«Человек в невесомости» Анна Дубок, Глава 2. Врач, который не слышал.

Само собой ничего не прошло ни на утро. Ни на третий день. Ни на десятый. Каждый вечер я ложилась спать с мыслью - ну завтра-то точно станет лучше. И каждый день лучше не становилось. Особенно неприятно стало, что при надевании обуви, в наклоне меня стало качать, как будто я выпила много алкоголя. Но я не пила. Тогда почему качает? Что это вообще такое? 10 дней я отрицала, что мне пора в больницу. Слишком долго… но это я пойму гораздо позже.

Поликлиника была максимально знакомой - я приходила туда не раз.
Почти уютное бело-зеленое помещение, с яркими постерами на стенах, запахом антисептика и дешевого кофе из автомата.

Я пришла заранее, минут за десять.
Сесть не смогла — как будто тело не позволяло остановиться, нервы на пределе заставляли сбрасывать напряжение хотя бы через движение. Я просто ходила по коридору туда-сюда. Возможно, интуитивно проверяла себя на устойчивость, равновесие, ощущение пространства.

На каблуках это чувствовалось особенно нелепо: шаг вроде ровный, а внутри ощущение, что каблуки все время разной высоты.
Я ловила себя на том, что двигаюсь осторожно, будто балансирую. Такого не было давно, я с 15 лет на каблуках! В моей юности шпильки были неотъемлемой частью девочкового меллениальского образа. Мне 37 лет, я УМЕЮ ходить на каблуках!
Но меня качало при каждом шаге, и это было странно и унизительно.

Врачом оказался мужчина лет шестидесяти.
Типаж старой школы - уставший, но непоколебимо уверенный в диагнозе.
Он не был груб, нет, просто из тех врачей, кто говорит только по делу.
К концу рабочего дня слова у таких врачей становятся короче, а сочувствие экономнее.

- Присаживайтесь, - сказал он.

И не глядя на меня, стал заполнять что-то в карте.

Когда я начала объяснять, что уже десять дней как ухо гудит и будто в нём вода, он кивнул, скорее, отметив факт, чем проявив интерес.
- Проверим, - произнёс спокойно, как будто речь шла не о слухе, а о батарейках.

Аудиометрия проводилась прямо в кабинете. Это сейчас я знаю, что в моем случае это некорректно. Но тогда я ни в чем не разбиралась.
Он посадил меня к старому аппарату, серому, с проводами и парой старомодных наушников. Не было не изолированной кабинки, ни камертона хотя бы.
Тогда я не знала, что так не измерить слух идеально, но мне хотелось получить хотя бы какой-то ответ.
Когда он надел наушники мне на голову и сказал “поднимайте руку, если услышите звук”, я затаила дыхание и выкрутила на максимум свою внимательность к звукам

И вот в правом ухе - ноль звуков кроме металлического гула.
Левая половина головы слышала каждый писк, каждый шорох.
Правая - ничего.
Я поднимала руку, где хоть что-то слышала, и понимала: линии на бумаге уже говорят сами за себя.

Он посмотрел на график, потом на меня и сказал просто, без эмоций:
- Третья степень тугоухости. Вам нужно лечь в больницу. Срочно.
Никаких “возможно”, “попробуем”, “не волнуйтесь”. Только факт.

Я сидела, сжимая сумку, и чувствовала, как у меня внутри включается одновременно сопротивление и огромная жалость к себе.
- Прямо сейчас не могу. У меня проект в запуске, сроки, дела.
Голос мой звучал сипло, как будто я оправдываюсь, и ком в горле нестерпимо нарастал.

Врач поднял глаза, и устало ответил:
— Тогда вы потеряете слух навсегда.
Сказал как отрезал, без тени угрозы, просто констатировал.

В этот момент я впервые ощутила, что он, в общем-то, прав, но его правда мне очень сильно мешала жить «как раньше».

Это «КАК РАНЬШЕ» еще долго будет истязать меня изнутри.
Он не пытался меня убедить, не стал успокаивать, не сказал ничего вроде “всё поправимо”.
Просто вернул мне график и выписку, молча.

- Я не могу лечь в больницу прямо сейчас, у меня маленький ребенок, мне некуда ее девать - повторила я.
Он пожал плечами.
- Тогда сами решайте, где и когда лечиться.
И вернулся к записям, будто разговор окончен.

Я вышла. Меня накрыл необьяснимый хаос.
Голову не отпускал громкий гул, который не знал границ, смешаливался с щипанием в носу и комком в горле, отчего невыносимо захотелось рыдать.

Я стояла у стеклянной двери выхода из больницы в ожидании такси, по щекам катились слезы. Я смотрела на улицу, где уже темнело, и думала: врач наверное прав.
Его работа - отправить меня в больницу.
А моя - понять, что со всем этим делать.

И всё же во мне что-то ныло и страдало от этой врачебной жесткости.
Я вдруг остро захотела, чтобы хоть кто-то в этот момент сказал человеческим голосом:
«Я понимаю, вам страшно».
Но никто не сказал.

Я вышла на улицу, холодный воздух сразу обжёг нос и щеки.
В здоровом ухе звенел шум города, в больном — всё тот же низкий металлический гул.
Он теперь звучал, как вопрос, на который никто не ответил: «В какой больнице меня вылечат?»

——————————

Комментарии автора: "Книга "Человек в невесомости" пока находится в работе и я делюсь некоторыми главами, не вычитанными редактором, чтобы свериться с потенциальной аудиторией книги, насколько важен читателям тот опыт проживания тяжелой болезни, который я прошла. Всегда рада откликам.