Высокий пульс (новелла). Том 3. Глава 1
Перевод других проектов можно найти в ТГК "Alice's Labyrinth"
Сегодня было воскресенье, а значит, до моего дня рождения оставался всего один день. Ко Чуншик завидовал мне, когда узнал, что мои выходные продлятся на день. Я вспомнил об этом моменте и, не удержавшись, рассмеялся, а Джин Хён, услышав это, отставил свой стакан.
Сегодня он не выглядел счастливым. Он хотел, чтобы я сосредоточился только на нём, потому что я пообещал провести с ним целый день.
Джин Хён недавно начал посещать центр подготовки к экзаменам в колледж, и мне стало трудно встречаться с ним вне школы. Сегодня был мой последний день как Беты, поэтому Джин Хён прогулял курсы. Он настоял на том, чтобы я обращал внимание только на него, так как день был особенным.
Но я не мог не улыбнуться, когда подумал о Ко Чуншике.
— Токпокки оказались такими острыми. Я поэтому рассмеялся.
Пока я пил воду, Ким Джин Хён взял маринованную редьку и протянул мне. Я быстро взял её, а он кивнул, поджав губы, доверившись моим словам.
— В следующий раз пойдём в другой ресторан с токпокки, здесь слишком остро.
— Да. Называется: “Токпокки Ким Джин Хёна”.
Красные губы Джин Хёна растянулись в широкой улыбке, увидев которую, мне тоже захотелось улыбнуться.
— Зайдёшь ко мне завтра после центра? Я куплю ингредиенты.
— Да. Хочу первым почувствовать твои феромоны и, честно говоря, меня раздражает, что на тебя смотрят Омеги.
Он всё время говорит: если окажусь Альфой, я стану популярным. Однако я знаю, что останусь одиноким облаком, плывущим по небу и не привлекающим к себе внимания. Он единственный человек в моей жизни, который смотрит так мне в глаза и откровенно проявляет эмоции.
Джин Хён также был уверен, что даже когда я стану Альфой, мы не перестанем любить друг друга. После проявления всё останется на своих местах, потому что моё сердце не перестанет трепетать от одного взгляда на него.
Меня не отпускала ноющая мысль о том, что это может быть наша последняя ночь вместе. Только сейчас я понял, что забыл в школе свою карту учащегося, которая понадобится завтра.
— Ой! Что же мне делать... Я забыл свою карту учащегося в школе. Я оставил её в столе и забыл забрать.
После сдачи экзаменов я так распереживался, что совершил очень нелепую ошибку.
Джин Хён крепко сжал мою руку и тогда я, засмущавшись, заметил, что дрожу. Моё сердце заколотилось от внезапной тревоги. В голове промелькнуло всё самое худшее, что может случиться со мной. Я бы продолжил дрожать, если бы Джин Хён не погладил меня по руке большим пальцем.
— Плохо, но давай вернёмся за ним в школу.
Улыбаясь, как будто ничего страшного не произошло, Джин Хён взял меня за руку и потянул к выходу.
В воскресенье в школе было гораздо тише, чем я ожидал.
Дул холодный зимний ветер, и на игровой площадке не было видно ни одного муравья, не говоря уже о людях. Охранники должны были быть на работе, но внутри школа тоже выглядела пустой. Мне стало интересно, а закрыты ли входные двери по выходным. На мой немой вопрос Джин Хён быстро дал ответ. Он широко распахнул окно кабинета биологии, где с противоположной стороны окна были закрыты жалюзи.
— Давай сюда. Вот так, я тебя подержу.
Джин Хён залез в окно первым, а я с его помощью вскоре тоже забрался. Когда мы шли по тихому коридору, я чувствовал себя вором, а по позвоночнику пробегали мурашки. Я поправил шарф и старался идти осторожно, надеясь, что нас не поймают.
