Расшифровка эфира с Лизинг-трейд от 12 февраля 2025

ООО «Лизинг-Трейд» – лизинговая компания, работающая с 2005 года, с головным офисом в Казани, специализируется на предоставлении в лизинг строительной техники, автотранспорта и недвижимости.

📺 В идео эфира на VK Видео

📺 Видео эфира на Rutube

Ведущий — Илья Винокуров, член Совета Ассоциации инвесторов АВО

В гостях:

Алексей Долгих, Генеральный директор ООО «Лизинг-Трейд»
Дмитрий Александров, управляющий директор «Ренессанс Капитал»

Таймлайн

00:00 Введение
00:55 Оценка 2023 года
03:21 Стратегия на рынке облигаций
04:11 Пересмотр кредитно-рисковой политики
08:55 Фондирование и работа с банками
10:49 Итоги года и планы на будущее
12:30 Возможности и проблемы в бизнесе
15:27 Стратегия фондирования
19:19 Финансовые показатели и процентные риски
22:04 Лизинг строительной техники и автотранспорта
27:39 Санкции и штрафы за несоблюдение требований
33:50 Перспективы лизинга недвижимости
35:45 Инвестиции в недвижимость
36:43 Категории клиентов
37:40 Преимущества арендного бизнеса
39:34 Лизинговый поток и НДС
45:44 Судебные разбирательства
47:53 Судебные разбирательства и дебиторская задолженность
49:11 Налоговый учет и параллельный импорт
50:52 История и управление банком Казани
52:54 Стратегия и деятельность банка Казани
54:48 Дивиденды и кредитные рейтинги
59:30 Риски хранения денег в банках
01:00:26 Стабильность бизнеса и кредитоспособность
01:01:23 Возможные последствия отзыва лицензии
01:03:17 Качество активов и резервы
01:04:56 Дивиденды и капитальная позиция
01:09:31 Краткосрочный долг и облигационные выпуски
01:11:49 Позитивный сигнал для рынка
01:12:45 Ожидания эмитентов и инвесторов
01:13:50 Влияние ставок на рынок
01:14:46 Влияние инфляции и экономики
01:16:41 Стратегия и дюрация портфеля
01:18:34 Влияние ставок на рынок
01:19:29 Заключение

00:00:04 Илья Винокуров: Здравствуйте, коллеги. Рад приветствовать вас на площадке «Ассоциации владельцев облигаций», и сегодня с нами не новички на бондовой сцене, но однозначно новички долгожданные на нашей площадке «Ассоциации владельцев облигаций». Поздравляю с премьерой сразу обоих участников – это Дмитрий Александров, компания «Ренессанс Капитал», и наш уважаемый эмитент, один из первых лизинговых эмитентов на нашем российском рынке ВДО – Алексей Долгих, компания «Лизинг-Трейд», генеральный директор. Сразу с места в карьер хочу спросить у Алексея: как вообще вы ощущаете 2024 год, насколько он был сложным, непростым или, наоборот, понятным и приятным для вас?

00:01:16 Алексей Долгих: Для того, чтобы оценить 2024 год с нашей точки зрения, нам надо будет чуть-чуть отмотать назад и посмотреть на конец 2023 года. Мы уже в тот момент начали понимать, куда дует ветер, мы стали потихоньку замечать первые тревожные звоночки по нашему портфелю: те, кто раньше платил идеально, стали допускать периодически просрочки 3-5 дней; кто платил в рамках месяца – периодически через этот месяц стали переваливаться – и ожидание по ставке, что её будут точно увеличивать, пришло полное понимание, что произойдёт именно это. Мы, конечно, не понимали, до какого уровня её увеличат, и ожидали, что всё-таки в 2024 году, скорее всего, будет разворот, но получилось так, как получилось, и мы плавно в 2023 году где-то примерно с октября начали ужесточать кредитно-рисковую политику.

00:02:08 И вообще, когда мы смотрели на 2024 год, у нас было несколько стратегий: у нас был базовый сценарий, я скажу, что базовый сценарий подразумевал разворот ставки где-то через 6-9 месяцев, у нас был негативный сценарий, по которому по факту экономика, ситуация стала развиваться, и у нас был позитивный сценарий. Соответственно, где-то к концу первого квартала мы полностью ужесточили кредитно-рисковую политику. Это что в себя включает: мы практически закрыли скоринговые продукты и пре-скоринговые продукты, мы перестали давать низкие авансы (перестали давать низкие авансы на самом деле в конце 2023 года уже), мы перестали давать нагруженным клиентам и в целом вообще по-другому начали смотреть на параметры ликвидности, и так далее, и так далее. Это, если вкратце, привело к тому, что у нас исторический уровень одобрения был примерно по уровню заявок – 60-65% от заведённых проектов, тех, кому мы одобряли, то к середине 2024 года у нас уровень одобрений снизился до 25-30%. То есть, у нас такого низкого одобрения не было на моей памяти вообще никогда, и такого кризиса, который по факту сейчас мы наблюдаем, его тоже до этого мы не видели, не наблюдали.

00:03:21 Дмитрий Александров: Я бы, кстати, добавил ещё с точки зрения бондов определённый итог, Алексей, прости, тебя дополню, перебью. Собственно, «Лизинг-Трейд» в прошлом году показал очень, на мой взгляд, правильную стратегию на рынке именно облигаций с точки зрения эмитента: когда был самый тяжёлый рынок, самая высокая ставка, самые высокие опасения, компания могла себе позволить не выходить на рынок бондов, не фиксироваться по высоким ставкам. Соответственно, это сейчас приводит к тому, что уровень процентной нагрузки, конечно, более приятный, чем у других компаний многих из отрасли, которым в силу поддержки того же самого портфеля приходилось выходить на самом депрессивном рынке. Поэтому сейчас, слава богу, как ни крути, уже самый тяжёлый этап переждали, и, наверное, ближайший год с точки зрения возможностей будет намного более благоприятным для эмитентов. Мы это уже видим, но надеюсь, что ситуация будет развиваться и дальше.

00:04:19 Алексей Долгих: Я сейчас чуть продолжу, спасибо, Дмитрий, большое. То есть, первое – мы закрутили кредитно-рисковую политику; второе – мы поставили несколько отраслей если не на стоп, то на очень внимательное рассмотрение. Мы очень внимательно стали обращать внимание на перевозчиков, на все их виды и типы, нефтесервис, стройка – уже тогда у нас было понимание, что, скорее всего, льготную ипотеку закроют. Угольщиков у нас не было в портфеле, но мы их на всякий случай тоже поставили на стоп, и так далее, то есть, мы к большинству секторов экономики начали относиться очень осторожно. Я ещё к итоговой стратегии не подведу, но общая политика была такая, что лучше не дать и не заработать, чем дать, но заработать с вероятностью, условно, 50 на 50. Я чуть дальше объясню, почему мы именно так рассуждали. Это в первую очередь – ужесточение кредитно-рисковой политики.

00:05:11 Второе – это пересмотр понятия ликвидности. В лизинговой отрасли это всегда такая вещь, она действительно всегда работала, что лизинговая компания владеет имуществом, и в случае чего, если вдруг у лизингополучателя идут дела не очень, мы изымаем имущество, реализовываем его и так далее. Но уже тогда мы в рынке стали видеть перекос, что та техника, которая продавалась в 2023 году, скажем так, как казалось, на хаях, и цены от неё продолжали опускаться и продолжают опускаться до сих пор; второе – стоки забиты новой техникой, и реализация на б/у рынке стала очень сильно замедляться, и у нас пришло понимание, что самые популярные виды техники, которые раньше были на высшем уровне ликвидности в нашей компании, в других компаниях лизинговых, соответственно, тоже: всякие самосвалы, погрузчики, полуприцепы, головы от сцепок, то есть, тягачи – мы всё это пересмотрели в ликвидность и понизили до средней, а что-то даже ниже средней. То есть, у нас уже примерно в конце второго квартала пришло понимание, что этот рынок ожидают тяжёлые времена, и мы пересмотрели свой подход к этому имуществу, и это, соответственно, чуть позже пойдём, отразилось на нашем новом бизнесе и на составе имущества нашего нового бизнеса.

00:06:28 То есть, второе – мы пересмотрели уровень ликвидности, понимание ликвидности и уровень аванса – мы вернулись к нашему базовому авансу. Если в 2023 году ты работал в широком рынке, практически было невозможно работать на высоких авансах. Если ты пришёл бы с классическим во все времена лизингом 20 на 36, ты просто бы никому не продал, потому что весь конец 2022-го, весь 2023 год, например, у перевозчиков это авансы колебались от нуля до 5%. То есть, 5% – это уже был средний аванс, ноль – это типа стандартный, 1%, 2%, 3% – это что-то посередине. 10%-й аванс практически никто не давал, но даже если ты дал 10%-й аванс, тебя это никак не защищает в случае изъятия, поскольку, как я и говорил, многострадальный SITRAK, его многие приводят в пример, он в пике стоил 12,5, а сейчас он стоит типа 8. Какой у тебя должен быть аванс, чтобы в случае изъятия б/у техники твоя б/у техника стоила бы дешевле, чем 8 миллионов новой техники на рынке? То есть, ты должен был давать 30%, 40%, 50% аванс – тогда в случае изъятия ты выходил бы, условно, в ноль.

00:07:32 Мы это тоже понимали и, соответственно, совсем по-другому посмотрели на риск-политику, на ликвидность и так далее, и, забегая вперёд, это привело к тому, что за выдачи 2024 года мы получили ноль дефолтов. Такого тоже ни разу не было исторически, поскольку мы как лизинговая компания, по сути, управляем, работаем с рисками, и периодически какие-то дефолты должны происходить, по новым выдачам в том числе. Обычно первое вызревание портфеля – это 6+ месяцев, через 6 месяцев какие-то проблемы могут начинаться у лизингополучателей, но мы, даже видя картинку, мы специально ничего не меняли, до сих пор практически ничего не поменяли, поскольку это консервативный подход. Да, мы понимаем, что мы перекрутили где-то гайки, болты и так далее, но лучше мы их раскрутим сейчас, в 2025 году, и в 2025 году, как показывают предыдущие кризисы, если это будет разворотная точка кризиса и потепление, оттаивание экономики хотя бы в конце 2025 года, те клиенты, которые придут в 2025 году, – это будут лучшие клиенты. Но те клиенты, которые пришли в 2023-2024 году, – это то, что уже лизинговые компании не изменят, то есть, это либо хороший перформанс, либо плохой, и у этих клиентов что-то может пойти не так, и ты уже с этим тоже ничего не поменяешь. Поэтому 2024 год мы работали на пределе, очень консервативно и очень аккуратно.

