Радужный город (новелла). Экстры. Глава 5
Перевод манхвы и других проектов можно найти в ТГК "Alice's Labyrinth"
Квак Сухван прищёлкнул языком, опуская ведро в багажник. Из-за того, что ему пришлось резко затормозить, вода расплескалась, и багажное отделение насквозь промокло. В одной из оставшихся луж отчаянно билась, разбрызгивая воду, пойманная в проруби рыба. Он схватил её за хвост, оглушил ударом и бросил к другой рыбине в ведро, где едва ли осталась половина воды.
— Даже если это не Адам, всё равно слишком опасно.
Сокхва помог перенести ведро в горный домик. К этому времени тащившие тележку люди уже скрылись из виду.
— Верно. Особенно когда живешь у подножия гор. А как придёт весна, так ещё и медведи объявятся.
Россия, будучи основным местом обитания бурых медведей, вовсе не становилась безопаснее зимой. Их зимний сон мало чем отличался от поверхностной дремоты, и стоило приблизиться или создать угрозу, как зверь тут же шёл в атаку.
Для Квак Сухвана ни звери, ни Адам не представляли серьёзной угрозы, но он понимал, что такое чувство страха. Ведь то, что он сам считал пустяком, для Сокхвы могло стать смертельной опасностью.
— Может, помочь тебе как раньше?
Чтобы сменить тему, Квак Сухван указал на свою спину.
Сокхва отрезал это на корню и донёс ведро до дома. Он выловил плававающую к верху брюхом рыбу и положил её на расстеленную плёнку, заменявшую разделочный стол.
Ухватив крупную рыбину, Сокхва вспомнил недавнюю суматоху. Хоть он и был спокоен, зная, что это место находится далеко от Адамов, но там, где живут люди, всегда подстерегает опасность. И всё же, такие мысли не позволяли насладиться спокойствием в полной мере.
Не зная, что это за игра, он решил промолчать. Сокхва глубоко вздохнул, будто принимая важное решение, и полоснул ножом, счищая чешую.
Звук отлетающей жесткой чешуи был неприятен, но без этого никак, ведь иначе рыба будет отдавать тиной.
Пока он скреб, по шее пробежали мурашки. Затем отрезал голову и, сунув руку в распоротое брюхо, вычистил внутренности.
— Я ведь мог сделать это сам, чего не подождал?
Сухван, только что вернувшийся с охапкой дров, отряхнул руки.
— Да кто говорит, что ты медленный? Просто впервые вижу, чтобы доктор Сок так мило морщился.
Забрав у него нож, Квак Сухван принялся очищать рыбу.
Сокхва взглянул на него: Сухван сжал губы, прищурив глаза. Вдобавок он ещё и отклонился назад, будто вид рыбы вызывал у него абсолютное отвращение.
— Доктор Сок выглядел именно так.
— Твой брезгливый взгляд выглядит вот так.
Он специально тянул время, неспешно соскребая чешую. Сокхва вынужден был признать, что действительно хмурился.
Он максимально быстро очистил остатки чешуи и выпотрошил рыбу. Всё лишнее завернул в плёнку, вынес из домика и зашвырнул подальше. Пищевыми отходами пусть занимаются звери.
Руки сильно пахли рыбой, отмыть их было непросто. Квак Сухван вынес на улицу самодельное приспособление для приготовления еды. Плеснув на сковороду масло, он бросил туда разрезанные тушки. Сокхва, который подошёл следом, поставил на землю таз. Он расположил таз между друг другом и, пока рыба жарилась, они погрузили руки в воду. Возились, как дети, перекидывая друг другу скользкий кусок мыла. Когда вода стала мутной, они вытерли руки и понюхали. Однако лёгкий запах рыбы всё ещё присутствовал.
Сокхва поднялся, чтобы вылить воду и сходить за новой — в конце концов, нужно было помыться хотя бы ещё раз.
Несколько волков, рыскавших вокруг домика каждую ночь, учуяли запах жареной рыбы и спустились раньше обычного. Они окружили их полукругом, переминаясь с лапы на лапу. Их жёсткая шерсть подрагивала, словно они вот-вот готовы были совершить прыжок.
— Заноси всё внутрь, сейчас дожарим.
Квак Сухван вытер мокрые руки о бёдра. Присев на корточки, ухватился за ручку сковороды и резко перевернул рыбу.
Хотя ему и хотелось дожарить снаружи, пришлось послушаться Сокхву. Он подхватил горелку вместе со сковородой и шагнул в открытую дверь. В тот же миг один из волков, казавшийся вожаком, стрелой метнулся к нему, разинув пасть.
