Радужный город (новелла). Экстры. Глава 3
Перевод манхвы и других проектов можно найти в ТГК "Alice's Labyrinth"
Приятного чтения!
Как и следовало ожидать, Сокхва быстро вымотался. Вместо того, чтобы смотреть в стену и думать о своём поведении, взгляд Квак Сухвана был обращён к Сокхве. Внутренняя сторона бёдер доктора пылала жаром, поэтому он подложил под них холодное полотенце. Каждый раз, когда раздавался стонущий звук, он гладил Сокхву по спине, и лишь когда жар спал, Квак Сухван смог, наконец, вздремнуть.
Он открыл глаза и ещё долго лежал на месте рядом со спящим. По равномерному дыханию можно было сказать, что Сокхва спал глубоким сном без сновидений. Квак Сухвану снова захотелось ударить себя по щеке.
— Мой хён, ты и вправду попал, — он прошептал тихо, но Сокхва не открыл глаза. Раньше, когда он проверял, хорошо ли Сокхва спит, он подносил руку к носу, но сейчас в этом не было необходимости. Цвет лица уже не казался мертвенно бледным.
Похоже, твёрдая подушка из руки пришлась не по душе и, Сокхва стал ворочать головой. Он убрал руку и, слегка приподняв его голову, подложил сложенное полотенце. Тело ещё болело, ведь даже от этого недолгого движения Сокхва слабо застонал.
Чтобы дать тому поспать спокойно, Квак Сухван покинул кровать и сел на стул, продолжая смотреть на Сокхву.
“Старик из России говорил, что глаза у меняслишком ярко горят, когда смотрю на доктора Сока. Если бы кто-нибудь увидел меня сейчас, наверное, сказал бы, что Сокхве пора бежать. Потому что в этом взгляде чудовищная одержимость”.
— Кто посмел сказать ему такое? Я ведь так хорошо о нём забочусь.
После вчерашнего он чувствовал вину, поэтому старался хоть чем-то себя подбодрить.
Он подумал, когда Сокхва проснётся, то он приготовит ему куриную кашу. Кур здесь нигде не было, так что полноценный суп сделать не получилось бы, и он, скрепя сердцем, достал из запасов еды готовую кашу в пакетиках. Он застыл с пакетом в руках, боясь, что Сокхва проснётся от звука разрываемой упаковки. Оглянувшись, увидел, что он всё ещё крепко спит.
“Что есть ещё полезного для тела, кроме куриной каши?“
На этот раз он, стараясь шуметь поменьше, стал копаться в коробке.
Еды на двоих было достаточно, а если не хватит, можно добыть зверя, но их главной целью оставался Радужный город. Сам Сухван был готов идти за Сокхвой куда угодно. Но Сокхва, казалось, был привязан к родным местам. Отбросив всё остальное, Сухваном двигало в первую очередь чувство вины и желание загладить её.
В конце концов, это он спас город. Так почему Сокхва должен ютиться в этой разваливающейся хижине, пока кто-то другой живёт в роскоши и довольстве? Он не мог на это спокойно смотреть.
Нахмурившись, он резко обернулся на звук. Не успел непрошеный гость постучать снова, как Сухван широким шагом подошёл к двери и распахнул её. Женщина, уже поднявшая кулак для очередного стука, широко раскрыла глаза. В другой руке она держала вяленый кусок мяса.
Женщина была с золотистыми волосами, судя по всему, русская.
— Вы кто? А где тот учитель? — спросила она.
Она ожидала увидеть симпатичного аптекаря-учителя, но вышел какой-то мужчина с очень суровым взглядом. Она невольно посмотрела внутрь жилища, испугавшись, что этот тип, возможно, убил или запер учителя.
Они говорили на разных языках и не понимали друг друга. Но, заметив учителя-аптекаря, лежащего на кровати, она немного успокоилась.
— Благодаря мази, что дал учитель, рана на ноге моей матери почти зажила. Это вам в знак благодарности, — она протянула ему вяленый кусок мяса.
Квак Сухван, скрестив руки на груди, с высоты своего роста смотрел на протягивающую ему мясо женщину.
— Я по-русски ничего не понимаю. Только маты знаю.
Они по-прежнему говорили на разных языках. Она тяжело вздохнула и просто сунула ему окорок.
— С какой стати ты нам это даёшь? Нам не нужно, лучше сама ешь.
Он хотел закрыть дверь, чтобы не напускать холод, но женщина ловко просунула окорок в щель.
— Ну упрямая же девка! — выругался он.
