Значения и польза концепции «Человек-охотник» (Man The Hunter)

(Венкатараман и др. (2026) - Venkataraman, Hagen, Stibbard-Hawkes, Hames, Lew-Levy, Jang, Glowacki, Hoffman, Kramer, Davis, Starkweather, Hewlett, Garfield and Kelly (2026) 'The meanings and dividends of Man the Hunter', Evolution and Human Behavior, 47(106840))

РЕЗЮМЕ

Фраза «Человек-охотник» (Man the Hunter) ассоциируется с самыми разными значениями в сообществах ученых, журналистов и широкой публики, что ведет к необоснованным научным разногласиям и ошибочным представлениям в популярной среде. В данной статье мы задаемся вопросом: что означает «Человек-охотник»? Мы выделяем три исторических значения этой концепции. Во-первых, в начале и середине XX века популярные писатели пропагандировали идеи эволюции человека, фокусирующиеся на охоте, мужчинах, агрессии, жестком половом разделении труда и неизменных половых различиях. Эти идеи получили широкое распространение в популярных кругах и продолжают влиять на общественное мнение, однако были отвергнуты антропологами еще в 1950-х годах. Во-вторых, конференция «Человек-охотник» (1966 г.) и вышедший по ее итогам сборник (1968 г.) объединили исследователей охотников-собирателей для синтеза знаний о том, как современные охотники-собиратели проливают свет на доисторическое прошлое человека. В-третьих, «Человек-охотник» стал обозначать направление поведенческой экологии охотников-собирателей, изучающее адаптацию человеческого поведения к разным экологическим нишам, и заложил критически важную основу для современных знаний об образе жизни охотников-собирателей и происхождении человека, которые мы здесь обобщаем. В заключительной части статьи мы прослеживаем историческое развитие этих трех значений концепции «Человек-охотник», помещая их истоки в контекст эволюционной биологии, этнологии, феминистских исследований, этологии, генетики и других дисциплин. Хотя последние два значения были тесно переплетены, между ними и самым ранним, но по-прежнему влиятельным популяризированным значением, происходил лишь незначительный интеллектуальный обмен, а в основном же царила враждебность. Опираясь на эту разнородную историю, мы утверждаем, что следует избегать смешения трех значений концепции «Человек-охотник». Мы даем рекомендации по улучшению научного и популярного дискурса вокруг «Человека-охотника».

1. Введение

«В антропологии, как и везде, прогресс никогда не будет результатом разрушения ранее достигнутого, но скорее результатом включения прошлого нашей науки в ее настоящее и будущее, обогащения одного другим и превращения всего этого процесса в устойчивую реальность». – Клод Леви-Стросс, заключительное слово на конференции «Человек-охотник» в 1966 году (Lévi-Strauss, 1968)

«Немаркированный (и ничем не примечательный) гендер у "Человека-охотника" и "человека" ЮНЕСКО был частью решения одного вида расизма, но ценой унаследованного, неосознаваемого, непреднамеренного и поэтому особенно масштабного научного сексизма». – Донна Харауэй (Haraway, 1989, p. 201)

Фраза «Человек-охотник» давно стала камнем преткновения в социальных науках. Ранняя критика осуждала ее как «теорию, которая исключает половину человеческого вида» (Slocum, 1975). Сегодня она, пожалуй, более спорна, чем когда-либо. Например, недавняя серия академических статей, исследующих анатомические и физиологические (Ocobock & Lacy, 2023), археологические (Haas et al., 2020; Lacy & Ocobock, 2023) и этнографические (Anderson, Chilczuk, Nelson, Ruther, & Wall-Scheffler, 2023) свидетельства женской охоты, была направлена на пересмотр устоявшихся парадигм, касающихся полового разделения труда в настоящем и прошлом. Каждая из этих статей была представлена как критика концепции «Человек-охотник», которую клеймят как «миф» (Anderson et al., 2023, p. 1; Slocum, 1975) и «палеофантазия» [1] (Lacy & Ocobock, 2023, p. 1). Сопутствующее освещение в СМИ, часть которого даже написана профессиональными антропологами, провозгласило, что «Человек-охотник» убит, разоблачен или демонтирован (Gibbons, 2020; Aizenman, 2023; Alex, 2023; Criado, 2023; Flam, 2023; Lacy & Ocobock, 2023; Miller, 2023).

Однако для других «Человек-охотник» имеет иное значение. Современная эра исследований охотников-собирателей, являющаяся одной из опор науки об эволюции человека, основные положения которой мы здесь обобщаем, началась с конференции «Человек-охотник» [2], проведенной в Чикагском университете в 1966 году, и одноименного сборника материалов конференции, вышедшего два года спустя (Lee & DeVore, 1968). Этот заголовок, акцентирующий внимание на мужской охоте, затмил разнообразие и широту взглядов, выраженных на конференции и в сборнике. Объединив десятки экспертов, проводящих исследования в обществах охотников-собирателей (или просто собирателей) с различными географическими специализациями и теоретическими перспективами, «Человек-охотник» синтезировал существующие знания и произвел революцию в научных и общественных представлениях об охотниках-собирателях, представив их как полноценных людей, мастеров сложных социоэкологических систем, которые, что иронично, часто в значительной степени зависели от растительной пищи, собранной женщинами (Lee, 1968). Эта встреча заложила фундамент для десятилетий последующих количественных исследований охотников-собирателей (Kelly, 2013), включая критику оригинального сборника (Dahlberg, 1981; Tanner & Zihlman, 1976; Fedigan, 1986; Sterling & Zvelebil, 2014). По словам одного авторитетного исследователя, «Человек-охотник» стал «водоразделом XX века в знаниях о собирателях» (Kelly, 2013, p. 9).

Как нам объяснить эти противоречивые интерпретации «Человека-охотника»? Мы утверждаем, что терминологическая неточность преследует концепцию «Человека-охотника», увековечивая неточные представления об убеждениях современных антропологов, приводя к ложным стереотипам, результатом чего становится искаженная передача научных открытий широкой аудитории (Aizenman, 2023; Alex, 2023; Criado, 2023; Flam, 2023; Lacy & Ocobock, 2023; Miller, 2023). Пришло время задать вопрос: каково значение «Человека-охотника» (Man the hunter, или далее – просто MTH) и как это повлияло на науку об эволюции человека?

Чтобы ответить на эти вопросы, в данной статье мы исследуем критические интерпретации MTH в контексте более ранней литературы в области антропологии и археологи - включая выдающуюся «охотничью гипотезу» (hunting hypothesis – или HH), а также теории популярной науки. Эта историческая перспектива позволяет нам очертить три различных значения MTH, описанных ниже, и аргументировать, что термин MTH, хотя и является удобным сокращением, смешивает различные наборы научных предположений, эмпирических находок и популяризаторских трактовок. В частности, он 1) смешивает различные, даже взаимоисключающие теории; 2) искажает позиции прошлых ученых, включая примерно 75 авторов сборника MTH 1968 года (Lee & DeVore, 1968), которые придерживались разнообразных взглядов; и 3) некорректно транслирует выводы современных антропологических наук об охотниках-собирателях и эволюции человека более широкой публике. Наша цель здесь - разграничить разные точки зрения, а не оценивать их. Критика спорных тем в антропологических науках необходима и ценна, и взгляд на детализированную историю MTH может помочь ученым делать это более точно и осторожно.

