8. Каждый раз сводит с ума
— Прости, совсем забыл о времени!
— Да, два новых пришло. Там такие перлы! Я тебе почитаю потом.
— Спасибо, что встретил… Эй, ты нормально себя чувствуешь?
Обнимает меня, заглядывает в глаза. Его забота приводит в чувство, но все же надо будет выпить таблетки для профилактики простуды. Возможно, с профилактикой я уже опоздал, прогулявшись вчера без куртки. Похеру. Наклоняюсь к нему, едва ли не целуя, так хочется быть ближе. Люди, выходящие из метро сквозь качающиеся туда-сюда двери, начинают посматривать на нас, так что я говорю:
— Я в порядке. Пойдем, нечего тут стоять.
Вечер пятницы. На улице уже стемнело, и редкие новогодние украшения горят то там, то сям. Под ногами невнятная каша из снега и грязи, по бокам дороги невысокие сугробы. Спальный район во всем своем великолепии.
— Далеко идти? — спрашивает Свят. Он еще ни разу не был у меня дома, в то время как в его коммуналке я оставался ночевать с завидной регулярностью. Не то чтобы там было комфортно. Скорее наоборот — вечная пьянка на кухне напрягала и вот-вот грозила обернуться скандалом, возможно, с элементами поножовщины. Но такого исхода я почему-то боялся меньше, чем знакомства Свята с Киром.
— Минут десять, — уверенно говорю я. Путь от метро до дома всегда выполнял для меня роль паузы для раздумий. Ведь мозг не напрягался с поиском дороги — всегда прямо, по знакомому до тошноты проспекту.
— Она довольно криповая, — замечает Свят. Слежу за направлением его взгляда и вижу женщину, работающую промоутером возле цветочного. С утра до вечера в любую погоду она прохаживалась рядом с магазином и жутким приторным голосом рассказывала в громкоговоритель про розы и кактусы.
— Я уже и забыл, что она здесь, — отмечаю я. По началу мы с Киром спорили, как скоро женщину схватит белая горячка из-за чьего-то нежелания брать хризантемы по акции. Но спустя пару месяцев ее угрожающе-вкрадчивая реклама превратилась в фоновый шум сродни гудков машин и разговоров прохожих.
— Ты серьезно? У меня аж мурашки от нее, — Свят ежится, когда мы проходим мимо женщины. Она, как водится, блаженно улыбается и существует будто в вакууме.
— Не бойся, она безобидная, — наши руки соприкасаются, словно притянутые невидимым магнитом. Свят первым отдергивает пальцы. Слишком людно. Мимо нас как раз, смеясь, проходит парочка и едва ли не сосется. Да, я привык, что этот мир создан для гетеросексуалов. Но не сказать, чтобы меня это устраивало.
Мы минуем продуктовый магазин. Одна из раздвижных дверей по-прежнему покрыта трещинами. Потом быстро переходим дорогу, потому что со светофором нам везет.
— Вот мой дом, — я указываю на тринадцатиэтажку. Она тянется вдоль проспекта на добрых восемь подъездов.
— Ого, действительно близко. Сколько, ты говоришь, вы платите за аренду?
Я называю сумму, Свят в ужасе округляет глаза.
— Теперь раздели на три, — фыркаю я.
Домофон, консьержка, предупреждаю Свята о проблеме с лифтом. Он смотрит на открывшиеся дверцы с подозрением, но все же заходит. По своему обыкновению лифт дергается, а свет гаснет где-то на середине пути. Со скрипом, но все же он преодолевает путь и останавливается на девятом. Свят вздыхает с облегчением, а я уже открываю рот, чтобы подколоть его, но осекаюсь, когда вижу, кто встречает нас на площадке.
Кир, судя по удивленному взгляду, тоже не ожидал нас увидеть. И куда-то собирался второпях. На нем едва застегнутая куртка, шнурки на зимних ботинках не заправлены внутрь как обычно. Он замечает Свята и чуть прищуривается.
