с нашим прибором и полностью оборудованием, то через 15 минут после того, как мы всё проанализировали, газ был открыт и всё было хорошо сделано. А причиной тому, что прибор, который некорректно работал, был куплен людьми, которые не проверили его дееспособность до покупки, просто приобрели по сговору, по договорённости, и это всё всплыло. Соответственно, когда я анализировал весь технологический состав анализаторов КИПиА, то у меня было очень много вопросов к киповцам, поэтому в настоящее время вот та цифровизация, о которой я сказал, это является... Мы первые, наверное, в мире начали это делать, для того чтобы перевести максимально нагрузку с лабораторного контроля на промышленный сектор.
16:54 Почему я это делаю и говорю, что мы первые, – да потому, что за рубежом фирмы, которые производят лабораторные хроматографы, они разрабатывают аналитический контроль, и они не делятся с теми, кто промышленные хроматографы разрабатывает, этими методиками заранее и лоббируют выход ASTM стандартов, ISO стандартов, British стандартов в лабораторном секторе, а у нас, у единственной фирмы в мире, есть зеркальный лабораторный и промышленный хроматограф. Отработав метод, мы его вкладываем в промышленный хроматограф и создаём новый метод, ГОСТ, стандарт, проект стандарта для использования в любых дружественных странах под маркой «сделано в той стране», для того чтобы применять промышленные хроматографы без участия человеческого фактора, который вредит на всех этапах, начиная от пробоотбора, транспортировки, пробы вод и её хроматограф, – на всех этапах вредит измерениям, а это влияет на ВВП стран.
17:53 Поэтому эта проблема сейчас в Минпромторге существует. Мы написали план её реализации, под реализацию этой программы создается метрологическая служба, департамент отдельный создаётся, где мы будем базовым предприятием и разрабатывать вот этивсе новые стратегические стандарты для осуществления метрологического надзора и контроля и передавать их как по трансферной линии во все дружественные страны. Соответственно, мы меняем в корне систему стандартизации в области аналитического приборостроения, и максимальную нагрузку будут нести потоковые хроматографы, которые будут введены в график аналитического контроля вместо лабораторных хроматографов, которые не искажают измерения, дают в 800 раз дешевле один анализ, при этом скорость получения информации сокращается с одного дня, как сейчас ведётся по графику аналитического контроля, до 5 минут, а эта скорость слежения за технологическим процессом позволяет своевременно реагировать на возникающие проблемы при проведении этих процессов. Это очень важный аспект, мы этим занимаемся в нашей стране и в мире впервые.
19:03 Соответственно, мы сейчас организуем метрологические конференции за рубежом вместе с Саудовской Аравией, с Абу-Даби, с Китаем, с Бразилией, с Индией на применение новых методов аналитического контроля, которые позволят убрать эти издержки, а издержки ведут к получению прямых и косвенных издержек предприятий. Предприятие останавливается, катализаторы отравляются, начинаются многомиллиардные вложения на то, чтобы реанимировать процесс и запустить заново производство, при этом, понимаете, что случается с заводами, – они снижаются в цене, поэтому мы боремся не за то, чтобы продать наш хроматограф, а за то, чтобы спасти всех наших потребителей. Это первая цель, которую мы преследуем, от применения некорректно работающих приборов, и снизить издержки на покупку двойных приборов – лабораторного и потокового.
19:56 Поэтому все программные продукты мы уже разработали, сейчас пишутся все стандарты, для того чтобы реализовать на территории Российской Федерации, и с этой целью губернатор Нижегородской области Глеб Сергеевич Никитин дал нам 9 гектаров в Нижнем Новгороде, для того чтобы мы построили технопарк и открыли там 50+ компаний, которые в области аналитического приборостроения сделают революцию и внедрят и цифровизацию, и новые методы аналитического контроля не только у нас, но и во всех странах за рубежом. Мы разработали концепт работы этого технопарка и партнерства с этими компаниями, где «ХРОМОС» будет выступать технологическим партнёром, и рост его будет дважды к предыдущему году при пуске технопарка продолжаться, потому что рынок просто необъятный.