00:08:53 Сюда же, завершая то, что говорил Дмитрий, мы как раз с Вами познакомились, где-то, по-моему, август или сентябрь, у меня пришло полное понимание того, что, скорее всего, и с фондированием будут проблемы. Если исторически мы всегда работали активно с 5-7 банками и 2-3 банка второго эшелона на всякий случай имели, то где-то в середине года мы пришли к тому, что надо иметь побольше банков. Это в августе-сентябре после конференции по фондированию и так далее в Москве я пришёл к пониманию, что надо иметь максимальное количество банков, много банков не бывает. И это тоже, опять-таки, сыграло с нами в хорошем смысле, потому что в конце года часть банков начали сворачивать лимиты, кто-то менял кредитно-рисковую политику, спреды просто по особенно крупным банкам улетели в космос. Я Дмитрию рассказывал: нам Сбербанк прислал оферту в декабре, в конце декабря, – «ключ» плюс 12%. Я говорю: «Да вы с ума сошли, куда такие деньги!».

00:09:48 И обратная ситуация была: я в начале декабря подписал лимит, достаточно средних размеров банк в Москве, лимит – «ключ» плюс 3%, и мы разговариваем с топ-менеджером банка, он говорит: «Вы не поверите, наша компания владеет нефтесервисной компанией, и в хорошие времена за ней в очередь Сбербанк, Альфа-Банк, Газпром, и они там всегда выбирали «ключ» плюс 1,1%, «ключ» плюс 1,2%, торговались за ковенант и всё. Вот они, – говорит, – перед вами подписали лимит с одним из топ-3 банков». Я говорю: «Какие условия?». Он говорит: ««Ключ» плюс 5%». То есть, владелец банка получает хуже условия, чем мы как клиент, и его собственность, условно, и это действительно так. У нас в мелких банках, в средних банках лучше сейчас условия, значительно лучше, чем в топ-20 или в топ-30 банков. Мы считаем, что, да, это операционная нагрузка определённо, да, неудобно с большим количеством работать, но в кризис мы, как говорится, потерпим. Зато у нас есть точное понимание, что у нас 20 банков за плечами, есть разные типы лимитов и так далее, и нам фактически не нужно выпускать облигации, и облигации для нас сейчас как опция. Есть проекты, есть что-то интересное – да, облигации, безусловно, очень удобно, с облигациями кайфово работать, ты не зависишь от банковской политики, ты точно выполняешь сроки перед партнерами и так далее, а в банках ты не всегда это можешь соблюсти, особенно если какие-то большие сделки – 50-100 миллионов, ты их вынужден согласовывать с андеррайтингом банка, а там иногда крикнул, а в ответ тишина, и в месяц может рассмотрение растянуться, в полтора месяца. Облигации – это прям реально удобно, но пока они прям очень дорогие для нас. Они не только для нас, они для всех дорогие, но для нас пока они очень дорогие. Поэтому мы с Дмитрием общались, типа и хочется, и колется, но пока больше колется, чем хочется.

00:11:34 Вкратце если, рассказал. Короче, 2024 год мы, если подводить итоги как таковые есть, мы намеренно затянули новый бизнес, мы понимали, что нам не нужны рекорды в новом бизнесе, нам нужен более стабильный портфель. Мы хотим потихоньку сейчас оглядеться, посмотреть по 2025 году, и на самом деле 2025 год, в моём понимании, начался даже лучше для нас, по крайней мере, чем я ожидал, то есть, он идёт примерно на уровне 2024 года, начало года, даже чуть с опережением 2024 года. У меня были ожидания, что первые два квартала должны быть сильно хуже. Поскольку 2024 год – это половина года с высокими ставками, то 2025 год сразу начался с высоких ставок, с ужесточённой кредитно-рисковой политики и так далее, и мне казалось, что большинству клиентов будет тяжеловато, плюс, запас прочности начинает истощаться у некоторых лизингополучателей и в целом у бизнеса по некоторым секторам. Оказалось, нет, там, где, как говорится, есть проблема, там же есть и возможности, что, оказывается, лимиты порезали хорошим клиентам тоже, и открылась целая ниша, и раньше мы для них были дорогие, а сейчас вроде нет, очень даже можем с ними поработать, и мы видим варианты, где бы нам это пригодилось.

00:12:51 Дмитрий Александров: Наверное, для как раз эмитента бондов стратегия очень правильная.

00:12:55 Илья Винокуров: То есть, тотальный Risk-Off. Я для слушателей скажу: «Лизинг-Трейд» по новому бизнесу опустился в рэнкинге «Эксперт РА» за 9 месяцев на 18 позиций – до 56 места. Обычно видно, что он выше средней, основной группы пелотона наших эмитентов находился, но сейчас он как раз спустился. Понятно, что это политика Risk-Off, понятно, что в банках вообще увеличивают спреды, мы столкнулись с этим примерно в середине ноября, как раз тогда пошли данные о том, что по ипотеке ставка к 30% приблизилась. Это касается топовых банков – Сбер, ВТБ и так далее, то есть, самые большие резко сократили кредитный импульс, подняли спреды. Вопрос такой: как вообще вы работаете с банками, не возникает ли для лизинговой компании фактически ножниц процентного риска? Получается, что вы фондируетесь по плавающей ставке. Какой у вас процент кредитов взят по плавающим ставкам? То есть, получается, что вы фондируетесь по плавающей ставке, а выдаёте лизинг по фиксу – насколько это бьёт по вашей модели?

00:14:24 Алексей Долгих: Да, сначала, наверно, для зрителей больше скажу: глобально есть три вида ставок в банковском бизнесе. Первая, самая популярная – это так называемая переменная ставка, многие её путают с фиксированной, это когда тебе в договоре кредитном написано «фиксированная ставка», но в конце такая оговорка: если вдруг форс-мажор, резкое увеличение ключевой ставки или какие-то другие, резкое ухудшение экономической ситуации, макроэкономической, то банк в одностороннем порядке может тебе поднять. Обычно, когда ставка меняется на 0,5%-1% и так далее, тебе банк не поднимает, но если подъём идёт достаточно длительное время либо резкий подъём, то банк всегда тебе пересматривает. У абсолютного большинства лизинговых компаний именно такие договоры. Второй тип – это фиксированная ставка, такие тоже бывают, и их дают для очень ограниченного количества заёмщиков, и обычно не очень большой лимит. Это когда хеджирование внутри банка должно происходить, то есть, банк тебе фиксирует ставку, понимая, что за 5 лет много чего может произойти. Переменную ставку тоже, как и плавающую, можно захеджировать, это отдельный инструмент, берём пока за скобки. И третий вариант – это плавающая ставка. Мы всегда были сторонниками того, чтобы балансировать, то есть, если брать облигации – это обычно фиксированная ставка, и обычно мы брали примерно, если брать именно банковское фондирование, примерно 80% у нас было с переменной ставкой, то есть, в обычных условиях ставка не менялась, и 20% – с плавающей ставкой. Но, к сожалению, у нас уже есть опыт прохождения вот этих кризисов, а кризис показывает, что переменная ставка чем чревата – что тебе в одностороннем порядке банк поднимает ставку, но в этом договоре, если ставка не плавающая, обязанности тебе понизить её вообще нет. И это такие были суды-пересуды, у нас просто ругань с некоторыми банками была. Ставку они нам подняли и потом сверхдоход стали получать, особенно в прошлый кризис, там же такой, веерообразный был отскок, ковидный, и мы просто там чуть ли не до судов доходили: «Вы нам подняли, а ставку-то опустите». Они сначала: «Вот, у нас вклады, депозиты полугодовые, пока они выгасятся, пока что, рынок фондирования дорогой», другие отмазки появлялись, и мы поняли, что в кризисное время, когда ставка, условно, находится наверху, по нашему мнению, проще брать переменную, потому что, когда она идёт вниз, тебе банки сразу же в режиме реального времени пересматривают ставку.

00:16:40 Отвечая на вопрос потенциальный, который, наверно, имелся в виду, как мы поступили, когда нам пересмотрели ставку, и что мы можем делать с клиентами – каждый наш договор предусматривает точно так же повышение ставки, если повысили нам, зеркально. И мы подняли ставку на самом деле один раз, мы подняли не сразу после первого повышения, несколько повышений прошло, частично мы взяли на себя и потом подняли один раз. На самом деле мы думали, если в декабре было бы увеличение, – там же ходили слухи – возможно, на 1-2 процентных пункта, 1 процентный пункт мы бы считали скорее нет, чем да; если было бы 2 процентных пункта, мы, к сожалению, вынуждены были бы ещё раз нашим клиентам пересмотреть условия и графики, то есть, скажем так, этот риск разделить с нами. Но поднятия ставки для наших клиентов имеют как положительный момент, так и отрицательный: с одной стороны, мы решаем вопросы со своей маржинальностью, доходами и так далее; с другой стороны, получаем другие проблемы в виде потенциальных неплатежей, возврата имущества, потери лояльной клиентской базы и так далее.

00:17:39 Поэтому вот сейчас у нас, условно, до сих пор сохраняется возможность, если вдруг что-то пойдёт не так – надеюсь, этого не будет, – мы имеем право пересмотреть всем своим клиентам ставку, поднять её даже в текущий момент и дособрать то, что не собрали, но мы не планируем этого делать. Все новые линии мы открываем сейчас только с плавающей ставкой, и на текущий момент новые линии, открытые за 2024 год, – это 77% с плавающей ставкой. Это произошло как раз по пониманию того, что где-то сейчас, ну, может быть, не сейчас, но через 1 процентный пункт вверх и так далее, должен быть разворот. Ставка уже заградительная, и ставка, скорее всего, пойдёт вниз. Делая ставку на это, мы понимаем, что дальше, чтобы не судиться и не ругаться с банками, нам проще, чтобы они в режиме реального времени нам просто пересматривали. Однако, даже несмотря на это, у нас всё равно есть часть переменной ставки до сих пор. Соответственно, в хорошие времена мы опять вернёмся к тому, что часть будет фиксированная, часть – переменная, а часть – плавающая ставка – такой некий баланс.

00:18:43 Дмитрий Александров: И все бонды, напомню, с фиксированными ставками, и компания достаточно правильно решение приняла в начале прошлого года и в конце позапрошлого года – в рамках оферт именно устанавливать купон на весь срок обращения, а не на часть. Соответственно, если бы было принято решение устанавливать ставку на год, мы бы сейчас столкнулись с несколькими офертами – наверно, это был бы не лучший момент для установления ставок. А так сейчас там зафиксированы комфортные условия с точки зрения выплат, и достаточно долгосрочный долг балансирует общую стоимость.

00:19:21 Алексей Долгих: И больше оферт по выпускам нет. У нас на самом деле выпуск с офертами был буквально один или два, по-моему, один выпуск или два – со ступеньками, и всё остальное – это просто фикс.

00:19:32 Илья Винокуров: Алексей, а какая у вас сейчас развесовка фондирования – бонды, кредиты, возможно, займы, ещё что-то такое?

00:19:44 Алексей Долгих: У нас 63% – это кредиты, 33% – облигации и 4% – это прямые займы от физиков и от юриков.

00:19:55 Илья Винокуров: И, соответственно, из кредитных 77% – это плавающая ставка?

00:20:00 Алексей Долгих: Да.

00:20:01 Илья Винокуров: А какая у вас средняя ставка фондирования, если прикинуть, получается?