— Ну привет, — концентрация яда в его голосе вызывает у меня опасения. Да, наверное, нужно было вернуться домой вчера, а не оставаться на ночь у Свята. Тогда мы с Киром смогли бы нормально выяснить отношения. В переписке он не сказал ничего важного, кроме того, что придется отложить разговор до окончания сегодняшней тусы и нет, он не будет злобно зыркать на моего парня. На деле последнее его обещание тут же превратилось в пыль.
— Привет, — под звук моего голоса двери лифта позади нас захлопываются со страшным скрежетом. — О, вы же не знакомы, — как это я мог забыть.
Свят первым протягивает руку Киру. Тот с небольшой, но все же заметной неохотой пожимает ее.
Более холодного знакомства я еще не видел. Кажется, температура на площадке опустилась на несколько градусов.
— Кир — мой друг и сосед по квартире, — говорю я Святу, поняв, что это не очевидно.
— Вот как. Приятно, — улыбается тот, хоть и осторожно.
— Взаимно, — Кир же не хочет даже стараться, на его лице неприкрытая скука. — Я пойду. Вероника за вином отправила.
Я невнимательно киваю — мне не до алкогольных предпочтений его девушки. Продолжать неловкую беседу не хочется ни одному из нас, так что мы со Святом идем до квартиры. Дом построен по принципу общаг — длинный коридор с дверьми по обе стороны. Наша — последняя, почти у окна, за которым на фоне фиолетово-черного неба летят редкие снежинки.
— Какой дружелюбный у тебя сосед, — с видимой иронией замечает Свят. Меня радует, что он сразу понимает — Кир к нему не расположен. Часть меня хочет сразу же выболтать ему правду.
«Помнишь, я говорил про друга, с которым мы вместе жили? Я его любил, а он меня — нет. Так вот, он все еще здесь. И ты только что с ним познакомился».
Звучит как завязка фильма ужасов. И Кир — монстр, с которым предстоит столкнуться главным героям.
Но я не успеваю ничего сказать, хоть мое сознание вопит от тревоги, требует, чтобы я признался Святу. Дверь в нашу квартиру открывается, выпуская уже веселую Лафер. В ее руке сигаретная пачка с торчащей зажигалкой.
— О, я такие же курю, — замечает Свят. — Привет.
— Привет! — она торжественно жмет ему руку. И когда набраться успела? — Лафер. То есть зовут меня Кристина, но лучше по фамилии. Ты — парень этого идиота?
Свят кивает и берет меня за руку.
— Что я уже успел сделать, что стал идиотом? — недовольно ворчу я.
— Да так, — загадочно бросает Лафер. По ее глазам вижу, что ей есть, что мне сказать, только наедине. — Ладно, развлекайтесь, мальчики.
Она отходит от двери, направляясь в сторону лифта. Там располагается закуток с мусоропроводом и балкон, на котором можно курить, если только есть желание этим заниматься в такую промозглую погоду.
В прихожей горит свет, на вешалке пока никаких лишних курток. Похоже, Лафер пришла первой и сидела тут с Вероникой вдвоем.
— А соседи не придут ругаться из-за шума, когда все начнется? — интересуется Свят, осматриваясь. Он снимает куртку и ботинки и остается в обычной зеленой рубашке и джинсах, ничего праздничного. Никогда бы в этом не признался, но чувствую легкий укол разочарования. Святу бы очень пошли модные вечериночные шмотки.
— Без понятия. Ни разу раньше не приходили. Либо хорошая звукоизоляция, либо кругом одни глухие деды живут, — жму плечами я.
Из кухни на шум выходит Вероника в кофте с глубоким декольте. Я в третий раз представляю Свята как своего парня, уже начиная уставать от этого. А вписка даже еще не началась.
— Значит, ты все-таки по мальчикам? — спрашивает Вероника. Она в этот момент напоминает жизнерадостного щенка, и я воздерживаюсь от закатывания глаз, чтобы ее не обидеть.
— Всегда был, — киваю я. Свят бросает на меня удивленный взгляд из-за плеча девушки. В его глазах читается: «ты точно живешь с ней уже хренову тучу времени?»