Пробравшись через окно, мы сразу оказались на втором этаже, поэтому Джин Хёну больше не пришлось бы меня поднимать. По пути на третий этаж, где находились классы второгодок, мы никого не встретили, и когда мы, наконец, пришли, я достал ключ из-под рамки с фотографией перед кабинетом.
Дверь с лёгкостью распахнулась, и я замер перед открывшимся видом. Из окна класса было видно прекрасный закат. Оранжевый свет был единственным источником света в тихом классе. Чёрные косые тени, отбрасываемые книжными полками под окном, выглядели как произведения искусства, которые я видел в маминых буклетах по дизайну.
— В классе теплее, — пробормотал Джин Хён, входя в класс. Он первым вошёл и пролистал книгу, которую кто-то оставил на парте в первом ряду. Статус президента класса на втором году обучения достался кому-то другому, но его привычки остались.
— Да, — негромко ответив, я прошёл на своё место в первом ряду и порылся в ящике стола. Найти карту не составило труда. Почувствовав кончиками пальцев текстуру пластиковой карточки, я вытащил её и, убедившись, что это она, сунул в свой карман. Я был так сосредоточен, что даже не заметил, как ко мне подошёл Джин Хён.
Я обернулся на звук позади себя и увидел бледные губы. Я удивлённо отпрянул назад и наткнулся на парту позади. Стол отодвинулся назад со скребущимся звуком.
Наши губы слились в поцелуе. Горячие и влажные языки соединились, и мы время от времени отрывались, чтобы вдохнуть воздух снова.
Его руки нежно сжимали мои щёки, а вот язык был грубым. Я пытался сделать шаг назад из-за неудобного положения, но он поднял меня и усадил на стол, не переставая целовать.
Он лизнул мои губы влажным языком и, ненадолго оторвавшись, изменил угол поцелуя. Я обхватил руками талию Ким Джин Хёна, наслаждаясь поцелуями. Я прикрыл глаза и слегка нахмурил брови от волнения, пока Джин Хён грубо расстегнул моё пальто, спустив его наполовину вниз.
— Почему ты напуган? — спросил Джин Хён оторвавшись от моих губ. Его глаза смотрели прямо на меня, как будто уже всё знали и видели насквозь мой разум. Я не мог солгать и сказать, что мне не страшно, когда даже он уже заметил мои опасения.
— Завтра я боюсь потерять... многое.
Я боялся потерять всё, включая Ким Джин Хёна. Он сказал, что всё будет хорошо, но я не мог успокоиться, потому что он был для меня всем.
— Даже если всё изменится, меня ты не потеряешь.
Несмотря на моё волнение, голос Джин Хёна звучал уверенно. Обхватив меня за талию, он притянул ближе к себе и обнял за плечи.
— Ты станешь потрясающим Альфой, поэтому сегодня думай только обо мне и не позволяй своим тревогам закрасться в душу.
В его голосе звучала уверенность, а слова словно сияли. Они полностью отличались от моих беспорядочных мыслей. Это сделало его речь ещё более ценной.
Возможно, Ким Джин Хён с самого начала знал, что я буду беспокоиться, и велел мне сегодня думать только о себе. Он всегда замечал изменения во мне, потому что был очень чутким человеком.
— Ты не разлюбишь меня, даже если я стану рецессивным Альфой? —спросил я, притягивая его за пальто в крепкие объятия. Его тепло заставило моё сердце трепетать даже в прохладную погоду.
— Даже если ты станешь самым доминантным Альфой, я даже позволю тебе один-два раза поменяться со мной местами.
Ким Джин Хён, поглаживающий мою голову, отстранившись, посмотрел на меня. Как только я поднял голову, его язык раздвинул мои губы и ворвался внутрь. Когда наши губы снова стали влажными от слюны друг друга, он стянул с меня пальто и раздвинул в стороны ноги.
— Как думаешь, я буду плакать? — тепло прошептал он мне в губы, расстёгивая одной рукой пряжку брюк.
