14. Два ненормальных человека
Ради разнообразия еду на трамвае. Он жутко медленный, но создает ламповое ностальгическое ощущение, которое сейчас необходимо. Чтобы забыть прошедший рабочий день.
Жую жвачку и смотрю в окно на старые здания, настукивая по колену ритм музыки в наушниках. Сейчас уже стемнело, но так даже лучше видно, как сверкает город. Повсюду разноцветные огни и елки разной степени нарядности. Большинство маленьких кафешек и пекарен выглядит заманчиво, но я голоден разве что до кофе. Наверное, третьего за день, если не четвертого.
Трамвай мерно покачивается, поворачивая на нужную мне улицу. Хорошо, что Свят живет в центре, я никогда не бывал здесь так часто до начала наших отношений.
Выхожу, выдыхая облачко пара. О, моя любимая песня. По крайней мере на ближайшие дни, пока я не заслушаю ее до дыр. Прибавляю звук до почти максимума. По дороге захожу в супермаркет и затариваюсь едой. Новообретенная привычка. Мне комфортнее знать, что Свят сто процентов не умрет от голода в ближайшие дни. Да и к тому же начерта мне так страдать на работе, если никуда не тратить деньги?
В его подъезде снова нет света. Перекладываю пакет с продуктами в другую руку, чтобы достать телефон и включить фонарик. Мои шаги создают привычный хруст плитки. Поднимаюсь на этаж и нахожу дверь в квартиру приоткрытой. Причина обнаруживается на верхней площадке. Сосед Свята в одних трусах и майке что-то бурно обсуждает еще с двумя мужиками. Киваю ему. Спасибо, что не на кухне.
В квартире тепло. Свет от единственной лампочки весьма тусклый, но делает все каким-то желто-оранжевым и уютным. Куртку вешать некуда, так что я просто расстегиваю ее, снимаю ботинки и надеваю свои недавно купленные личные тапки. Окрашенная в белый дверь комнаты Свята тоже не заперта. Там заедает замок и, когда он дома, то не парится с ней.
Захожу и ставлю пакет на единственный стул. Второго по-прежнему нет, только кресло-мешок. Штора, делящая комнату на две половины, отодвинута в сторону. Свят сидит на подоконнике, поставив на него одну ногу, и курит. Свежий воздух вперемешку с выхлопными газами свободно гуляет по комнате. Шум машин с улицы перекрывает мои шаги, и он не замечает меня до последнего. Наедине с самим собой он другой. Задумчивый, расслабленный, не обремененный потребностью обо всех заботиться. Трогаю его за плечо и не убираю руку, чтобы подстраховать. Мало ли, все-таки пятый этаж.
— Господи, ты меня напугал! — Свят вздрагивает, едва не давится дымом и держится за сердце.
— Везде открыто было, заходи кто хочешь, — пожимаю плечами я. Он спохватывается и встает, чтобы обнять меня.
— Чего ты так долго? Я тебя раньше ждал, — с обезоруживающей искренностью признается он, утыкаясь мне в ключицу. Несмотря на шлейф табачного дыма, к которому я уже привык, пахнет он восхитительно. Смесью травяного шампуня и чего-то свежего. Свят вообще чистюля, но не такой компульсивный аккуратист, как Кир. А вот насчет своего запаха я сегодня не уверен. Еще и случайно задетый им синяк на спине заставляет меня поежиться. — Что? Что не так?
— Хватит мысли мои читать, — закатываю глаза я. — Все так. Просто у меня был приступ на работе. Это всегда неприятно.
— Понятно, — Свят сразу же врубает беспокойство, но сдержанное, потому что не впервой же. — Чего бы тебе сейчас хотелось?
— Вымыться. И, может, суп? — предполагаю я. — Я там купил продуктов. Но меня тошнит от еды.
— Тебя тошнит от нервов. Это разные вещи, — Свят вздыхает и щупает мои ребра. Мы словно поменялись местами. Он-то с моей подачи стал лучше питаться и, соответственно, выглядеть. — Не хочешь к врачу сходить?