20:45 К примеру, я Вам приведу один простой пример: мы разработали анализ хлорорганических соединений в нефти на потоке – это блок-бокс в промышленном хроматографе с целой кучей анализаторов, стоимость его от 30 миллионов рублей до 50 в зависимости от сложности точки отбора проб и использования его. Соответственно, чтобы оцифровать все трубы в Российской Федерации, нужно поставить 500 блок-боксов на сумму до 20 миллиардов рублей, и этот ГОСТ выходит в марте-месяце. Мы инициировали его создание в ТК-31, Минэнерго и Минпромторге, уже все слушания прошли первого и второго этапа, и сейчас ГОСТ вводится в действие, он будет в виде предварительного национального стандарта. За 3 года все предприятия будут покупать у нас приборы, а потом ГОСТ будет обязательным, и в течение 5 лет вот эти 20 миллиардов у компании «ХРОМОС» появятся, потому что метод запатентован. И таких задач мы написали где-то порядка 200, где никто ещё не ходил, и мы никому не мешаемся. То есть, у нас рассматривается такой принцип действия, что мы создаём новые методы, и мы не участвуем в той драке, в конкурентной борьбе, когда все на рынке существуют, или два производителя существуют и в крепкой схватке дерутся между собой – нам этого не надо. Такую же работу мы ведём и с китайцами, и с саудитами – со всеми, потому что рынок насыщен, на рынке существует много игроков, и мы создаём те технологии, которые нам позволят расти с этим коэффициентом 2 длительное время и никому не мешаться. Это основа нашего бизнеса и нашего понимания, как этот бизнес вести.
22:29 Александр Рыбин: А вот если всё это попробовать перевести в цифры. Не знаю, вопрос к Вам или к Татьяне: у вас выручка выросла за 3 года, по сути, с 429 000 000 до 1 400 000 000 за 9 месяцев 2024-го. А есть какое-то более-менее понимание, например, по выручке 2025-го, плюс-минус?
22:48 Андрей Пахомов: Я Вам объясню. Татьяна не знает этих цифр, потому что управленческую отчётность с коммерческим департаментом и крупными контрактами я веду. За 3 месяца запуск предприятий – январь, февраль, март – сейчас готовится к запуску ещё на 2,5 миллиарда рублей контрактов, и запуск уже составил порядка 500 миллионов рублей. 3 миллиарда рублей за 3 месяца – запуск, хотя в том году мы сдали 2 100 000 000 рублей продукции, и это контракт крупный...
23:21 Александр Рыбин: Подождите, а как вы сдали 2 миллиарда, если у вас выручка... А, это выручка именно по «ХРОМОС Инжиниринг», а Вы говорите про Группу компаний, да?
23:29 Андрей Пахомов: Ну да, по Группе компаний, по Группе, да.
23:32 Александр Рыбин: Понятно.
23:33 Андрей Пахомов: Для меня в целом, я должен насытить все компании, чтобы у нас общие задачи были решены роста компании. Но сейчас возникает очень большая трудность, возникает трудность того, что, скорее всего, продукции за год будет запущено до 5,5-6 миллиардов рублей, а сдать в этом году мы планируем от 4 миллиардов рублей и выше, насколько сможем. Поэтому бешеными темпами везде шли стройки в том году, и с марта мы начинаем очередную стройку на территории 1 гектар, который находится рядом с нами, в Дзержинске. А на 9 гектарах мы начнём стройку через год технопарка, когда установится равновесие в финансах и экономике предприятий, когда мы поймём, что мы можем вложить деньги уже в строительство технопарка, либо нам даст государство, потому что сейчас есть такие инвестиционные программы по созданию частных технопарков, особенно таких, как мы создаём, – их нету. Возможно, нам дадут субсидию для того, чтобы его построить и запустить в работу. С этим, на эту тему мы работаем, с нашим губернатором напрямую работаем, чтобы проинвестировать этот проект.
24:44 Александр Рыбин: А вы то, что уже построили, и то, что сейчас будете финансировать, то, что будете строить, вы это чем финансируете, потому что под 30% CAPEX финансировать не очень удобно, наверное? У вас какие-то льготы, может быть, есть, или льготный кредит, или субсидии уже?
24:58 Андрей Пахомов: Смотрите, если просуммировать все деньги, которые мы берём взаймы и которые нам даёт государство, если всё это сложить, то у нас получается где-то порядка 3-5% – все деньги, которые мы берём взаймы. Поэтому мы пошли на этот шаг, но при этом государство и Миноэкономразвития обещало нам компенсировать 11% за первые выпуски облигаций – мы ждём этого решения. Если этого не произойдёт, собственно говоря, из 5 миллиардов рублей при рентабельности 20% из миллиарда, ну, отдадим мы нашим, тем, кто облигации у нас, клиентам эти 50 миллионов рублей – проблем никаких не будет, мы тут спокойно к этому относимся. Поэтому мы считаем, и у нас в экономике предприятия есть статья – это проценты банков и займов, она не должна превышать определённого процента.