— Вовсе нет, — ответил я, слегка приподнявшись на столе, чтобы Джин Хёну было легче снять брюки. Он ухмыльнулся моему ответу, пока его губы целовали мои. Вблизи его тёмные зрачки быстро расширились от возбуждения. В отражении этих зрачков я выглядел точно так же.
Он стянул мои брюки и нижнее бельё до самых бёдер и сделал то же самое, прижавшись близко ко мне. Наши уже полуэрегированные пенисы с влажным звуком тёрлись друг о друга.
— Хмф! — невольно простонал я, когда Джин Хён обхватил одной рукой оба наших члена. Пока я наблюдал за ним, парень погладил другой рукой мой затылок и поцеловал меня в уголок рта.
— Чон Ындже, тебе нравится развратничать на своём столе?
Ким Джин Хён заговорил о распущенности, о которой я втайне думал, находясь в классе в выходной день, когда никого не было рядом.
Я прижал голову к его плечу, чтобы скрыть жар, поднимающийся к щекам. Затем я почувствовал, как его пальцы скользят по нашим пенисам.
— Ах, — умоляющий стон вырвался из моего горла, когда Джин Хён притянул меня ближе и начал ласкать оба члена.
Распахнутое пальто скрывало наше тайное занятие. Горячая ладонь Джин Хёна натирала гениталии, и на концах быстро образовались прозрачные капельки.
— Ах, посмотри на меня, Ындже, — сказал Ким Джин Хён, схватив меня за подбородок и заставляя посмотреть на него. Когда наши взгляды пересеклись, он без промедления впился в губы. Джин Хён ускорился, а я не мог ничего делать, кроме как поддаваться бёдрами вперёд.
— Хаа. Я… Я сейчас!.. — несмотря на мою спутанную речь, Ким Джин Хён понял меня. Мне стало это ясно, когда он погладил большим пальцем головку.
— Не сдерживайся, можешь кончить мне в руку.
Его пальцы неустанно двигались вверх-вниз. От прикосновения к члену Джин Хёна, усыпанного венами, я чувствовал себя невероятно. Тело было таким горячим, что я позабыл, в какой холодном кабинете нахожусь. Словно я полностью погрузился в горячую воду. Выступившая смазка стекала вниз по плоти.
Пальцы и толстый член Джин Хёна стимулировали меня, создавая давление, которое не давало мне расслабиться. Низ живота так напрягся, что я едва мог вздохнуть. Джин Хён накрыл рукой головку члена, не позволяя сперме разбрызгаться. Испачканной рукой он продолжал растирать оба члена.
— Джи… Джин Хён. Ммм!.. Я кончаю!
Я дрожал, не в силах контролировать чувствительное тело после эякуляции. Ноги скользили по полу класса, а колени то и дело подгибались, но Джин Хён не перестал яростно растирать гениталии. Напротив, он обхватил меня одной рукой, поддерживая, а затем прижал свой пенис ещё крепче к моему. Ритмичные движения создавали эротические звуки посреди тихого класса.
Я слышал неровное дыхание Джин Хёна у себя над ухом, и вскоре я почувствовал что-то тёплое на моём пенисе. От быстрых движений по скользкому члену мне стало невероятно приятно. Мои бёдра затряслись, и я всхлипнул, крепко прижавшись к Джин Хёну.
— Посмотри на меня, Ындже, посмотри мне в глаза.
Джин Хён схватил меня за плечи и оттолкнул от себя, заставив расслабиться. Моё дыхание не выравнивалось, и я посмотрел в его тёмные глаза и сделал долгий прерывистый вдох. Когда я снова начал медленно дышать, Джин Хён улыбнулся, словно гордился мной.
— Ты хорошо вёл себя в этом году, поэтому в награду пошёл снег.
