27. Сперма, грязь и дерьмо
За два года и десять месяцев до Х
— На старом месте, говоришь? — задумчиво протягивает Джонни, откинувшись на спинку кожаного кресла. Выглядит барыга… колоритно. Гавайская рубашка едва сходится на его животе, темные волосы прилизаны назад, подчеркивая круглое щекастое лицо. — Говорил я Мишке, чтобы не пиздил деньги из дома. Вот предки его и сдали.
— Не понимаю, что ты носишься с этим Черепом, Жень, — флегматично тянет кудрявый черноволосый мужик по имени Эмиль, стоящий у окна. Джонни представил его как своего делового партнера и велел говорить при нем. — И чего ты теперь хочешь? — он оценивающе оглядывает меня, задерживаясь взглядом на красных волосах и проколотых ушах.
— Ничего, — жму плечами я. Чувствую себя неловко в дорогущей квартире, где на пороге меня встретили пара телохранителей. — Просто сообщение передал.
— Да в жизни не поверю, что ты ради «ничего» сюда тащился, — въедливо добавляет Эмиль. Несмотря на то, что его со стопроцентной уверенностью можно назвать красивым, он отталкивает меня куда больше, чем Джонни. Его черные глаза гипнотизируют, и я отвожу взгляд.
Могу огрызнуться в ответ, но что-то внутри подсказывает этого не делать. Ведь я сейчас стою в гостиной с панорамными окнами, где один ковер стоит больше, чем я зарабатываю за месяц. Деньги и власть ведь идут рука об руку, так? А второе бы очень мне пригодилось, чтобы сделать единственное, о чем я могу сейчас думать. Вытащить Кира.
— Мой друг в психушке, и врач отказывается выписывать его раньше, чем через месяц. Мне нужно, чтобы он поменял это решение.
— Вот откуда ты Черепа знаешь, — отмечает Джонни, сложив ладони на животе. Он не торопится реагировать на мою просьбу и начинает издалека. — Деньги у тебя есть? Где работаешь?
— Ты посмотри на него, какие деньги? — влезает Эмиль. И что это должно значить, интересно? У меня просто стиль такой.
— На химическом заводе, — неохотно бросаю я. И внезапно эта информация сильно интересует Джонни. Он подбирается на своем кресле, его подбородки подрагивают как желе.
— У вас прекурсорыХимические реагенты для получения наркотических и психотропных веществ. есть?
— Есть, — вздыхаю я. — Серная кислота, соляная, перманганат… А тебе зачем вообще?
— Догадайся, — хмыкает Эмиль. — Достать нам их сможешь со своего завода?
— Вы долбанулись? — поднимаю брови я. — Это же уголовка, если поймают.
— Так постарайся, чтобы не ловили, — советует Джонни, но его добродушной ухмылкой меня не обманешь. Прекурсоры — дело серьезное, и если меня посадят, Киру точно легче не станет. Испытывать удачу я не рискну. Упрямо мотаю головой.
— Может, еще закладки пораскидывать попросишь?
— Это было мое следующее предложение.
— Нет. И я лучше пойду, — фыркаю я, демонстративно закидывая рюкзак на плечо.
Эмиль, однако, не склонен расставаться со мной так легко. Подходит ближе. Отстраняюсь и отступаю назад. Он шагает следом. Чертовы кошки-мышки.
— Какой принципиальный. Как зовут? — спрашивает он. Флиртующие нотки в его тоне намекают на то, что он не просто так меня разглядывал. И этот вариант пока что — мой фаворит. Всяко лучше воровства с завода и закладок.
— А как тебе больше нравится? — в порно это звучало более естественно. Эмиль смеется, показав белоснежные виниры.
— Гей? — интересуется он уже открыто.
— Ага, — спокойно признаюсь я. — А что?
— Ну что-что, денег у тебя нет, связываться с наркотой ты не хочешь, остается одно, — он обдает меня запахом понтовой туалетной воды, окончательно сокращая между нами дистанцию. По факту ничего страшного не происходит — я не испытывал особых чувств ко многих парням, с которыми спал. Да и месяц без секса — не дело. Может, я и удовольствие получу.