— Нет, я предполагала. Просто ни разу тебя ни с кем не видела…
Ага, особенно нас с Киром на кухне в прошлую субботу. Такого ей точно лучше не видеть. Вина кусает меня больнее, чем хотелось бы. Но я все же уверен — любой человек с проницательностью выше абсолютного нуля уже давно бы раскрыл нас, живя в той же квартире. А так все это напоминает сюжет из дешевого порно, где люди в упор не замечают, что у них под носом трахаются.
Слегка морщась от собственных циничных мыслей, перевожу тему на то, нужно ли чем-нибудь помочь. Вероника отмахивается и отправляет меня проводить Святу экскурсию по квартире. Будто у нас целый особняк.
— Показывать особо нечего — тут моя комната, тут — Кира и Вероники, — начинаю я, едва скрывая облегчение от ухода девушки. Та, покачивая бедрами, направляется в их с Киром комнату и оставляет дверь открытой. Там темно, весь свет идет от развешанных повсюду мигающих гирлянд. На столе нехитрая закуска в виде чипсов и куча бутылок с колой и крепким алкоголем. Наверняка кто-нибудь захочет заказать пиццу, но это будет ближе к полуночи. — Там кухня и ванная с туалетом. Ванная — с акулой на ручке.
Свят, естественно, трогает резиновую голову акулы, из пасти которой торчит красная ручка красной двери. Я раньше и не замечал, сколько в квартире этого цвета, а теперь меня напрягло.
— Хочешь мою комнату посмотреть?
— Давай. А мы разве там сидеть не будем? — удивляется Свят. Усмехаюсь, нащупываю в кармане джинс ключ. Сейчас дверь поддалась простому нажатию на ручку, но позже я планирую запереть ее.
— Нет, это приватная территория. Не люблю, когда сюда заходят посторонние, — не считая Кира. Но и тот меня напрягал нравоучениями насчет уборки.
Свят с любопытством заглядывает внутрь. На окне, кроме одинокой плотной шторы с абстрактными кругами, тоже гирлянда, только не мигает, а ровно светится теплым желтым светом. Полумрак удачно скрывает остатки бардака, который я не успел разобрать вчера. Например, сушилку. По правде говоря, я использовал ее в качестве вешалки, поэтому поверх нее навалена гора одежды. Остальное я с успехом спрятал в огромном шкафу-купе с зеркальными дверьми. На тумбочке возле двуспальной кровати, занимающей большую часть комнаты, стояли самые необходимые вещи — смазка и коробка с презервативами. Напротив кровати на шатком стуле располагались монитор и немного пыльная приставка с двумя геймпадами. В начале нашей дружбы Заморин заразил меня геймерством, но сейчас я играл гораздо реже. Мой ноут в ждущем режиме демонстрировал пустой экран.
— Получше чем моя коммуналка, — комментирует Свят. Он слегка краснеет, глядя на презервативы, а потом замечает забытый на покрывале продолговатый резиновый предмет. Ой, блин. — А это что?
— Анальная пробка, — не смущаюсь, Свят и так старается за двоих. — Давно, знаешь ли, не был снизу, надо было вспомнить былые навыки.
Свят смотрит на меня так, словно вот-вот потеряет сознание. От удивления или ужаса — сложно понять. Но спустя пару мгновений взгляд у него становится голодным, что посылает волну мурашек по моему телу.
— Приятно узнать, что ты для меня так стараешься, — мурчит он и уверенно притягивает меня к себе для поцелуя.
— Вот вы где! — в комнату безо всякого намека на стук врывается Лафер.
— Свали, — тут же бросаю я, разочарованный, что кроме быстрого чмока мне так ничего и не перепало.
— Еще чего! Вы же не собираетесь тут сидеть всю вписку? И во что, черт возьми, вы одеты? — Лафер неодобрительно цокает языком, сканируя нас взглядом.
— Надо было запираться от этой сумасшедшей, — закатываю глаза я. Свят фыркает от смеха, но разглядывает Лафер без раздражения. Сегодня она побила рекорды по эпатажности, что я не заметил сразу под пуховиком. Экстремально короткое платье в кислотных разводах открывало два треугольника кожи у нее на талии. Под платьем были розово-зеленые леггинсы, подчеркивающие стройные ноги. Дреды были закручены в высокую прическу, а в септуме стояло новое черное кольцо, еще больше предыдущего.