Сокхва, приподнявшись на кровати, сел и, морщась от головной боли, потёр ладонью лоб.
— Да так, какая-то незнакомка.
Квак Сухван хотел выкинуть мясо и захлопнуть дверь, но раз Сокхва проснулся, сделать это было бы неловко. Он снова открыл дверь, и женщина, увидев проснувшегося Сокхву, улыбнулась.
— Учитель! — воскликнула она. — У мамы рана на ноге почти зажила. Это всё благодаря вам!
Сокхва сразу узнал её. Это была женщина, которая тащила на себе мать, раненную волком. Рана была неглубокой, поэтому он тогда просто обработал её и дал заживляющую мазь. Случилось это около двух недель назад.
Сокхва, накинув одеяло на плечи, подошёл к двери.
— Примите это в знак нашей благодарности. Это сушёное мясо, и если сварить его, то будет вкусно.
Сейчас у них самих было много еды, так что не было никакой необходимости принимать мясо. Еды не хватало как раз её семье, но всё же Сокхва с благодарностью принял. Квак Сухван всё так же стоял, скрестив руки, и всем своим видом излучал недовольство.
— Спасибо, — коротко произнёс Сокхва.
От его слов женщина удивлённо раскрыла рот и глаза. Она думала, что учитель либо вообще не говорит, либо не знает ни слова по-русски.
— Ого, наш доктор Сок ещё и ругательства знает, — съязвил Сухван.
Само слово «спасибо» он тоже знал, но решил подколоть Сокхву. Ему вдруг стало интересно, как бы Сокхва выглядел, если бы ругался матом.
— Майор, можно мы поделимся с ней частью наших припасов?
Сухван кивнул и, подойдя к коробкам с провизией, набрал в пакет простых продуктов. Тем временем Сокхва перекинулся с девушкой ещё парой фраз. Квак Сухван, словно нарочно мешая их разговору, со стуком поставил пакет на пол.
— Пока-пока, всего хорошего! Пока! — бросил он, вклиниваясь.
Женщина хотела что-то сказать, но Квак Сухван поспешно захлопнул дверь. Женщина, поколебавшись мгновение перед дверью, в конце концов прижала пакет к груди и зашагала вниз по горной тропе. Сухван закрыл штору, которую поднимал, чтобы следить за ней, и повернулся к Сокхве.
Сокхва, слегка пошатываясь, доковылял до стола и залпом выпил воду. Сухван, видимо, подогрел её, потому что вода была ещё тёплой. Сокхва хотел присесть на стул, но, поставив кружку, снова направился к кровати.
Скинув одеяло и забравшись внутрь, он почувствовал, что там всё ещё тепло. С тех пор, как он поселился в этой хижине, он впервые просыпался в таком тепле. Видимо, пока он спал, Сухван не переставал подкидывать дрова в камин.
Мужчина сел на пол и положил подбородок на край кровати. Его лицо оказалось совсем рядом с лицом Сокхвы.
Сокхва, лежа на боку, смотрел на Сухвана. Он решил, наконец, сказать то, что не договорил вчера, ведь тогда он намеренно ушёл от разговора, резко его оборвав.
— Какого ещё вируса? Главное, что из носа не идёт кровь, и ты здоров.
С этими словами он легонько провёл пальцем по кончику носа Сокхвы.
— Когда припасы закончатся, давай вернёмся в Радужный город.
Сокхва медленно поднялся с кровати. На переносице на мгновение появилась складка, но тут же разгладилась, словно её и не было.
— У тебя, случайно, нет с собой теста на вирус? — спросил он.
— ... Зачем тебе это? — в голосе Квак Сухвана послышался холодок.
— Тогда мы не сможем вернуться в город.
В конце концов, именно он был носителем мутировавшего вируса Адама.
— Но я же жив. Значит, проблем нет.
Для Квак Сухвана это не было проблемой, но для других он оставался опасен.
— Старик же сказал, что я последняя стадия эволюции, — напомнил Сухван.
Смертность от нового штамма Адама была ужасающей. Цепочка заражения стала короче, и с тех пор, как они покинули гору, в Радужном городе не было ни одного случая заражения новым Адамом.
— Крысу? Зачем? Ты хоть представляешь, какие они грязные? Ты предлагаешь мне прикасаться к этой мерзости? — начал он ворчать сильнее обычного.
Самый верный способ чтобы узнать, это ввести свою кровь крысе, но до сих пор он не решался на это. У самого Сокхвы не хватило бы реакции поймать крысу, а если бы крыса мутировала в Адама и сбежала, случилось бы непоправимое. Все люди в округе могли заразиться и умереть.
