Ева. Дружба длиною в жизнь.
Это было ничем не примечательное место, которых тысячи на карте. Домов около пяти сотен, а может, больше или меньше, никто уже не вспомнит. Люди здесь жили ни одно столетие, передавая накопленное из поколения в поколение.
Каждое утро солнце вставало спозаранку, чтобы залить светом до чего могло дотянуться. Набраться сил норовила каждая травинка. Блики на местной речушке ото сна поднимались ветром.
Кто-то улыбался, а кто-то хмурился в ответ новому дню. Изредка в лучах купались интерес и любопытство местных жителей.
В очередной раз черноволосая девушка со смуглой кожей и янтарными глазами сомневалась выйти из дома или нет. Ее звали Ева.
Ничего, как и прежде, не оставалось, как осмелиться и сделать первый шаг. Густые пряди вмиг исчезали под платком. Компанию составляло недовольство. Так идти по делам удавалось быстро и важно.
Каждые выходные и праздники мир видел дорогие сердцу рубашки с белоснежными рукавами. Расшитые передники и юбки с тесьмой из лавки старого торговца украшали юность. Ей нравилось надевать лучшее, наслаждаться миром, привлекать любопытные взгляды и чувствовать важность. Как Ева любила себя в такие дни, не передать словами.
Иногда случалось, наоборот, как только уродство проступало наверх и отпугивало людей. Никак не удавалось поймать и посмотреть ему в глаза. Постоянно сбегала вместе с ним и от него, туда, где спокойно.
Вмиг оказавшись у калитки дома, залетала внутрь. Отдышавшись, взглядом окидывала небольшую светлую комнатку. Вслушивалась в тишину и покой.
На столе, покрытой скатертью, стояла ваза. Время от времени в ней появлялись цветы. Красивые кружки придавали свежесть старенькой деревянной полке. Все цветы мира нашли в них отражение. Каждая с характером и душой.
В углу, не первый год на заслуженном отдыхе пылилось зеркало. Только пауки добирались до отражения, чтобы сказать себе комплимент и послать поцелуй совершенству.
Несмотря на удачно прикрытые шероховатости, местечко чувствовалось уютным, что не скажешь о деревне.
Выходя к соседям, Ева старалась прятать изъян. Скрыть его получалось под яркой одеждой и улыбкой. Когда совсем невмоготу отпугнуть всех, защищая больное, выходила озлобленность.
Шаги домой ускорялись и набирали решительность. Вокруг дрожали деревья, трава клонилась к земле, птицы затихали, а звери прятались.
Калитка, домик и уютная комнатка. Опять все заново.
Тропинки для Евы создавали разных людей.
Тем, у кого ни гроша, а пустота и сырая тьма пронзает насквозь, как мелкий осенний дождик, пыталась помочь. Приносила в их дом все, чем могла поделиться: молоко, кружки, скатерть, сшитую своими руками, а то и горшок цветов. Все свершалось со скрипом. Хорошие поступки ждали чужой благодарности. Только так скрежет непонимания смягчался.
Другие соседи выставляли богатства напоказ в надежде скрыть куски бесполезной сухой глины, выдаваемые за сокровища. Встречи оставляли странное чувство.
«Со мной что-то не так», – не успев разобраться, настаивала Ева.
На них она смотрела, затаив дыхание из-за калитки.
Как вдруг показалось, ее заметили. Сбивая ногами половицы, она прыгала на кровать и качалась на облаках. Чашки, вазы с цветами и кот, трущейся у ног, в секунду растворялись в тумане переживаний.
От таких пряток захватывало дух.
Иногда накатывало недовольство собой и усталость. Приходилось подстраиваться под людей.
На самом деле натерпелось показать настоящие сокровища, которые еще недоступны.
«Глупая игра. Я знаю, что у меня есть, и никак не поймаю за хвост», – говорила себе Ева.
У нее не получалось совладать с дурацким миром. Садилась на кровать и раздраженно топала милыми ножками и хмурила темные брови.
Еще же есть кот – Ричард! Так назван на всякий случай, чтобы, когда оказаться в замке на той стороне деревни, предъявить хоть что-то тем вторым и стать на равных. Повод для хвастовства про запас, если ее заметят.
Ричард терся возле зеркала и чувствовал себя Барсиком. Восхищался хвостом, который вместе с усами принадлежал только ему. Почему-то второй атрибут для гордости привлекал не так сильно.
Однажды, когда вновь вернули разбитый кувшин для молока, Ева, сдерживая обиду, бежала домой. Здесь еще этот Ричард, возомнившей себя Барсиком, попался под ноги. Она кубарем закатилась в дом и ударилась лбом о зеркало. Из глаз хлынули слезы. Никчемность накрыла с головой. Пришла с пустыми руками, еще и заработала шишку.