Наконец, мы утверждаем, что самые важные результаты MTH - это итоги почти шести десятилетий исследований, которые были вдохновлены конференцией и сборником. Организаторы конференции, их студенты и другие участники запустили множество исследовательских проектов, чтобы реализовать свое видение интеграции палеоантропологии, приматологии и исследований охотников-собирателей для ответа на вопросы, поднятые MTH. Мы обобщаем их работу, которая теперь обеспечивает более ясное понимание эволюции человека.

2. Критические интерпретации концепции «Человек-охотник»

Идея о том, что охота - как правило, занятие мужчин, - сформировала человеческую природу, уходит корнями в глубь веков, если не тысячелетий (Cartmill, 1992, 1995). В самом широком смысле MTH является древней темой. Картмилл, выдающийся биологический антрополог, описывает тесно связанную охотничью гипотезу (HH) как «первое по-настоящему дарвиновское объяснение происхождения человека», потому что Дарвин (Darwin, 1876), хотя и не использовал термин HH, постулировал, что бипедализм, большой мозг и использование орудий были сформированы охотой и возникли совместно (Cartmill, 1996).

На протяжении XX и XXI веков антропологи и авторы научно-популярной литературы использовали фразы MTH и HH для описания нескольких различных, но связанных концепций. Пожалуй, чаще всего они подразумевают идею о том, что люди произошли от австралопитеков, «человекообразной» обезьяны с агрессивными инстинктами как к охоте, так и к убийству себе подобных, и что это наследие было движущей силой эволюции человека. Эта версия HH, наиболее активно продвигаемая южноафриканским антропологом Реймондом Дартом (Dart, 1953), а позже автором научно-популярной литературы Робертом Ардри (Ardrey, 1976), часто называется теорией «обезьяны-убийцы» (Cartmill, 1992, 1995; Sussman, 1999; Washburn & Lancaster, 1968).

Картмилл (1996) считает центральным утверждением HH то, что «охота и создаваемое ею давление отбора сделали из наших обезьяноподобных предков мужчин и женщин, привили им вкус к насилию, обособили от животного царства и исключили из порядка природы». MTH также применялся (Sussman, 1999) к идее о том, что люди унаследовали склонность к насилию от нашего последнего общего предка (LCA) с шимпанзе, поскольку шимпанзе являются одним из относительно немногих видов, которые также демонстрируют поведение, схожее с военными действиями (Wrangham & Peterson, 1996). Аналогично, MTH толковался как утверждение о том, что ранние люди были бесстрашными, воинственными высшими хищниками, а не жертвами (Hart & Sussman, 2008).

MTH также применялся к идее о том, что у современных охотников-собирателей существует жесткое половое разделение труда (Conkey & Spector, 1984; Lacy & Ocobock, 2023). В этой интерпретации «гипотеза "Человек-охотник, женщина-собирательница"» описывает «половое разделение труда, при котором женщины были исключены из охоты» (Lacy & Ocobock, 2023, p. 2) или «половое разделение труда, в котором женщины являются собирательницами, а мужчины - охотниками» (Haas et al., 2020). В иных контекстах MTH отсылает к идее о существовании «строго закрепленных гендерных ролей» и «раздельных ролей в добыче пропитания для женщин и мужчин» (Anderson et al., 2023, p. 1), включая представление о том, что «женщины занимаются большей частью деятельностью по воспитанию детей» (Anderson et al., 2023, p. 1), что «мужчины охотились, сражались и обеспечивали; женщины собирали, воспитывали детей и хранили домашний очаг» (Fuentes, 2017, p. 39) и что «мужчины охотятся на крупную дичь, тогда как женщины добывают растительную пищу и мелкую дичь» (Panter-Brick, 2002, p. 627). Понтцер (Pontzer, 2025, p. 193) писал: «Традиционный взгляд "Человек-охотник", пропагандируемый в наши дни группировкой "палео-бро", рисует картину мужественных пещерных людей, охотящихся на шерстистых мамонтов и сражающихся за заботливых, любящих растения женщин. Согласно их утверждениям, эти условия привели к эволюции значительных половых различий в телах и поведении, которые реальны и врожденны - различий, которые прогрессивное, "проснувшееся" общество глупо или несправедливо пытается искоренить. Как и в большинстве популярных эволюционно-психологических нарративов, этот взгляд берет толику биологической реальности и экстраполирует его на фантазию, часто для оправдания (или поощрения) придурковатого поведения мужчин».

Также считается, что концепция MTH подразумевает, что укоренившееся половое разделение труда проецируется в глубокое прошлое (Fuentes, 2017, p. 39; Lacy & Ocobock, 2023, p. 2), на «Доисторического Человека-охотника» (в понимании Lacy & Ocobock, 2023, p. 2): «устойчивое предположение о том, что для палеолитических собирателей было характерно широко распространенное и глубокое половое разделение труда» и связанное с ним предположение «о том, что половое разделение труда в плейстоцене должно было быть экстремальным». Некритичное распространение современных паттернов разделения труда на доисторические контексты представляет собой «неправильное применение современных исследований собирателей к прошлому» (Lacy & Ocobock, 2023, p. 2). Закономерным повторяющимся следствием этой версии MTH является то, что женщины не охотятся или не могут охотиться (Anderson et al., 2023, p. 1; Hoffman, Farquharson, & Venkataraman, 2023), и что в современных обществах гендерные различия в домашнем труде отражают гендерные различия в способностях и предпочтениях, а не различия во власти и проявления институционализированного сексизма (Solnit, 2015). Будущая публикация нашей группы даст углубленную оценку научных теорий и эмпирических свидетельств в пользу и против эволюционного происхождения полового разделения труда.

С этим связано представление о том, что MTH ассоциируется с идеей, согласно которой мужчины и женщины эволюционировали, приобретя жесткие, сильно дифференцированные «природные» гендерные роли, которые биологически фиксированы и генетически обусловлены (Fuentes, 2017, p. 39; Sussman, 1999). Это подпитывает «устойчивый миф о "биологическом превосходстве мужчин"... в интерпретациях и реконструкциях эволюции человека» (Ocobock & Lacy, 2023, p. 1). Иными словами, многие критики использовали фразу MTH, чтобы возражать против того, что они воспринимают как эволюционные оправдания современной агрессии, насилия, патриархата и сексизма, встречающиеся как в научной литературе, так и в популярной культуре (Gould, 2011) (см. рис. 1).