Квак Сухван захлопнул дверь за долю секунды до того, как морда зверя вгрызлась бы в плоть. Волк с глухим стуком врезался в створку и отступил, скуля и потирая нос о замёрзшую землю.
Сокхва, наблюдавший за этим через окно, сам почувствовал боль в носу.
Он расплылся в улыбке, ведя себя совсем как мальчишка. К счастью, рыба прожарилась и больше не источала того резкого запаха. Квак Сухван достал припасённые продукты с большим сроком годности и заставил ими весь стол.
В самом конце он с грохотом поставил на стол бутылку, которую вытащил из коробки.
Он принёс подсвечник и зажёг свечи. Обстановка стала не хуже, чем в любом ресторане. Квак Сухван усадил Сокхву на стул и, положив ладонь на живот, изобразил изысканный поклон, а затем приподнял бутылку за донышко.
— Добро пожаловать, молодой господин. Что касается этого вина, то это винтаж 2002 года, произведённый во французской провинции. Говорят, в то время в Южной Корее были помешаны на футболе. Вы знали, молодой господин, что я тоже неплохо пинаю мяч?
— Тогда позвольте мне открыть вино.
Штопора не было, он огляделся и взял ножницы. Воткнув одно лезвие в пробку, он начал проворачивать, медленно извлекая её.
С приятным звуком вино, запертое в бутылке, наполнило область у стола тонким ароматом. Стеклянных бокалов, разумеется, не было. Он налил вино в пластиковые стаканчики.
Сокхве он налил лишь треть, зато свой наполнил до краев, так что жидкость едва не выплескивалась. Он приложился к стакану, стараясь не пролить ни капли.
— Прошу прощения за моё невежество, господин.
Сокхва подпёр щёку рукой, любуясь этой странной комедией. Квак Сухван разложил по тарелкам куски рыбы и политые соусом котлеты, добавил разогретый суп из водорослей и порцию риса. Ужин был полностью готов. Квак Сухван наконец-то сел напротив и поднял пластиковый стаканчик.
Сокхва не успел среагировать, как о его стакан ударился другой. Квак Сухван всегда держался определённых границ, даже когда дурачился. Подобные события случались и в Радужном городе. Но тогда они были в руинах ресторана, где нечего было есть. К тому же, в то время они так хорошо друг другу не доверяли.
Сокхва сделал глоток вина, едва смочив горло, и отщипнул кусочек рыбы. Сказать, что привкуса тины не было — соврать, но рыба была хорошо просолена, так что есть можно.
Квак Сухван уже допил свой стакан и наливал снова.
Сокхва снова глотнул вино, но в этот раз чуть больше. Чтобы говорить о чём-то более глубоком, требовалась помощь алкоголя.
Квак Сухван тоже поднял стакан.
— Я ведь правда убил доктора Чой Хоёна?
Он поспешил перехватить инициативу, боясь, что Сокхва будет терзаться чувством вины из-за совершённого убийства.
— Не всегда, но иногда я задумываюсь. Почему он дошёл до такого?
— Стоит ли вообще пытаться понять безумца?
— Если бы я знал причину, смог бы я это предотвратить?
— В этом мире полно вещей, которые не исправишь, даже если поймешь причины. И вообще, это не ты его убил. Смертельный удар нанёс я.
Воспоминания Квака Сухвана обрывались на том моменте, а потом была лишь пустота до самого пробуждения. Тот факт, что он умер и воскрес, он опустил. Истину о своём возвращении к жизни Сокхве знать было не обязательно.
— Там, где была пуля... Кажется, что тебе больно.
Если раньше он без колебаний снимал рубашку, то теперь, если не считать моментов купания, почти никогда не показывал свою спину.
Сокхва посмотрел на него самым грустным взглядом с момента их воссоединения. Квак Сухван любил полный жизни блеск в глазах Сокхвы. Он вернулся с того света вовсе не для того, чтобы видеть его таким расстроенным, поэтому решил выложить свой козырь.
Он поднялся и потянулся к рюкзаку, стоявшему в углу. Вернувшись к столу, он расстегнул молнию и вытащил оттуда тяжёлый камень. С гордостью положив его на стол, он ждал, что Сокхва просияет от счастья, но тот лишь изумлённо застыл.
— Это же твой любимый. Почему такая вялая реакция?
Сокхва вспомнил события перед отъездом в северный филиал Эдема. Он помнил, как упаковал в тот рюкзак не только свои вещи, но и блокнот Квака Сухвана, и старый кубик. Он был уверен, что всё это осталось в бункере Второго Министра...