25:53 Александр Рыбин: Я посмотрел 9 месяцев вашу отчётность – у вас там проценты невысокие, я почему и спросил. То есть, у вас, получается, достаточно много этих льгот и так далее?
26:04 Андрей Пахомов: Нам государство последние субсидии дали 200 миллионов рублей безвозвратно на покупку станков. Соответственно, Вы понимаете, что 200 миллионов рублей станков должны производить где-то на миллиард-полтора продукции, я не знаю, даже не в год, а за полгода. То есть, окупаемость такого бизнеса, если у тебя есть рынок потребления, он меньше года составляет. Соответственно, если эти деньги окупаются за первый, за второй год мы хорошо запустили, то третий и четвёртый год у нас уже прибыль 200 каждый год идёт. Поэтому через 2-3 года компания преобразуется, и мы выйдем в режим, уже, может быть, и не будем больше облигации выпускать, и клиенты обидятся на нас, что облигаций «ХРОМОСА» нету.
26:53 Александр Рыбин: Я, в принципе, понимаю вашу бизнес-модель, что у вас есть достаточно высокотехнологичное производство, которое сложно делать самим. Я попробую суммировать – поправьте меня, если я ошибаюсь, – именно про бизнес-модель, что у вас есть высокотехнологичное производство, которое сложно повторить в гаражных условиях, плюс, у вас есть НИОКР и проектанты, которые всё это делают, то есть, достаточно высокая доля интеллектуальной вот этой добавленной стоимости, и, плюс, патенты. Соответственно, всё это вместе заставляет вас конкурировать только с иностранцами, потому что, условно, в гараже всё это не сделаешь.
27:29 Андрей Пахомов: Мы даже с ними не конкурируем. Мы провели сличение по методу анализа чистого гелия на Амурском ГПЗ – наш прибор чувствительнее и точнее измерения делает в 80 раз. И мы эти дела все скрыли пока, никаких ноу-хау, никаких патентов, мы это не показываем – зачем им читать наши бумаги, как они раньше это делали. Разработав капиллярную колонку для анализа, для разделения серосодержащих компонентов в разных углеводородных матрицах, мы добились иных значений при анализе серосодержащих соединений, которые являются каталитическими ядами, и практически реализовали проект применения потокового хроматографа с простым детектором на потоке. А до этого был реализован Agilent с хемилюминесцентным детектором, который очень трудно эксплуатировать в условиях лаборатории – это только лабораторный анализ, – и на него нету калибровочных смесей. Понимаете, это был нелегитимный метод анализа, по закону о единстве измерений – закон №102 у нас такой есть в Российской Федерации – вообще бы запретить поставки таких приборов, которые не соблюдают метрологический надзор и контроль, и их невозможно, так скажем, прокалибровать корректно, но все им пользовались, потому что не было другого. Вот, появилась ещё такая задача. Я Вам сказал уже, у нас таких задач около 200, мы написали план по созданию перечня новых методов аналитического контроля. Никто долгое время не будет знать, каким образом это реализуется, на каких колонках – мы их не продаём, это наши секретные данные, – на каких детекторах, какие аналитические схемы. Ну да, кто-то покопается года через два, потребители где-то посмотрят, где-то через 3-4 что-то появится, но я и говорю о том, что на 5-10 лет вперёд мы сделали задел на рост компании и на удержание рынка на соответствующем уровне.
29:20 Александр Рыбин: Можно теперь перейти... С бизнесом более-менее понятно, можно теперь перейти к финансам? У меня вопрос по Группе компаний: у вас по МСФО ещё указывается «СИНТЕКО» и «Аналитприборсервис», а насколько велик внутригрупповой оборот между ними? То есть, по большому счёту, у вас есть Группа компаний, есть «ХРОМОС Инжиниринг» как юрлицо, который эмитент, по которому, если я правильно понимаю, прочих юрлиц нет, а сколько она примерно занимает в выручке общегрупповой?