Каждая из вышеперечисленных трактовок MTH опирается на тексты либо в антропологии XX века, либо в научно-популярной литературе. Однако довольно часто они напрямую отсылают к конференции и сборнику «Человек-охотник» (MTH) (Lee & DeVore, 1968). Например, Фуэнтес (Fuentes, 2017) связывает сборник MTH с агрессией и лидерством: «Мужчины, которые были лучшими охотниками, становились лидерами, и охота, а также связанная с ней агрессия, стали центральным аспектом истории эволюции человека» (p. 51). Андерсон и соавторы (Anderson et al., 2023) связывают сборник MTH с представлением о гендерных чертах, включая то, что мужчины «менее эмоциональны и более агрессивны, тогда как женщины, как правило, демонстрируют более заботливое поведение» (p. 1). Лейси и Окобок (Lacy & Ocobock, 2023) пишут, что сборник MTH «был сосредоточен на роли охоты в стимулировании эволюции человека, как за счет добавления в рацион питательной пищи, так и за счет предоставления самцам возможности покрасоваться перед потенциальными партнершами» [3]. Сир (Sear, 2021, p. 2) пишет: «"Человек-охотник" был влиятельной конференцией и последующей книгой в 1960-х годах, в которых формировался взгляд на эволюционное прошлое, в котором мужская охота и её обеспечение женщин и детей имели ключевое значение в эволюции человека». Однако эти примеры чрезмерно акцентируют внимание на подлинных, но маргинальных для конференции взглядах, тогда как на самом деле материалы конференции охватывали весь спектр вопросов и исследовали паттерны и разнообразие во всех аспектах жизни собирателей, от демографии до землепользования, брачных практик и многого другого.

Мы утверждаем, что такие трактовки MTH смешивают различные концепции и искажают историю дискурса в дисциплине, рисуя ложную черно-белую картину, которая отвлекает от по-настоящему полезных эмпирических и теоретических дискуссий об эволюционных половых различиях, мужской и женской охоте и других практиках добычи пропитания в настоящем и прошлом, а также о причинах, лежащих в основе полового разделения труда. Чтобы прояснить эту путаницу, существует острая необходимость разграничить смыслы фразы «человек-охотник» и способы ее использования в историческом контексте.

В следующих разделах статьи мы предлагаем три различных трактовки MTH, каждая из которых касается гендера, охоты и эволюции человека. В разделе 3 мы подчеркиваем, как теории Реймонда Дарта, подхваченные авторами научно-популярной литературы, такими как Роберт Ардри и Десмонд Моррис, продвигали идею жестокого и ориентированного на мужчин человеческого прошлого. В разделе 4 мы обсуждаем конференцию и сборник MTH (Lee & DeVore, 1968), на которой и в котором участники придерживались широкого спектра взглядов на такие темы, как добыча пропитания, патриархат, агрессия, половое разделение труда и эволюционные половые роли. Мы рассматриваем ключевые области консенсуса и разногласий на конференции MTH и утверждаем, что в действительности MTH продвигал разнообразные взгляды, которые определяли последующие исследовательские программы.

В разделе 5 мы обращаемся к данным современной науки об эволюции человека. Мы рассматриваем научное наследие конференции и сборника MTH, участники которых подчеркивали важность интеграции свидетельств эволюционного характера, полученных при изучении окаменелостей, археологических данных, нечеловеческих приматов и современных собирателей, и которые помогли запустить исследовательские проекты в этих областях. Мы обобщаем результаты, полученные этими проектами, об эволюции человека за последние шесть десятилетий. Мы выделяем основные области консенсуса и разногласий, утверждая, что наиболее важный вклад конференции и сборника MTH заключается в том, что они послужили источником вдохновения для последующих исследований на протяжении 60 лет. Хотя мы выражаем лишь собственную точку зрения, мы представим современный взгляд на эволюцию человека, с которым, как мы надеемся, согласится большинство наших коллег, и который мы будем называть «условным консенсусом».

В разделах 6 и 7 мы задаемся вопросом: в какой степени прослеживается интеллектуальная связь между этими различными трактовками MTH? Используя исторические свидетельства, мы утверждаем, что прослеживается слабая связь между версией MTH Дарта/Ардри и версией конференции MTH, а также более поздними работами поведенческих экологов, изучающих современные сообщества охотников-собирателей. Мы также изучаем сложное наследие антрополога Шервуда Уошберна (Sherwood Washburn), который сыграл ведущую роль в развитии последних двух трактовок MTH. Наконец, мы предлагаем пути к плодотворному обсуждению MTH в будущем, предполагая, что более точное использование фразы MTH необходимо, чтобы избежать искаженных карикатур на антропологическую теорию.

3. «Человек-охотник» в начале и середине XX века

В середине XX века палеоантрополог Реймонд Дарт начал продвигать теории охоты и насилия, которые впоследствии сформировали популярные представления об эволюции человека. Опираясь на свою многолетнюю палеонтологическую работу в Южной Африке, которая включала первое открытие останков раннего гоминина (Australopithecus africanus), Дарт предположил, что линия человека возникла в Африке, и выдвинул теорию о том, что бипедализм предшествовал энцефализации. Эти утверждения были ошибочно отвергнуты многими экспертами того времени (Rowan & Wood, 2024). Далее Дарт выдвинул гипотезу о том, что наши ранние предки были хищными «человекообезьянами», которые использовали кости в качестве оружия, формируя «остеодонтокератическую» (костяную, зубную и роговую) культуру. В 1953 году Дарт заметил: «именно инстинкт насилия человекообезьяны и его успешное развитие смертоносного оружия обеспечили ему господство в животном мире с самого начала. Эти инстинкты с нами и сегодня». Эта концепция теперь известна как теория «обезьяны-убийцы» (Dart, 1953).

Однако, несмотря на свою популярность и влияние, теория «обезьяны-убийцы» Дарта была оспорена его современниками-антропологами в 1950-х годах. Уошберн (Washburn, 1957) был одним из первых, кто раскритиковал Дарта, утверждая, что ранние гоминины, скорее всего, были жертвами, а не хищниками. Позже археолог К.К. Брэйн (C.K. Brain) показал, что на останках гоминин на южноафриканских стоянках Стеркфонтейн, Сварткранс и Кромдрай были обнаружены свидетельства того, что на них охотились крупные хищники (Brain, 1981).

Хотя теория «обезьяны-убийцы» Дарта была отвергнута многими профессиональными антропологами того времени (но поддержана некоторыми другими; см. Wolberg, 1970, и комментарии), она сохранялась в популярном воображении во многом благодаря Роберту Ардри, голливудскому и бродвейскому сценаристу и драматургу. Ардри встретился с Дартом в 1955 году и увлекся его идеями. В своей серии из четырех книг «Природа человека» (The Nature of Man) Ардри вынес эти идеи на суд публики. Книги в этой серии бестселлеров включали «Африканское происхождение» (African Genesis, 1961), «Территориальный императив» (The Territorial Imperative, 1966), «Общественный договор» (The Social Contract, 1970) и «Охотничья гипотеза» (The Hunting Hypothesis, 1976).