00:20:04 Алексей Долгих: По новому бизнесу, по новым кредитам на 2024 год – это 24,2%, а общая текущая – это 20%, 20,1%, что ли.

00:20:14 Илья Винокуров: В целом средняя такая по больнице. Вот я смотрю, всё равно получается, что у вас выручка растёт медленнее – я посмотрел, на 60% год к году по 9 месяцам (это последняя, которая мне доступна, отчётность РСБУ), а процентные расходы её опережают, то есть, они растут. Выручка растёт на 67%, а процентные расходы растут на 82%, и, в принципе, получается, что вы принимаете много процентного риска на себя за счёт именно...

00:20:48 Алексей Долгих: Ну да, я же как раз и говорю, что мы один раз пересмотрели нашим клиентам повышение, а больше мы не пересматривали. То есть, всё поднятие, которое было в 2024 году, мы его не переложили на клиента, а взяли на себя. И по договорам у нас есть до сих пор, то есть, мы не обязаны в течение 30-дневного срока уведомить и так далее, мы можем хоть сейчас объявить о повышении и пересмотре графиков, и всё то, что с момента последнего или предпоследнего – неважно – повышения, всё в эти графики вложить, но мы специально, нарочито, скажем так, берём часть расходов на себя. Да, мы где-то теряем доходы, но на дистанции, мы считаем, что мы выигрываем.

00:21:21 Илья Винокуров: А результат в целом по году? Я не спрашиваю о результатах, так как отчётность не раскрыта, но хотя бы денежный поток, он положительный, отрицательный в 2024 году?

00:21:30 Алексей Долгих: Денежный поток положительный, и у нас прибыль в 2024 году будет выше, чем в 2023-м.

00:21:37 Дмитрий Александров: На самом деле это момент такой, во многом математический. Когда у тебя идёт активный рост портфеля, бизнеса, соответственно, финансовые показатели тебя догоняют, и когда ты приостанавливаешь выдачи, новый бизнес в этом году сократился, у тебя, соответственно, улучшаются различные риск-метрики и с точки зрения долговой нагрузки, и с точки зрения, конечно, чистой прибыли, поэтому здесь сама стратегия 2024 года к этому предполагает.

00:22:03 Илья Винокуров: Понятно. Поговорили про автоперевозчиков. Опять-таки, из рейтингового отчёта смотрю, что лизинг строительной техники, автотранспорт – 72% предмета лизинга. Какой у вас вообще размер стока? Потому что обсуждается с осени, что у всех лизингов забиты стоянки, не знают, куда изъятую технику ставить. Как вообще с этим обстоят дела?

00:22:27 Алексей Долгих: Глобально, да, так и есть. На текущий момент, когда мы примерно оценивали на уровне декабря, у топ-10 компаний примерно 60 000 единиц изъято техники. Я думаю, это будет расти, и надо понимать, что у всех разное отношение к дебиторам, к работе с дебитором, к изъятой технике. Многие федеральные компании, то есть, классическая работа – это раньше как: 2 месяца – изъятие в большинстве случаев, а сейчас многие 3-4 месяца терпят и не изымают. Я считаю, что это на самом деле некое заметание проблем под ковёр. У нас нет никаких реструктуризаций, у нас клиент либо может платить, либо не может платить. То есть, у нас типа есть реструктуризация, если так можно назвать, когда он не может заплатить 5-го, просит нас 25-го или на месяц перенести – мы идём ему навстречу, не штрафуем, даём, но так, чтобы он, например, полгода платил процент и не платил тело кредита и так далее, у нас такого нет – ты или платишь, либо мы забираем технику. Поэтому у нас достаточно неплохие показатели по дебиторке, но мы заплатили тем, что мы изъяли технику наших клиентов. Кто-то добровольно её, кстати, вернул, то есть, у нас примерно ноябрь-декабрь 30% текущего стока – это технику вернули добровольно, потому что клиенты не могли платить. Мы понимали, что они уходят в банкротное или предбанкротное состояние, и мы её забрали просто, потому что понимали, что сам владелец бизнеса, может быть, технику не испортил, но его горе-работники и так далее подпортить смогли. На текущий момент у нас 110 единиц техники изъятой – это примерно 660 миллионов по цене техники.

00:23:58 Илья Винокуров: А это какой процент от активов?

00:24:02 Алексей Долгих: От портфеля это примерно... От активов – сложно сказать, я не помню.

00:24:06 Илья Винокуров: От портфеля хотя бы.

00:24:08 Алексей Долгих: От портфеля это примерно на уровне 6%.

00:24:10 Илья Винокуров: Ещё раз?

00:24:11 Алексей Долгих: На уровне 6%, чуть больше.

00:24:12 Илья Винокуров: 6% – то есть, получается, чуть-чуть растёт с момента рейтингового отчёта, с лета динамика, я так понимаю, всё равно ухудшается. Алексей, а долго, Вы думаете, будет ухудшаться динамика?

00:24:26 Алексей Долгих: В плане изъятия неплатёжеспособности мы не изымали, мы вычистили весь портфель, и у нас, если брать по дебиторке, до 60 дней дебиторка – она 0,7%, а 60+ – 0,4% под ставку 300 миллионов. То есть, весь риск, который мы видим потенциально, если он даже сработает, – это ещё 300 миллионов. При этом при всём мы перестроили стратегию, подход по работе с б/у имуществом, мы подключили партнёров, мы по-другому сейчас смотрим, мы сейчас ставим технику, делаем небольшие хабы и так далее, и уже с этого месяца мы в ускоренном режиме начнём её продавать. Опять, технику ведь тоже по-разному можно продавать: можно продавать по рынку, можно с большими дисконтами – это тоже подход. Мы стабильно раньше продавали с дисконтом в 10% от цены, но по итогам, условно, продаж со всеми внутренними расходами и так далее мы всегда были либо в нуле, либо чуть в плюсе. Сейчас мы, наверно, чуть быстрее будем продавать, и в управленке это будет даже, пускай, небольшой минус, но быстрее избавимся от стока.

00:25:22 Илья Винокуров: У меня, Алексей, вопрос такой ещё: долго ходил, скажем так, слух, что заставят лизинговые компании отчитываться в Бюро кредитных историй. Куда сейчас в этом направлении дует ветер? Эта всё-таки норма принята или опять отложили её?

00:25:39 Алексей Долгих: Нет, закон работает, он работает с 1 октября, если не ошибаюсь. Мы просто смотрим, мы лично отчитываемся, мы много тратим денег на IT, и мы всё делаем вовремя, даже с опережением. Но, например, мы до сих пор не видим в БКИ многие федеральные компании, и я не знаю, то ли они технически не могут реализовать, то ли из-за того, что, если они сдадут половину своих клиентов в Бюро кредитных историй, они кредитовать потом не смогут этих же самых клиентов. То есть, мы очень много федералов там не видим. Бюро кредитных историй – это уже закон, работающий с октября. Наверно, показательно кого-то оштрафуют или расстреляют, я не знаю, как правильно, и будут сдавать – не знаю. Сейчас Бюро кредитных историй наполняется, но наполняется очень медленно. Там же в моменте надо было выгрузить, условно, истории то ли за 3, то ли за 5 лет со всеми просрочками, расторжениями и так далее – это очень большие массивы данных. И, надо понимать, само Бюро кредитных историй немножко странно себя ведёт – они с октября по декабрь несколько раз формат сдачи сообщений меняли, причём не какой-то анонс делали, они просто поменяли, и ты понимаешь, что по-другому работаешь, у тебя ошибка просто возвращается, и ты не можешь отчитаться в Бюро кредитных историй, а у тебя там определённое время есть. И мы в режиме реального времени дорабатываем систему, но сейчас, тьфу-тьфу, всё работает. Лично мы отчитываемся.

00:26:51 Илья Винокуров: Для вас, понятно, это регуляторная нагрузка, а для клиентов это во что выливается?

00:26:58 Алексей Долгих: Для клиентов это со временем выльется в то, что большинство федеральных лизинговых компаний не сможет их кредитовать либо, если будут кредитовать, то под повышенный аванс либо по повышенным ставкам. Надо сказать, что есть банковские лизинговые компании, и у части из них – банковский андеррайтинг, а банковский андеррайтинг, он же официально принимается – это требование ЦБ. Требование ЦБ – условно, клиент в реструктуризации, значит, клиент... Например, кто-то ему дал реструктуризацию, но он по этой реструктуризации хорошо платит, вовремя всё – это считается рисковый клиент, создай 100% резерва. Соответственно, если лизинговая компания будет его кредитовать, там или ставка должна быть выше, или аванс должен быть, или его просто не будут кредитовать. Поэтому, как только все лизинговые компании сольют большую массу информации в Бюро кредитных историй, часть клиентов просто перестанут получать доступ к лизингу, а часть будут получать его намного сложнее, чем раньше. То есть, раньше вот это большое преимущество лизинга, что достаточно просто было получить в лизинг имущество и лизинг – это был простой, гибкий и удобный инструмент, с введением НБКИ это очередной шаг к ужесточению требований и к лизинговым компаниям, и к банковским группам, и так далее, им будет сложнее работать.

00:28:05 Дмитрий Александров: Как будто бы независимым лизинговым компаниям должно стать легче в этом смысле, которые могут более гибкий подход предъявлять.

00:28:10 Алексей Долгих: Да, да.

00:28:12 Илья Винокуров: Я так понимаю, что санкций нет пока за неотчётность?

00:28:17 Алексей Долгих: Нет, санкции есть, есть штрафы и всё есть, просто их ещё не применили ни разу. Всё, с октября есть санкции, штрафы за каждый не сданный... Просто если его по полной программе применят – я просто сомневаюсь, что государство его применит, – это должны быть многомиллионные, десятимиллионные штрафы, там такой порядок цен будет. Будет ли государство само себя на такое количество денег штрафовать, я не знаю, может, показательно какую-нибудь Альфу расстреляют или кого-то там, кто крупный, но частный. Может, их расстреляют, один раз оштрафуют миллионов на 100, и все остальные сразу всё доработают и сдадут. Потому что малыши и средние компании технически просто некоторые не готовы. Проблема даже не в вендорах, просто к одним и тем же вендорам – их по пальцам рук пересчитать – ломанулись сразу все, и сразу всем надо установить, всем сразу всё надо сделать, и ты просто в очереди можешь стоять, пока до тебя доберутся. Нам повезло, мы нашли хорошего вендора, они нам всё сделали в срок и хорошо нас поддерживают, мы довольны, поэтому у нас нет проблем, но я знаю, что многие компании просто не знают, к кому обратиться, поэтому они, может быть, и рады всё сдавать и настроить, но они просто не могут это сделать. Кто-то в ручном режиме до сих пор, руками отправляет.

00:29:30 Илья Винокуров: Понятно. Алексей, коли про вендоров заговорили, я увидел у вас в балансе 37,8 миллионов нематериальных активов. Что это вообще такое?