Я перевёл взгляд туда, куда указывал Ким Джин Хён, и мои мокрые от слёз ресницы распахнулись от удивления. На улице начался первый снегопад. В тишине заката это было потрясающее зрелище: снег, который должен был быть кристально чистым, в лучах заходящего солнца выглядел жёлтым. Снежинок было настолько много, и казалось, будто они отбрасывают тень в кабинет.
— Ты как произведение искусства.
Я снова обратил внимание на Джин Хёна. Не только белый снег был окрашен закатом, но и его кожа, казалось, приобрела золотистый оттенок. Я хотел сказать, что это он похож на человека, сошедшего с картины, но Ким Джин Хён широко улыбнулся и заговорил:
— Заранее поздравляю тебя с днём рождения. Хотел сказать тебе с того дня, как ты перевёлся в школу. Ты самый красивый из всех, кого я когда-либо видел.
— Ты помнишь день, когда я перевёлся в вашу школу?
— Как я мог забыть тот день? С того момента я больше не мог ничего замечать кроме тебя.
Губы, прошептавшие эти сладкие слова, прижались к моим. Я открыл рот, впуская его мягкий язык. От нежных поглаживаний и медленного поцелуя у меня закружилась голова. Я совершенно забыл о том, как пару минут назад задыхался от гипервентиляции.
Я почувствовал, как член Джин Хёна дёрнулся внизу, поэтому я слегка сжал его, заставляя парня нахмуриться и издать лёгкий стон.
Вместо того, чтобы ответить на его вопрос, я снял шарф. Развернув его и положив на парту, Джин Хён изумлённо сказал:
— Чон Ындже, ты такой сексуальный.
Я ведь только снял шарф и не понял, в каком месте могу быть сексуальным.
Ким Джин Хён уткнулся лицом в шею и присосался к тонкой коже. Горячее дыхание в воздухе то появлялось, то исчезало, пока я задыхался от возбуждения. Джин Хён положил одну мою ногу на шарф, а другую закинул себе на талию. Место, на котором я сидел голыми ягодицами, больше не было холодным из-за температуры тела.
Пальцы Джин Хёна подогнулись, когда он коснулся моего интимного места. Отверстие было скользким, и я подумал, что он использует сперму в качестве смазки. Она не давала такого эффекта, как смазка, но всё равно помогла ввести Джин Хёну пальцы.
— Неужели из-за того, что мы находимся в школе, ты стал необычайно тугим.
— Не делай вид, что не понимаешь о чём я.
Я поджал губы, не находя слов для ответа, пальцы выскользнули из тугого отверстия. Пока я дрожал от пустоты и держался за плечи, Ким Джин Хён целовал кончик моего носа.
— Осторожнее, не упади со стола.
Я почувствовал, как что-то твёрдое прижалось к моему входу. Я занимался сексом несколько раз, но так и не привык к ощущению, когда в меня входят впервые.
Я вцепился в пальто Джин Хёна, сопротивляясь давлению. Я совсем забыл, что он ценит одежду, хотя состояние моей одежды его не волновало.
— Я вхожу… Ха… Тебе холодно? — спросил Ким Джин Хён, посмотрев на мои бёдра. Я замотал головой, потому что покрылся мурашками не из-за холода, а из-за его большого члена, но я не мог позволить себе это сказать вслух. Я надеялся, что Джин Хён как можно скорее войдёт в меня и заставит дрожать от удовольствия.
Джин Хён был хорош во всём, в том числе и в поцелуях, и в сексе. У меня не было опыта в этих делах, но я уверен, Джин Хён мастерски освоил навыки. В противном случае мой пенис не был бы таким твёрдым, если бы он не прикасался к нему особым образом, и я бы не плакал, чувствуя скорую разрядку.
— Аах… тебе не больно? Если больно, скажи мне.
Я лишь кивнул, обхватив руками шею Джин Хёна. Даже не глядя на наши соединённые воедино тела, я слышал эротичные звуки от выделившейся смазки. Каждый раз, когда Джин Хён входил в меня, то задевал ту самую точку. Приглушённые стоны от страха быть пойманными усиливали ощущения.