29:50 Татьяна Пушкина: Групповой оборот занимает не больше 6% нашей выручки. Прокомментирую, почему мы в периметр Группы, в периметр консолидации, вернее, взяли ЗАО «СИНТЕКО» и ООО «Аналитприборсервис». Это наши компании, которые являются балансодержателями недвижимости: ЗАО «СИНТЕКО» является балансодержателем недвижимости в Дзержинске, а «Аналитприборсервис» является балансодержателем нашей московской недвижимости, наших московских офисов. Поэтому мы посчитали целесообразным сформировать именно комбинированную отчётность, для этого в периметр Группы взяли, скажем так, наши основные компании, на которых в настоящий момент есть активы, для того чтобы показать нашим инвесторам всю полную картину по всем активам, которые у нас есть на сегодняшний момент.
30:36 Александр Рыбин: Я как раз открыл структуру бизнеса, это не структура Группа, а структура бизнеса, но в целом «ХРОМОС», сколько он примерно, какую долю в вашей общей Группе занимает примерно?
30:52 Татьяна Пушкина: В нашей Группе «ХРОМОС Инжиниринг» занимает... 99% всех денежных потоков идут через «ХРОМОС Инжиниринг». Он у нас является и производителем, и коммерческой организацией, которая заключает договора с клиентами. Наш бизнес построен таким образом, что все денежные потоки в основном идут через «ХРОМОС».
31:10 Александр Рыбин: Понятно. А сколько у вас примерно работает человек? На сколько за 2025 год выросла зарплата и что вообще с кадрами – если есть проблема, то как её решаете?
31:24 Татьяна Пушкина: На сегодняшний момент, то есть, по итогам 2024 года в периметре нашей Группы работает 386 человек, и уровень заработной платы за 2024 год у нас вырос на 35%. Если в январе средняя заработная плата у нас достигала 83 500 рублей, то по итогам 2024 года это 112 000 рублей.
31:47 Александр Рыбин: Мне просто интересно, это включая лично Вас и так далее, а сколько, условно, токарь зарабатывает плюс-минус? Порядок просто интересно.
31:56 Татьяна Пушкина: Порядок – от 100 000 до 130 000.
31:58 Александр Рыбин: Нормально. Это до НДФЛ, естественно, или это уже чистыми?
32:06 Татьяна Пушкина: Это после вычета НДФЛ, это уже чистыми, это после вычета НДФЛ чистая заработная плата токарей.
32:14 Александр Рыбин: А можно теперь вопрос про основные средства? На эмитенте их на 117 миллионов рублей, и большая часть появилась в 2024 году. Частично уже Андрей рассказал, но тем менее уточню, что это, и, соответственно, как разделяются основные средства на «ХРОМОС» и на «СИНТЕКО», и платите ли вы что-то «СИНТЕКО» за эту аренду?
32:36 Татьяна Пушкина: Смотрите, основная, скажем так, масса оборудования, которую мы приобрели в 2024 году, – это токарно-фрезерный станочный парк – естественно, всё это оборудование мы поставили на баланс компании «ХРОМОС Инжиниринг», поэтому Вы и увидели такой резкий рост по балансу за 2024 год. Если мы будем говорить про оборудование, которое в принципе находится на Группе компаний, то «СИНТЕКО» и «Аналитприборсервис» – это в основном балансодержатели недвижимости, то есть, производственных помещений, складских запасов, которые у нас имеются. Если мы будем говорить об арендных платежах, естественно, что мы обращаем внимание на операционную деятельность именно этих компаний, но в среднем это 2 миллиона рублей в месяц – наши арендные платежи. То есть, как Вы понимаете, это те внутригрупповые обороты, для того чтобы эти компании могли осуществлять свою операционную деятельность, потому что и персонал имеется в этих компаниях, естественно, коммунальные платежи, какие-то текущие обязательства всё равно имеют место быть, поэтому не больше 2 миллионов рублей наша аренда.
33:50 Александр Рыбин: А запасы, они выросли... хотя они выросли примерно, как выручка: выручка выросла на 67%, запасы – на 64,5%. В принципе, понятно, почему это. У меня был вопрос по производственному циклу, но где-то здесь Вы, по-моему, уже как раз отвечали на этот вопрос. Я сейчас попробую найти на вашей презентации.
34:25 Татьяна Пушкина: Правильно Вы заметили, что касается запасов, конечно, основная доля – это складские запасы наших комплектующих и нашей сырьевой базы, которые мы используем в производстве хроматографического оборудования, но отчасти это незавершённое производство, поэтому, чем больше у нас растёт контрактная база, тем, соответственно, у нас больше остаётся незавершённого производства. Это тот размер запасов, который мы с вами отображаем в балансе, поэтому здесь, в принципе, всё логично.
