Радужный город (новелла). Экстры. Глава 4
Перевод манхвы и других проектов можно найти в ТГК "Alice's Labyrinth"
Приятного чтения!
— Думаю, жив. Пока жив доктор Сокхва, он будет стараться выжить.
Ответ подполковника Ча её не удовлетворил. Ли Хичан выпустила длинную струю дыма.
— Зачем вы курите, вы же бросили?
— Вот именно. Во времена Министров я почему-то легче переносила дефицит сигарет.
Сейчас власть в Радужном городе находится в руках Императорских пингвинов.
Совы и Филины вкладывали силы в открытие заводов и станций для возрождения экономики, а Совет занимался выжившими представителями благородных семей, гражданскими и военными генералами. Ли Хичан как раз избрали граждане.
Перед ликвидацией Министров, Квак Сухван советовал разделить военную и гражданскую власти. Но поскольку людей было слишком мало, идею отложили. Сейчас безопасность в городе по-прежнему обеспечивала армия, ведь для контроля над людьми из вне города требовалась жёсткая сила. Среди новых граждан оказались и бандиты, и те, кто убивал других, чтобы выжить. А также те, кто, будучи гражданами города, торговали с внешним миром, выступая в роли брокера.
Тогда мир был заполнен Адамами, и на такой образ жизни людей можно было понять, но теперь нет. Городу пришлось восстанавливать тюрьмы даже быстрее, чем строить заводы. Сейчас тюрьмы существовали не только для исправления преступников, но и для их обучения.
Люди S- и A-класса были заняты больше, чем во времена Адамов. Армия выполняла функцию защиты города, так что их посылали на всевозможные происшествия.
Такими были побочные эффекты от прибавления населения в городе.
Ли Хичхан снова сделала затяжку и спросила:
— Думаешь, Квак Сухван не вернётся?
Ча Хакхён, теперь уже генерал Ча, пытался узнать, куда делся его командир.
Одно он знал наверняка, что командир ушёл из города искать доктора Сока. Ян Санхун передал ему запись, где командир покидал Центр. В тот день командир выглядел так же, как всегда, совсем не был похож на немощного, которым притворялся пять месяцев.
— Чтобы найти командира, нужно узнать, где находится доктор Сокхва. Но я понятия не имею, где он может быть.
До того, как Квак Сухван вернулся с вакциной в город, он поддерживал связь именно с Ча Хакхёном. Тот знал несколько мест, где командир жил вместе с доктором. И Хасан был одним из них.
— Как думаете, госпожа Хичан, доктор Сокхва жив? — спросил Ча Хакхён.
— ... Хотелось бы надеяться… Иначе нам будет слишком стыдно, разве нет?
Ли Хичан развернулась в кожаном кресле и встала. В ускоренном темпе восстанавливались бесчисленные дома в Ёндо. Наступила эпоха, когда не нужно было бояться строить здания даже ночью. Неужели это и есть настоящий мир? По крайней мере, для самой Ли Хичан нет.
Вернуть тех, о ком неизвестно, живы они или мертвы? Ча Хакхён едва заметно поморщился.
— Они достойны награды. Один устранил того, кто хотел уничтожить город, другой освободил человечество от смертельного вируса.
— А если они не хотят? И... Вы же сами знаете, госпожа Хичан?
Сокхва был носителем нового штамма вируса Адама. И поэтому нельзя выставлять напоказ его заслуги. Такие условия выдвинули семьи, знавшие правду.
— Если доктор Сокхва жив, значит, он победил вирус. Будем надеяться, он больше не носитель, — она решила цепляться за эту надежду и, достав ещё одну сигарету, закурила.
— Что? — Ли Хичан вопросительно приподняла бровь.
— Вы хотите использовать командира и доктора для стабилизации ситуации в городе?
— ... Они должны нести этот груз со мной.
— Раз из-за них изменились условия жизни, пусть вместе со мной теперь в этом и разбираются. Не хочу одна иметь со всем дело! А то они вдвоём прохлаждаются где-нибудь, а у меня каждый день седых волос прибавляется. Они не объяснили, как управлять городом! Они же преподнесли мне всё готовое!
— Какой бред, — Ча Хакхён, понимая это, только скривил губы и промолчал.
Джип Сокхвы лишь громко тряхтел, словно старик, но не заводился. Похоже, он отжил своё. Квак Сухван слил остатки бензина и заправил джип, на котором приехал. Затем загрузил в багажник несколько вёдер, чтобы набрать воды из ручья.