К тому же других идей, как помочь Киру, у меня нет. Ждать больше месяца до его выписки? Даже если он окончательно не поедет от лошадиной дозы таблеток и скверного обращения, сам себя я точно не прощу. Вина и так нещадно жрет меня, побуждая действовать немедленно. И чего жалеть? От моей нравственности давно ничего не осталось. Повезло еще, что можно обойтись без заигрываний с законом.
— Опять ты со своей пидорасней, — морщится Джонни, но, кажется, не всерьез. — А еще женатый человек.
— Не ломай кайф, Жень, — отмахивается Эмиль, но все же решает поговорить со мной наедине и прихватывает за предплечье. — Идем в другую комнату.
Я киваю Джонни на прощание, испытывая некоторое сожаление. Все же рядом с ним было как-то безопаснее. Эмиль ведет меня в спальню с гигантской кроватью, которую иначе как траходромом язык назвать не повернется.
— Я ничего не буду делать просто так, — сразу обозначаю я, замерев в двух шагах от нее.
— Да ну? А как же отсосать на пробу? — хмыкает Эмиль. Не пойму, он серьезно считает, что я на такое поведусь?
— А поебаться тебе не завернуть? — шиплю я. — Я не шлюха какая-то.
— В самом деле? По-моему, продаешься ты безо всяких проблем.
— Так, — звенящим от гнева голосом выпаливаю я. — Либо мы договариваемся нормально о том, что я должен сделать после того, как моего друга выпустят из больницы, либо я ухожу.
— Как насчет завтра? — Эмиль никак не реагирует на мою вспышку. — Там как раз не хватает одного человека на съемку…
— На съемку? А без камер нельзя?
— Думаешь, на слово поверят, если я всем рассказывать буду, какая охрененная оргия у нас была? — иронично вскидывает бровь Эмиль. — Я вообще-то на этом деньги зарабатываю.
— Мда, предложения у вас с Джонни — одно лучше другого. Это только на один раз, так ведь?
— Никто не будет тебя заставлять продолжать. Если сам, конечно, не захочешь. Это затягивает.
— Было б там чего хотеть, — дразняще протягиваю я. Беззастенчиво пользуюсь тем, что нравлюсь ему. Может, получится выторговать условия получше. Он подходит непозволительно близко, почти заставляя меня упасть на кровать.
— Все-таки хочешь, чтобы я тебя трахнул прямо сейчас?
— Если это отменит все завтрашние планы и мы поедем в больницу сегодня же.
Эмиль раздумывает несколько секунд, скребет щетину. И в итоге решает:
— А можно повежливее? — эх, не дожал я. Над навыками соблазнения надо еще поработать.
— Мне нужно с вами поговорить, — я нервно вышагиваю туда-сюда по курилке. Обычно я сюда не суюсь из опасений конкретно провонять дымом. Лафер стряхивает пепел в урну, Заморин шумно затягивается вейпом.
— Неужели ты решил поведать нам, что на самом деле происходит с Киром? — ядовито хмыкает он, выдохнув сладковатый ароматный дым.
— Нет, я не могу. Кир запретил, — качаю головой я.
— Ну разумеется мы недостойны знать о ваших секретных проблемах, — Лафер едва сдерживает досаду в голосе, пряча ее за сарказмом. Выглядит подруга неважно — макияж едва скрывает темные круги под глазами. Хотя до моих им все еще далеко.
— Не об этом сейчас, я все равно не скажу, — отмахиваюсь я.
— Так чего ты тогда от нас хочешь? — интересуется Заморин.
— Просто… мне сейчас тяжело, — признаюсь я. В этот момент так отчаянно нуждаюсь в поддержке. Простой и безосновательной. В той, для которой не надо ничего объяснять.
— А кому легко? — Заморин демонстративно смотрит на часы на телефоне. — Извини, конечно, но я в таких вещах полный ноль. Лучше пойду, обед заканчивается.
— Ну и вали. Тоже мне, занятой нашелся, — я на нервах и тут же прячусь за иголками агрессии. Да, я в курсе, что Заморин — не самый эмоционально чуткий чувак, но можно хотя бы постараться… Можно же?
— Окей, — он больше не тратит ни минуты на уговоры, салютует мне и уходит обратно в здание. — Надумаешь рассказать, что с Киром, знаешь, где меня найти.