34:53 Александр Рыбин: Вот как раз в презентации указано, что срок производства промышленного хроматографа – это сейчас основной драйвер роста вашей выручки – это примерно 7-8 месяцев.
35:07 Андрей Пахомов: При пуске нижегородской площадки полноценно сроки эти должны быть сокращены до 3-4 месяцев, но зачастую они не от нас зависят, а от клиента, который долгое время согласует нам комплектацию прибора и приёмку его производит. Приезжая к нам, делается полная приёмка – так и получится 8 месяцев, но цикл производства будет 3-4 со временем. А зарубежные компании – Yokogawa, Siemens, Emerson – сейчас у них 12-14 месяцев.
35:45 Александр Рыбин: Если с запасами всё понятно, то вот дебиторка выросла с 420 миллионов рублей на начало года до миллиарда на 30 сентября. А что с ней происходит, почему такой рост?
36:00 Татьяна Пушкина: Основной рост дебиторской задолженности связан с тем, что, как Андрей Львович уже отметил, мы организуем производство в Дубае и поэтому частично направляем туда инвестиции на организацию этого производства. Соответственно, отображаем это как авансы, выданные поставщикам, и, соответственно, они отображаются в дебиторской задолженности, потому что, к сожалению, на сегодняшний момент по-другому у нас не работает перевод денежных средств за рубеж.
36:31 Александр Рыбин: То есть, в основном это связано с зарубежными расчётами?
36:38 Андрей Пахомов: Я могу немножко прокомментировать. Вот тот завод, который мы сейчас в Дубае вводим в эксплуатацию в мае-месяце, я не случайно выбрал Dubai Industrial City Zone, которая близка к новому строящемуся Аль-Мактум аэропорту, который будет в мире номер один, и к Новой Пальме, которая сейчас подлежит под застройку, и вокруг всего этого строится новый Дубай. Соответственно, мы ещё не достроили своё предприятие, и, вложив туда сколько-то – порядка 200, что ли, миллионов рублей, его уже готовы купить за 700, поэтому вложение также удачное. Я считаю, что мы продолжим эту эпопею и что-то продадим здесь, для того чтобы компенсировать и вернуть деньги назад, для того чтобы развить площадку в «ХРОМОС», а там пойдёт своим чередом работа, в Дубае. Здесь мы ждём запуска завода и контрактной базы, которая уже сейчас накопилась на 2 миллиарда рублей по компаниям Китая, Сауди, Абу-Даби. В Китай мы начинаем отгрузку 200 хроматографов с мая-месяца, в Абу-Даби мы открываем совместное предприятие с локалом – с сыном шейха. В Абу-Даби у меня предстоит встреча, когда будем открывать завод, с владельцем ADNOC – это местная «Роснефть» – и с принцем Абу-Даби – соответственно, они скажут, каким образом будет построен бизнес. Если эти все ситуационные такие, скажем, наши задачи будут реализованы положительно в нашу сторону – значит, всё пойдёт своим путём. Если нет, есть другой вариант – мы переезжаем в более дешёвую зону, а этот завод продаём, и он нам принесёт прибыль порядка миллиарда рублей в течение одного года. Поэтому вложения выгодные в Дубае, но только надо знать, где и что делать, и в каких зонах открываться, и с кем. Как-то так кратко.
38:34 Александр Рыбин: А что такое краткосрочные финансовые вложения, откуда у вас их было 130 миллионов, потом на начало октября – 391 миллионов? А что это такое? Это депозит или что это?
38:49 Татьяна Пушкина: Вот смотрите, в 2024 году мы приобрели нижегородскую площадку, и «ХРОМОС Инжиниринг» 100% выкупила акции компании «Элеватормелькомплект», поэтому на эту сумму мы отобразили как финансовые вложения, соответственно, и 200 миллионов – это были депозиты, поэтому 340 миллионов у нас добавились в двух операциях. Всё остальное, в принципе, осталось без изменений. Слышно?
39:17 Александр Рыбин: Да-да, слышно. Просто странно, вроде бы покупка акций должна была бы идти в долгосрочные финансовые вложения, а не в краткосрочные.
39:31 Татьяна Пушкина: Это не краткосрочные, это просто финансовые вложения. Согласно методологии бухгалтерского учёта, они учитываются на счёте 58, поэтому они отображаются по строке «Финансовые вложения» в бухгалтерском балансе.