— А что не так с нашей одеждой? — любознательно уточняет Свят, прежде чем я успеваю шикнуть на него. Лафер немного хищно улыбается, губы у нее накрашены темной помадой.
— Во-первых, поменяйтесь рубашками, — начинает раздавать указания она.
— Это вообще не рубашка! — протестую я, одергивая на себе темно-серую футболку с эмблемой известной музыкальной группы.
— Неважно, — отмахивается Лафер. Она растрепывает Святу его мягкие прекрасные волосы. Ловлю себя на мысли, что мне не нравится, когда к ним прикасаются другие. — Где-то у меня тут был глиттер… — Лафер роется в сумке, потом достает маленькую баночку и мажет Святу скулы золотистыми блестками. Ему дико идет, тут я не спорю. — Ну, раздевайся уже! — командует она мне, щелкнув пальцами.
— Ты не обнаглела? — ворчу я, но подчиняюсь. Лафер — конечно, та еще заноза в заднице, но с ее вкусом я поспорить не могу. А уж тем более c намерением сделать Свята более привлекательным.
Стаскиваю футболку через голову, Свят тоже справляется с пуговицами на своей рубашке и аккуратно залезает в широкий ворот, чтобы не стереть блестки. На нем футболка выглядит как оверсайз, а узкие джинсы подчеркивают хрупкость. Он оценивающе смотрит на себя в дверце шкафа-купе.
— Я выгляжу расхристанно. Как ты, — комментирует он, бросив взгляд на меня.
— Как-как? — опять какие-то церковные выражения.
— Ну, неряшливо. Но при этом горячо, — поясняет Свят. Он следит за тем, как я застегиваю на себе его зеленую рубашку. Она облегает мою грудь, как вторая кожа.
— Так, надел чокер и свободен, — продолжает командовать Лафер. И смотрит опять испытующе. Нет, с ней точно что-то не то. Роюсь в ящике тумбочки и из нескольких вариантов выбираю темно-фиолетовый. Темная бархатная материя плотно обнимает мою шею. Надо бы купить кожаный, но пока сойдет и так.
— Круто. Спасибо, Лафер! — глаза Свята загораются тем же огнем, что и до возмутительного вмешательства девушки.
— Не за что, — она отмахивается, но видно, что польщена. — Ладно, идем, я тебя со всеми познакомлю, — и берет Свята под руку.
— Да ненадолго же! И перестань быть таким собственником, никто твое сокровище не украдет, — назидательно говорит Лафер и забирает Свята.
Я закрываю комнату, как и планировал, и отправляюсь на кухню, вспомнив о своем намерении выпить таблетки. Там, прислонившись к плите, стоит долговязый и длинноволосый парень. Я смутно его помню — кажется, он знакомый Вероники. Или ее брата. Он салютует мне и продолжает дымить вейпом.
— Что нового? — интересуется он буднично. Не помню, чтобы мы общались…
— Эээ… да так, — глубокомысленно выдаю я, наливая себе стакан воды.
— Ты не помнишь меня, что ли? — парень подозрительно щурит глаза. — Егор.
Мда, Егор, понятнее от этого не стало. Он чешет шею, на которой темнеет татуировка змеи. Вот это гораздо быстрее возвращает мне память, так как вспоминаю, как поставил ему засос прямо рядом с этой змеей. Выходит, на одной из прошлых вписок мы переспали.
— А, Егор! — говорю я, будто именно его имя дало мне подсказку. — А я…
— Я помню, как тебя зовут, — хмыкает тот. — Ты сегодня как, планируешь что-нибудь? — он намекающе дергает бровями. Кажется, этот Егор был из тех, кто сразу же спит с кем-то, узнав о его ориентации, но без всяких обязательств. И совсем недавно я принадлежал к той же категории.