Удовольствие, неведомое мне всего несколько месяцев назад, пробежало по телу. От мыслей о том, что мы занимаемся сексом с Джин Хёном в учебном классе, у меня пробежали мурашки по коже. В этот момент я отчётливо видел место Джин Хёна, на которое не мог посмотреть во время уроков.
Джин Хён быстро подхватил меня и опустил на пол. Затем он развернул меня, заставляя схватиться за стол. Его член, который на мгновение выскользнул, тут же плавно вошёл в меня. Пенис, который увеличился до огромных размеров, давил на внутренности, заставляя бёдра снова дёргаться.
— Смотри на падающий снег и держись за стол, — Ким Джин Хён быстро произнёс слова и схватил меня за талию, продолжая вбиваться в моё тело. Нежность, которая присутствовала минуту назад, исчезла, а ей на смену пришёл бешеный ритм. С каждым толчком стол с шумом двигался, а я старался крепко за него держаться. Наслаждение в сочетании с болью было настолько сильным, что я едва мог держать глаза открытыми, не говоря уже о том, чтобы смотреть в окно.
Бёдра Джин Хёна ударялись о мои ягодицы, наполняя класс эротическими звуками. Каждый раз, когда он входил в меня, я чувствовал его яички между своими бёдрами.
— Хаа… Ты не представляешь, как меня манит твоя круглая попка.
— Она бледная… мгх… и мягкая, как булочка.
Ким Джин Хён переместил одну руку с моей талии на ягодицу и сжал её. От сильного давления я непроизвольно откинул голову назад и, открыв рот, громко простонал.
Твёрдый член Ким Джин Хёна без остановки грубо толкался в меня, доставляя мне невероятное наслаждение. В какой-то момент низ живота внезапно напрягся, и одновременно с этим из моего эрегированного пениса выплеснулась густая струя белой спермы. Я испытал странное удовольствие от мысли о том, что идеально чистая парта теперь запятнана мной.
Джин Хён кончил чуть позже. Он выходил практически полностью из меня, оставляя только головку, а затем входил до упора, сжимая меня за бёдра. Он крепко обнял меня сзади, когда я навалился на парту. В классе явно чувствовалась зима, но тепло, исходящее от тел друг друга, было настолько сильным, что можно было подумать о летней погоде за окном. Если бы не снег, падающий за окном, пальто Джин Хёна смотрелось бы не к месту.
Мы разошлись с Джин Хёном глубокой ночью и всё оставшееся время я не мог уснуть.
Что будет завтра? Не остынут ли наши чувства, когда я стану Альфой? А что, если мои чувства останутся, а Джин Хён остынет по отношению ко мне?
Эти мысли не давали мне уснуть всю ночь. Одна только мысль об этом заставляла меня дрожать, потому что мне было страшно.
После ночи раздумий мне оказалось трудно подняться, чтобы добраться до медицинского центра. Красочные украшения, напоминающие о скором приближении Рождества, меня совсем не радовали. Рука, в которой я сжимал лист бумаги, онемела. Я был настолько ошарашен, что буквы, которых там не должно быть, казалось, выделили жирным шрифтом.
Я протёр глаза, но слова, которых не должно быть на бумаге, не желали исчезать.
В разгар моего замешательства меня отвели в кабинет для индивидуальной консультации. Судя по всему, дело довольно серьёзное. Когда я увидел, что врач смотрит на меня с обеспокоенным лицом, я начал волноваться.
Я не мог ни о чём думать, и мне казалось, будто я нахожусь под алкогольным опьянением.
Я должен был сосредоточиться и слушать советы врача, но я был настолько сбит с толку, что слышал лишь отрывки важных вещей, словно находился под водой.