— После Нового года, ладно? — обещаю я. Есть несколько причин, по которым я абсолютно не верю, что мне помогут в больнице. Но что еще делать, я понятия не имею. Не помирать же.
— Почему надо все откладывать? — воу, претензии. Пытаюсь определить, насколько он раздражен. Вроде не очень.
— И что еще я откладываю? — в моем голосе проскальзывает металл. Непреднамеренно. Что ж, величина моего настроения прямо пропорциональна сговорчивости. Считай, аксиома.
— Ты… не знаю, но с заботой о себе у тебя явно проблемы, — на секунду он теряется, но все же сохраняет позиции. — Твой кредит доверия исчерпан после того, как ты свалился с ангиной на прошлой неделе.
— Сурово. Одна ошибка, и ты ошибся? — уточняю я, чуть склонив голову и ухмыляясь.
— Именно. Давай уже, вали, — Свят всегда начинает командовать, когда нервничает или смущается. Он дает мне чистое полотенце и целую кучу всяких шампуней и гелей, для которых у него заведена целая сумка. Вытягиваю из шкафа его безразмерную серую футболку с танцующими скелетами и свои спортивные штаны, оставленные здесь еще на прошлой неделе.
Ванная по счастливой случайности свободна, и щелчок шпингалета отрезает меня от прекрасных соседей Свята. Кухня всего в двух шагах, и там, судя по всему, начинает собираться обычная компания. Я рано обрадовался, решив, что сегодня они потусуются на лестнице. Зима все-таки.
Раздеваюсь, придирчиво пытаясь оценить в зеркале, насколько все плохо с моей спиной. Свежие синяки выглядят не так страшно. Сойдет.
Ванна старая и ржавая, однако лучше, чем ничего. Вода даже горячая и с нормальным напором. Принимаю душ и тщательно чищу зубы. Капли приятно ударяют по моей коже, а гель пахнет морем. С моих волос привычно течет краска. Вытираюсь. Смертельная слабость в теле словно растворяется, уступая место обычной усталости.
Натягиваю на себя одежду. Ткань кажется экстрамягкой. Или это я такой напряженный? Накидываю влажное полотенце на плечи. Уже на подходе к двери я слышу, что что-то неладно. Выхожу и сразу же обращаю взгляд на кухню.
Она выглядит обшарпанной. Все, что не приколочено, разваливается. Распахнутая форточка противно скрипит, покачиваясь от ветра. Штукатурка местами отбита до кирпича. Атмосфера колоритная, но на сей раз в плохом смысле. Свят выглядит тут чужеродно, хотя живет уже кучу времени.
Он буквально излучает неловкое напряжение. Насколько можно это делать, помешивая суп в кастрюле с цветочным узором. За столом сидят его соседи — тот самый мужик в семейниках и майке и двое его собутыльников. Они громко и пьяно смеются, что всегда режет уши, если ты трезв. Оценив расстановку сил, приближаюсь к своему парню.
— Как там суп? Дай попробовать.
Он едва уловимо расслабляется, заметив меня, и это так мило. Мне хочется немедленно его обнять, прижаться всем телом и уткнуться в волосы. Но нужно действовать осторожно. Мои неверные шаги навредят в первую очередь Святу, ведь это ему тут еще жить.
— Еще пять минут, — говорит он и зачерпывает мне ложку. Дую на суп и пробую. Вкусно, впрочем, для меня давно не секрет, что он умеет готовить.
— Эй, парень, — доносится из-за моей спины. Ну начинается. Свят недовольно сводит брови.
Смотрю на троицу за столом. Спокойно так смотрю, долго. В гляделках я мастер.
— Ты что-то часто тут ошиваешься, — говорит мужик в трусах и майке. Перед ним стоит наполовину пустая бутылка водки и тарелка с двумя огурцами, и я при всем желании не могу представить более «клюквенной» картины.
— К другу пришел, — пожимаю плечами я. Тактика «у, сука, а тебе чего, тронешь моего парня, я тебе физиономию разукрашу» явно не сработает. Вообще, когда показываешь, как сильно хочешь кого-то защитить, это только провоцирует большую агрессию.