39:43 Александр Рыбин: Понятно, но акции-то, наверно, – это долгосрочные финансовые вложения, а не краткосрочные, а у вас тут 390 миллионов. Ладно, хорошо, не суть, это чисто бухгалтерский вопрос. То есть, из этих 390 миллионов 200 миллионов – это депозиты и 190 – это акции?
40:01 Александр Рыбин: Окей. Вопрос по банкам: а что у вас сейчас вообще? Вы уже упомянули, что средняя процентная нагрузка – примерно 3-5%, а за счёт чего? У вас очень много льготных кредитов? Можно про это подробнее?
40:22 Татьяна Пушкина: Да. Поскольку наше производство выпускает инновационную высокотехнологичную продукцию, мы приняли участие в национальном проекте «От стартапа до IPO» и получили льготное финансирование в банке МСП под 3% годовых.
40:38 Александр Рыбин: И сколько этих льгот по этому конкурсу?
40:46 Татьяна Пушкина: Скажем так, это определённый лимит, который нам открыл банк МСП, и он полностью идёт под ставку 3% годовых. В настоящий момент данный лимит у нас открыт на 650 миллионов рублей. Мы получили льготный займ от Фонда развития промышленности, они тоже у нас от 3 до 5% занимают.
41:07 Александр Рыбин: А в ФРП сколько примерно?
41:08 Татьяна Пушкина: В ФРП у нас 200 миллионов рублей, это под 3% годовых на 5 лет.
41:14 Александр Рыбин: Поэтому такая математика примерно и получается, то есть, есть дорогие облигации, которые... Кстати, первый, второй выпуск Вам будут субсидироваться, я так понимаю, администрацией области, видимо, а третий будет? Или не администрацией, а кем-то другим?
41:29 Татьяна Пушкина: Смотрите, это федеральная программа, которая с 2019 по 2024 год, это программа от Минэкономразвития, которая компенсирует три четверти ставки Центробанка ключевой эмитентам. Поэтому, когда мы выходили в 2024 году на фондовый рынок, мы, конечно, ожидали, что эта программа будет завершена, но, к сожалению, на 2024 год пока её заморозили и выплатили только компенсацию по купонным доходам за 2023 год. Но, как Андрей Львович уже правильно отметил, мы не оставляем надежду, что в 2025 году всё-таки Миноэкономразвития завершит свою программу и компенсирует эмитентам, возместит те субсидии, на которые они всё-таки заявлялись.
42:17 Александр Рыбин: Понятно.
42:18 Татьяна Пушкина: А также хочется ещё отметить по поводу нашего портфеля, что мы получаем субсидии из регионального, например, бюджета. Мы получили в этом году субсидии по возврату авансового платежа по приобретению оборудования по договору лизинга. В этом году мы тоже рассчитываем на получение субсидий – это будет и компенсация расходов, которые мы несём по сертификации. Мы в прошлом году получили тоже, также участвовали в национальном проекте и при помощи поддержки Центра инжиниринга и инноваций получили грант «доращивания» на 200 миллионов рублей, которые Андрей Львович озвучил. Поскольку эта программа рассчитана на 3 года, мы в этом году также ожидаем поступление по данной программе, и, соответственно, наш кредитный портфель также будет диверсифицирован, и рассчитываем, что средний процент по этому кредиту даже с учётом наших последних выпусков будет не больше 10-11%.
43:16 Андрей Пахомов: И ещё на эти решения накладывает снижение налогов по зарплате. Татьяна, немножко расскажи.
43:24 Татьяна Пушкина: Да, поскольку мы относимся к департаменту радиоэлектронной промышленности, у нас тоже есть поддержка со стороны государства, мы имеем льготное кредитование: по налогу на прибыль – 3% и страховые взносы – это 7,6% – что, соответственно, также делает оптимальной нашу себестоимость и оптимизирует наши расходы.
43:45 Александр Рыбин: То есть, это с процентами... Из вашей отчётности видно, что при долге в 2 миллиарда у вас проценты за 9 месяцев, процентные издержки за 9 месяцев составили сколько – 78 миллионов? То есть, явно, что средняя процентная ставка у вас невысокая. А вот Вы упомянули лизинг и факторинг. У вас задолженность по кредитным займам – примерно 2 миллиарда рублей на конец третьего квартала, а лизинга и факторинга ещё много? Вместе с ними сколько получается?
44:21 Татьяна Пушкина: Смотрите, в настоящий момент по договорам лизинга у нас задолженность 17 миллионов рублей, но это абсолютно не большая долговая нагрузка, потому что ежемесячные платежи у нас составляют всего 940 тысяч – это совсем несущественно.