00:29:37 Алексей Долгих: Это как раз и есть наше вложение в IT-структуру, то есть, там несколько вещей, которые мы большие делали: там CRM разработка, там НБКИ, мы сделали классный продукт, в итоге он сейчас хорошо работает – это недвижимость, туда же постоянная доработка методологии и так далее, это всякие повышения ставок. У нас есть методология, например, просто повысить ставки клиентам, но это кажется, что это просто. Правильно всем рассчитать, посмотреть, где плавающая, где неплавающая, кому на сколько увеличить, каждый банк на разное количество увеличил, распечатать, обновить адреса по каждому эмитенту через юридические базы и так далее. Даже само повышение ставок для многих лизинговых компаний – это нереальный стресс, они просто это сделать не могут технически. Даже если у них в договоре это есть, если у них хотя бы 1 000 или 1 500 договоров, – это операционная не очень простая работа, чтобы этим заниматься, например, каждый день, а для таких компаний, как «Балтийский лизинг» и так далее, мне кажется, это просто очень сложная задача. 20 000 клиентам по нужным адресам направить нужное количество писем с описью и так далее – тяжело. Вот мы инвестируем в это, и поэтому в нематериальных активах у нас такая цифра. По сути, это наши затраты на IT, чтобы вы понимали, сколько денег надо тратить хорошей лизинговой компании, чтобы иметь хороший IT.

00:30:52 Илья Винокуров: То есть, это затратным методом подсчитано, не оценка?

00:30:54 Алексей Долгих: Да.

00:30:56 Дмитрий Александров: Это сумма в любом случае небольшая в масштабах бизнеса.

00:31:00 Илья Винокуров: Я поэтому и говорю. Просто у разных лизинговых компаний разные объёмы нематериальных активов, поэтому просто интересно, масштабы когда сравниваешь.

00:31:08 Алексей Долгих: Сейчас, чтобы не говорить, один из топовых вендоров в IT в лизинговых компаниях, у них точка входа – 18 миллионов, это просто коробочный продукт. Дальше ты хочешь что-то дорабатывать, устанавливать, настраивать под себя и так далее – это начинают другие суммы идти, это дорого.

00:31:26 Илья Винокуров: По предметам лизинга хотел пробежаться. У вас также превалирует автотранспорт и строительная техника или сокращается эта цифра?

00:31:35 Алексей Долгих: Нет, как я уже сказал, мы пересмотрели полностью свой подход. Раньше у нас в новом бизнесе коммерческого транспорта было примерно 25%, спецтехники – 25%, легкового транспорта – 15%, оборудования – 15-20% и недвижимости – 10-15%. Сейчас мы полностью пересмотрели подход, в 2024 году, мы стали больше опираться на финансовую устойчивость и поэтому пошли в оборудование: все, кто работает с металлом, субподрядчики оборонной промышленности и так далее, те, кто импортозамещением занимается, – то есть, там, где мы понимаем, что маржа позволяет переварить текущую ставку, – это оборудование. Соответственно, порядка 30% нового бизнеса – это оборудование. Второе направление – это недвижимость. Недвижимость глобально делится тоже внутри на несколько секторов: коммерческая недвижимость – это торговые центры, бизнес-центры, первые этажи жилых зданий; это квартиры, апартаменты, которые используются для флиппинга, для жилья, для сотрудников и так далее.

00:32:38 Илья Винокуров: Вот про недвижимость, Алексей, хотел поговорить особо. Я ваш сайт посмотрел и посмотрел новости на тему застройщика «Унистрой» – это тоже эмитент облигаций, компания «Джи-групп» (G-Group), – что вы запустили совместную акцию по лизингу недвижимости. А вообще лизинг недвижимости для физических лиц – это вообще как бы... Понятно, что происходит рост ипотеки с ростом ставки, но вообще как бы... Мы просто рассматривали эту историю как вариант и даже как идею отмели, потому что без НДС это неинтересно совершенно, получается.

00:33:11 Алексей Долгих: Нет, мы не занимаемся лизингом недвижимости для физических лиц, у нас юрлица, ИП тоже, даже ИП – это не очень популярная история. Если брать конкретно НДС, то в квартирах нет НДС, то есть, он по закону о лизинге без НДС, и в этом нет проблем, но мы всё равно не хотели бы заниматься физиками, потому что оценка финсостояния физических лиц – это немножко другие, скажем так, компетенции, другая история. У нас вообще подход, в нашей компании, чтобы Вы понимали, – мы многими вещами просто не занимаемся по дизайну, скажем так. Мы не занимаемся шеринговой экономикой – такси, самокат и всё, что с этим связано, мы даже не хотим в этом разбираться. Мы плохо разбираемся в сельхозке и поэтому в сельхозку в чистом виде тоже не лезем. Мы хорошо разбираемся в мясопереработке, в молокопереработке, чуть меньше – в вертикально интегрированных холдингах, но те, кто занимается посевами и так далее, мы даже не пытаемся туда лезть, ни в какие тяжёлые какие-то трактора, комбайны и так далее, то, что более-менее ликвидно. Мы не занимаемся всякими самолётами, пароходами, кораблями – крупным бизнесом, вагонами, просто мы не хотим даже нарабатывать компетенции в этом направлении. Поэтому оценка физических лиц даже с точки зрения недвижимости – это либо ломбардный тип финансирования должен быть, когда ты риск переносишь на объект недвижимости – условно, авансом отсекаешь. Нам тоже бы не хотелось этим заниматься либо не надо заниматься физиками – вот у нас выбор.

00:34:29Мы не хотим просто заниматься физиками, лезть в эту историю, для нас более перспективно – это рынок недвижимости в целом. Он в целом больше, чем рынок лизинга, во-первых; во-вторых, эта история новая начинает обороты, и мы с «Унистроем» начинаем и делаем совместный продукт, надеюсь, первые, вернее, мы уже видим первый результат, надеюсь, это как-то будет по концу года более осязаемо. Мы работаем со всеми риелторскими агентствами, и, помимо «Унистроя», мы и с другими застройщиками общаемся – с «Ак Барс Дом», с «КамаСтройИнвест» и так далее, сейчас с несколькими федеральными большими застройщиками ведём переговоры. Мы готовы работать, готовы предложить альтернативу ипотеке. Это так же дорого на самом деле, как ипотека, но там ниже авансы, и, в отличие от ипотеки что коммерческой, что для физических лиц, это просто более выгодно для собственника бизнеса, когда ты можешь НДС восстановить, когда затраты на ремонт, на содержание недвижимости – всё относишь к расходам, лизинг относишь в расходы, в лизинг платежах есть НДС. Там много-много преимуществ, которые, когда ты показываешь, это получается по факту дешевле, чем любая ипотека, если ты собственник бизнеса, который работает на НДС. Если ты просто собственник бизнеса и покупаешь жильё для каких-то коммерческих целей – это тоже выгодно, несмотря на то, что там нет НДС. Поэтому у нас большие ожидания от этого продукта, мы его писали полтора года, донастраивали и продолжаем донастраивать и инвестировать в него, и сейчас мы считаем, что мы одни из лидеров в плане качества продукта, он у нас хорошо работает, хорошо автоматизирован, и многие вещи мы делаем лучше других, это точно.

00:35:59 Илья Винокуров: А вообще это значимые в портфеле цифры или это просто проба пера, как говорится?

00:36:05 Алексей Долгих: Пока нет, это набирающий оборот. В прошлом году мы выдали чуть больше миллиарда, то есть, из 3,5 миллиардов это значимо, но глобально в портфеле что-то около 2 миллиардов. Но мы считаем, что в хорошем итоге мы где-то миллиарда 1,5-2 в этом году можем выдать недвижимости.

00:36:23 Илья Винокуров: И это всё юрлица, это не замена ипотеки?

00:36:26 Алексей Долгих: Нет, конечно. Это в некотором смысле замена коммерческой ипотеки, но это не замена ипотеки для физических лиц, то есть, там физлиц нет. Честно говоря, по-моему, у нас с ИП одна или две сделки всего было, и даже ИП там не очень заметно, в основном это средний бизнес. Там три категории юрлиц, которые это берут: первая – кто делает как пенсионный фонд, то есть, он где-то получает хорошие контракты, он открывает юрлицо, куда складывает недвижимость, даёт каким-нибудь «Пятёрочкам», аптекам и так далее; вторая категория – кто рассматривает как бизнес: покупает квартиры, делает ремонт, продаёт либо покупает, держит, продаёт – условно, на перепродаже либо на ремонте зарабатывает; а третья – если кому-то по бизнес-модели это надо. Кто-то сидел в арендованном офисе – купил офис, сидит в своём, чтобы дальше в его собственность перешло. Да, чуть выше платежи, но это его офис будет через какое-то время и, плюс, актив. Кто-то арендовал точку в торговом центре – купил кусочек центра торгового, теперь там его магазин, и его никто оттуда не выгонит, он сам торгует там. Кто-то сотрудников – я рассказывал несколько раз кейс – айтишников собирал со всей России и гостиницы снимал, потом перешёл, условно, на Аirbnb снимал квартиры, потом подумал: «На фиг я это всё снимаю, если я могу сам себе платить», купил две квартиры с новым ремонтом, сейчас сотрудники живут в его квартирах, и, условно, через 5 лет это будут его квартиры, где сотрудники будут жить, – некая капитализация его доходов и так далее. Поэтому это классная история, людям нравится, с хорошим сервисом. Мы быстро смотрим, мы по таким простым сделкам вышли, что у нас принятие решения о финансировании – на второй день. Человек пришёл, понятный застройщик, у нас с ним, например, согласованный договор – на второй день он забрал это имущество. У нас есть имущество – забрали, тут же посадили Surf Coffee, тоже кайфуют. С ними на 10 лет мы подписали арендный контракт, я так понимаю – тоже довольны, молодцы.

00:38:15 Илья Винокуров: Всё-таки это больше коммерция, я так понял?

00:38:17 Алексей Долгих: Больше коммерция, да. Мы практически не занимаемся, кстати, недвижку если брать, мы не занимаемся складами, мы не занимаемся какими-то сложными объектами, опять-таки, там, где нужны специфические компетенции. Даже промышленный объект – это обычно больше для повторных клиентов либо для очень классных, крутых. В первую очередь это именно какой-то арендный бизнес или квартира, апартаменты, там, где всё понятно. И самое главное преимущество арендного бизнеса в коммерческой недвижимости – если вдруг что-то пойдёт не так, даже рынок недвижимости просядет, управлять арендным бизнесом сильно проще, чем управлять тем же движимым имуществом. Какое-то время мы даже сами от себя можем посдавать его, пооплачивать процентные платежи и так далее, а когда рынок восстановится, просто продать его и заново выдавать недвижимость.

00:39:00 Дмитрий Александров: В целом в этом сегменте, если брать в целом рынок недвижимости, конечно, есть дефицит по коммерции, по хорошим офисным помещениям. В России, несмотря на то, что в целом отношение к стройке настороженное по понятным причинам у всех, именно коммерция – это сегмент весьма устойчивый, это и по некоторым эмитентам на рынке видно, и в целом даже. Я уверен, кто из наших зрителей попытался себе сейчас найти офис где-нибудь в Москве, с неприятностью столкнулся однозначно.