Надеюсь, днем я тоже сделал все правильно. Если Калинаев узнает, как на самом деле замирает все у меня внутри от его угроз в сторону Свята, то точно не поленится воплотить их в жизнь.
— Угу, и моешься тут, я вижу… — подозрительно тянет мужик, оглядывая меня сверху донизу. Звучит он как-то угрожающе, будто за каждую каплю потраченной воды я должен ему лично. Свят нервно гремит поварешкой. Сейчас что-то будет.
— С жильем, что ли, проблемы? — наконец предполагает мужик. — Ладно, расслабься ты. Я по молодости тоже у корешей сутками торчал. Вот это было время.
Мы со Святом синхронно выдыхаем. Мужик ударяется в воспоминания и теряет остатки опасной ауры. Пристрастие к спирту у него нездоровое, как и отсутствие тормозов, когда пьет. Но я всячески избегаю острых углов в диалоге, и он добреет на глазах. Даже предлагает нам со Святом выпить по стопке водки. И, разумеется, воспримет отказ как личное оскорбление. Алкаши они такие, принципиальные.
Мы переглядываемся. В общем-то ничего страшного в выпивке нет, если только это не паленое дерьмо, от которого мы откинемся. Но судя по трем живым дегустаторам, беспокоиться не стоит. Я беру стопку и с усмешкой чокаюсь со Святом. Пьем залпом. Водка обжигает мне горло, но удерживаюсь от того, чтобы раскашляться. Закусываем огурцами, и наконец, неловкая аудиенция с соседями заканчивается.
С помощью полотенца беру кастрюлю с готовым супом и несу в комнату. Свят хлопает меня по плечу.
— Ну ты и дипломат, — тихо говорит он, пряча довольную усмешку.
— Да был бы от этого толк. Шуметь они все равно не прекратят. Но думаю, тебе они ничего плохого не сделают.
Он улыбается и целует меня в щеку. Уже в комнате, разумеется.
Иногда просто не знаешь, чего ждать от людей, и это способствует лишней тревожности. И я надеюсь, что помог Святу почувствовать себя комфортнее.
Мы едим, перебрасываясь новостями о прошедших двух днях, когда не виделись. Я даже доедаю свою порцию, хотя еще несколько часов назад драматично думал, что никогда и ничего есть больше не смогу.
После ужина у меня миролюбивое настроение. Моя голова лежит у Свята на коленях, пока он перебирает мои высохшие волосы и читает отрывки из тестового, которое «ну вот точно самое последнее, они обязаны меня взять». На нем очки для чтения, которые он то и дело поправляет из-за того, что смотрит вниз, на меня, а они сползают на кончик носа.
— В моей усовершенствованной интерпретации событий наши герои являются улучшенной версией самих себя. Это похоже на написание нового бестселлера, который сочиняется упорно в моей голове, — наверное, это талант — читать что-то настолько бессмысленное в такой успокаивающей манере. — Кошмар, как все перегружено, слышишь? — пальцы нежно массируют кожу головы, и я растекаюсь по его коленям довольной лужицей.
— Я вообще ничего не понял… что там на что похоже? — но Свят отвечает не сразу и не на мой вопрос — он слишком занят, одной рукой стуча по клавишам. Ноутбук стоит на подлокотнике дивана, и ему по всем законам логики не может быть удобно так работать, но это уже не первый раз, когда мы этим занимаемся. Кажется, мое присутствие и редкие комментарии вовсе не мешают ему, а наоборот, так что я только рад.
— А, вот! Наши лучшие версии друг друга — слишком идеальны. В этих отношениях нет места уродливым ссорам и скандалам.
— Ты слушай! — мне нравится, что Свят действительно увлечен своими книжками. И мне вовсе не обязательно разделять его страсть или понимать, как он ухитряется исправлять все это. — Здесь даже неуместна подлая измена одного партнера или — внимание — двух сразу.
— Что, очевидно, в два раза хуже, — замечаю я. — В скобочках «нет».