44:35 Александр Рыбин: А факторинга нет?
44:36 Татьяна Пушкина: Факторинга нет.
44:38 Александр Рыбин: То есть, по сути, ваш кредитный портфель – он, по сути, кредиты и займы, которые в балансе?
44:45 Александр Рыбин: Просто вопросы, которые я должен задать: по налогам какие-то претензии были и вы как-то анализируете, сколько вы платите налогов по сравнению с вашей выручкой? То есть, вы в зоне риска, не в зоне риска с точки зрения ФНС?
45:02 Татьяна Пушкина: За 2024 год по Группе компаний мы заплатили 174 миллиона рублей в бюджет по налогам – это составляет 8% от оборота компании. Учитывая, что у нас есть льготы и по зарплатным налогам, и по федеральным налогам, соответственно, мы данную информацию ежеквартально предоставляем в налоговый орган, отчитываемся, поэтому претензий со стороны налоговых органов в настоящий момент просто не имеем, поскольку мы ведём честный, открытый, прозрачный бизнес.
45:35 Александр Рыбин: Ещё вопрос, который тоже должен задать: есть ли риск национализации компании? И ещё раз, я, в принципе, услышал ответ, но тем не менее ещё раз повторюсь – компания основана на советском производстве или вы построили её с нуля?
45:49 Андрей Пахомов: Я построил компанию с нуля, с 1994 года занимался параллельно работе на крупном химическом комбинате «Капролактам», и в дальнейшем он преобразовался в ЗАО «Нефтехим» и «СИБУР-Нефтехим», где моя последняя должность была финансового директора на нижегородской площадке. Но в 2000 году я всё-таки решил уйти полностью в хроматографию, потому что на двух стульях сидеть нельзя было, поэтому с 2000 года начался резкий рост компании в составе – за год до 100 человек мы выросли с 16, и, собственно говоря, уже в 2001 году мы сделали первый хроматограф, а в 2024 году запустили серийный выпуск. Поэтому все технологии, которые мы сейчас внедряем, – собственные, сказать, что они перешли к нам по наследству из каких-то компаний, таких как ОАО «Цвет» или ещё каких-то – никто об этом даже не говорит. Ну и, потом, что значит национализировать компанию – а что они с ней будут делать? Кто будет в этом разбираться, в этом программном коде, в ключах и так далее, в этих технологиях?
46:57 Александр Рыбин: Это отдельный вопрос, на самом деле Вы же и будете, но только как наёмный собственник, наёмный директор. Ладно, это отдельный вопрос, я услышал ответ.
47:07 Андрей Пахомов: Это надо ещё договариваться каким-то образом. Думаю, вряд ли это произойдёт, нет смысла государству такое предприятие иметь.
47:14 Александр Рыбин: По вашему капиталу: вы платите дивиденды и, с другой стороны, планируется ли какая-то докапитализация?
47:23 Андрей Пахомов: Дивидендов не платим, всё в разработки. С самого момента начала работы всё, что я знал, сколько заработаю на год вперёд, откуда-то я это брал: либо в виде займов, либо поставщикам с отсрочкой платили. Поэтому мы всегда вкладывали максимальное количество средств, и пока ещё не настал тот момент, когда можно, как говорят люди, что-то брать или выгребать дивиденды. У нас есть цели создать новую систему стандартизации во всём мире, и мы будем полностью двигаться к ней, пока не завершим – как-то так примерно.
48:03 Александр Рыбин: Наверно, теперь уже перейдём опять к облигациям, и сначала такой, технический, но важный вопрос: у вас 1 апреля – оферта на 500 миллионов, а что если вдруг на рынке опять что-то случится, я имею в виду, на финансовом рынке, и все решат перенести, как вы её будете проходить?
48:24 Татьяна Пушкина: Мы в настоящий момент работаем по этому вопросу, мы работаем с нашими инвесторами. Поскольку в первом выпуске у нас якорным инвестором выступал МСП Банк, и Совкомбанк тоже активно принял участие – около 30% от выпуска они у нас приобрели, я думаю, что мы найдём...
48:41 Александр Рыбин: Я уточню: 30% – МСП и 30% – Совком?