00:39:32 Алексей Долгих: С новой реальностью.

00:39:35 Илья Винокуров: С коммерцией, да, там совершенно другая ситуация. Интересно, что продукт такой, потому что обычно ликвидный продукт – это лизинг автотехники в первую очередь, он упоминается первым, в первых словах. Проговорили про НДС, вопрос такой: когда компания растёт, вопрос именно получения вычетов по НДС – вы же наверняка этим пользуетесь, и при росте портфеля это даёт хороший рост денежного потока от вычетов. Соответственно, когда компания прекращает... портфель её перестаёт увеличиваться, то, соответственно, у вас, по идее, этот поток сокращается, а выплаты-то идут вместе с погашением лизинговых платежей, с портфелями. Как вы вообще настраиваете лизинговый поток с вычетом НДС?

00:40:33 Алексей Долгих: В большей части у нас обычно это идёт... Естественно, мы весь НДС возмещаем, кладём его изначально на банковские счета примерно в соотношении 80 на 20. 80% так и лежит на счетах, мы никуда его не трогаем, 20% мы размещаем в короткие проекты – обычно год-полтора, обычно годовые проекты. То есть, весь НДС, который лежит, и произошло это в прошлом году, когда мы резко росли, мы его возместили, сейчас у нас продажи упали – мы, соответственно, из этого фонда, который мы возместили, мы оттуда начали просто платить. И для меня это было удивительно, я не помню, то ли очередной разбор какой-то читал по нашей компании, то ли это рейтинговое агентство, сейчас не помню, они написали, что «Лизинг-Трейд», извините за грубость – лошары, НДС держат просто на счетах, не зарабатывают деньги, а могли бы его разместить в ценные бумаги, в облигации, акции либо в сделки. Но в этом есть определённый риск, потому что любой рынок подвержен определённому взлёту и падению. Если ты эти деньги положишь даже в облигации, есть момент, что пустой стакан, и ты либо будешь выводить его с большими потерями для себя в моменте либо вообще не выведешь эти деньги, поэтому мы в этом плане ещё более консервативны. Да, мы могли бы зарабатывать на управлении этими деньгами больше денег, но, если выше риски, мы эти риски выше не хотим. Поэтому размещаем только на короткие сроки, только в надёжные сделки либо просто держим деньги на депозите как раз на случай, что, если нам надо будет платить, мы без проблем платим, для нас это не стрессовая ситуация.

00:41:59 Илья Винокуров: Я вижу у вас в отчётности депозиты – вообще это значимая сумма в целом относительно портфеля?

00:42:04 Алексей Долгих: Ну да, особенно при текущих ставках держать даже на НДС деньги на депозите – это определённый кайф. Мы за прошлый год заплатили 368 миллионов рублей НДС, и, пока эти деньги лежали на депозитах, они нам приносили определённый доход.

00:42:20 Илья Винокуров: А объём резервов, получается, какой у вас?

00:42:23 Алексей Долгих: Под НДС – что-то больше 300 миллионов, я не помню.

00:42:26 Илья Винокуров: 300?

00:42:27 Алексей Долгих: Около 400, чуть больше 300.

00:42:30 Илья Винокуров: Я смотрю – в районе 470 миллионов, кажется, депозит в банке, то есть, большая часть этих денег, я так понимаю, – это резерв НДС?

00:42:36 Алексей Долгих: Да, да.

00:42:39 Илья Винокуров: Да, причём вот такой интересный момент: я у всех компаний разбираю судебные дела, тоже из ваших компаний смотрю. Интересное дело, где вы подали в суд на ИФНС за то, что на вас наложили незаконное взыскание на тему вычета НДС. То есть, вычет признали незаконным, ИФНС, соответственно, наложила взыскание, НДС и штрафные санкции, а вы через суд отменили это решение. Вообще это какой-то уникальный случай или это рабочая практика в целом, часто такое прилетает? Понятно, что компания-поставщик техники может как угодно схематозить, и наверняка такие случаи ломки НДС не единичны. Получается ли, что лизинговая компания – крайняя в цепочке НДС?

00:43:35 Алексей Долгих: Она может получиться, поэтому мы всегда очень надёжно проверяем налогоплательщиков, но с такой откровенной наглостью, которая конкретно в этом случае, мы столкнулись впервые. Мы это связываем с тем, что государство недособирает денег и был приказ сверху подербанить кого-то ещё. Если вкратце, был поставщик, он по параллельному импорту завёз, перепродал другому поставщику, и тот продал нам. Они подтверждают, они нам выставили счёт фактуру с НДС полным, и в налоговой они подтверждают, что это их НДС. Там где-то внутри между собой они бумажно как-то зачли, налоговую это не устроило на каком-то из колен, и они пришли и сказали: «Ну, тогда заплатите вы». Мы говорим: «А почему с нас? Вон же, там есть несколько колен, есть живой поставщик – берите деньги с них». – «Ну, мы что-то посмотрели – у них денег мало, мы, скорее, с них не заберём – платите вы», и взяли просто внаглую списали с нас 8 миллионов. Мы, соответственно, пошли в суд, мы видим, что правда за нами, помимо многочисленных технических нарушений со стороны налоговой. Мы пошли, в первой инстанции мы доказали, мы думаем, что они подадут апелляцию, в апелляции 99%, что мы тоже выиграем, но для нас это было принципиальное решение, чтобы впредь это не было прецедентом, чтобы по таким случаям к нам в принципе не обращались. Мы сами внимательно очень следим за НДС, за поставщиками и так далее, мы проверяем, насколько это возможно, понятно, мы же не налоговая. Они нам тоже сказали: «Ну вот, приехал ОБЭП, сделал выемку документов, они там, оказывается, с одного компьютера друг другу НДС передавали, ломали и так далее». Я говорю: «Это всё здорово. Вы это когда увидели?» – «Ну, вот, в сентябре». А я говорю: «А у нас сделка была в феврале. У нас ОБЭП нет, я не могу приехать к поставщику, все документы у него забрать, проверить МАС-адреса компьютеров и так далее и понять, он это, не он. Мы через наш источник информации проверили – для нас это была красивая, нормальная сделка». Они с нами не согласились – вот, встретились в суде, и суд встал на нашу сторону, если так, вкратце.

00:45:20 Илья Винокуров: То есть, это единичный случай такой?

00:45:23 Алексей Долгих: Да, да. Вообще, помимо нас, ещё по этому поставщику пролетели другие лизинговые компании, но за мою практику прям настолько, что очевидно, что это не с нас должны были просить НДС, а с предыдущего колена, это первый раз был. Надеюсь, что это первый и последний раз.

00:45:38 Илья Винокуров: То есть, это единичный. Для слушателей ещё раз скажу, что, да, ИФНС наложила взыскание за то, что в какой-то цепочке у поставщика предмета лизинга нашли ломку НДС, соответственно, на последнюю компанию – это оказалась «Лизинг-Трейд» – наложили взыскание по НДС с пенями, со штрафами, со всем остальным. Соответственно, компании удалось отбиться в суде. А вообще, в целом, вот я смотрю, вы судитесь довольно много и как истцы, и как ответчики, и средняя сумма иска, я смотрю, какая – 3,6 миллионов. Вообще какие-то интересные дела у вас ведутся или это рутина просто с договорами?

00:46:19 Алексей Долгих: Я сейчас отвечу на первый и второй вопрос. Количество судов прямо пропорционально количеству изъятий обычно, потому что либо ты изъял и клиент недоволен сальдо встречных обязательств, так назовём, либо мы изъяли и мы недовольны, что мы просим клиента доплатить. Вот это – это рутина. Есть и интересные кейсы, когда пытаются какие-то... У нас есть один клиент – «РДВ», с которым мы судимся 3 года. Он там навешал в суд, я не знаю, что он чуть ли не Газпром весь должен был обслужить, заработать 300 миллионов рублей и так далее, и все эти убытки хотел повесить на нас. Мы 3 года во всех инстанциях отстаивали право, что это мы правы, и сейчас на него подаём в суд, потому что мы считаем, что он нам ещё денег должен, а не мы ему. Вот это, да, 3 года судимся в судебных инстанциях, но вообще, в целом, у нас вся юридическая служба – это в первую очередь именно... и наши договоры заточены на то, чтобы у нас большинство судов именно по сальдо встречных обязательств либо с клиентами, либо с последующими конкурсниками, которые приходят при банкротстве в эти компании и так далее, чтобы мы отстаивали свои интересы и точку зрения – в этом у нас самый богатый опыт.

00:46:25 Да, у нас есть нестандартные суды, например, суд с налоговой – это не наш стандартный суд, и мы сторонники того, что надо хорошие компетенции, их не надо держать постоянно у себя, их надо покупать, поэтому, например, мы судились с налоговой – у нас отдельный юрист, специально нанятый, который занимается только судами с налоговой. Нет смысла нашим юристам копаться, изучать практику, новые навыки осваивать – можно купить. То же самое – какие-то сугубо тонкие IT решения. Вот мы сейчас один стартап подписываем, они занимаются нейросетевыми моделями и так далее – нет смысла себе держать специалистов, проще купить определённые компетенции и какие-то вопросы закрыть. А вот суды по сальдо встречных обязательств, по обеспечительным мерам и так далее – это наши классические суды, мы ведём их постоянно. Понятно, что мы больше изымали в этом году, вернее, в прошлом году и в позапрошлом году, и у нас судов будет больше. Они с некой паузой идут, кто-то готов договариваться и мирно с нами в итоге подписываться, готов нам платить деньги по определённым графикам, кто-то с нами судится – нормальная практика.

00:48:26 Илья Винокуров: У вас так и осталась просроченная дебиторка, я в рейтинговом отчёте читаю –0,3% – это очень маленькая цифра на самом деле.

00:48:34 Алексей Долгих: По году у нас она будет 0,4%, да. То есть, 60+ по платежам – 0,4%, а по остатку, я уже сказал, это примерно 3% будет.

00:48:43 Илья Винокуров: А вы с ИФНС, кроме этого суда, какие-то претензии к вам они предъявляли, кроме вот этого?

00:48:49 Алексей Долгих: Нет. Я не знаю, может, после того как мы у них деньги заберём со штрафами и с пенями, у них будет некая спортивная злость, и они к нам придут или ещё что-то, но больше ни разу не было.

00:49:00 Илья Винокуров: Нет, последнее развлечение облигационеров – это проверять налоговую задолженность на даты по различным эмитентам.

00:49:13 Алексей Долгих: У нас достаточно простой налоговый учёт на самом деле, и там ничего такого нет для налоговой, что сложно проверить и всё остальное, поэтому даже здесь предъявлено было даже не наше нарушение, а что кто-то там, какой-то из поставщиков... Мы понимаем, что это параллельный импорт, там разные могут схемы использоваться оплаты и так далее, там не всё так просто, но мы не можем всю цепочку раскручивать. Вы налоговая – вы и должны за этим следить.