— Нет, я теперь встречаюсь кое с кем, — легко отказываю я. Егор тут же теряет ко мне интерес и равнодушно жмет плечами.
— Скажи, если передумаешь, — он хлопает меня по плечу и уходит в дымном облаке. Судя по всему, все в сборе, так что направляюсь за ним.
Комната Кира и Вероники полна народу. В углу, словно султан, сидит на подушках Заморин, покуривая свой собственный, принесенный из дома кальян. На сложенном огромном диване уже расположились многочисленные друзья-родственники Вероники и она сама с бокалом вина. На стуле рядом — Кир, пославший мне мрачный взгляд. Лафер, закинув ногу на ногу, сидит на табуретке, то и дело забирая у Заморина трубку кальяна. Оглядываюсь в поисках Свята, тот вскоре выходит с балкона, пропахший табаком и морозным воздухом. Между нами происходит весьма многообещающий обмен улыбками.
— В «Мафию»Правила игры: ведущий раздает участникам игры карты рубашкой вверх. Те, кому достались красные, составляют команду Города — незнакомых друг с другом «мирных жителей». Один из них, получивший красного туза, особый игрок — «комиссар». Игроки с чёрными картами — команда Мафии. Игровой процесс разделён на две фазы: «день» и «ночь». Когда ведущий объявляет в городе фазу ночи, игроки закрывают глаза — «спят». Днём игроки обсуждают, кто из них может быть причастен к Мафии. В конце обсуждения ведущим объявляется голосование за посадку в тюрьму. Самый подозрительный житель, набравший большее число голосов, отправляется за решётку (выходит из игры), а ведущий вскрывает его карту и объявляет игровой статус. Затем наступает фаза «ночи». Ночью просыпается мафия, беззвучно договаривается и убивает одного горожанина, показывая ведущему, кого именно. Мафия засыпает. Просыпается комиссар и указывает на одного из жителей, которого желает «проверить». Ведущий всё также беззвучно, кивая или качая головой, показывает комиссару статус проверяемого. Днём ведущий объявляет, кто был убит ночью. Этот игрок выходит из игры, его карта показывается всем жителям. Информация о произошедших событиях используется оставшимися в живых игроками для обсуждения. Игра продолжается до полной победы одной из команд, когда соперники полностью или посажены или убиты.? — спрашивает Вероника. Особого энтузиазма предложение не вызывает. — Ну ладно вам, давайте, пока все трезвые!
Соглашаюсь играть, и нам со Святом достаются последние два стула — напротив Кира, ну как же по-другому.
Заморину предлагают придвинуться ближе к столу, на что тот ехидно отвечает, что сделает всех и из своего угла. Наблюдая, как Никита накидывает на себя капюшон черного худи и прячет руки в огромных рукавах, я поражаюсь, какой все-таки Заморин асоциальный. Но в компании меня, Лафер и Кира он открыто проявлял эмоции, иногда даже смеялся и вовсе не походил на себя сейчас.
Нам раздают карты, а Свят кладет руку мне на колено. Кир насмешливо хмыкает, делая вид, что отреагировал на реплику двоюродного брата Вероники, рассказывающего о каком-то случае с работы. Мда, это будет непростой вечер.
К счастью, мне выпадает красный туз. Сидеть всю игру обычным мирным жителем — скукота. Свят тихо уточняет у меня правила. Жаль, что он раньше не играл. Во время «Мафии» у нас часто возникают довольно агрессивные споры, и я переживаю, как бы Свята не прессовали слишком сильно, отбив всю охоту в этом участвовать.
Вероника вызывается быть ведущей, что, вероятно — лучший выбор, так как в блефе она совсем плоха. Ее хорошо поставленный голос велит всем закрыть глаза, и игра начинается.
В один из первых кругов убивают Кира, и это не особо приятно, так как теперь он может пялиться на меня, а я вынужден буду «спать». Но дебаты, как обычно, захватывают меня, и я забываю о дискомфорте.