В этих книгах Ардри настойчиво продвигал агрессивную интерпретацию человеческой природы, предложенную Дартом: «...самым значительным из всех наших даров, как оказалось, было наследие, завещанное нам теми обезьянами-убийцами» (Ardrey, 1961, p. 1). Ардри постулировал присущую человеку склонность к насилию, одним из проявлений которой была охота. Мясо, добытое мужчинами, имело первостепенное значение, а растительная пища играла незначительную роль. В этом пересказе человеческой эволюции жизнь женщин была посвящена размножению, поскольку они рассматривались как «половые специалисты для противодействия тенденции самцов быть поглощенными какой-либо другой деятельностью, отличной от размножения» (Ardrey, 1961, p. 17). Ардри предложил свою собственную каузальную модель «культурных последствий» перехода к плотоядности у австралопитеков: «дележ пищи, роль мужчины как добытчика, двуполярное общество, частично сегрегированное по полу, роль женщины как защитницы домашнего очага» (Ardrey, 1976, p. 93). Десмонд Моррис, этолог, ставший писателем, автор бестселлеров «Голая обезьяна» и «Человеческий зоопарк», думал так же: «Из-за чрезвычайно длительного периода зависимости детенышей и тяжелого бремени, связанного с их содержанием, женщины оказались почти постоянно прикованными к базовому лагерю» (Morris, 1967, p. 33).

Популярные изображения эволюции и поведения человека, разработанные в эпоху Холодной войны (Milam, 2019), опирались на теоретические построения Дарта, включая изображения пещерных людей и образы с выраженной гендерной окраской доисторической жизни (Lacy & Ocobock, 2023). Один из наиболее заметных примеров можно найти в «Космической одиссее 2001 года» - ярком размышлении Стэнли Кубрика о темной эволюционной траектории человечества, на которую явно повлиял Ардри (Weidman, 2011). Грубые представления о MTH по-прежнему доминируют в популярных представлениях о человеческом прошлом, о чем свидетельствует популярность «палеодиет» [4] и некоторых образов жизни (Lavi, Rudge, & Warren, 2024), идеологии некоторых онлайн-сообществ, которые могут продвигать мизогинные высказывания, и музейные экспозиции, которые сводят роль женщин в доисторических обществах собирателей исключительно к домашнему труду (Gifford-Gonzalez, 1993; McDowall, 2025). Эти идеи также лежат в основе критической оценки исследований охотников-собирателей некоторыми антропологами (Fuentes, 2017; Ocobock & Lacy, 2023).

Какие же взгляды на самом деле выражали участники конференции и сборника MTH?

4. Конференция и публикация «Человек-охотник»

В конференции MTH в Центре непрерывного образования Чикагского университета с 6 по 9 апреля 1966 года приняли участие около 75 антропологов. Идея конференции принадлежала профессору Чикагского университета Солу Таксу (Sol Tax). После симпозиума, организованного Таксом в 1965 году (также в Чикагском университете) под названием «Происхождение человека» (The Origin of Man), он выступил с инициативой проведения последующей конференции, посвященной обществам охотников и собирателей. Ричард Б. Ли и Ирвен ДеВор, двое аспирантов Шервуда Уошберна в Беркли, наряду с Таксом стали главными организаторами встречи 1966 года. Участники отбирались на основе их географической и тематической специализации, которая охватывала биологическую, культурную и лингвистическую антропологии, а также археологию. Многие из них проводили полевые исследования среди охотников-собирателей по всему миру и изучали материальную культуру, поведение, религию, способы добывания пищи и гендерные роли. Среди участников были как признанные, так и начинающие ученые, при этом состав участников был преимущественно мужским [5]. В общей сложности на конференции MTH было представлено 28 докладов, посвященных экологии и экономике охотников-собирателей, социальной и территориальной организации, браку, демографии и популяционной экологии, доисторическому периоду и роли охотников-собирателей в эволюции человека; состоялось 12 дискуссионных сессий и более 10 часов открытых дебатов. Тексты докладов были разосланы участникам заранее, что позволило организаторам ограничить выступления 10 минутами. Для последующего сборника Ли и ДеВор значительно сократили материалы этих обсуждений (Lee & DeVore, 1968; Venkataraman & Lee, 2025).

Мотивы проведения конференции MTH были разнообразны. В сборнике MTH указывались две основные причины. Первая заключалась в том, что появилось так много новых данных о собирателях, что потребовался пересмотр «нашего представления о Человеке-охотнике» (Lee & DeVore, 1968, p. 7). Это касалось не только социальной антропологии, но и археологии, которая быстро начала использовать этнографические данные для контекстуализации археологических находок. Во-вторых, участники признавали, что уклад жизни, основанный на присваивающем хозяйстве (охоте и собирательстве), многих групп охотников-собирателей стремительно исчезал, и возможность изучения традиционных укладов жизни вскоре могла быть навсегда утрачена.

Более широкой мотивацией MTH было возвращение в антропологию эволюционных моделей (Venkataraman & Lee, 2025), популярность которых снизилась после того, как были дискредитированы характерные для антропологии XIX века стадиальные модели культурной эволюции (например, модель «дикости, варварства и цивилизации» Моргана (Morgan, 1877)), а также на фоне усиления влияния «боасовской революции», делавшей акцент на партикулярных (частноисторических) исследованиях, а не на синтетических (Stocking, 1966). Конференция MTH представляла собой возможность заново осмыслить положение охотников-собирателей в актуализированных культурно-экологических и эволюционных рамках, свободных от дискредитированных стадиальных моделей, и показать, что тщательное и контекстуальное изучение обществ охотников-собирателей, интегрированное с данными палеоантропологии и приматологии, может обогатить теории доисторического прошлого человека (Venkataraman & Lee, 2025). Авторы сборника MTH использовали ту или иную форму слова «эволюционировать» более 160 раз, «плейстоцен» более 100 раз, «доисторический» более 100 раз, корень «палео-» более 70 раз, «примат» более 60 раз, «павиан» более 30 раз, «гоминид» более 25 раз, а слова «шимпанзе», «горилла» и «ископаемое» – каждое более 10 раз. Для представления о наиболее часто употребляемых терминах см. рис. 3.