00:49:37 Илья Винокуров: Ну да, я просто экстраполирую, что лизинг может оказаться крайним в цепочке с ломкой НДС, и в результате... Понятно, что это действующая компания и с неё легко взять 8-10-15 миллионов, а суммы существенные сделок – почему бы и нет.

00:49:56 Алексей Долгих: Надеюсь, это не будет какой-то практикой, пока, по крайней мере, мы этого не видим.

00:50:02 Илья Винокуров: Давайте поговорим, тоже интересная тема, в пику отзыва лицензии у банка «Гарант-Инвест», его сегодня признали банкротом – тоже такой информационный повод. Естественно, вторым после «Гарант-Инвеста» вспоминают Банк Казани, который интегрирован внутрь «Лизинг-Трейда» как части. Понятно, мне, например, приятно всегда читать отчёты МСФО, которые делает компания «ФБК» по компании «Лизинг-Трейд» – это прямо замечательное чтиво, единственное, выходит раз в год. То есть, по 2023 году она есть, но, скажем так, информации свежей в нём, соответственно, нет. Вот что даёт компании «Лизинг-Трейд» Банк Казани и какие риски для облигационеров он может нести, если вдруг случилось страшное и Банк России решил прекратить действие лицензии банка. Что грозит в худшем варианте облигационерам?

00:51:01 Алексей Долгих: Я понял. Я сейчас тогда немножко про Банк Казани расскажу и немножко про историю, чтобы для большинства стало понятно. Банком Казани мы владеем 60% практически, 40% принадлежит бюджету города Казани. Этот банк был куплен достаточно давно, и на тот момент банковское регулирование был достаточно простым, и вообще само владение банком через лизинговую компанию не вызывало тех проблем, которые в каком-то операционном смысле вызывает сейчас. Сейчас нас как владельцев банка, нас вдоль и поперёк как собственника постоянно шерстит ЦБ, мы кучу отчётов, помимо банка, шлём в ЦБ и так далее. И они очень внимательно относятся к собственнику, и они очень внимательно относятся и к конечному бенефициару, и к нам как собственникам, и к возможности, если вдруг у банка что-то пойдёт не так, чтобы были реальные источники дохода по докапитализации.

00:51:46Если касается конкретно работы Банка Казани, операционная эффективность его уже много лет выправляется в лучшую сторону. Сравнить даже IT-платформу, когда мы покупали этот банк, и что сейчас в нём происходит, – это небо и земля в хорошем смысле слова. Сейчас быстрыми маркерами, почему такой ситуации не может повториться и в чём вообще отличие Банка Казани. Вообще, в принципе, отзыв лицензии может у банка произойти глобально по двум вещам. Первое – он не соблюдает ПОД/ФТ, и непонятно, какие деньги куда засылает, нарушает законодательство, связанное с отмыванием денежных средств и так далее, грубые нарушения, и несколько сигналов, которые сначала даются предварительно публично, а потом просто банк за нарушение этой практики... И у некоторых московских крупных банков ярких, кто платежами занимался, отзывали именно по этой причине. А второе – это когда они начинают кредитовать себя либо какой-то окружающий бизнес, выводя таким образом капитал из банка, и Банк России обычно тоже заранее несколько раз сигнализирует общественности, что, друзья, в этом банке что-то не так, смотрите, низкая достаточность капитала, резервирования и так далее. В этом плане Банк Казани держит хорошие запасы по капиталу, резервирование выше рыночного, ликвидность – всё хорошо. В плане обеспечения деньгами там больше депозитов от юриков, чем вкладов от физиков, – то есть, правильная, нормальная стратегия фондирования и размещения.

00:53:06 Теперь почему Банк Казани хороший, с кем он вообще работает. Банк Казани по капиталу, по-моему, на 11-12 месте в Татарстане, но при этом по обмену валют, например, в топ-1, топ-2. То есть, Банк Казани активно работает по ВЭД – по внешнеэкономической деятельности, активно меняет валюту наличную, безналичную, активно работает по банковским гарантиям – 223, 44-ФЗ. Кредитование – это обычно лимит на один бизнес – 50, максимум 100 миллионов рублей, то есть, это в основном малый, средний и микробизнес. Физиков тоже не очень много, поэтому нет риска, например, что кто-то массово уйдёт на СВО и долги надо будет простить. То есть, достаточно сбалансированная работа, более того, мы её несколько раз пересматривали, оттачивали и так далее, и сейчас Банк Казани активно, например, заходит в Москву. Там сейчас работают то ли три, то ли четыре филиала, в ближайшее время запустится ещё три допофиса. Срок окупаемости допофиса в Москве – 6 месяцев у Банка Казани. Через 6 месяцев, не кредитуя, допофис начинает приносить прибыль как самостоятельная единица. Также сейчас один допофис в Питере и сейчас ещё два – на открытии, и, скорее всего, будет до пяти доведено. То есть, Банк Казани, когда дополнительный, скажем так, Камаз с пряниками перевернулся, когда ввели санкции против крупных банков, открылось много ниш, открылось много возможностей, где можно зарабатывать на безрисковом доходе, и вообще, если я не ошибаюсь, 40% непроцентного дохода у Банка Казани. Мы внимательно следим за CIR, он, конечно, не сберовский – ниже 20%, но тем не менее тоже чтобы cost-to-income ratio снижался максимально. Мы следим, чтобы не набирать людей, постоянно повышаем...

00:54:45 То есть, Банк Казани – это хороший живой организм, который не зависит от нас, и мы не зависим от него. Банк Казани не является нашим основным кредитором, мы там держим деньги если на счетах, то это значит, Банк Казани нам даёт условия просто лучше, чем топ-5 федеральных банков, а мы храним либо там, либо там, условно, и отдельно работающая единица. И хорошим сигналом от ЦБ, наверное, для инвесторов будет являться то, что Банк Казани недавно выплатил дивиденды, мы их дальше перетранслировали собственнику. Чтобы в текущей ситуации от ЦБ получить разрешение на выплату дивидендов... Они по видеосвязи три раза нас по дате спросили: «А вы точно будете выплачивать дивиденды?». Да, точно, потому что у нас хорошие финансовые показатели, много запасов прочности, и мы уверены в работе нашего банка, и поэтому ЦБ не может ничего сказать. Они государственным банкам, условно, запретили платить дивиденды или ограничивают их выплату, скажем так, а нам они нормально согласовывают всё.

00:55:41 Дмитрий Александров: Я бы ещё здесь два слова добавил про сигнальные, скажем так, индикаторы. Действительно, у инвесторов есть довольно много возможностей следить за тем, как Банк России относится к тем или иным банкам. Сначала, действительно, выходят, как правило, те или иные предписания об ограничении отдельных операций, и мы в проблемных историях их видим. И второй важный момент – то, что у Банка Казани есть действующий кредитный рейтинг, который ежегодно обновляется, и здесь даже не в вопросе, какое абсолютное значение – там, по-моему, ВВ+, если я правильно помню.

00:56:16 Илья Винокуров: Да, ниже, чем у эмитента.

00:56:20 Дмитрий Александров: Это, опять же, банковская история, но я здесь не в контексте, он мог бы быть и В. Здесь важно то, что есть отчёт, который можно читать, можно там посмотреть, какой тип бизнеса, и так далее. Здесь в этом смысле у банков исторически, конечно, достаточно низкие рейтинги, если вы не входите, условно, в топ-10 банков. Наверное, за их пределами у всех банков и рейтинги плюс-минус в этом уровне. Если брать размерную сетку, то это, наверное, самый высокий кредитный рейтинг среди банков этого эшелона, аналогичные по размеру банки имеют обычно B, B+, их целая масса у того же самого «Эксперта», например, есть. Это я больше с точки зрения прозрачности. Если инвесторы переживают за состояние Банка Казани, первое – просто читайте сайт Центробанка и смотрите, выходят, не выходят какие-то предписания. Второе – есть рейтинговый отчёт, который тоже позволяет как минимум понять направление. А вот с точки зрения бизнес-модели, наверное, здесь, действительно, ключевое отличие, что она во многом не зависит от кредитования, это комиссионная история, и та история, которая, по сути, аналогичных рисков, как у других историй, реализующихся на рынке, здесь их нет. Тот же самый обмен валют – чисто комиссионный доход, он не несёт рисков что 115-ФЗ, по сути, что какого-то кредитования внутригруппового. И, опять же, по группе – группа состоит из двух компаний, здесь всё достаточно прозрачно. Если вдруг Банк Казани начнёт неистово кредитовать «Лизинг-Трейд» или наоборот, мы всё это увидим в отчётности, и, опять же, это, наверно, будет неким опережающим индикатором для инвесторов, если они хотят следить.

00:58:08 Илья Винокуров: Понятно. Рейтинговое агентство пишет, что 14% активов связанной организации оказывает сдерживающее влияние на кредитный рейтинг, и они хотели бы видеть больше автономии от банка. Какие-то шаги в этом направлении предпринимаются?

00:58:28 Алексей Долгих: Я хотел сказать, что нужно, чтобы Банк Казани поднял ступень. Во-первых, я с Дмитрием согласен, нам говорят: «Слушайте, у вас и так один из самых высоких рейтингов для этого размера». Нам прямо пять условий выдано: «Первое – вы должны присутствовать, отделениями покрывается 30% территории России». Мы им говорим: «Мы не хотели бы, нам не надо столько офисов просто, для чего». – «Вы должны кредитовать, условно, помимо этих отраслей, металлургию, ещё что-то». Я говорю: «В регионах нашего присутствия просто нет этих отраслей, мы не хотели их тоже бы кредитовать, они нам просто не нужны», и так далее. Один из способов, к которому мы шли и, наверное, придём, это: «Вы, собственник, не должен пользоваться деньгами банка, и «Лизинг-Трейду» – ноль, вы не должны вообще давать денег, а «Лизинг-Трейд» не должен держать вообще деньги в Банке Казани». Мы на самом деле какое-то время почти дошли до нуля и не держали деньги в Банке Казани, но когда нестабильная ситуация и банки шатает, держать деньги где-то ещё – это тоже риск. Потом начали сыпать санкции и так далее – тоже непонятно, что с этими банками произойдёт. Ты деньги положил свои, условно, я не знаю, в заначку НДСную, а там с банком какие-то проблемы начнутся от тебя не зависящие, макро какого-нибудь характера, и что с этим делать – непонятно. Поэтому в определённый момент мы всё положили в Банк Казани, а сейчас из Банка Казани опять, когда видим, что ситуация более-менее стабилизировалась, деньги депозитные на раскладки в какие-то другие вещи. Но мы их положили, во-первых, там условия хорошие были, а во-вторых, надо понимать, а если что-то с банком? Если это не Сбер, который даёт супернизкие условия, а что-то с ним случится – что дальше делать, как эти деньги вытаскивать? Есть же определённый риск и по депозитам. Условия много кто даёт, просто вопрос, не страшно ли там деньги свои хранить, в банках. А так, условно, я не знаю, когда Банк Казани добежит до какого-то более высокого рейтинга. С теми требованиями, которые нам реально озвучивают, это практически невозможно.