— Тут вообще с логикой беда, не только с построением предложений… Вот, это тебе понравится — мы будем только медленно целоваться и крепко держаться за руки, демонстрировать эталонные счастливые отношения.
— Сомневаюсь. Разве что по умственному развитию, — клацанье замедляется, а невинные поглаживания сменяются более настойчивыми. Его прохладные пальцы скользят по моим губам и подбородку. — А на самом деле ты пьешь через трубочку свой приготовленный коктейль своего самолюбия и моей безупречности. О Господи Иисусе… Не, тут совсем бред дальше, я сейчас такое не вывезу.
— Для меня бред был с первой строчки.
— Я видел тексты и похуже, — хмыкает Свят. Он прекращает печатать, а его ладонь переходит с волос на шею, легонько сжимая ее. Я об этом не говорил, но он и сам не дурак. Догадался, что мне нравится легкая асфиксия. Правда, оценив ощущения, я понимаю, что все еще слишком устал.
— Так. Ты игнорируешь явные предпосылки к сексу. Это что-то новенькое, — Свят задумчиво молчит пару секунд и потом заключает:
— Я же сказал — перестань читать мои мысли.
— Если ты сам все нормально расскажешь, то пожалуйста. Больше ни одной догадки ты от меня не услышишь.
Нарочито тяжело вздыхаю. Но Святу хоть бы хны. Никакого сочувствия.
— Тот бывший уголовник опять до меня докопался, — неохотно сознаюсь я.
— Мда… судя по всему, так просто он не отстанет. Как вообще получилось, что ты стал с ним встречаться?
— Ты снова хочешь обсуждать моих бывших?
— А что в этом такого? Ты вечно пытаешься побыстрее с этим разделаться, но мне же интересно.
— Ну… это странно. Потому что мы вместе. И тебе может быть неприятно, ты начнешь сравнивать…
И еще выспросишь меня про Кира и бросишь. Да что ж такое. Меня задолбал этот затянувшийся квест под названием: «я обязательно ему признаюсь». Надо уже выполнить его, и дело с концом. Но… не сегодня?
— А что, похоже, что я тут умираю от ревности? — довольно ядовито бросает Свят. Меня тут же шибает волной интереса. Уверенность, смешанная с сарказмом, безумно ему идет. — Я справлюсь. К тому же это важно, если твой злобный бывший до сих пор крутится рядом. Из-за чего вы вообще расстались?
— Даже не знаю, почему мы встречались… Я был подавлен из-за прошлых отношений, а он вроде казался понимающим. Но потом начал трахать мне мозг и пытаться мной манипулировать. Я блокнул его. Какое-то время все было тихо, но когда он увидел нас с тобой вместе, то его, видимо, триггернуло, и теперь он не отстает.
— Манипулировать? Что ты имеешь в виду? — поднимаю на него глаза. В очках и с этим располагающим тоном Свят напоминает психоаналитика. Но из такой терапии мало что выйдет. Иначе бы все просто разговаривали с друзьями вместо того, чтобы оплачивать дорогущие консультации.
— Мм… — протягиваю я, пытаясь вспомнить конкретный случай. Кстати, на кого-то, действительно заинтересованного в Калинаеве, такие штуки могли сработать. Как, наверное, сработали на его бывшую жену. Но я-то тогда был плотно подвязан на Кира. И, надо отдать ему должное, Кир хоть и делал мне больно, но до отмороженности Калинаева ему далеко. — Он постоянно говорил, что любит меня. Причем любит капец как. А через секунду мог прикопаться к какой-то мелочи, типа зачем я надел обтягивающую футболку, я в ней выгляжу как пидор. Что это за предъява вообще? Я естественно возражал, мы начинали ругаться, и я потерялся в этом негативе. Понял, что надо делать ноги.
— Будь осторожнее, ладно? — Свят как-то посерьезнел. Его пальцы возвращаются к моим волосам. — Если я хоть что-то понял из всех книжек по психологии, которые читал в универе, то у этого парня не все в порядке с головой.
У меня так-то тоже. Я этого не говорю, но выразительно смотрю на него.
— Я имел в виду… он опасен для окружающих, — спохватывается Свят. Справедливо. Я пока что опасен только для самого себя.