— Это крайне редкое явление… Так как уровень гораздо ниже нулевой отметки… Беременность невозможна без лечения…
Мне следовало придвинуться к столу и прилечь на него, но я старался быть вежливым и сидел ровно, но в конце концов не удержался и упал со стула.
Я не чувствовал никакой боли. К счастью или нет, я потерял сознание до того, как упал на пол.
Когда я очнулся, то осознал, что нахожусь в приёмном покое медицинского центра.
К пальцу был прикреплён знакомый пульсометр, а в руку воткнута игла. Судя по тому, что на соседних койках никого не было, мне показалось, что меня изолировали от других пациентов.
Медсестра заметила мои движения и позвала врача, который объяснил, что у меня шок от внезапного стресса. Он посоветовал мне отдохнуть несколько дней и дал книгу с крупным заголовком «Проявление мужчины Омеги». Доктор добавил, что я должен зайти на какой-то сайт и подать заявку на что-то, но я всё ещё находился в шоковом состоянии и не слышал его.
Это был не сон. Единственным словом, которое крутилось у меня в голове, было слово «Омега».
Всё что я запомнил, так это последнее слово доктора.
— Сертификат нужно завтра отнести в школу. Чем раньше ты переведёшься, тем лучше.
Только тогда я осознал, что проявился не тем, кем должен был. Я сидел на больничной койке в оцепенении, не в силах натянуть на себя ботинки.
Выйдя за дверь медицинского центра с сертификатом, книгой и упаковкой лекарств, я проверил телефон. Было уже за полдень и у меня скопилось несколько сообщений.
Было несколько от Со Сына и Ко Чуншика, но большинство сообщений отправил от Ким Джин Хён.
<Ты сходил в медицинский центр?>
<Когда прочитаешь, напиши. Хочу тебе позвонить.>
Судя по времени, Джин Хён писал мне не только на переменах, но и во время уроков. Казалось, он был заинтересован в моём проявлении больше, чем я сам. Как будто он ожидал, что я появлюсь Альфой.
Я не собирался отвечать. Я не только не знал, что сказать, но и был ужасно сбит с толку странными ощущениями, которые я испытывал с того момента, как вышел на улицу.
На улице витали запахи, которых я не ощущал всего несколько часов назад. Это было не просто обоняние: в воздухе витало нечто таинственное, не столь резкое, как спирт в больнице, но столь же интенсивное. Похоже на запах, который я чувствовал телом, когда мне в тело вводили лекарство. Я наконец-то понял, что имел в виду Джин Хён, когда сказал, что после проявления очнулся в новом мире.
Домой я доехал на такси, хотя квартира находилась в конце улицы. Мне прописали препараты, подавляющие феромоны, но я хотел свести к минимуму контакты с другими людьми. Я дрожал и нервничал, садясь в такси и боялся столкнуться с такими ублюдками, как Чхве Тэун.
Проявляя чрезмерную осторожность, я добрался домой. Когда закрыл входную дверь и прошёл по коридору мимо полки для обуви в свою комнату, ноги подкосились, и я рухнул на пол. Мой разум хотел снова отключиться и уйти от реальности, но сознание было достаточно ясным, чтобы чётко видеть мраморные узоры.
Первым делом после проявивления Омегой я подумал не о Джин Хёне, а о травмирующем будущем.
Мои плечи обвисли и я представил, как парни, дразнившие меня Омегой, с ликованием станут издеваться с новой силой. Первой мыслью, пришедшей мне в голову, было то, что я не могу не хочу ни дня ходить в школу, потому что не хочу чувствовать боль от оскорблений, а второй – Ким Джин Хён, который говорил, что не хочет встречаться с Омегой.
Интересно, как отреагирует Джин Хён, если я признаюсь, что проявился Омегой. Думаю, ради меня он притворится, что ему нравятся Омеги. Он был так добр ко мне, и я уверен, что он скажет, что не перестанет любить меня, в попытках утешить меня.
Но на самом деле я ему не буду нравиться.