01:00:12 Илья Винокуров: Да это понятно, но тут другое опасно. Понятно, что у компании, точнее, у банка основной бизнес, я так понимаю, расчётный, если у него не закрыты SWIFT или есть возможность перечисления в различные страны, соответственно, попадает под санкции – это направление деградирует сразу же резко.

01:00:39 Дмитрий Александров: Это же вопрос экстрадоходов. Банк Казани перестанет получать экстрадоходность...

01:00:45 Алексей Долгих: Он и до этого не получал.

01:00:46 Дмитрий Александров: Разумеется, акционер и конечный бенефициар очень расстроится этому, но с точки зрения кредитоспособности ситуация кардинально не поменяется. Банк Казани и до 2022 года существовал с тем же самым, кстати, кредитным рейтингом, имел бизнес и конкурировал со Сбербанком, ВТБ, Ак Барсом и прочими гигантами, имея какие-то свои ниши. Поэтому здесь, наверно, речь идёт, действительно, о том, это будет какой-то стабильный бизнес или это будет бизнес с экстрадоходом. Сейчас это экстрадоход; если это будет просто стабильная история, наверное, не так страшно с точки зрения именно долга – мы всё-таки обсуждаем не размещение акций сейчас «Лизинг-Трейда», а, скорее, долговую историю.

01:01:29 Алексей Долгих: У Банка Казани тоже очень простой бизнес-план, скажем так, – это рентабельность капитала и зарабатывание денег. Ему не надо суперактивно развивать розничную сеть, иметь самое посещаемое розничное приложение или ещё что-то, он просто должен зарабатывать денег для своих акционеров, и это более чем достаточно, и делать это максимально, скажем так, понятно и в долгосрок.

01:01:52 Дмитрий Александров: В общем, да, там тоже нет какой-то агрессивной модели развития. И был ещё у Ильи вопрос, а что, если вдруг будет отзыв. Мы, наверно, сейчас попытались ответить в контексте, что отзыва не будет, надеюсь, что смогли убедить аудиторию, но есть любые развилки, конечно, – а вдруг будет. Моё видение такое, что, безусловно, опять же, это будет крайне неприятная история для конечного бенефициара, это будет уход значимой части капитала, поскольку, естественно, доля Банка Казани лежит на балансе «Лизинг-Трейда», плюс, это могут быть какие-то заблокированные временно деньги, которые хранятся сейчас. Но Илья правильно сказал, что 14% от активов – это меньше, чем уровень капитала, который есть у компании «Лизинг-Трейд», в остальном денежные потоки абсолютно сбалансированы, то есть, против кредитов стоит лизинговый портфель, и, соответственно, платежи лизинговые полностью покрывают платежи по кредитному портфелю. Поэтому с точки зрения кредиторов, безусловно, ситуация ухудшится, тут глупо об этом говорить, уровень запаса уменьшится, но сам баланс не изменится, и возможность оплачивать долги должна сохраниться. Это не та история, которая полностью уводит капитал в отрицательную зону или приводит к полной потере капитала со стороны «Лизинг-Трейда», этого нет.

01:03:22 Илья Винокуров: Понятно. Я просто смотрю, у всех банков – низкая просрочка, замечательные активы, пока к ним не приходят ревизоры из Банка России. Опять-таки, в публичном поле история про брата Алсу и Банк Казани, который судится за 161 миллион рублей, – это я перед Новым годом прочитал в интернете. Это просто говорит, что даже при малом количестве сделок многие активы могут быть не очень хорошего качества.

01:03:52 Алексей Долгих: Во-первых, эта конкретная сделка 100% зарезервирована, а во-вторых, у нас есть опыт, скажем так, работы с публичными личностями и получения с них долгов, и, если в истории покопаться, там много публичных людей, и даже один раз и у «Лизинг-Трейд» были, когда были должны и когда в итоге всё заплатили. Я надеюсь, что это будет как раз такая история. А если брать конкретно этот кредит, он полностью зарезервирован. Даже несмотря на то, что там создан 100% резерв, то есть, условно, деньги напротив лежат кредита, у Банка Казани всё равно было достаточно средств, чтобы выплатить дивиденды, поэтому здесь не стоит переживать. И надо понимать, что Банк Казани же тоже занимается рисками, то есть, абсолютного нуля, дефолта быть не может. Все бы хотели бы, чтобы их никогда не было, но, к сожалению, они периодически происходят.

01:04:39 Дмитрий Александров: Наверно, у нас нет здесь задачи сказать, что Банк Казани – это второй СберБанк.

01:04:43 Илья Винокуров: Нет, просто татарские банки я хорошо помню с 2014 года – Татфондбанк и компания там целая была большая. Банк Казани – практически один из немногих, кто остался в строю с тех славных времён. Окей, поговорили. Опять-таки, читаю рейтинговый обзор – пишут, что собственники не планировали выплачивать дивиденды за 2021 и 2022 год, что это улучшит капитальную позицию. Вот, читаем 4 февраля раскрытие о том, что будет выплачено 116 миллионов именно по этим двум годам. Соответственно, будут ли выплачиваться дивиденды по 2023 году, как обещали эксперты, что они не будут выплачиваться?

01:05:31 Алексей Долгих: Мы начали с того, что происхождение дивидендов – это не из нашего бизнеса взяты деньги, это Банк Казани выплатил нам, а мы дальше выплатили собственнику. Эти деньги могли, конечно, остаться у нас, Банк Казани дал бы нам, и мы бы, условно, докапитализировались дополнительно, но вообще источник происхождения этих денег – это не наши деньги, это не «Лизинг-Трейд» свои заработанные деньги выплатил, поэтому глобально мы их и не планируем выплачивать, обратите внимание, «Лизинг-Трейд» сверх чего-то не выплатил. То есть, ту сумму, которую выплатил Банк Казани, за минусом НДФЛ, мы выплатили дальше, всё.

01:06:02 Илья Винокуров: Но это просто ситуация разовая какая-то или в 2023 году, точнее, по 2023 году она будет продолжена?

01:06:10 Алексей Долгих: Обычно это происходит раз в год – банк выплачивает дивиденды, а мы выплачиваем дальше. Иногда это не происходит, когда по каким-то причинам банку некомфортно выплачивать или есть определённые какие-то понятия развития или резервирование чего-то. 2023 год и 2024 год для Банка Казани были очень успешными, поэтому произошла выплата дивидендов, и нам, и городу выплатили, соответственно.

01:06:36 Дмитрий Александров: Это дивиденды не из прибыли компании «Лизинг-Трейд».

01:06:40 Илья Винокуров: Просто не планируем, не планируем – бах! – по 2021-2022 году выплатил.

01:06:46 Дмитрий Александров: Нет, для рейтингового агентства, естественно, всё будет раскрыто и объяснено, что это не дивиденды из прибыли «Лизинг-Трейда», это дивиденды Банка Казани. Если посмотреть на доходы непосредственно за вычетом доходов от дивидендов Банка Казани, то они в полной мере остаются на балансе «Лизинг-Трейда», дивиденды не платятся, поэтому здесь это просто транзитная история. Их, наверно, не совсем корректно называть именно дивидендами «Лизинг-Трейда», это дивиденды Банка Казани.

01:07:15 Алексей Долгих: Они так обозначены были, но глобально это просто транзит денег.

01:07:20 Илья Винокуров: Понятно. Вообще у «Лизинг-Трейда» одна из самых лучших капитальных позиций на рынке из эмитентов ВДО. «Эксперт РА» долг к капиталу оценивает в 5,3 на 1 января 2024 года. А какая вот сейчас эта цифра?

01:07:38 Алексей Долгих: Я сейчас посмотрю точно, по-моему, 4,3 было, что ли. У нас, скажем так, это отношение сильно улучшилось, сейчас, на 1 января – 4,3. Соответственно, у нас комфортная для нас история – 4,5-5 коэффициент долга к капиталу, и сейчас в связи с тем, что мы резко снизили продажи, ушли в более консервативную политику, в 2025 году мы чуть эту историю раскрутим, и, наверное, она будет в диапазоне 4,5-5.

01:08:16 Илья Винокуров: Это очень консервативная на самом деле история, будете, наверно, придерживаться такой политики и дальше?

01:08:25 Алексей Долгих: Да. Во-первых, это ближе к банковскому подходу, то есть 4,5-5 – это именно примерно, если грубо брать, по достаточности капитала для банков именно столько нужно, и я думаю, что неминуемо рано или поздно все лизинговые компании заведут под ЦБ, и там точно будет требование к капиталу, может быть, не сразу, а через какое-то время, и примерно такой уровень и будет. Истории, когда, я не знаю, 10 коэффициент, 12 – это будет невообразимая история, это будут просить докапитализировать или просто будут останавливать финансирование таких компаний. И надо понимать, когда у тебя такой леверидж финансовый, вдруг какой-то поворот влево-вправо, и компанию может разорвать и на ликвидности, и на дефолтах – на чём угодно. По сути, ты в бизнес не вкладываешь своих денег, и ты начинаешь, условно... Да, это, возможно, принесёт в моменте много прибыли, но это точно так же может принести много рисков, поэтому в этом плане мы очень аккуратны и осторожны.

01:09:20 Дмитрий Александров: Мне кажется, у нас весь вебинар проходит под этой эгидой – осторожности и консерватизма.

01:09:25 Илья Винокуров: Да, под Risk-Off идеей. Собственно говоря, у меня основные вопросы кончились, остался главный вопрос – будете ли вы выходить на рынок бондов, потому что, я смотрю, у вас краткосрочный долг очень здорово вырос к 9 месяцам, практически в три раза: был 500 миллионов – стал больше 1,5 миллиардов. Обычно это к выпуску всегда.

01:09:50 Алексей Долгих: Я хотел сказать, в большинстве компаний это, да, потому что они, опять-таки, не соблюдают рисковую политику. У нас всегда долг синхронен с лизингом, и у нас увеличение вот этого короткого долга связано с тем, что мы в лизинг стали давать на более короткий срок, и клиенты на самом деле при таких ставках хотят брать на год, на полтора, на два. То есть, те клиенты, у которых реально есть деньги, они не хотят под 30+ годовых, условно, брать на 5 лет, фиксировать себе такую ставку, они хотят взять под какой-то проект и быстро выплатить. У нас раньше годовых-двухгодовых сделок практически не было, поскольку мы на них мало зарабатывали, то сейчас у нас обратная политика – пусть это будут короткие сделки, но там меньше риска, и мы что-то на этом всё равно заработаем, лучше, чем не заработать ничего. В этом плане нам не нужен облигационный выпуск, но мы действительно думаем о том, чтобы, возможно, сделать какой-то выпуск под каких-то конкретных клиентов и проекты. То есть, это там, когда нам тяжело договориться с банком о финансировании, либо какой-то продукт, когда нам нужны более удобные деньги. Нам не хочется идти в выпуск, например, вот мы с Дмитрием это обсуждали, под такую ставку и фиксировать её себе на 5 лет. Да, я понимаю, что инвесторам не будет очень интересно, если это будет плавающая ставка, инвесторам это будет неинтересно, поэтому надо найти, наверно, некий баланс. Во-первых, нам надо самим понять, нужно нам это или нет, мы до конца для себя не решили, а во-вторых, некий баланс интересов, чтобы это и инвесторам было интересно, и нам это было интересно. Делать выпуск ради выпуска – нет, нам не надо; фондирование глобально нам тоже не нужно – у нас есть деньги от банков, слава богу, с запасом, и так далее, но есть интересные проекты, возможно, нам это пригодится, мы пока, честно говоря, думаем. Если вдруг какое-то чудо произойдёт и феврале скажут, что ставка снижается, мы подпишем мирный договор и так далее, мы выпустим точно.