— Кстати, — Свят, видимо, чувствует не самую приятную работу мысли в моей голове и хочет перебить поток самобичевания. — Моему брату недавно назначили таблетки. И сказали, что если он пропьет годовой курс, то приступы могут совсем прекратиться.
Звучит обнадеживающе. Но есть в этом какая-то наивность. Словно благодаря таблеткам все будет решено, как по щелчку пальцев. Но никто не отменит побочки, среди которых ухудшение настроения и работоспособности да и вообще куча такого, что изрядно портит жизнь. Брр. Да, иногда мне лучше поменьше думать.
Раздражающая мелодия будильника вытягивает меня из сна в шесть утра. Выключаю, дотянувшись до телефона, и падаю обратно на диван. Свят лежит на боку спиной ко мне. Он сонно вздыхает, особо не дергается, находясь где-то на границе бодрствования. Обнимаю его одной рукой и прижимаюсь грудью к спине.
— Доброе утро, — мой мозг еще до конца не проснулся, а тело тянется к нему инстинктивно. Химия, я же говорил.
— Мм, вставай, на работу опоздаешь, — неразборчиво мямлит Свят, не открывая глаз. Сам при этом придвигается ко мне только ближе. Обожаю ощущение интимности, когда имеешь возможность обнимать и дотрагиваться в любой момент. У меня никогда такого не было, зато было целых пять лет таких же мучительно ранних пробуждений в полном одиночестве.
— Да-да, сейчас, — обещаю я. Моя рука путешествует к его бедру, задирая длинную футболку, которая вчера была на мне. Но сейчас я обнажен до пояса, и одежды на нас обоих катастрофически мало. Вообще-то я действительно собирался полежать всего пять минут, но одна деталь меняет мои планы. Под футболкой на нем ничего нет.
Тут же я вспоминаю, что вчера весь вечер мы провели вместе, но ничего серьезнее пары поцелуев между нами не произошло. Горячее возбуждение ударяет мне в голову, напрочь прогоняя сонливость. Более настойчиво целую его в шею. Кожа там такая нежная, что я почти без усилий оставляю темный засос.
— Отста-а-ань, — а вот судя по поведению, Свят совсем не против внимания, иначе почему так бесстыдно подставляется под мои губы?
— Ну, если ты так хочешь… — дразнюсь я, но он не дает отодвинуться, положив руку на мое бедро.
— Ты просто… невыносимый, — Свят вжимается в меня и едва слышно просяще хнычет. Звук прошивает меня молнией и... Черт, о черт! Свят берет мою руку и прижимает к своему члену. Мне требуется несколько секунд, чтобы справиться с подступающим оргазмом. Я уже перестал относиться к Святу, как к девственнику-стесняше, но иногда его поведение все еще поражает.
— Почему ты в одной футболке? — спрашиваю я, вернув себе часть контроля над происходящим. Мягко провожу сжатым кулаком по всей длине его члена. Нам становится жарко под одеялом, так что откидываю его в сторону.
— Потому что вчера я планировал… в общем, неважно. Но ты был слишком уставший. А сейчас у нас нет времени…
— Все у нас есть, — задираю его футболку до сосков и перемещаюсь так, что теперь нависаю над ним. Свят краснеет даже в полумраке комнаты, однако разводит ноги, позволяя мне устроиться между ними. — Ты ведь планировал, что я буду сверху. Думаешь, мы достаточно тебя растянули?
Недавно я подарил Святу несколько игрушек, которыми мы активно пользовались, но без соответствующего продолжения. Он слишком нервничал, хоть и говорил, что совсем нет. И был куда напряженнее, чем в данный момент. Так что не собираюсь я останавливаться, когда мы оба настолько в настроении.
— Боже, так нельзя, тебя уволят, — Свят весь полыхает жаром, но все еще пытается найти у меня совесть. Безрезультатно. — Давай вечером, по-нормальному…
— По-нормальному я отказываюсь. Я вообще хотел тебя трахнуть в юбке и в кружевном белье, — признаюсь я, недвусмысленно прижимаясь к нему. Наши члены разделяет только тонкая ткань моих спортивных штанов. Свят тихо стонет сквозь закушенную губу.