Моё сердце разрывается, потому что я знаю, что он притворится и продолжит говорить приятные вещи.
Я пытался убедить себя в обратном, повторяя, что не стану угнетать Джин Хёна, но это был самообман. Уверенность в том, что он будет заставлять себя встречаться со мной, разбивала мне сердце. Если бы не я, у Джин Хёна была бы та любовь, которую он желал.
Когда мраморный узор стал расплываться, я подумал, что раз я проявился Омегой, то мои чувства будут длиться вечно. Потому что за всю мою жизнь я не буду любить никого так сильно, как Ким Джин Хёна. А он будет последним человеком, которому я понравился.
Я думал, что уже пережил весь шок, но похоже он только начался. Пока я находился в доме, который остался прежним, за исключением меня, реальность беспощадно давила на меня. Книга про Омег и подавляющие препараты, которые я всё ещё держал в руках, не выходили у меня из головы.
Я перебирал всевозможные сценарии, но ни разу не предполагал, что проявлюсь Омегой. Боль, к которой я оказался не готов, терзала меня всё больше.
Я взглянул на свой телефон и увидел новое сообщение от Джин Хёна.
Обычное сообщение заставило сердце заколотиться. Я стал одержим мыслью, что если отвечу Джин Хёну, он сразу узнает о том, что я Омега. Это было нелепо, но ничто больше не имело, ведь я неожиданно проявился Омегой.
Дрожащими руками я схватил телефон и позвонил маме. Я не хотел оставаться один. С детства мне было нелегко общаться с мамой, но она всегда была первым человеком, к которому я обращался, когда мне было плохо.
Однако мама так и не взяла трубку. Видимо, потому что во Франции не было ещё и шести утра.
<Мам, можно я побуду у тебя какое-то время? У меня сегодня был тест на проявление. Сказали, что я Омега.>
В конце сообщения я приписал «мне страшно», но тут же стёр эти слова перед отправкой, боясь, что мама сочтёт меня обузой. В отличие от бушующих внутри эмоций, итоговый текст выглядел совершенно обычно. Я уже собирался отложить телефон, как вдруг взгляд зацепился за сообщение от Ким Джин Хёна. В голове по-прежнему крутились глупые иллюзии, но заставлять его волноваться мне совершенно не хотелось. Наверное, все же стоило ответить. Только так он сможет хоть немного успокоиться и перестанет расспрашивать о моем проявлении.
<Я нормально добрался. Скоро буду есть, а ты?>
Я нажал кнопку отправки всё ещё дрожащими пальцами, и не прошло и пары мгновений, как от Ким Джин Хёна поступил входящий звонок. Судя по времени, в школе как раз был в самом разгаре обеденный перерыв.
Я перевёл телефон в беззвучный режим, собираясь притвориться, будто телефона нет под рукой, но, не в силах больше смотреть на имя «Ким Джин Хён», заполнившее весь экран, просто нажал кнопку сброса. Я ни за что не смог бы ответить, потому что слишком боялся, что он услышит, как я плачу.
<Не можешь говорить? Что ты сейчас делаешь?>
От сообщения, пришедшего ровно в ту же секунду, как сбросился вызов, в груди тоскливо защемило.
<Джин Хён-а, кажется, мы не сможем сегодня никуда сходить. Я решил провести каникулы с мамой, поэтому мне нужно срочно улететь.>
И в этот раз телефон зазвонил сразу же, как только я нажал на кнопку «отправить». Я нажал на сброс, и по моим щекам крупными градинами покатились слёзы.
<Извини, сейчас правда не могу говорить. Мама может позвонить с минуты на минуту...>
В ответ от Ким Джин Хёна посыпалась целая череда сообщений.
Ким Джин Хён писал так торопливо, словно ожидание моего ответа было для него невыносимой пыткой.