01:11:35 Дмитрий Александров: Мы ждём это чудо.

01:11:39 Илья Винокуров: Если ставка снижается, то жадность должна заставить подождать, когда она ещё снизится, потому что, если снижается, должна...

01:11:46 Алексей Долгих: И да, и нет. Я тоже думал об этом. Просто это будет яркий сигнал для всех, что на рынке оттепель, и все побегут набирать обороты и так далее, и рынок будет расти чуть опережающим темпом – тогда нужны будут более удобные деньги. Не надо будет грузиться сильно, не надо будет делать большие выпуски для нас, мы рассуждаем так, надо по чуть-чуть брать, но ждать снижения, я с Вами согласен. Но это будет суперпозитивный сигнал просто для всего рынка, мы к этому ведём, а позитивный сигнал для рынка – это больше из психологии.

01:12:17 Илья Винокуров: Такое ощущение, что на рынке ренессанс в хорошем смысле этого слова сейчас наступил вдруг резко.

01:12:25 Алексей Долгих: Мы видим это, лёгкую оттепель мы тоже видим, и поэтому некое общение с Вами – это как раз чтобы закрыть какой-то информационный вакуум, с одной стороны, а с другой стороны, и для себя, и для инвесторов понять, насколько мы друг другу интересны будем в ближайшее время, если вдруг у нас будет такой интерес.

01:12:42 Илья Винокуров: На самом деле сейчас все ждут от всех эмитентов длинные выпуски под высокие ставки.

01:12:50 Дмитрий Александров: Это во все времена, Илья.

01:12:52 Илья Винокуров: Пузырятся, пузырятся, растут и так далее, а о бизнесе, к сожалению, очень мало думают инвесторы, думают в первую очередь о цене бумаг.

01:13:04 Дмитрий Александров: А почему к сожалению, Илья? Здесь понятно, что надо смотреть за своими рисками, но инвестор ведь, понятно, что хочет заработать больше. Здесь просто надо не всё подряд покупать, а желание заработать вполне естественно, когда есть альтернатива на рынке. Мы всё равно продолжаем конкурировать со вторичными торгами, где до сих пор довольно много что торгуется с высокими доходностями. Хоть оттепель и пришла на рынок, всё равно мы видим, что она немножко притормозилась. Дай бог, что, действительно, на ближайшем заседании если мы увидим не снижение, то хотя бы какой-то сигнал к снижению уровня доходности.

01:13:40 Алексей Долгих: Хотя бы риторику.

01:13:41 Дмитрий Александров: Хотя бы риторику, да, абсолютно верно, и тогда уже можно будет дальше двигаться. А по поводу того, подождать, не подождать, я полностью согласен с тем, что Алексей сказал. Во-первых, если рынок поверит в то, что будет снижение, это, безусловно, окажется в ценах на облигации, то есть, инвесторы ведь тоже будут тогда опережающим темпом покупать, ожидая, что ставка будет снижаться. Мы это однажды уже видели, мы это видели, например, в конце позапрошлого, то есть, 2023 года, в начале 2024-го, когда были ожидания о том, что ставки будут снижаться, например, в середине 2024 года, и многие эмитенты выходили со спредом к ключевой ставке 1,5%, 2%, может быть, 3%, хотя исторически спред для них был 5-6%, ровно в силу того, что ожидалось, что, да, эти ставки высокие, но скоро они будут снижены. Если будет такой сентимент, то, в принципе, эмитенты уже перестанут, грубо говоря, переплачивать. А так я считаю, что правильная позиция – это распределять риски во времени. Ты чуть-чуть взял сейчас под конкретные сделки, уже нарастил бизнес, это уже тебе работает в плюс, но ты не фиксируешь абсолютно весь портфель под эти проценты. Если ты веришь в то, что дальше будет ниже, соответственно, по мере прихода сделок ты фондируешься – это очень логичная позиция такой синхронизации бизнеса и займов.

01:15:01 Илья Винокуров: Мы много слышали на самом деле от лизинговых компаний, что ставка 15%, а дальше уже всё, потом эта цифра сместилась где-то ближе к 20% – «Ну вот, 20%, и уже всё».

01:15:12 Дмитрий Александров: Это у всех.

01:15:13 Илья Винокуров: И сейчас выдача за 30% уже и дальше, и понятно, что «всё» не наступает. А вообще существует такая болевая ставка или это, в принципе, выдумка, как выяснилось?

01:15:24 Алексей Долгих: Я думаю, что это набор на самом деле факторов: ставка, плюс инфляция, плюс цена имущества. Тут один из коллег говорил, что на самом деле ставка – это же один из показателей, и для лизингополучателя, условно, важен платёж. Если будет ставка 30%, но цена имущества – миллион рублей, либо ставка – 10%, но стоимость имущества – 3 миллиона рублей, по факту одно может быть сильно хуже другого. Это мы на льготной ипотеке видели: все у нас мечтали иметь ипотеку, как в Европе, всем сначала дали ипотеку, как в Европе, а потом все удивились, что цены, как в Европе, тоже стали приближаться, условно, и по факту у тебя низкая ставка, а платёж у тебя не смещается, цена на имущество выросла просто в диких темпах опережающих. Здесь то же самое: если экономика растёт, какая-то адекватная инфляция и нормальная ставка, нормальная цена имущества – это одна история; если ставка растёт, инфляция растёт, а экономика падает – там и 20% может быть заградительной, убивающей ставкой. Поэтому, наверно, прям точного ответа нет, это набор факторов: что с экономикой, что с ожиданиями, что с имуществом. Уже на текущий момент мы видим, что часть крупного бизнеса просто внаглую кладёт деньги на депозиты и никакой бизнес не развивает, тормозит платежи – в целом это плохо для экономики, и никто с этим ничего поделать не может, на уровне законодательства только запретить класть деньги или больше 2% получать. Малый и средний бизнес от этого просто, мягко говоря, в шоке.

01:16:49 Илья Винокуров: У вас-то большая часть – это малый и средний бизнес как раз, и мы видим, что дюрация портфеля сокращается. Это хорошо, когда в отчётности МСФО ты можешь посмотреть, и там прямо тебе разложено, какая стадия. Я помню, что у вас процентов 70 портфеля – это были как раз от 3 до 5 лет.

01:17:07 Алексей Долгих: Абсолютно верно, а при этом у нас дюрация всегда была 45-47 месяцев, а по 2024 году она снизилась до 42, и у нас сделок в портфеле коротких – годовых, полутора-двухгодовых – сильно увеличилось. Но это как раз часть нашей стратегии на самом деле, потому что прогнозировать бизнес на полтора-два года в текущей ситуации, на 2023-2024 год, проще, чем загадывать. Вот компания идёт в 2024 на 5 лет – вы уверены, что у эмитента через 2, через 3 года всё будет хорошо с бизнесом? Мне кажется, он сам не уверен в этом, честно говоря.

01:17:37 Илья Винокуров: Об этом мы, собственно говоря, и на совместных мероприятиях с Банком России говорим, что дюрация портфеля и показатель ЧИЛ, которые вы раскрываете, она имеет значение, потому что риск, принятый на дюрации год, и риск, принятый на дюрации 5 лет, – это два разных риска совершенно.

01:17:57 Алексей Долгих: Абсолютно верно, согласен.

01:18:00 Дмитрий Александров: Всё, как на бондах. Видите, здесь же тоже идёт в сокращение, люди пошли на РЕПО, экстремальное сокращение сроков, теперь это только овернайт. Когда немножко отпустило, все уже захотели большую длину, соответственно, зафиксироваться на высокие ставки, переоценка и так далее. Вот, собственно, в лизинге примерно то же самое.

01:18:21 Илья Винокуров: Будем надеяться, что, действительно, отпустило, хотя последние данные по бюджетному импульсу, честно говоря, не радуют.

01:18:29 Дмитрий Александров: Мы обсуждали их сегодня с макроэкономистами – конечно, не радуют, с одной стороны, с другой стороны, как будто бы аргументов сейчас для повышения того же самого ставки объективно не набирается, тем более что портфели у крупных банков продолжают снижение, и в этом смысле, может быть, мы действительно не увидим какого-то супербыстрого уж позитива с точки зрения ставки, но как минимум устаканились. И второй важный момент – это то, что всё-таки доходности перестроились с 40+ до 30+. Вроде как 30+ звучит тоже страшно, но это уже на 10% лучше, на 10 процентных пунктов и на 25%.

01:19:05 Илья Винокуров: На 10% лучше, чем 40+.

01:19:07 Дмитрий Александров: Да, лучше, чем 40+, а это, поверьте, уже немало.

01:19:11 Илья Винокуров: А там уже рынок может быть.

01:19:12 Дмитрий Александров: Да, там уже может быть рынок, вот именно, да. На 40+ рынка нет вообще, на 30+ – всё равно, смотрите, что такое 30+, я вот сегодня буквально считал с калькулятором.

01:19:22 Илья Винокуров: Это жесть, что такое 30+.

01:19:24 Дмитрий Александров: С одной стороны, это жесть, с другой стороны, ставка 27,5% – это YTM 32,5%, то есть, это уже, по сути, даже, наверно, чуть выше среднего, если брать вторичный рынок. Всё-таки здесь много математической казуистики. Эмитент со ставками 30 минус уже может получить рефинанс – этого раньше не было, раньше эмитент со ставками 30 сильно плюс не мог его получить. Поэтому, если брать рынок в целом, безотносительно конкретно «Лизинг-Трейда», то я думаю, что, конечно, опять же, вне зависимости от поведения дальнейшего Центробанка, возможности выжить для всех стало больше, и это, безусловно, позитив.

01:20:04 Илья Винокуров: Отлично, коллеги. Спасибо большое за интервью. Надеюсь, увидим вас ещё и в ближайшее время с бондами и как эмитента «Лизинг-Трейд», и как организатора «Ренессанс Капитал». Будем ждать вашу премьеру на рынке облигаций. Спасибо большое.

01:20:25 Дмитрий Александров: Спасибо и до новых встреч.

01:20:28 Алексей Долгих: Всем пока, до встречи.

01:20:30 Илья Винокуров: До свидания.

@bondholders - Ассоциация инвесторов АВО
@goodbonds - обсуждаем облигации 24/7
@goodbondsnews - новости и аналитика