— Ты чокнутый извращенец. И я такой же, раз с тобой связался, — признает Свят без какого-либо сожаления. Беру свою подушку и подкладываю ему под бедра. Он прижимает ноги к груди, без слов давая мне зеленый свет на все.
— Ты все еще влажный, — говорю я, без особых усилий раскрывая его дырку под два пальца. Смазка где-то там, в коробке под диваном, и мне жутко неохота отрываться от него и тянуться вниз.
— Я вчера днем… ммм… думал о тебе, — Свят не смог бы сказать мне ничего более возбуждающего, даже если бы захотел. Представляю, как он стонет мое имя, трахая себя игрушкой на этом самом диване, и все мысли о сдержанности окончательно покидают мою голову. Дотягиваюсь до злополучной коробки и выбираюсь из собственных штанов.
Продолжаю растягивать его смазанными пальцами, раздвигая их внутри. Кажется, задеваю нужную точку, потому что он вскидывается, не ожидая столь острых ощущений.
Ни в чем не могу ему отказать. Он запрокидывает голову и жмурится от удовольствия. Чувствую его желание, чувствую, как ему нужно вот прямо сейчас. Натягиваю презерватив и вхожу, не давая себе больше жевать сопли. Свят выгибается в спине и тяжело дышит, пытаясь привыкнуть.
— Ты как? Продолжаем? — негромко бросаю я, не торопясь двигаться. С самого начала наших сексуальных отношений в них негласно присутствовали два принципа. Безопасность и согласие. И мне кажется, что это хорошая практика. Когда тебя трахают, не спросив, это не так уж и весело и попахивает полным отсутствием уважения к партнеру.
— Да. Да. Ты ведь знаешь, что делаешь? — выдыхает Свят. За его вопросом скрывается нечто большее. Небезосновательно полагаю, что его заводит моя опытность, поэтому бросаю навскидку:
Он кивает и глазами умоляет меня продолжать. Осторожно отодвигаюсь и вновь вжимаюсь бедрами в его. Еще раз. И еще. Он стонет, старается сдерживать себя, но не особо выходит. Мы оба слышим, как в коридоре хлопает дверь. Видимо, соседи — такие же неудачники, как и я, которым в несусветную рань надо на работу.
— Ты ведь не будешь тихим. Но надо, понимаешь? — предупреждаю я. — Если кто-нибудь зайдет и увидит…
Перспектива бьет его подобно знакомому электрическому разряду.
— Продолжай говорить, — просит Свят, а после весьма изобретательно затыкает себе рот подолом собственной футболки, и это зрелище — просто нечто. Прикрываю глаза, чтобы не кончить от одного его вида, снова отдаваясь неспешным толчкам. Медленный темп только сильнее разжигает зудящую неудовлетворенность. Свят, кажется, придерживается того же мнения, поскольку намекающе пихает меня ногой.
— Хочешь быстрее? — спрашиваю я тем самым тоном. Он закатывает глаза, но кивает. Берет меня за плечи, крепко сжимает. Выхожу из него полностью и вталкиваюсь обратно. Так глубоко, как могу. И начинаю всерьез натягивать его, представляя, как будет гореть его мягкая растянутая дырка весь остаток дня. Мне кажется, что хлопки кожи о кожу разносятся по всей квартире. Свят сдавленно всхлипывает, несмотря на свой импровизированный кляп. Его твердый и влажный член трется между нашими животами. Я сомневаюсь, что он сможет кончить без дополнительной стимуляции, но все же решаю попробовать довести его.
— Ты такой узкий и горячий внутри, — шепчу я в его покрасневшее ухо. — Нравится, что я с тобой делаю?
Свят, кажется, сейчас потеряет сознание. Пунцовая набухшая головка его члена буквально истекает смазкой.