<Из-за проявления мне понадобились лекарства получше. Врачи говорят, что из-за моего слабого здоровья препаратов из наших клиник может не хватить. Видимо, там медицина немного лучше, чем здесь.>
Настал тот день, когда я начал использовать своё слабое тело в качестве жалкой отговорки.
Ответ от Ким Джин Хёна пришёл быстрее, чем я успел вытереть заливавшие лицо слёзы.
<Думаю, ближе к концу зимних каникул. Где-то в конце февраля...
Увидев это сообщение, я на мгновение оцепенел.
Это внезапное заявление прозвучало настолько категорично, что ни капли не походило на шутку. И пусть мой дом находился совсем рядом со школой, у него ведь ещё оставались уроки... Да и обеденный перерыв уже подходил к концу.
<Нет, не приезжай. Я напишу тебе позже, по дороге в аэропорт. После всех этих обследований я так вымотался, мне нужно немного поспать.>
Я отправил это сообщение с замирающим от тревоги сердцем, но отметка о прочтении всё не появлялась. Почему-то мне казалось, что Ким Джин Хён и впрямь способен забить на уроки и примчаться ко мне домой. Что он вот-вот начнет барабанить в дверь, требуя объяснить, что за чушь я несу. Тот Ким Джин Хён, которого я знал, точно был на это способен.
<Правда, не приезжай, Джин Хён-а. Я очень хочу отдохнуть, сам свяжусь с тобой ближе к ночи.>
Я в панике отправил ещё одно сообщение вдогонку, и, к счастью, рядом с ним тут же высветился значок «прочитано». Выждав короткую паузу, Ким Джин Хён вновь задал тот же вопрос, что и раньше.
Вопрос, которого я до этого так старательно избегал, теперь был задан в лоб. Надеясь прозвучать как можно естественнее, я хладнокровно набрал ответ.
<Конечно, Альфа. Но сказали, что рецессивный, так что это даже не будет заметно...>
<И мама даже хочет устроить мне вечеринку. Знаешь, что-то вроде праздника в честь проявления Альфы.>
Я просто ляпнул первое, что пришло в голову, даже не зная, существуют ли подобные праздники на самом деле. Мне казалось, что если я буду говорить много и с умным видом, он обязательно поверит. А может, я нёс эту чушь просто потому, что его слова об «облегчении» вызвали новый приступ слёз, застилая мне глаза мутной пеленой.
<Тогда хотя бы съездить и сразу вернуться? Мы не виделись всего часов двенадцать, а я уже так скучаю по тебе. Как я могу отпустить тебя туда, куда только лететь больше двенадцати часов?>
На самом деле не было никаких причин для моего отъезда. Вся эта чушь про лекарства и лечение была не более чем выдумкой от начала и до конца. Просто прямо сейчас мне отчаянно требовалось убежище под крылом матери, и так уж вышло, что оно находилось за границей. Впрочем, даже будь это убежище в Корее, я бы всё равно не стал встречаться с Ким Джин Хёном. Ведь именно он и был главной причиной моего побега.
<Прости, я, кажется, засыпаю.>
<Понял, поговорим позже. Пока отдыхай, но потом обязательно позвони, буду ждать.>
Насильно оборвав разговор, я ещё долго не мог успокоиться и рыдал. Я так и остался сидеть в уличной одежде, бездумно глядя в пустоту.
В памяти всплыл голос Ким Джин Хёна, как-то сказавшего, что я слишком много думаю.
Он говорил так лишь потому, что совершенно не понимал: если хочешь уберечь нас обоих от боли, волей-неволей начнёшь продумывать каждый свой шаг.
Мама, перезвонившая чуть позже, взяла билеты на ближайший рейс, который отправлялся ближе к полуночи, а я... я так и не написал Ким Джин Хёну.
Вплоть до самого взлета на экране телефона продолжали высвечиваться три буквы имени Ким Джин Хёна, но я изо всех сил старался смотреть только в иллюминатор и так и не ответил на звонок.