— И ты уйдешь? — испытующе смотрю на Лафер. Собственный голос мне кажется жалким.
— У меня тоже куча проблем. Очередное расставание, переезд… — разводит руками Лафер. — Но ты совсем этим не интересуешься. А в конечном итоге я должна поддерживать тебя. Даже не зная, почему.
— Что случилось? — запинываю куда-то глубоко скульнувшее чувство жалости к себе.
— Тебе правда интересно? — грустно переспрашивает Лафер.
— Знаешь ли, есть разница — спрашиваешь ты просто так или после того, как я тебе сделала замечание…
— Лафер, блин, не беси! — я теряю терпение. В этот момент мы максимально разочарованы друг в друге. Это ощущается фантомной горечью на языке и вполне реальной болью в груди.
Лафер обиженно поджимает губы и уходит.
— Спасибо за помощь! — бросаю я ей вслед.
Почему-то даже то, что я дал волю своему гневу, не облегчает мое состояние.
Эмиль выглядит самодовольно, прислонившись к своей машине в ожидании меня. Приближаюсь к нему, небрежно застегивая куртку. Заморин, тоже вышедший на парковку по окончании рабочего дня, провожает меня взглядом, полным молчаливого офигевания. Что-то внутри меня рвется к другу, несмотря на нашу размолвку, умоляет забить на этого мутного Эмиля и его извращенские условия. Не поддаюсь.
— Ну что, едем? — спрашиваю я.
— Не терпится увидеть своего дружбана?
Ночью я практически не спал, раз за разом обдумывая сложившуюся ситуацию. И пришел к выводу, что свобода Кира стоит того. Секс так секс, похуй. Только бы это все поскорее закончилось. Интересуюсь равнодушно:
— Во сколько ты меня отпустишь?
— Во-первых, не «я», а «мы», — усмехается он. — А во-вторых, как доснимем, так и отпустим.
— Вот хули ты такой сложный, — Эмиль возводит глаза к серому небу. — До трех ночи закончим, устраивает?
Его слово — не особо обнадеживающая величина, но я киваю.
— Садись в машину, — велит Эмиль. — Жаль, что к твоему ебалу не прилагается менее поганый характер.
Его реакция, как ни странно, радует меня. Чем он довольнее, тем мне страшнее.
— Это ты так меня красивым назвал? Спасибо за комплимент, — улыбаюсь я с издевкой. Он фыркает в сторону и закатывает глаза, открывая дверь с водительской стороны. Я сажусь на пассажирское.
Кресла обиты светлой кожей, климат-контроль создает комфортную температуру после промозглой улицы, но все равно что-то не то. Обдумав, наконец понимаю, что меня так отвращает — флер больших денег. Все эти вертолеты, нефтяные вышки, дорогущие машины — не мое. Мне всегда нравилась простота.
До больницы мы добираемся с небольшой заминкой. На платной автомагистрали нас тормозит гаишник. Я немного нервничаю, Эмиль же спокоен как танк. Едва к водительскому окну приближается туповатое лицо в фуражке, тот показывает какую-то корочку, и нас сразу же отпускают, чуть ли не извиняясь.
Меня мутит. Дружба с наркодилером, съемка порно… а теперь выходит он связан с полицией? Какая ирония.
Но не время быть моралистом — на горизонте виднеются знакомые тошнотворно-желтые корпуса за забором.
— Ты уверен, что сможешь его вытащить? — спрашиваю я, нервно сжимая пальцы.
— Успокойся, я еще не встречал людей, которых нельзя купить. Отличаются только цены, — отмахивается Эмиль. — Посиди в машине, я быстро.
Он возвращается только через двадцать шесть минут, которые кажутся веками, но зато за ним идет вялый и ничего не понимающий Кир. Вылетаю из машины к нему навстречу, даже не закрыв за собой дверь. Обнимаю со всей силы, Кир лишь робко хлопает меня по спине.
— Перестань, задушишь же, — тихо замечает он, отстраняя меня. В его глазах все еще неестественный туман, но я вижу, что он искренне пытается порадоваться своему освобождению. — Как у тебя все получилось? Кто этот мужик?
Эмиль следит за нами с водительского сидения, его присутствие давит. Поймав мой взгляд, он стучит указательным пальцем по циферблату наручных часов.
