Последний Концерт

… Что это, как не жалость?

Когда-то давно, они были близки, плечи соприкасались за дешёвым столом лишённого лака, но полного занозами. С жаром, они на одном листке бумаге делали пометки. Каждый добавляя что-то значимое в их общее дитя — новая песня, текст, да хоть ноты или что угодно.

Почти что не расставались. Мысли заканчивались один одним, и это было так пьяняще-чудесно. Иногда, даже часто — кто-то из них удивлял новой мыслью.

Но, было часто и такое, что: "*Хорошая мысль, можно я её подумаю?*"

Как же это было близко, мило. Как сахарная вата, мягкая, но разъедающая зубы последующим кариесом. Такая копилка воспоминаний… КОТОРОЕ ВЫКИНУТЬ БЫ К ЧЁРТУ!!…

ЗА что, За что, за что, за что это продолжает существовать — это прошлое? Нельзя же просто выкинуть то, чего нет на деле! Будь это объектом, бы проще. Знать можно было что ненавидеть, что разбивать битой, или выкинуть на свалку, с протекающей нефтью и дешёвым пластиком, неправильно переработанным мусором.

Но… Когда это воспоминание… **Связь**. Что делать?

Заново влюбиться.

И всё разломать, сломать.

Как всегда.

Голос не будет услышан, слова не дойдут, касания не пройдут. Остаётся лишь ненавидеть, как умелось. Всепоглощающе, деструктивно — лишь бы не зарыдать навзрыд, не вцепиться в скальп пальцами и опасть на пол как тряпка.

Слишком сильная, приятнейшая из возможных дружб обернулась адом — тем, что закончилась.

Ощущалось, будто бы голос собирали, внесли слишком большую дозу обезболивающего. Онемения по всему телу, отсутствие возможности повлиять на расхождение. На пустоту, которая возникала там, где касались плечи.

Ничего. НИ-ЧЕ-ГО не осталось от того. Лишь потёртая, истёртая бумага с размазанным графитом по всей поверхности. Много таких экземпляров. Старая, сломанная гитара. Бас, тёмно-коричневое дерево, крупная. на которой играли чуть ли не в две руки, как-то.

И сейчас, лишь пыль касается истёртых струн. Из тех, которые остались.

Слабо, безвольно, глаза закрылись, зажмурились. Тело сползло по стене, и этот жалкий человек обретал подобие покоя в окружении чрезмерной боли, которая в своей силе в итоге и потеряла значение.

Когда всё время больно, очень, очень сильно — то и боль теряет смысл. Можно даже забыть про неё.

Наверное, стоило спать больше. Потому что, голова мягко раскалывалось, тошнота и сильное давление в засушливых глазах. Бормотание, почти рычащий звук вырвался из горла. То ли смешанный с всхлипом. Не понять.

Наверное, так лучше. Когда плохо. Когда тело отказывает, затмевает боль душевную. Позволяя ненадолго затереть чёрным те мысли, воспоминания, надрыв скрыть за плотным чёрным-чёрным. А потом он смоется, как обычно.

Ей всегда, всегда чертовски плохо.