48:45 Татьяна Пушкина: 25% – МСП и 30% – Совком, то есть, якорный МСП – 25% и 30% – Совкомбанк, поэтому мы уже сейчас начали вести переговоры с этими банками. Я думаю, что на период оферты, учитывая, что 21 марта будет снова заседание Центробанка, и, скажем так, мы будем понимать, какая ключевая ставка будет на тот момент, мы найдём компромиссный купон, который устроит обе стороны, и проведём переговоры с нашими основными эмитентами. Максимально, на что мы рассчитываем, – это на 30% от выпуска инвесторы нам принесут свои облигации, но не более того.
49:26 Александр Рыбин: Вы полагаете, что 150 миллионов или чуть больше вдруг вы спокойно найдёте?
49:33 Татьяна Пушкина: Да, мы спокойно найдём. И вот третий выпуск, мы думаем, что он нам поможет и создаст определённую ликвидность, нашу финансовую подушку, которая позволит нам безболезненно, спокойно пройти оферту в конце марта.
49:45 Андрей Пахомов: Для того чтобы безболезненно путь пройти, мы сделали большие запасы комплектующих, для того чтобы реализовать крупные контракты с «Газпромом». Предоплата, которую они предполагают нам, которая поступит в конце февраля-начале марта в районе миллиарда-полутора рублей – это вообще будет большая подушка безопасности, здесь вроде бы со всех сторон мы предусмотрели.
50:10 Александр Рыбин: Предоплаты «Газпрома» имеют такое неприятное свойство, что они могут прийти в начале марта и в начале апреля – с ними такая проблема бывает иногда. То, что они придут, – понятно, но... Тогда по новому займу: а в чём смысл этого колл-опциона? Я понимаю, что вы хотите выкупить, если ставки упадут, но вы же понимаете, что вы тем самым, извините, скажу по-простому, уменьшаете интерес инвесторов, потому что... Я понимаю, что не хочется переплачивать очень вдолгую, но вы не считаете это риском? Вот жаль, что нет коллег из ваших консультантов, но они-то вам что говорили на эту тему?
50:56 Татьяна Пушкина: Мы чуть-чуть подняли процент по купонному доходу, для того чтобы оставить нам колл-опцион через год, поэтому мы надеемся, что инвесторы будут активно принимать участие в третьем выпуске. Просто мы одна из немногих компаний, которая совмещает в себе науку и производство, у нас огромные перспективы стратегии, о которых сказал Андрей Львович. Я думаю, что мы просто являемся крайне привлекательными на рынке, и думаю, что инвесторы разделят с нами.
51:27 Александр Рыбин: Да нет, я разделяю, и мне понравилось всё, что сказал Андрей Львович. Я сам работаю в промышленной компании, я понимаю, в чём важность именно и высокотехнологичного производства, и способности спроектировать всё это, и я более-менее представляю перспективы по Усть-Луге, и по Амуру, и так далее. Я верю реально в то, что перспектива у вас есть, но с этим коллом просто вы останетесь с этими хорошими перспективами, а мы останемся как инвесторы со 100% погашений через год, когда ставки начнут падать. Ладно, понятно, что это рынок, вы пытаетесь найти то, что выгоднее вам, мы – то, что выгоднее нам как инвесторам. Так-то по бизнесу в принципе понятно, что бизнес неплохой.
52:14 Андрей Пахомов: Цель ещё этого опциона – завершить все начатые дела побыстрее и запустить все производства, для того чтобы они начали приносить прибыль. И те разработки, которые на нас наложил и «Газпром», и «Газпром нефть», и «Транснефть», их тоже надо завершать – никто же деньги не платит за разработки. Эти разработки приведут к большим контрактам, у нас ещё своих разработок очень много интересных, поэтому решили выпустить и также немножко обезопасить себя с точки зрения запасов – всё, больше ни для чего.
52:49 Александр Рыбин: У меня больше нет вопросов. Спасибо большое, тогда удачи в размещении.
52:55 Андрей Пахомов: Спасибо, спасибо большое, взаимно.
52:58 Александр Рыбин: Спасибо, до свидания.
52:59 Татьяна Пушкина: Спасибо.
52:59 Андрей Пахомов: Желаем всем инвесторам поближе с нами быть длительное время.
53:03 Александр Рыбин: Хорошо. Спасибо, что пришли на эфир, спасибо, что рассказали, потому что сейчас ситуация стала, по крайней мере по бизнесу, гораздо более понятная.
53:11 Андрей Пахомов: Понятно, спасибо.
53:12 Татьяна Пушкина: Спасибо. До свидания.
- @bondholders - Ассоциация инвесторов АВО
- @goodbonds - обсуждаем облигации 24/7
- @goodbondsnews - новости и аналитика