Слово man (человек/мужчина) в названии конференции - которое современному восприятию и более молодым участникам самой конференции в то время казалось неуместным - в широком смысле относилось к «человечеству». Действительно, конференция MTH стала продолжением симпозиума «Происхождение человека» (Origin of Man), где слово man было синонимом «человека». Как объяснил соавтор сборника MTH Ричард Ли (Venkataraman & Lee, 2025): «Термин "man" был сокращением, отражающим гуманистическое мировоззрение, специально предназначенным для противодействия креационизму и теоцентричным картинам мира. В этом отношении его использование считалось прогрессивным, а не сексистским». Одноименный сборник материалов конференции начинается с предложения: «Культурный человек находится на Земле уже около 2 000 000 лет; на протяжении более 99 процентов этого периода он жил как охотник-собиратель» (Lee & DeVore, 1968, p. 3). Как объясняется во введении к сборнику MTH, термин «охотники» был определен участниками как собирательное название для охотников-собирателей (как мужчин, так и женщин): «Также было в целом согласовано использование термина "охотники" в качестве удобного сокращения, несмотря на тот факт, что большинство рассматриваемых народов получало главную долю питания в основном не из мяса, а из других источников [выделено в оригинале] – главным образом из дикорастущих растений и рыбы» (Lee & DeVore, 1968, p. 4). Название «Человек-охотник» было выбрано Шервудом Уошберном, видным ученым и научным руководителем докторских диссертаций как Ли, так и ДеВора (Venkataraman & Lee, 2025). Несмотря на то, что несколько участников MTH выразили озабоченность по поводу названия из-за его сексистского подтекста, Ли не считал возможным идти против воли своего научного руководителя (Venkataraman & Lee, 2025).

На конференции MTH наблюдалось значительное разнообразие точек зрения, на которое Ли и ДеВор (Lee & DeVore, 1968) указали во введении к сборнику [6], но которое последующие исследователи часто упускают из виду. Одним из исключений являются Хоукс, О'Коннелл и Джонс (Hawkes, O'Connell, & Jones, 2018), которые написали: «Как показывают дискуссии в "Человеке-охотнике", мнения участников были неоднозначными и расходились в вопросе о том, могут ли какие-либо конкретные наблюдения за охотниками-собирателями в определенное время и в определенном месте дать больше, чем просто расширение описательного реестра человеческого опыта». Несмотря на это разнообразие мнений, стало принято считать вклад Уошберна и Ланкастера (Washburn & Lancaster, 1968), а также Лафлина (Laughlin, 1968), оба из которых сформулировали радикальные версии охотничьей гипотезы (HH), символичным для конференции в целом, возможно, потому, что они наиболее тесно отражают название сборника. В целом, во время конференции MTH подробно обсуждались многочисленные темы, включая вопросы добывания пищи, агрессию и территориальность. В оставшейся части этого раздела мы излагаем ключевые выводы MTH и выделяем области, в которых мнения расходились.

4.1. Добывание пищи

Добывание пищи давно находится в центре теорий происхождения человека. Некоторые доклады на MTH делали особый акцент на мужской охоте, например, глава, написанная Уильямом Лафлином, в которой охота рассматривалась как «ведущая модель поведения человеческого вида» (Laughlin, 1968, p. 304). Глава Уошберна и Ланкастера [7], озаглавленная «Эволюция охоты», связывала эволюционно уникальные атрибуты человеческого вида (т. е. использование орудий, масштабную кооперацию между мужчинами и образование брачных пар) с охотой и утверждала наличие регулярной охотничьей деятельности у гоминин на заре возникновения рода Homo. Интересно, что эта глава стала более поздним дополнением и не представлялась и не обсуждалась на самой конференции (Venkataraman & Lee, 2025). Версия охотничьей гипотезы Уошберна и Ланкастера (1968) была гораздо более комплексной, чем дарвиновская, и была охарактеризована как формулировка «первоначальной» охотничьей гипотезы (Binford, 1987).

В отличие от этих взглядов, ориентированных исключительно на мужскую охоту, некоторые антропологи на конференции MTH сосредоточились на роли растительной пищи и женского собирательства. Ричард Ли, опираясь на данные по народу !кунг, показал, что женское собирательство растений обеспечивало 60–80% рациона по весу, что было больше, чем предполагалось ранее (Lee, 1968). На основе сравнительной выборки обществ охотников-собирателей Ли продемонстрировал, что собирательство в среднем вносило больший калорийный вклад в рацион обществ охотников-собирателей, а относительная важность охоты по сравнению с собирательством зависела от экологии и географии (Lee, 1968). Это последнее утверждение было подтверждено в широко цитируемом исследовании археолога Льюиса Бинфорда о расселении охотников-собирателей (Binford, 1980) и в других сравнительных исследованиях вариативности рациона охотников-собирателей (например, Roscoe, 2004). По иронии, вклад Ли, подчеркивающий критическую важность женского собирательства, многими антропологами и популяризаторами науки считается наиболее устойчивым наследием конференции MTH. Позже Ли заметил, что «Человек-охотник» в равной степени мог бы называться «Женщина-собирательница» (Lee & Leacock, 1982), что, по сути, и стало названием двух более поздних книг (Dahlberg, 1981; Slocum, 1975).

Конференция MTH радикально изменила господствовавшее представление о том, что охотники-собиратели постоянно находились на грани голода (Braidwood, 1975). Опираясь на данные Ли (1968) о распределении времени у !кунг, показавшие, что они работали менее 40 часов в неделю, Маршалл Салинз сформулировал идею «изначального общества изобилия», позже развитую в книге «Экономика каменного века» (Sahlins, 1972). Салинз утверждал, что охотники-собиратели располагали значительным количеством свободного времени (жили в «дзен-изобилии») и не трудились постоянно. Хотя последующие работы поставили под сомнение теоретическую и эмпирическую основу концепции изначального общества изобилия (Kaplan, 2000; Kelly, 2013; Kraft et al., 2021; Venkataraman, 2023; Winterhalder, 1993), она остается значимым концептуальным итогом конференции MTH (Suzman, 2017).

4.2. Половые различия и половое разделение труда

Уошберн и Ланкастер (1968) допускали наличие выраженных биологических половых различий, включая различия в агрессии. Они утверждали, что «мужчины испытывают удовольствие от охоты и убийства, и эти занятия продолжают существовать в форме спорта», и что «базовые биологические различия закрепляются у людей разделением труда» (p. 300). Эти идеи продолжали влиять на реконструкции прошлого (например, Lovejoy, 1981, 2009). Однако и здесь сборник материалов конференции MTH отнюдь не был сосредоточен исключительно на вопросе половых различий, по которому авторы имели разные мнения и приходили к разным выводам. Ватанабе (Watanabe, 1968, p. 74), например, утверждал: «Одних лишь половых различий в физиологии и психологии было бы недостаточно для объяснения» полового разделения труда в сфере добывания пищи, и что охота во многих обществах «на самом деле является занятием женщин».

В докладах на конференции MTH половое разделение труда описывалось с разной степенью строгости. Например, Роуз (Rose, 1968, p. 201) описывал отношения австралийских аборигенов как взаимный экономический обмен, при котором «мужчина обеспечивает себя и своих детей в первую очередь мясом, а женщина – растительной пищей». В дискуссии, посвященной кочевым охотникам-собирателям как культурному типу, Ли (Lee, 1968, p. 11) подчеркивал, что экономика охотников-собирателей обычно строилась на принципе, согласно которому «мужчины охотятся, а женщины собирают», в то время как Мердок (Murdock, 1968, p. 335) утверждал, что «существует поразительно единообразное разделение труда... женщины собирают; мужчины охотятся». В другом месте сборника Ватанабе заявил, что «последовательное закрепление охоты за мужчинами, а собирательства за женщинами» представляет собой проблему (p. 74), и он приводил примеры частой охоты женщин на мелкую дичь, а также их участия в коллективной охоте на крупную дичь у айнов, мбути и медных инуитов.