Мне довольно быстро удается найти первую мафию, но вот убедить всех голосовать против нее — задача еще та. Мы с Замориным спорим до хрипоты, пока Веронике не приходится напомнить нам об ограниченном времени обсуждения. Свят сидит вполне тихо, только слегка ерзает на неудобном стуле. Он, как правило, соглашается со мной в голосовании и, видимо, усиленно пытается вникнуть.
Лафер едва ли не сгрызает ногти под корень, когда против нее ополчаются почти все во главе с Егором, потому что она «много шуршала ночью». Мои попытки оправдать ее не увенчиваются успехом, а зря — ведь Лафер я проверил первой и знал, что она не мафия.
В живых остается все меньше народу, и я начинаю нервничать — две мафии найдены и слиты, а где, черт возьми, третья? Я же уже всех подозрительных перебрал… Кошусь на Свята, который тихо-мирно сидит рядом и даже руку с моего колена не убрал. Да нет, не может быть… Но все же решаю проверить его и тут же получаю кивок от Вероники.
«Утром» серые глаза распахиваются. Мы смотрим друг на друга, и Свят понимает, что я его раскусил. Ухмылка, достойная настоящего злодея, появляется на его губах лишь на мгновение. Вот ведь сучонок… Я самоотверженно бросаюсь на защиту Города и агитирую голосовать против Свята, но против меня все тот же скептик Заморин и упертый как пень Егор. В итоге сливают двоюродного брата Вероники, кажется, его зовут Рома. А «на следующий день» я, конечно же, не просыпаюсь, убитый своим предательским парнем. Игра все равно остается за Городом, так как последние двое, оставшиеся в живых, все же верят высказанным мной аргументам после моей смерти. Но как же, черт возьми, это было красиво!
Все живо обсуждают игру, и я не могу дождаться, пока они оставят Свята в покое. Наконец, народ разбредается на перекур или поиски новой порции алкоголя. Я тащу своего парня в укрытие в виде тяжелой бордовой шторы и накрываю его губы своими в жадном поцелуе. Свят отвечает несколько минут, но потом слегка дергает меня за чокер сзади, намекая, что я слегка увлекся и ему нужно дышать.
— Вау, ну ты даешь, — восхищенно шепчу я. — Такой спектакль разыграл, будто даже правил не знаешь!
— Да, ничего я не знаю. И играть не умею. Бедный я дурачок, — смеется Свят, запуская пальцы в мои волосы. — Я только не ожидал, что тебя это так заведет.
— С ума меня сводишь, — это почти похоже на стон. В этот момент я полностью захвачен и очарован им. Одно дело — симпатичная внешность, хоть в моем сердце и отведено отдельное место для поклонения его волосам… Но совсем другое — мозги. Интеллектуальное противостояние всегда меня будоражит.
— Нас могут увидеть, — напоминает Свят, но быстро сдается, когда я подхватываю его под задницу и прижимаю к стене. Жадно вылизываю его рот, потом прижимаюсь к шее, оставляя укусы-поцелуи. — Боже…
— Ничего подобного, здесь только я, — отвечаю с ухмылкой и отпускаю его.
— Ты как всегда — «возбудим и не дадим», — комментирует Свят, собирая себя в кучу и трогая проявляющиеся засосы. — Неужели за мои преступления положена только пара поцелуев, господин комиссар?
— О, так это не пистолет упирается мне в бедро, товарищ мафиозник? — фыркаю я, мимолетно ощупывая его напрягшийся член под тканью джинсов. Свят шлепает меня по руке.
— Не дразнись, — шипит он, но все же заботливо поправляет на мне рубашку, проводя пальцами по напряженным мыщцам плеч.
— Кстати, зачем ты тогда меня в живых оставил, если догадался, что я комиссар? — спрашиваю я, жмурясь от удовольствия от его прикосновений.
— Я не был уверен на сто процентов. К тому же, без тебя играть неинтересно. Второй раз ты на уловку с моей неопытностью не поведешься, так что у меня был только один шанс как следует повеселиться, — признается он.
Когда мы с невозмутимым видом появляемся из-за шторы, Лафер ловит мой взгляд и едва не лопается от хохота. Сидящий рядом с ней Заморин менее эмоционален, но я-то заметил, как он тоже улыбнулся.