Сокхва сидел на пассажирском сиденье и всю дорогу до ручья надеялся, что по пути они не встретят людей, которые могли бы потребовать плату за проход. Прежде он оставлял машину чуть ли не возле ручья, чтобы можно было недолго нести тяжёлые вёдра с водой, но Квак Сухван остановил машину далеко.
Он взял заточенный топор и принялся со всей силы бить ногой по льду у берега. Треска не было слышно, а значит, лёд был довольно толстым.
Сокхва вытащил и расставил пустые вёдра. После двух ударов топором на поверхности появилась трещина. После ещё нескольких ударов образовалась дыра, достаточно большая, чтобы опустить ведро и зачерпнуть воду. Сокхва подавал вёдра одно за другим.
— Со мной удобнее? — Квак Сухван опустил ведро в прорубь, зачерпнул полное и вытащил.
Воды в вёдрах было почти до краёв, и Сокхва ковшом отчерпнул лишнее, не забыв при этом вставить колкое замечание:
— Раньше в доме у доктора О ты тоже стоял за мной.
— Тогда ты тогда ни с того ни с сего сказал мне «спасибо», меня чуть ли не перекосило.
— А ты мне когда-то давно хотел засунуть член в рот, когда я спал.
Сокхва схватился за ручку и поставил ведро в багажник.
— Мне не тяжело. Ты тогда правда собирался это сделать?
Сухван начал разматывать леску для рыбалки.
— Из всех, кого я когда-либо хотел, в моей жизни только ты один, Сокхва-хён. А ты?
Раньше Сокхва слышал странные слухи от Ли Чеюн, что он где-то был с кем-то замечен.
— Разве я не один такой во всём мире?
Сокхва подошёл к нему и размотал свою удочку. На кончик лески он привязал арахис и опустил в ледяную воду.
Сухван подошёл ещё ближе и, присев, тоже закинул леску в прорубь.
— Зачем спрашиваешь, если и так знаешь ответ?
У Сокхвы не было ни друзей, ни семьи. Разумеется, оставался только Квак Сухван.
Тот слегка наклонил голову, привалившись к Сокхве. Вес был не такой, чтобы повалить на бок, но и удержать его Сокхве было тяжело. Вдруг леска дрогнула, и Сокхва начал наматывать её на руку.
Он думал, что если даже попадётся форель, то она только съест арахис и уплывёт. Рыба, повисшая на крючке, оказалась хариусом. Сокхва с глухим звуком вытащил и ударил её о лёд. Брыкавшаяся рыба отключилась и разинула рот.
Растерянный Сухван едва не потерял дар речи, когда заметил, что арахис, на который приманивали рыбу, был всё ещё целым.
Сокхва снова опустил леску в воду. А Сухван пока никого не поймал. Нельзя сказать, что он желал соперничать, но ему ужасно хотелось поймать рыбу крупнее Сокхвы и с торжеством похвастаться. Он начал дёргать леску туда-сюда.
— Так ты её распугаешь. Сиди смирно.
Сокхва застыл как камень. Всё его тело не шевелилось, он лишь позволял течению подо льдом играть с леской.
Когда не клюёт, приходится ждать и час, и два, но Квак Сухван уже изнывал от нетерпения и всерьёз подумывал поймать рыбу голыми руками.
Через несколько минут леска Сокхвы снова зашевелилась.
На этот раз Сокхва, как бывалый рыбак, мгновенно леску удочку вверх. Да так мощно, что можно было подумать, сейчас вытянет чуть ли не целого сома. Однако он вытащил опять хариуса, но крупнее прежнего. Точно так же оглушил его ударом о лёд и взял в обе руки.
— Не хватит. Рыбёшка совсем маленькая.
Он сказал так, однако рыба была размером с предплечье. Неизвестно, чем она питалась, что так разжирела зимой.
Сокхва заметил, что рыба начинает шевелиться, и снова ударил его о багажник. На этот раз, возможно, он не просто отключился, а сдох.
— Ого, какой ты крутой. Не позволишь мне с голоду умереть.
Сокхва забрался на пассажирское сидение с невозмутимым видом, пребывая в явно хорошем настроении. Сухван решил не бороться за звание лучшего рыбака и запрыгнул на водительское место. Теперь Сокхва не жевал постоянно что-то по дороге, чтобы восполнить силы.