4.3. Реконструкция доисторического прошлого с помощью этнографической аналогии

Одной из центральных целей конференции MTH была реконструкция поведения в палеолите на основе этнографической аналогии. Часть сборника была специально посвящена изучению обществ охотников-собирателей как моделей эволюции человека (см., например, Binford, 1968; Clark, 1968). Например, Уошберн и Ланкастер (1968) опирались на этнографические данные для построения эволюционной модели, «в которой мужчины охотятся, а женщины собирают» и «в которой добыча делится и передается их детям» (p. 301). С другой стороны, Фримен (Freeman, 1968) подверг резкой критике использование этнографической аналогии, заключив, что «при построении моделей прошлых культурных систем умозаключения, опирающиеся на современное поведение, должны быть сведены к минимуму» (p. 265). Глинн Айзек заметил, что «антропологический интерес к народам, которые добывают пропитание исключительно за счет охоты и собирательства, долгое время подпитывался представлением о том, что эти люди в некотором смысле являются уцелевшими представителями первобытного состояния всего человечества. Сегодня эта гипотеза - как и сами охотничьи народы - настолько обросла оговорками и ограничениями, что больше не имеет значимой ценности» (Isaac, 1968, p. 253). Аналогично, Кларк (Clark, 1968, p. 280) заметил: «Большинство существующих сегодня групп охотников и собирателей живут в одних из наименее благоприятных местообитаний и в течение длительного времени находились в контакте с более сложными обществами и технологиями. Следовательно, их больше нельзя считать "типичными" или полезными для прямых сравнений с доисторическими популяциями оптимальных и благоприятных или даже маргинальных экологических зон». Салли Бинфорд (1968, p. 274) утверждала, что «нет никаких оснований предполагать, что современные охотники-собиратели являются реликтами плейстоцена». Сол Такс (p. 345) отметил, что нас должна интересовать устойчивость популяций собирателей перед лицом изменений. Уошберн, хотя во многих отношениях и был старшим и более консервативным ученым, не рассматривал охотников-собирателей как реликтовые популяции, живущие в прошлом (Venkataraman & Lee, 2025). Подводя итог конференции MTH, Хоукс и соавторы (Hawkes et al., 2018) написали: «Участники признавали ошибки предыдущих исследователей, которые пытались отождествить конкретные современные человеческие популяции с теми, что оставили определенные археологические памятники, датируемые плейстоценом. Для многих вопрос заключался не в том, имеют ли наблюдения за современными собирателями отношение к пониманию прошлого, а в том, как их использовать» (Hawkes et al., 2018, p. 777).

4.4. Агрессия, войны и территориальность

На конференции наблюдалось огромное разнообразие мнений относительно важности агрессии и территориальности у собирателей. Уошберн и Ланкастер (1968) утверждали, что важность охоты в эволюции человека привела к тому, что люди, включая собирателей, от природы агрессивны. Эта агрессия проявляется в склонности как убивать ради удовольствия, так и вести войны: «Степень того, насколько биологические основы убийства укоренились в человеческой психологии, может быть оценена по тому, с какой легкостью мальчики проявляют интерес к охоте, рыбалке, дракам и военным играм» (Washburn & Lancaster, 1968).

Однако участники MTH расходились во мнениях относительно важности агрессии и территориальности собирателей. Колин Тернбулл не согласился с трактовкой собирателей как агрессивных, предложенной Уошберном и Ланкастером (1968), и утверждал, что большинство собирателей редко участвуют в войнах и набегах (Lee & DeVore, 1968, p. 341). Дэвид Шнайдер утверждал, что если бы агрессия и войны были важны в эволюции человека, это должно было бы наблюдаться среди современных собирателей (Lee & DeVore, 1968, p. 341). Джеймс Вудберн отметил, что «хадза нечасто вступают в конфликт со своими соседями» (p. 157). Другие указывали, что охотники-собиратели, окруженные другими охотниками-собирателями, такие как австралийские аборигены тиви, с большей вероятностью ведут войны, чем более известные мбути и !кунг, которые окружены популяциями, не являющимися охотниками-собирателями, и этот тезис поддерживается современными исследованиями (Wrangham & Glowacki, 2012). Таким образом, среди участников не было консенсуса по поводу важности агрессии, при этом большинство, казалось, признавало, что у многих собирателей войны отсутствовали или сводились в основном к межсемейным распрям.

Вопрос о том, защищают ли собиратели свою территорию, обсуждался меньше. Лестер Хайатт, исследовавший австралийских аборигенов, возразил против выводов Рэдклифф-Брауна, утверждавшего, будто территориальные вторжения являются причиной насилия. Хайатт утверждал, что многие австралийские общества предоставляли другим доступ к своей территории, и существовало слишком много культурных вариаций для выработки универсального правила (Hiatt, 1968, p. 100). Тернбулл утверждал, что мбути стремились сделать территориальные границы хорошо известными, чтобы избежать конфликтов из-за вторжений (Turnbull, 1968, p. 135). Стюард и Ли признавали, что группы собирателей могут претендовать на территорию, но сражения за ее защиту были «очень редкими» (Steward, 1968, p. 334). В целом, считалось, что многие собиратели осознавали границы территорий, но реакции на вторжения и браконьерство были разнообразными или же просто мало изученными.

4.5. Резюме

Участники конференции MTH существенно расходились во мнениях по фундаментальным вопросам эволюции человека и охотников-собирателей, агрессии, разделения труда, охоты и добывания пищи. Другие заметные области разногласий на конференции, выходящие за рамки данной статьи, включали брачные практики, правила постбрачного поселения, инфантицид и уровень социальной сложности. Эти разногласия среди участников не позволяют выделить какую-либо единую гипотезу или исследовательскую программу, которую поддерживали участники конференции. Однако можно с уверенностью утверждать, что все они поддерживали дальнейшие исследования в обществах охотников-собирателей, чтобы помочь прояснить природу человека как в настоящем, так и в прошлом

5. Польза MTH: Интеграция палеоантропологии, приматологии и поведенческой экологии охотников-собирателей для прояснения эволюции Homo

«"Человек-охотник" породил больше вопросов, чем дал ответов...» – Ли и ДеВор (Lee & DeVore, 1968), Введение к сборнику «Человек-охотник»

«Наиболее показательными приматами являются шимпанзе, гориллы и павианы, поскольку им уделялось наибольшее внимание и в некоторых отношениях они наиболее схожи с гоминидами». – Джулиан Стюард (Steward, 1968)

«Хотя летопись неполна и спекуляции преобладают над фактами, для тех, кто хочет понять происхождение и природу человеческого поведения, нет иного выбора, кроме как попытаться понять "Человека-охотника"». – Уошберн и Ланкастер (Washburn & Lancaster, 1968)

Научная польза MTH заключается не в его названии, докладах или главах, а скорее в эмпирической базе и множестве исследовательских проектов, которые он вдохновил. В столетие, предшествовавшее MTH, антропологи и другие ученые разработали, а затем отвергли однолинейные теории социальной эволюции (Morgan, 1877; Stocking, 1966). Как мы отмечали ранее, MTH стремился вернуть эволюционное мышление в антропологию на основе признания того, что люди эволюционировали от обезьяноподобного предка в плейстоценовой Африке, а также новых данных палеоантропологии, приматологии и исследований современных охотников-собирателей.