— Потом объясню. Доберешься сам? Я подъеду чуть позже. И я там холодильник забил продуктами, приготовь…
— Антон, — Кир чуть повышает голос. — Куда ты влез из-за меня?
Вздыхаю. Не могу ему врать, поэтому лучше поскорее закончить этот разговор.
— Увидимся дома, — быстро говорю я и иду обратно к машине Эмиля, чуть оскальзываясь на накатанном снегу.
— Антон! — громче повторяет Кир.
— Прости! — бросаю я, заскакивая на пассажирское. Обида в глазах Кира заставляет меня неуютно поежиться.
— Какая драма, — комментирует Эмиль, выезжая с парковки.
— Тебя не спрашивали, — огрызаюсь я, забывшись. Он притормаживает на светофоре и молча берет меня за шею, прижимая голову к креслу. Такое своеобразное «заткнись». Крепкая хватка перекрывает доступ кислорода, и я приоткрываю рот. Как ни странно, мое возмущение быстро сменяется всплеском нездорового интереса. Эмиль секунду весьма странно пялится на меня и, покачав головой, отворачивается.
— Чертов мальчишка, — бормочет он себе под нос. Я тяжело дышу и облизываю губы.
Мы скоро добираемся до высотки в одном из немногих современных районов. Здание оказывается отелем, причем недешевым. Повсюду хай-тек, стекло и сталь. Я поднимаю глаза, смотря на движущийся лифт. Позади стоящих в нем людей виднеется кусочек затянутого тучами неба.
Эмиль полностью игнорирует ресепшн, и мы сразу отправляемся на нужный этаж. Двенадцатый. Номер почти сразу у лифта и состоит из нескольких комнат. Сразу при входе — гостиная. Серые шторы везде задернуты, полумрак разбавляет свет торшера, стоящего у дивана. На нем сидят два бородатых мужика, похожих словно братья.
— О, свежее мясо, — протягивает один из них, заметив меня. — Какой милашка.
Я своенравно фыркаю и игнорирую их, вздернув нос. Знакомиться и изображать учтивость у меня желания нет. Особенно учитывая, что я для них всего лишь «мясо».
— Сразу предупреждаю, милашка кусается, — разводит руками Эмиль. — Садись сюда, — он кивает мне на кресло, куда я и плюхаюсь, предварительно стянув куртку.
Ожидаю чего угодно, но Эмиль, достав из кармана пакетик с белым порошком, щедро сыпет на стеклянную поверхность кофейного столика. Потом кредиткой разравнивает несколько аккуратных дорожек.
— Это зачем? — я протестую не особо рьяно, потому что нервничаю так, что, боюсь, просто не справлюсь со своей задачей на трезвую.
— Расслабишься, — хмыкает один из бородачей. На сей раз он воздерживается от излишних замечаний.
Беру свернутую трубочкой купюру и зажимаю одну ноздрю. Порошок пачкает мне нос, а в горле оседает горьковатый привкус, но на этом неприятные ощущения заканчиваются.
Кто-то сует мне бокал шампанского. Из спальни скоро появляется еще один парень — долговязый, выше меня, со связанными в куцый хвостик волосами и с шикарной татуировкой змеи на шее. Он жмет мне руку и представляется, но его имя тут же выскальзывает из моей памяти.
Какое-то время мы сидим и пьем, и я, наконец, соображаю, что будет происходить. Во-первых, меня здорово уберет. Ощущение счастья и спокойствия медленно растекается по телу. А во-вторых, нас с тем парнем жестко оттрахают. Мысль не особо меня пугает, за сутки я уже успел с ней свыкнуться.
Смеюсь, не зная, почему. Парень с татуировкой змеи подсаживается на подлокотник моего кресла и засасывает меня. По комнате прокатывается одобрительный присвист. Звуки тоже не раздражают мои уши, они мягкие, как и прикосновения. Охотно отвечаю и даже, помня, что я должен сделать, расстегиваю свою рубашку.
— Подожди-подожди, — фыркает парень. — Пойдем в ванную.
Ловлю на себе взгляд Эмиля. Его глаза возбужденно блестят. Я понятия не имею, будет ли он принимать участие в съемках или лишь раздражающе командовать, но из озорства подмигиваю ему. Мне сейчас море по колено.