“Неужели он и правда стал выносливее?” — подумал про себя Квак Сухван, заводя мотор. И тут же спохватился:
В городе у него были орешки и прочие снеки, но здесь нет. Что тут было, так это скудные консервы, и он привык на них едва протягивать. Может и умение ловить рыбу — это тоже навык, развитый инстинктом выживания.
— Дичь мне не поймать, — ответил Сокхва.
— Я ловил рыбу ещё на Чеджу. Так что ничего сложного.
— Ты говорил, бабушка у тебя занималась морским делом?
— Когда она была жива, я смотрел, как она ныряет. Правда, я был совсем маленьким. Человек без воздуха и трёх минут не продержится, а она под водой могла задерживаться больше пяти минут.
Бывало, он сидел на корточках на скале, ждал, пока бабушка вынырнет, и много раз клевал носом, засыпая.
— Это нарушает “правило трёх”. У каждого человека свои особенности, но в среднем он может прожить без воздуха три минуты, без воды — три дня, без еды — три недели. Это и есть правило трёх.
— Слушай, ты что, будешь вечно считать меня неучем? Думаешь, я читаю только порнушку? Я, между прочим, довольно начитан.
— А сколько ты сам можешь продержаться, майор?
— Уточни вопрос, а то я опять сверну в неприличную сторону.
— Могу на пять месяцев, представляешь? — сказал Квак Сухван, притянул Сокхву за плечо и быстро начал чмокать его в щёки. Сокхва лишь прищурил один глаз от щекотки.
— Когда я тренировался по подводному плаванию, то, кажется, мог продержатья минут пять. Ещё от температуры воды зависит. А ты, доктор Сок, секунд тридцать? Нет. А если я поцелую и вдохну в тебя воздух, может, тогда продержимся вместе все пять?
— В выдыхаемом воздухе слишком высокая концентрация углекислого газа, так долго не продержаться.
— Если накопить внутреннюю энергию и достичь уровня просветления, можно и час продержаться. А боевым криком всю рыбу в ручье глушить.
— А что в этом невозможного? Разве у бабушки доктора Сока лёгкие не эволюционировали благодаря нырянию?
Пока они неспешно болтали, Квак Сухван заметно сбавил скорость. Он шутил и был рад, что у них наконец-то наступил такой безмятежный день. Ему хотелось замедлить бегущее время, как скорость машины, которую он мог контролировать по своему желанию.
— Только сейчас вспомнил. Я не взял соль.
В городе он позаботился почти обо всём, но про приправы забыл. Думал только о простой еде, а потом планировал сразу спуститься в город, как только встретит Сокхву. Ему и в голову не приходило, что придётся готовить самим.
— Я обменял её у русских. Я давал им мази и лекарства.
— И что, здесь все люди такие добрые?
— Если направить на них пистолет, то станут добрыми.
Квак Сухван вообще-то был не из тех, кто часто смеётся, но за пять месяцев он не улыбался ни разу. А сейчас уголки его губ то и дело расплывались сами собой.
— А я всё думал, почему это доктор Сок стал таким смелым. Оказывается, у тебя было подкрепление. Мы вдвоём и от Адамов убегали, и по убежищам носились, и с парашютом сколько раз прыгали.
“Разве мы вдвоём убегали от Адамов?” — Сокхва закатил глаза.
— Майор никогда не убегал. Убегал всегда я.
— Если бы у Адамов был хоть какой-то разум, они бы сами обходили доктора Сока за километр. Куда им кусать моего доктора?
— Будь у них разум, они бы сначала увидели майора и убежали.
Даже звери инстинктивно чуют хищника сильнее себя. В этом смысле Адамы были хуже зверей.
— Я это и сам знаю. Укусить такого красавчика, как я — потеря для человечества.
Сокхва хотел было сказать, что дело не в этом, но на мгновение задержал дыхание. С утра до самого вечера он ни минуты не отдыхал, и силы его оставляли. Ему хотелось быть с ним рядом, он всё время держался поближе, но в итоге выносливость подвела.
Сухван крепко схватился за руль и прибавил скорость, помчавшись к хижине. Перед хижиной кучками стояли люди. Сокхва тоже удивился и пристально посмотрел в ту сторону.
К счастью, в руках у них не было ни оружия, ни опасных инструментов. Среди них он заметил и ту самую женщину, которая несколько дней назад привозила им рис.
— Посиди здесь. Я сам схожу, узнаю, в чём дело.
Остановив машину, он оставил двигатель работать и открыл дверь.