Множество последующих исследований было направлено на понимание образа жизни современных охотников-собирателей на их собственных условиях, часто в рамках культурной экологии и не обязательно делая выводы об эволюции человека (например, Barnard, 1983; Bird-David, 1992; Hayden, 1981; Headland & Reid, 1989; Hewlett & Fancher, 2014; Sahlins, 1972; Testart, 1982; Woodburn, 1982). Собиратели бассейна Конго, например, были тщательно изучены японскими, французскими и американскими командами. В то время как японские и американские исследователи прямо интересовались прояснением эволюции человека, французы больше сосредотачивались на этнолингвистике, этномузыкологии и богатых описаниях культур этих лесных народов (Hewlett & Fancher, 2014; Ichikawa, 2020).

Однако, поскольку недавняя критика MTH была сосредоточена на главе Уошберна и Ланкастера (Washburn & Lancaster, 1968) и ее описании эволюции человека и последствий для человеческой природы, здесь мы подводим итоги почти шести десятилетий исследований охотников-собирателей и других приматов, вдохновленных MTH, которые в сочетании с палеоантропологией и генетикой теперь предлагают несколько правдоподобных, но отнюдь не окончательных сценариев эволюции этого «исключительно уникального вида» (Alexander, 1990), Homo sapiens.

К середине XX века накопились свидетельства того, что гоминины (человеческая клада) впервые появились в Африке. Организаторы MTH, включая Шервуда Уошберна, Ирвена ДеВора и Ричарда Ли, наряду с палеоантропологами Луисом и Мэри Лики и другими антропологами, инициировали исследовательские проекты для лучшего понимания эволюции человека на основе данных из трех преимущественно африканских источников: окаменелостей; исследований поведения приматов, особенно среди шимпанзе, горилл и павианов; и исследований современных популяций охотников-собирателей. Джеймс Нил, Наполеон Шаньон (участник MTH) и их коллеги инициировали аналогичные исследовательские проекты среди амазонских садоводов-огородников (Chagnon & Hames, 1979; Hames & Vickers, 1982; Neel & Chagnon, 1968; Neel, Salzano, Junqueira, Keiter, & Maybury-Lewis, 1964). Эта продолжающаяся работа, которая теперь включает генетические данные многих древних и современных популяций, направлена на прояснение эволюции человека со времени нашего расхождения с африканскими человекообразными обезьянами в конце миоцена, 6–9 миллионов лет назад, вплоть до возникновения земледелия в конце плейстоцена, 11–12 тыс. лет назад, включая некоторые исследования недавнего положительного отбора в голоценовых популяциях, а также культурно-эволюционный анализ значительного роста социальной и технологической сложности.

Учитывая внутренние ограничения на возможность делать выводы о поведении на основе палеонтологической летописи, участники MTH неоднократно отмечали важность данных о живых обезьянах и обществах охотников-собирателей для реконструкции нашей эволюционной истории, в дополнение к данным по другим млекопитающим, особенно социальным хищникам (Bartholomew & Birdsell, 1953; Schaller & Lowther, 1969). Уошберн, приматолог, и его студенты Ирвен ДеВор (организатор MTH) и Ширли Страм инициировали проекты по изучению павианов, обитающих в саванных ландшафтах, аналогичных тем, которые населяли ранние гоминины (DeVore, 1963). Лики, палеоантрополог, помогший обнаружить важные окаменелости ранних гоминин в Восточной Африке и встречавшийся с Уошберном и ДеВором на ранних этапах, привлек Джейн Гудолл, Дайан Фосси и Бируте Галдикас для изучения шимпанзе, горилл и орангутанов соответственно, наших ближайших родственников.

Студент Уошберна Ричард Ли, осознав сложность образа жизни охотников-собирателей, выявленную на MTH, расширил проект «Калахари», включив в него специалистов по демографии, развитию детей, археологии, популяционной генетике, медицине и питанию (Lee, 1979). ДеВор инициировал аналогичный проект «Итури» для изучения охотников-собирателей бассейна Конго на северо-востоке Демократической Республики Конго (Bailey & DeVore, 1989). Другие, такие как студентка Уошберна Адриен Зильман, студентка ДеВора Сара Хрди и член команды проекта «Калахари» Марджори Шостак, сыграли важную роль в подчеркивании значимости женщин в обществах охотников-собирателей и, как следствие, в эволюции человека (Hrdy, 1981; Shostak, 1981; Zihlman, 1998) по сравнению с относительным пренебрежением к женщинам в MTH. Эти усилия совпали с попытками в антропологии связать культурные вариации с экологическими (культурная экология; Steward, 1955; Murdock, 1940), а также с крупными теоретическими достижениями в эволюции поведения (например, Hamilton, 1964; Maynard Smith & Price, 1973). Эти разрозненные подходы к пониманию генетической и культурной эволюции человеческого поведения за последние 25 лет в совокупности стали известны как поведенческая экология человека (human behavioral ecology, HBE - термин, который мы используем как обобщающий, также охватывающий теорию двойного наследования и эволюционную психологию).

Поведенческая экология - это дисциплина, изучающая эволюционно сложившиеся стратегии видов по всему древу жизни. Она берет свое начало в работах Дарвина (например, Darwin, 1871), более поздних этологов (Lorenz, 1963; Tinbergen, 1951; von Frisch, 1967) и теоретических разработках в эволюционной биологии 1960-х и 1970-х годов (Hamilton, 1964; Williams, 1966; Maynard Smith & Price, 1973; Trivers, 1971, 1972, 1974; Stearns, 1976; Alexander, 1974; Wilson, 1975; Charnov, 1976). Теории в поведенческой экологии обычно рассматривают поведенческие стратегии и физиологические признаки, которые оптимизируют приспособленность в определенных социоэкологических условиях (фенотипический гамбит / phenotypic gambit; Grafen, 1991). Важно подчеркнуть, что «фиксированными» являются не конкретные формы поведения или социальные роли, а скорее ограниченное число механизмов, которые приводят популяции к адаптивному поведению и другим признакам в определенных социоэкологических контекстах. Процесс оптимизации может осуществляться посредством естественного отбора, но часто включает индивидуальное или социальное научение (которое также эволюционировало благодаря естественному отбору), а оптимизируемой величиной часто выступает какой-либо прокси-показатель приспособленности, такой как энергетическая отдача или выживаемость потомства (Bettinger, Garvey, & Tushingham, 2015; Borgerhoff Mulder, 1988; Borgerhoff Mulder & Schacht, 2012; Cronk, 1991; Frankenhuis, Panchanathan, & Barto, 2019; Nettle, Gibson, Lawson, & Sear, 2013; Ready & Price, 2021; Winterhalder & Smith, 2000). Затем эти теории проверяются как в естественных, так и в лабораторных условиях (Alcock, 2009; Koster, Scelza, & Schenk, 2024; Krebs & Davies, 2009; Winterhalder & Smith, 2000). Каждый из миллионов видов потенциально может служить естественным экспериментальным тестом теории, подход, называемый сравнительным методом [8].