В ванной мне объясняют всякое, будто я никогда до этого сексом не занимался.
— Я должен что-то конкретное надеть? — прерываю его я, параллельно рассматривая в зеркале за спиной собеседника свое отражение с припухшими губами. Стягиваю через голову рубашку, лишь пара пуговиц которой остались нерасстегнутыми.
— Просто топлес сойдет, — прикидывает парень, склонив голову. — Это же любительская съемка.
Пожимаю плечами. Он говорит что-то еще, но я успешно пропускаю все мимо ушей. Пытаюсь поймать нужное настроение. Мое подсознание подсовывает единственный образ, который в данный момент ассоциируется у меня с чем-то сексуальным.
Кир. Его личина с легкостью налезает на парня, и я постепенно перестаю замечать разницу. Идеальная обманка.
Мы с Киром возвращаемся в гостиную, потом переходим в спальню. Я знаю, что должен слушать инструкции, что не могу просто лечь на кровать и трахнуться с ним.
— Лучше не бывает, — не вру. Сердце бешено стучит, радость наполняет каждую клеточку моего тела. Бросаю взгляд на Кира и отвожу, боясь, что взорвавшийся внутри фейерверк чувств заденет внутренние органы.
— Я, блять, надеюсь, — слегка угрожающе замечает Эмиль. — Иначе я не поленюсь лично отвезти твоего друга обратно в ту прекрасную больницу, понятно?
Киваю. Чего уж тут непонятного. И да, напоминание было лишним. Номер отеля. Огромная кровать передо мной. Слишком яркий искусственный свет. Два волосатых во всех местах мужика, один из которых слишком близко ко мне и в одних трусах. Эмиль, настраивающий камеру. Мурашки, бегущие по моему голому торсу.
Жмурюсь. Открываю глаза и в поисках спасения смотрю на Кира. Тот расстегивает свою рубашку, посылает мне ободряющую улыбку. А потом берет в рот, и вовсе даже не у меня. Фу. Мое воображение все-таки сыграло со мной злую шутку.
С силой подавляю желание съебаться. Заглушаю надоедливый внутренний голос, вопящий о том, что ему неприятно. Ишь ты, неженка! Тоже опускаюсь на колени и обхватываю рукой чужой член. Рот привычно наполняется слюной. Спасибо хоть, что я такой же больной извращенец, как и прежде. Минет отвлекает от ненужных мыслей. Глубоко дышу носом, закрыв глаза и сосредоточившись на тяжести члена на языке. Наконец, ощущение безмятежности возвращается, хоть и не в прежнем объеме.
Больше не позволяю себе загоняться. К тому же скованность — враг хорошего секса. Сильная рука зарывается в мои волосы, и я одобрительно хмыкаю.
— Вот этот дом, — указываю я с самым честным лицом. Эмиль тормозит у названного мной подъезда. — Спасибо.
— Да мне несложно, — дергает плечом он. — Компенсация за то, что не пришлось тебе платить.
Не нужны мне деньги. Мне нужен Кир. На свободе. И надеюсь, что это до сих пор так.
— Ага, — неловко берусь за ручку двери. Она заблокирована. — Ну, я пойду?
— Ты в порядке? — интересуется Эмиль. Участливый, мать твою.
— В полном, — ухмыляюсь я. — Было даже весело.
— Не, я пас, — смело встречаю взгляд темных глаз. — Подбор актеров у вас не очень. Мне больше блондины нравятся.
— Как хочешь. Звони, если что, — напутствует он и… разблокирует наконец дверь. Не медлю ни секунды, открываю и соскакиваю на мокрый асфальт.
— Ладно, пока, — натянуто улыбаюсь. Он тоже прощается и уезжает. И только его машина скрывается за поворотом, сгибаюсь пополам и меня начинает тошнить. Я предусмотрительно ничего не ел, так что отплевываюсь мерзким шампанским и спермой. Все мое тело дрожит.
Едва я поднимаю голову, то замечаю как поменялся мир вокруг. Плотные пунцовые тучи чересчур низко висят над разъебанными панельками. Недавно молчащие вороны кричат близко и отчаянно. А горы грязного снега становятся кучами пульсирующих внутренностей. Ч-что за хуйня? Зажмуриваюсь, надеясь, что кошмар уйдет.