— Сейчас это единственный способ проверить, заразен я или нет, — спокойно возразил Сокхва.
— И что? Порежешь палец ножом, чтобы взять образец крови? Я не хочу, чтобы на теле доктора Сокха была хоть одна царапина.
Сокхва прищурился. И это говорит человек, который совсем недавно без остановки терзал его тело. Впрочем, Сокхва понимал, что это разные вещи.
Квак Сухван отошёл от кровати, повернувшись к нему спиной.
— Ты боишься, что вирус всё ещё во мне, — тихо сказал Сокхва.
Поймать крысу для Сухвана не сложно. И даже если крыса заразится, он легко сможет её прикончить. Но он этого не делает, потому что даже он сам не уверен до конца.
— Раз даже ты не уверен, то возвращаться в город слишком опасно.
— Но если я не поранюсь, то всё будет нормально.
Всё еще стоя к нему спиной, Квак Сухван поставил греть воду в кастрюле.
— Конечно, мне и тут с тобой вдвоём хорошо. Но здесь слишком суровые условия.
У них было всё необходимое и из-за собственной прихоти он не мог снова подвергать город опасности. К тому же под угрозой мог оказаться и сам Сухван, если бы его заподозрили в связи с носителем.
— Тебе самому не обидно? — спросил Сухван.
Он грубо бросил пакет с кашей в кипяток и резко обернулся. В отличие от Сухвана, лицо Сокхвы оставалось совершенно спокойным.
— С чего мне быть обиженным? Мы снова встретились, мы вместе.
Мужчина был расстроен так, словно его очень сильно обманули.
Сокхва, смягчив выражение лица, протянул к нему руки. Этот безмолвный жест, призывающий его подойти и обняться, подействовал, и Сухван медленно приблизился. Деревянный пол громко скрипнул под его тяжестью.
Квак Сухван опустился на колени и обхватил руками талию Сокхвы, сидящего на кровати. Он уткнулся лицом в его бедро, и Сокхва легонько похлопал его по спине.
— Обидно до смерти, доктор Сок. За такую службу меня должны были наградить как минимум виллой на Удо, а не какой-то хижиной в горах.
Бедро мужчины дрогнуло, и Сухван понял, что он смеётся.
— У майора Квака же много денег.
— Деньги Радужного города в России только для растопки пригодятся, — Он как ребёнок запрокинул голову и посмотрел на Сокхву снизу вверх. — Я поймаю эту чертову крысу, и если кровь в порядке, мы сразу возвращаемся. Уколем палец иголочкой, совсем чуть-чуть.
Зимой здесь почти нет еды, и волки, наверное, убили всех крыс.
— Тогда может, тебе поймать волка?
Сокхва взял его за плечо и поднялся. Стараясь не напрягать поясницу, он медленно подошёл к горелке. В кастрюле варились три пакета с куриной кашей. Он вытащил их за уголки и выложил содержимое в миски.
Две для Квак Сухвана, одна для него самого. Он хотел поставить их на стол, но Сухван уже тащил миски к кровати. Сидеть на твёрдом деревянном стуле было неудобно. Сокхва тоже подошёл к кровати и сел рядом с ним; они молча принялись за кашу.
Мелко нарезанное и разваренное куриное мясо таяло во рту. Квак Сухван ворчал, что на фабрике в городе пожалели курицы, но для Сокхвы это было вкусным блюдом.
После еды Сокхва вместо того, чтобы лечь, вышел на улицу. Квак Сухван тоже был там. Сокхва сел на деревянный стул и стал наблюдать, как тот колет дрова. Прежде печь топилась только сухими ветками, так что Сухван сейчас решил проявить мастерство. Он рубил тупым топором, но поленья послушно раскалывались с громким треском. Из-за громких звуков сегодня даже косуля не спустилась, как и другие лесные звери.
Сокхва поднялся с полотенца, которое Сухван положил ему на стул вместо подушки. Он плотно поел, и через время мышечная боль почти утихла.
Скоро снег растает и придёт весна. Хорошо, что Квак Сухван пришёл до весны, иначе он бы так и не увидел первых ростков зелени.
— Мы же похожи на супружескую пару на пенсии? — Квак Сухван ловко провернул топор в руке.
— Ну, мы ушли на пенсию и живём за городом. Как же хорошо: мы вдвоем, тихо, мирно, никаких помех.
Наверное, он читал об этом в каком-то романе.