Всю дорогу за ней, еле поспевая, летели лесные феи.
«Опять она грустит», – перешептывались они.
Пришлось запачкаться. На сей раз – пыль с зеркала.
Ева подняла глаза. Что не так? Где уродство, которое отпугивает людей?
Оно показалось из-за спины в виде огромного темного чудища. На этот раз Ева дала себе обещание не бояться, не отводить взгляд и не сбегать. Начала всматриваться.
- Почему ты такой неухоженный?
- Уже давно без внимания, привык один.
«Опять эти претензии и все вечно от меня что-то хотят. Надоело», – подумала Ева, а произнесла:
- Я боялась, ты вон какой большой, как три меня.
Быстро собравшись, вытянувшись в струну и не выдерживая паузы, которые ее раздражали, Ева решила проявить храбрость.
«А если осмелиться тебя полюбить, что будет?», произнесла она.
- Ладно, можешь не отвечать. Я придумала. Перестану носить кувшины, все равно их бьют. Молоком буду поить тебя.
- Мне много места не надо. Я привык перебиваться на чердаках и в погребах у людей.
- Ну это мы посмотрим. Места, конечно, у меня мало. Но на улице в сене спать будет самое то, сейчас же лето.
Только придумаем тебе имя. Огонек?
- Наверное. Меня никто не называл. Я не знаю, как это.
Ева очередной раз почувствовала себя взрослой и самостоятельной. Ей казалось, что уж сейчас она справится с чудищем.
Пришлось потратиться и купить еще одну чашку.
Шло время. Огонек хорошел и добрел. Ева набирала уверенность и силу. Стало не так тоскливо. Можно хотя бы поговорить, а то кота интересовали только соседские кошки и пару мышей, которых он поймал за всю жизнь и каждый вечер, пока не уснет, тянул рассказ о старых трофеях.
Так продолжалось какое-то время.
Наступала осень, а вместе с ней нескрываемое раздражение. Дурацкая улыбка и гостеприимная игра уже не помогали.
Ева не могла одна, как раньше, но и с этой компанией не по себе.
Огонек замолкал. Становился все тише и тише. В такие моменты весь мир забывал, что такое радость.
Ева прогоняла Огонька. Кричала, плакала и страдала от своей участи. Хотела все бросить. Убегать не получалось, он повсюду ходил с ней.
Перестала появляться на людях. Стала считать все вокруг ошибкой и глупостью. Стыдно и страшно, ведь вся деревня будет смеяться, когда увидит его.
Дни бежали и останавливались. Так прошла осень, за ней зима.
Пришло время весны. Вместе с ней Ева стала замечать, как исчезает Огонек, когда она в хорошем настроении. Больше, чем прежде, он становился в моменты ужаса и страха. Когда же Ева гневалась, Огонек наполнялся цветом свинцовой тучи с громом и молниями.
С лета друзья приходили всего несколько раз. Ей, как всегда, все предельно ясно – это из-за Огонька. Они-то не такие смелые, как Ева. Она дулась и ворчала, но понимала, что никто не поможет. В каждом виделось что-то не то и не так.
Днем изнуряла себя домашними делами, а вечером смотрела с тоской на звезды. Эти двое, кот и Огонек, сильно раздражали дружбой между собой. Как же хорошо они сводили сплетни о деревенских жителях. Парочка не особо обращала внимание, казалось, им до нее нет дела.
Опять и здесь мне нет места, думала Ева. Тоска, одиночество и скука норовили заполнить дом навсегда, если бы ни один случай.
Пялившись в окно, Ева увидела, как гуляют влюбленные.
«Хм…, любопытно, это явно не из нашей деревни», – отметила она.
Красивый молодой человек накинул на спутницу мягкий, как облако, свитер, чтобы та не замерзла.
Ева почувствовала неприятное в груди. Опустила глаза вниз, потом в окно, потом опять вниз. Нет, не показалось – больно. Ощущение, когда порежешь палец листом бумаги, как скрип двери или стекла, то, что вызывает неприятный звон в ушах или, как там говорят… щемящее чувство. А если представить, что горные плиты испытывали во время землетрясение, надвигаясь друг на друга, то эта боль посоперничала бы в своей силе. Она похожа и не похожа ни на что одновременно. Ева получала в детстве синяки и ссадины, дралась с мальчишками, но это другое.