“Как он умудрился вернуть это обратно?“
Он думал, что вещи были потеряны вместе с джипом в тот день, когда их захватил Чой Хоён.
— Забрал, когда вернулся, чтобы встретиться с тобой.
Уходя из приюта к морскому пути, Квак Сухван заглянул в бункер Второго Министра. Когда он нашел рюкзак в джипе и увидел блокнот с кубиком, он прижал его к груди так, будто это был сам Сокхва. До самой встречи этот рюкзак заменял ему Сокхву. Квак Сухван вложил камень в ладонь мужчины.
Сокхва вновь ощутил гладкую поверхность камня, погружаясь в пучину тоски.
Он был так одержим этим камнем, так сильно любил его, но, оставшись в одиночестве в горном домике, даже не вспоминал о нём. Он думал, что эта склонность к навязчивой привязанности исчезла совсем. Однако, сжав камень в руке, он почувствовал, как желание обладать им вспыхнуло с новой силой. Старые привычки не умирают.
Пусть он не показывал этого явно, но Сокхва был искренне рад. Квак Сухван, польщённый, выпил ещё вина.
— Но тот, другой, найти так и не смог.
— Камень, похожий на твои упругие ягодицы. Найду похожий — принесу.
— Мне теперь достаточно и этого.
Сокхва поставил камень рядом с пластиковым стаканчиком.
Квак Сухван вдруг вспомнил времена, когда его сослали в Квачхон. Даже когда он видел фото, переданное подполковником Ча, Сокхва всё так же прилежно носил этот камень с собой. Может, из-за того, что камень был прямо перед глазами, его белое лицо сегодня особенно будоражило воображение. А красные губы, открывавшиеся во время еды, ещё больше заводили его.
Он решил, что сегодня удачный день. Сухван хотел его каждый день, но для этого нужно было сначала восстановить силы Сокхвы.
Тяжёлый рокот двигателя и яркий свет фар, хлынувший через окно, прервали его. Только они собрались провести время вдвоём, как на пороге снова появились незваные гости. Если это снова те русские, он лично свернёт им шеи и скормит волкам.
Квак Сухван с раздражением вскочил. Вой волков, рыскавших вокруг домика, мгновенно стих. Джип, шумя, остановился прямо перед дверью. Свет фар, словно глаза автомобиля, по-прежнему бил с пугающей силой.
Сокхва тоже поднялся, но Квак Сухван лишь покачал головой. Он нажал ему на плечо, заставляя сесть, и вставил патрон в пистолет. За простыми шторами мелькнул чёрный силуэт. Из-за яркого света нельзя было сказать точно, кто это, но одно было ясно наверняка: незваный гость был в плаще.
Незнакомец ударил ногой по двери. Ещё один удар и петли не выдержали, дверь со скрипом открылась.
— Да вы, блять, издеваетесь? Вы хоть совесть имейте! — Квак Сухван, уже опустивший ствол, лишь выругался, едва дверь распахнулась.
— Море еды… свечи, вино, украденное из склада! Совсем страх потеряли?
Он прикрыл собой Сокхву. Однако, узнав знакомый голос, Сокхва привстал и поприветствовал вошедшего.
— Давненько не виделись, майор Ли. Как поживаете?
— Доктор! — Ли Чеюн, сияя от радости, бросилась к нему, но Квак Сухван преградил ей путь. Он выдохнул так тяжело, будто земля ушла из-под ног.
— Ты, ублюдок, ну ты и гад. Обвёл нас всех вокруг пальца!
Ли Чеюн, обогнув Квак Сухвана, выхватила бутылку вина. Она приложилась к горлышку, будто это была обычная вода. Следом, заглушив двигатель и тяжело ступая армейскими ботинками, вошёл ещё Ян Санхун. На них была та же форма, но погоны были чёрного цвета, а не серебристого.
— Чёрт, Ли Чеюн! Ты хоть понимаешь, что сломала дверные петли? Доктор! Вы хоть понимаете, как я рад?! Как вы могли просто взять и бросить нас тогда? Я места себе не находил. А ты, Квак Сухван, ты, ебаный ты в рот! — в голосе Ян Санхуна смешались радость, обида и ярость. Он выхватил бутылку у Ли Чеюн и тоже сделал большой глоток. Вот так вино и закончилось.
— Ну и сукин же ты сын, всё-таки.
Увидев камень, который всё же забрал Квак Сухван, Ян Санхун лишь остолбенел.