В отличие от других разов, я кристально трезв, и это… интересно. Полный контроль над происходящим будоражит. Ощущение обладания такое яркое, четкое… стопроцентно вызывающее привыкание. Я снова снижаю темп. Свят смотрит на меня так, будто я над ним издеваюсь. И судорожно, блять, сжимается.
Шиплю сквозь зубы что-то среднее между его именем и ругательством. Он в отместку впивается ногтями мне в спину. Это так остро и неожиданно, что я толкаюсь в него глубже и резче, чем планировал. Втягиваю воздух сквозь зубы.
А Свят вынимает изо рта замусоленный край футболки.
— Я близко. Возьми меня за руку, — и смотрит так, что мое сердце заходится в груди. Сплетаю наши пальцы в замок. И целую его. У меня кружится голова и, кажется, сейчас пойдет кровь носом.
Вжимаю его руку в диван и снова начинаю двигаться. Выражение «заниматься любовью» вдруг оказывается самым верным определением происходящего.
Свят долго не выдерживает. Впивается в мою нижнюю губу, кажется, до крови, и не отпускает на протяжении своего оргазма. Боль притупляется наслаждением от того, как туго он сжимается вокруг меня. Сперма размазывается между нашими телами.
А мои усилия по тому, чтобы продержаться дольше него, тут же окупаются. Ведь, едва отдышавшись, он говорит:
— Ты серье… а-а-ххх, — он нетерпеливо пихает меня в грудь, заставляя выйти. Стягивает использованную резинку и облизывает головку моего члена. Нежно берет в рот, совсем неглубоко. Спускаю тут же, пачкая и его щеки. Свят глотает, едва не давится с непривычки, но все же глотает. Такой молодец.
Мы обнимаемся, целую его скулы, щеки, линию челюсти. Он разлизывает влажные губы, цепляется за меня и едва не урчит от удовольствия. Пока не вспоминает о чем-то. Отстраняется.
— Блять, — его взгляд буквально обжигающий. — Твою мать, я так злюсь.
— Почему? — непонимающе моргаю. Я весь потерян в нем, хочется и дальше гладить его бедра и задницу, а потом, может быть, повторить и медленно довести его до еще одного оргазма.
— Потому что тебе, идиот, надо уходить. Это было так потрясающе… а теперь… аррргх! — он бьет меня ладонью в грудь, не в силах сдержать раздраженного стона. Ах да, работа. Не помню, чтобы когда-то мне было на нее настолько похер.
— Мне тоже было с тобой хорошо, — усмехаюсь я, игнорируя все остальное. «Хорошо» — это явное преуменьшение.
— Я тебя убью, если ты еще хоть раз обломаешь мне посторгазменные обнимашки, — кровожадно обещает Свят. — Собирайся, живо!
Он кидает в меня упаковкой влажных салфеток и сваливает в ванную, мрачно запахнувшись в халат. Смотрю на часы, оценивая, насколько все плохо. Черт. Успею только на такси. Если оно поедет со скоростью под двести.
Вытираюсь салфетками и пишу Ксюше сообщение, что задержусь. По опыту знаю, что начальству лучше ничего не говорить. Даже если я предупрежу Мартыненко, он все равно на меня наорет. В худшем случае — лишит части премии. А так есть вероятность, что пронесет и не спалят.
Рассуждая здраво, я устроил себе проблемы на ровном месте. Жалею ли я о чем-то? Ага, два раза.
Свои вещи впопыхах я найти не могу и беру черную рубашку Свята. Одеваюсь и одновременно вызываю такси. Честно говоря, не представляю, насколько неряшливо я выгляжу. Лафер, наверное, удар хватит.
Свят возвращается в комнату быстрее, чем я успеваю уйти. Он снова раздевается и забирается под одеяло. Выглядит все это так соблазнительно, что я всерьез рассматриваю вариант остаться дома, и гори все синим пламенем.
— Э, нет. Кыш отсюда, — Свят, конечно, целует меня на прощание, но скоро отпихивает. Преувеличенно довольно вздыхает, завернувшись в теплое одеяло. Уу, зависть.
— И я, — смягчается он. Пряча громадную довольную улыбку, накидываю на плечо рюкзак и выхожу за дверь.