Немного придя в себя, она увидела, что Огонек исчез, крошечная комнатка находится в запустенье. Посмотрела под кроватью, за шкафом, под столом, выбежала во двор, за калитку. Везде пусто. Стало невыносимо страшно. «Я осталась одна», – подумала Ева. Хуже только думать, что она всю жизнь одна. Эти мысли гнались прочь с такой силой, которая не позволяла им остаться.
От уеверенности ни осталось и следа. Так ведь не бывает. Как никогда, хотелось, чтобы одолжили свитер. Внутри все сжалось и задрожало. Собирался дождь. Конечно, ее продрогшие плечи никто не накрыл.
Так, Ева провела неделю, а может и две. Старалась больше не подходить к окну, чтобы еще чего не увидеть. Хватило и того случая, перевернувшего хрупкий мир. Порывало торговаться и вернуть разрушенное. Но кроме отражения себя в зеркале никого рядом не видно.
«Что на это раз?», – вздыхали и перешептывались феи.
Задачка казалась невыполнимой.
«Ну, ничего, ей когда-нибудь наскучит одной и все поменяется, вот увидите», – сказала опытная лесная жительница.
Очередной раз, сходя с ума от безделья, Ева повисла головой вниз на кровати и нашла там серебряную ложку. Отмыв ее до блеска, впервые за долгое время, захотела улыбнуться отражению.
Может в этот раз? Что получится, она никому никогда не говорила.
Каждый день Ева стала исследовать новые тропинки. Отдалялась от дома и с трепетом возвращалась. Иногда по привычке бежала. К людям в начале рассказа тянуло не так сильно.
Дорожек оказалось много: короткие и длинные, извилистые и прямые, те, которые приводили в чащу и на поляну, к источнику или сухому дереву, вымощенные камнем и устланные луговой травой. Она все ближе подбиралась к замку, в который хотела попасть всю жизнь.
Увидев самую длинную тропинку, Ева развернулась и пошла в обратную сторону от мечты. Дорожка самая длинная, местами опасная. Но и там проглядывало солнце.
Простояв в начале пути с полчаса, решила отправиться домой. Она знала к путешествию необходимо подготовиться, а то мало ли что.
В следующий раз взяла с собой кувшин с молоком и свежий хлеб и отправилась в дорогу.
Предчувствие не обмануло. Это и вправду самая красивая из дорог. Встречались невиданные лесные жители, солнце и луна, роса и туман по утрам, лапы елей, указывающих направление.
- Ну, наконец-то, – шептались феи, – улыбается.
Дойдя до маленькой деревушки, Ева присела на порог дома, чтобы отдохнуть. Как-то не по себе в груди. С тех пор она неплохо научилась с этим жить.
И вдруг увиделось знакомое и родное – Огонек. Он на минутку улыбнулся и пошел за девушкой, которая отправилась собирать цветы.
Из любопытства Ева решила проследить.
Заглянув в окно, где жила сверстница, она увидела те же стол, кровать и зеркало. Оторопела, не поверив глазам.
Стремительно побежала за ними.
«Привет, меня зовут Ева. Хочешь угоститься молоком и хлебом?», – обратилась она к девушке.
- Я Эля. Живу недалеко. Очень вкусно, – сказала уже бывшая незнакомка, попробовав и то и другое.
Они, молча, сидели на поляне в окружении собранных цветов. Уставившись вдаль, вдыхали аромат луговых трав и слушали пение птиц.
Молоко выпито. Настало время прощаться и собираться домой. Но что-то останавливало и не отпускало. Казалось, в этот момент с каждой из них мир, наконец, заговорил. Молчание, длиною в жизни, прервалось.
«Ты знаешь, так одиноко в деревне», – сказала Ева.
«Так не бывает», – подумали одновременно. До этого момента им казалось, что никого нет на свете, кроме нее одной.
Сначала с подозрением, а потом со смехом они всматривались друг другу в глаза, разглядывали красиво расшитые одежды и собранные волосы. Изучали руки друг друга – той, что умеет печь хлеб и делать наивкуснейший сыр, и той, которая знает, где растут самые необычные цветы.
Новые подружки не отходили друг от друга ни на минуту, не в силах насмотреться и наговориться. Вместе они переехали в новую деревню, что находилась в конце той самой тропы и только строилась.
Шло время. Девчонки обрастали друзьями. По субботам к Еве выстраивалась очередь из благодарных жителей за сыром. Эля плела красивые венки для невест, собирала для чудесных отваров травы, которые не раз помогали округе.
И теперь, когда Еве хотелось чего-нибудь, как тогда у окна, она знала, куда идти.
Говорят, дружба оказалась на века или больше, никто и не вспомнит. Каждый из той деревни готов подтвердить эту историю и пересказать на свой лад.
Тем временем феи продолжили плести паутины новых событий из лучей света и тени.