Квак Сухван пожалел, что не учил русский хотя бы немного.Сокхва ещё до встречи со Стариком немного освоил язык. Говорить бегло он не мог, но понимал на слух довольно хорошо.
— Что случилось? — спросил Сокхва, встав рядом с Квак Сухваном.
Трое мужчин и две женщины не были одной семьёй, но они были соседями из деревни внизу. Но ручная телега, стоявшая чуть поодаль, вызывала подозрения. А то, что она была накрыта одеялом, делало её ещё более подозрительной.
— Значит, слова Галины были правдой! Почему вы раньше молчали? Мы все думали, что вы не умеете говорить.
У небритого мужчины в бороде пробивалась седина. От холода он редко мылся, и на коже местами висели чешуйки.
— Я и сейчас не очень хорошо говорю. В чём дело?
— В этой деревне нет врача, а единственный, кто пришёл нам на ум — это вы. Мы не собираемся делать ничего плохого. Передайте тому человеку сзади, чтобы он тоже не волновался. А тех, кто тогда обворовал ваш дом, я уже сам наказал.
Мужчина, словно желая успокоить, поднял обе руки и направился к телеге. Сухван внимательно следил за всеми людьми. При малейшем подозрительном движении он был готов действовать без колебаний.
Бородатый мужчина стянул одеяло, которым была накрыта телега. К удивлению, на телеге лежал мужчина, связанный верёвками. Он пускал слюни и время от времени вздрагивал всем телом. Квак Сухван быстро оттеснил Сокхву за спину. На миг ему показалось, что это Адам, но странное существо не проявляло желания кусать людей.
— Несколько дней назад в деревню вдруг ворвался волк. К счастью, мы забили его киркой. Но моего брата, когда он разделывал тушу, укусил волк. В первый день всё было нормально, а позавчера началась рвота, и теперь у него вот такие судороги. Сразу видно, что он не заражён Адамом, но…
Сокхва пересказал Сухвану, заслонившему его собой, суть разговора, добавив и своё мнение: раз агрессии нет, то это точно не Адам, но раз укусил волк, возможно, это бешенство.
Прикрываемый Сухваном, Сокхва осмотрел мужчину. Укус на лодыжке уже зажил. Даже если сразу после укуса хорошо обработать рану, при бешенстве без вакцины инфекцию не остановить.
Сокхва быстрым шагом пошёл к багажнику, достал ведро с водой и принёс обратно. Потому что большинство людей, заболевших бешенством, испытывают страх перед водой. При виде плещущейся жидкости пациент по имени Сергей впал в такой ужас, словно перед ним разверзлась лава, и даже обмочился от страха. Более того, одна сторона его лица уже онемела и застыла.
Сокхва растерялся, не зная, как подступиться к разговору. В Радужном городе можно было бы сделать прививку, но откуда здесь взяться вакцине от бешенства? К тому же, если уже начался лицевой паралич, значит, осложнения зашли далеко. Даже если ввести вакцину, жизнь ему не спасти.
— Учитель, есть ли лекарство, которое подойдёт моему брату?
Такие инфекции народными средствами не лечатся.
— … Простите. На данный момент я ничего не могу для вас сделать.
— Но ведь мать Галины вылечили вы, — сказали ему.
— Тогда я лишь остановил заражение раны. Если бы у неё было бешенство, я бы ничем не мог помочь.
Женщина по имени Галина тоже не скрывала разочарования.
Квак Сухван, глядя на реакцию людей, примерно понял, в чём дело. Он и сам знал о бешенстве не хуже, чем об Адамах. Сколько солдат он видел, которых покусали бродячие собаки и которые мучились от бешенства. Были и те, кто не успел получить лечение и умер. В таком состоянии, как у этого парня, он протянет от силы несколько дней.
Даже услышав, что вылечить нельзя, люди не расходились. Они пришли с надеждой, что есть какой-то способ, и не могли легко смириться с тем, что способа нет. Что бы кто ни говорил, Сокхва был здесь единственным врачом и аптекарем.
— Тогда… мне что, просто смотреть, как мой брат умирает?
Даже если бы он спустился в город за вакциной, мужчина к тому времени уже умер бы.
— Нет, вам не за что извиняться. Мы и сами пришли просто на всякий случай.
Галина покачала головой и направилась к телеге. Затем снова укрыла тело Сергея одеялом. Как только Галина им что-то сказала, остальные люди покатили телегу в сторону деревни. Сокхва ещё долго смотрел им вслед.