Получается. В следующее мгновение улица уже выглядит привычно. Не менее депрессивно, если быть честным, но по крайней мере обыденно. В моем теле сохраняется слабость, сердце частит, но я быстро успокаиваюсь. Пугающее видение кажется лишь сбоем моего разума, разовым явлением.
От моего фейкового до настоящего дома идти еще минут двадцать, а то и все полчаса. В темноте знакомые окрестности кажутся жутковатыми. Коротко кашляю и сплевываю в сторону, морщась от мерзкого привкуса. Бреду вдоль дороги, мешая ботинками подтаявшую кашу. Снег в основном сошел, обнажая разбросанный мусор и бычки. Ветер щедро раздает оплеухи, помогающие освежить голову.
К тому моменту, как я добираюсь до нужного подъезда, ничего кроме чувства холода не остается. Дышу на озябшие пальцы и лезу в карман за ключами. И слышу раздражающий уши скрип в абсолютно тихом сонном дворе.
На детской площадке под голым деревом, чьи черные ветки растопырились словно паучьи лапы, стоят двойные качели. Такие, в виде доски на цепочке. На одной из них, опустив голову, сидит Кир. Тут же, забыв о ключах, иду к нему, пробираясь через лед и размокшую грязь.
— Привет, — сажусь рядом, взявшись за обе цепи. Кир поднимает голову и апатично смотрит на меня. Потом с усилием улыбается. — Что ты тут делаешь так поздно?
— Вернулся, — игнорирует вопрос, бесцветные глаза безэмоционально сканируют меня. Отталкивается задниками ботинок и немного отклоняется назад. — Я устал тебя ждать, так что принял таблетку.
— Пойдем домой? — предлагаю я. Теперь мы качаемся вразнобой. Не могу уловить его настроение за искусственной пеленой равнодушия от лекарств.
— Кир, ну что за детский сад. Давай я тебе на мизинчиках поклянусь?
— Давай, — с очаровательным энтузиазмом соглашается он и и протягивает мне согнутый палец. Пожимаю, действительно вкладывая в это действие обещание.
Два куска пазла соединяются вместе, но не так, как задумано, а лишь благодаря усилию. И отказываются складываться в правильную картинку.
В сотый раз сплевываю в раковину. Кажется, я уже стер себе все десны щеткой и извел почти полбутылки ополаскивателя для рта. Стаскиваю рубашку и отбрасываю на стиралку. Несмотря на то, что я мылся в отеле, ощущение грязи на коже все еще слишком реально. Трогаю проявляющиеся синяки от пальцев на боку. К счастью, других отметин на мне нет.
— Я вообще-то в душ собираюсь, — фыркаю я.
— Не то чтобы я не представляю, как ты выглядишь без одежды, — этот чертов нейтральный тон.
— Часто представляешь? — я щелкаю хлипким замком, впуская его в крошечную ванную. Для нас двоих она слишком мала, так что отступаю в душевую кабину, включая воду.
Кир, зевая, одергивает на себе огромную футболку и берет из стаканчика свою щетку. Наливаю гель на мочалку и размазываю по своей груди. Стараюсь скрыть то, что пялюсь на него. Кир обстоятельно чистит зубы. Тщательно полощет рот. И только затем открыто смотрит на меня. Беззастенчиво ощупывает взглядом.
— Часто, — только и говорит он. А потом я обрываю его нерешительные и совершенно ненужные попытки меня склеить. Зачем, если я и так уже весь его.
Несколько движений — открыть стеклянную дверь душевой, притянуть его к себе за ворот футболки и столкнуть наши губы вместе. Кир отвечает, прижимается ко мне, его одежда тут же пропитывается водой. Он проводит руками по моей скользкой от геля коже, и меня будто обжигает языками пламени в этих местах. Кир разрывает поцелуй и переходит на мою шею. Легкий укус возле уха, мой пораженный вздох. Жадные объятия, потому что наконец-то можно.
И на это мгновение мне плевать, что наша дружба на этом фактически закончена. На то, как мы будем смотреть в глаза общим знакомым. И на то, что я не задал ни единого вопроса, но уже решил, что мои чувства взаимны.