— Удивительно, — задумчиво произнёс Сокхва. — Здесь нет Адамов.
В России Адамы ещё не были истреблены, но это место было настолько безлюдным, что казалось, будто они попали в мир, где Адамов не существовало вовсе.
— В городе наверняка ещё остались Адамы. Хотя, возможно, к этому времени они уже сдохли с голоду и их трупы сожгли.
— Вакцину точно распространили среди всех граждан?
— Наверное? Кажется, собирались распространять и в Китае с Россией. Ли Хичхан проследит за всем.
Квак Сухван сложил пальцы колечком, изображая знак “окей“.
— Если с моей кровью всё будет в порядке, может, отправимся во Владивосток? — неожиданно спросил Сокхва.
От неожиданного предложения Сокхвы Сухван разломил руками наполовину расколотое полено.
— Если мы предложим им это бесплатно, Ли Хичхан точно попытается нас убрать. Не стоит рисковать. Хотя, если подумать, снова обидно получается? Ты всё сделал за них, а славу получил какой-то тип. Пожалуй, надо потребовать, чтобы в городе поставили памятник доктору Соку.
Квак Сухван поднял ветку и начал рисовать на мокрой от снега земле.
Он старательно вырисовывал лицо Сокхвы, словно делая набросок для будущей статуи. Сокхва спустился с деревянной террасы, чтобы посмотреть на рисунок. Он ожидал, что у такого мастера на все руки, как Сухван, получится неплохо.
Но рисунок оказался ужасным. Глаза вышли кривыми, нос и рот располагались не в нужном месте. Дорисовав грудь, он двумя точками добавил что-то по бокам.
— Зачем ты нарисовал соски? — спросил Сокхва.
— Ха, заметил? — усмехнулся Сухван.
Но он не стал стирать нарисованное. Более того, надпись под рисунком была хуже самого изображения.
Сокхва тоже взял ветку и зачеркнул соски жирной линией.
— А теперь стало похоже на опухшие соски. У тебя под одеждой случайно не такие же?
У него без того саднило грудь, которую мужчина вчера кусал и терзал, а при каждом прикосновении одежды становилось больно. Сокхва начал рисовать рядом со своим уродливым изображением Квак Сухвана. Рисовал он не лучше, так что получились два уродца, стоящих рядышком. Сокхва подумал было нарисовать ему соски, но решил, что уподобляться ему не стоит и оставил как есть.
[Портрет, нарисованный выдающимся доктором Соком]
Квак Сухван добавил надпись внизу.
Сокхва покачал головой, но уголки его губ невольно поползли вверх. Он первым отбросил ветку. Отряхнул руки и поправил сползшее одеяло, как вдруг Квак Сухван сзади обхватил его за талию и приподнял.
— Ну, ты чего ещё и локтём толкаешь? — засмеялся тот. — Но я же правду написал.
К его шее прильнули губы, покрывая кожу мелкими поцелуями.
Сокхва легонько постучал его по рукам, прося опустить. Оказавшись на земле, он развернулся и сам обнял Сухвана. Было слышно, как в груди бешено колотится сердце. Сейчас оно бушевало ещё сильнее из-за того, что Сокхва обнял его внезапно.
— Малыш, может, с завтрашнего дня начнем вместе тренироваться? — спросил Сухван.
— Когда я тренирую, я бываю очень строг. Доктор Сок, перекат влево, перекат вправо. Не можешь выполнить? Это твой максимум? Даже червяк шевелится быстрее. Ну как, справишься?
Сокхва ничего не ответил и вернулся на свое место. Сухван умилённо улыбнулся, глядя на него. Увидев, что Сокхва садится на полотенце, он снова взялся за топор. Раз уж за ним наблюдают, надо было приложить больше сил и покрасивее расколоть поленья.
— Кажется, за сегодня наколю дров на всю зиму, — приукрасил он.
Сокхва мысленно поставил себе на завтра цель – наточить лезвие топора. Топор пролежал без дела всё это время, но теперь, когда Сухван здесь, он будет много работать.
Снег, лежавший на голых ветках, тяжело опадал комьями, и незаметно подкрался закат, окрасив небо в красный цвет. Когда Сокхва был один, дни тянулись мучительно долго, что хотелось выть, но с тех пор, как появился Квак Сухван, время пролетало незаметно.
Если бы такие беззаботные дни могли длиться вечно, большего он бы и не желал. Вот уже несколько дней огонь в хижине не гас ни на минуту. Это были дни, когда даже звери были не страшны.