Атрибуты любого вида животных в значительной степени включают его анатомические, физиологические и поведенческие стратегии для надежного извлечения энергии из часто враждебных растительных и животных источников, а затем ее распределения на рост, поддержание (например, иммунитет, обновление клеток), уровни активности и размножение с целью максимизации количества или качества его потомства или других близких генетических родственников, которые сами выживают для размножения (совокупная приспособленность / inclusive fitness). Учитывая высокие энергетические затраты на беременность и лактацию, теории стратегий добывания пищи и социальных стратегий у приматов и других млекопитающих сосредоточены на самках и их доступе к пище и конкуренции за нее, при этом самцы конкурируют за самок (Thompson, 2013; Wrangham, 1980). Несмотря на то, что стратегии приматов и других организмов эволюционировали для преодоления абиотических и биотических проблем, таких как засухи, токсины, патогены, хищники и внутривидовая конкуренция, большинство особей, когда-либо живших на Земле, так и не оставили потомства - это наблюдение Мальтуса, которое так вдохновило Дарвина.

У людей рамки поведенческой экологии (HBE) применяются в самых разных условиях: от археологических и этнографически изученных популяций охотников-собирателей до индустриальных национальных государств (Bettinger et al., 2015; Borgerhoff Mulder, 1988; Borgerhoff Mulder & Schacht, 2012; Codding & Kramer, 2016; Cronk, 1991; Frankenhuis et al., 2019; Hill & Hurtado, 1996; Nettle et al., 2013; Ready & Price, 2021; Winterhalder & Smith, 2000), и к разнообразным проблемам, от иммунитета до демографического перехода и поп-культуры. Мы сосредоточимся на интеграции палеоантропологии, приматологии и поведенческой экологии для реконструкции эволюции человека, используя шимпанзе и бонобо в качестве моделей нашего последнего общего предка (LCA), павианов в качестве моделей плиоценовых гоминин, а современных охотников-собирателей в качестве моделей плейстоценовых охотников-собирателей, признавая при этом многочисленные ограничения этих аналогий. В Таблице 1 мы приводим выборку полевых исследований охотников-собирателей, которые были проведены в рамках парадигмы поведенческой экологии человека (HBE).

Со времен конференции MTH роль этнографической аналогии в археологии активно обсуждалась и становилась все более детализированной, при этом использование теории поведенческой экологии для прогнозирования поведения охотников-собирателей в археологических контекстах (Bettinger et al., 2015; O’Connell, 1995) стало подходом, позволившим получить важные научные инсайты (Lupo & Schmitt, 2024; Morin & Winterhalder, 2024; Speth, 2025; Speth & Morin, 2022). Некоторые ученые выступали против так называемой «тирании этнографии» (например, Wobst, 1978). В 1980-х годах ученые спорили о древности культур и практик охоты и собирательства некоторых современных охотников-собирателей, что нашло отражение в «Дебатах о Калахари» (Sadr, 1997; Solway et al., 1990; Wilmsen, 1989), «Дебатах о диком ямсе» (Headland, 1987b) и «Дебатах об охоте с луком или сетями» (Bailey & Aunger, 1989). Другие утверждали, что колониализм глубоко преобразил коренные общества (Leacock, 1983). Третьи исследовали, занимали ли, как утверждали многие, современные охотники-собиратели маргинальные среды обитания по сравнению с палеолитическими популяциями, что может повлиять на выводы о формах палеолитической социальной организации. Иные оценивали релевантность этнографической аналогии для выводов о поведении неандертальцев. Иными словами, у современных ученых существуют разнообразные и детализированные взгляды на эти темы, и большинство из них действуют осторожно при проведении этнографических аналогий.

Наша цель здесь - не предложить всеобъемлющую модель эволюции человека от последнего общего предка с шимпанзе (LCA) до настоящего времени (за этим см., например, Foley & Gamble, 2009; Chapais, 2010; Hrdy, 1999; и другие источники в конце этого раздела). Вместо этого мы стремимся проиллюстрировать научное наследие MTH, выделив ключевые результаты исследований палеонтологических находок, приматов и человека, прямо или косвенно вдохновленных MTH и ее участниками.

Эволюционная линия человека претерпела сложные изменения в морфологии тела, рационе и поведении с момента существования LCA. По сравнению с родом Pan (шимпанзе и бонобо), охотники-собиратели имеют большие размеры тела, большую продолжительность жизни, более короткие интервалы между родами, более длительные ювенильные периоды, больше жировой ткани и больший мозг, а также осваивают более разнообразные среды обитания с большими ареалами (Anton, Leonard, & Robertson, 2002; Davison & Gurven, 2021; Zihlman & Bolter, 2015). Кроме того, в отличие от шимпанзе, охотники-собиратели формируют долгосрочные парные связи, обитают в многоуровневых обществах, сотрудничают в добывании пищи и воспитании потомства, поддерживают пожизненные отношения как с отцовскими, так и с материнскими родственниками, имеют длительный женский пострепродуктивный период (но см. Wood et al., 2023) и развивают и передают сложную культуру посредством языка - уникально богатой системы сигналов (Chapais, 2010; Foley & Gamble, 2009; Hrdy, 1999). Как мы кратко покажем, все эти отличительные черты связаны с уникальной способностью извлекать большое количество энергии из окружающей среды по сравнению с шимпанзе (Kraft et al., 2021).

Популярные обсуждения эволюции человека часто не указывают конкретный временной период. Поэтому, чтобы облегчить обсуждение, мы выделяем пять основных фаз в эволюции Homo sapiens от последнего общего предка (LCA) с родом Pan.

Фаза I: Последний общий предок (6–9 млн лет назад). Спустя сорок лет после конференции MTH более 40% приматологов могли проследить свою академическую родословную до Уошберна (Kelley & Sussman, 2007), который считал, «что изучение приматов, не относящихся к человеку, может быть использовано для прояснения природы человека» (Washburn, 1973, p. 177). В этом отношении исследования подтвердили, что люди разделяют ключевые поведенческие черты и черты жизненного цикла с другими приматами, которые по сравнению с другими млекопитающими того же размера тела созревают позже, живут дольше, имеют больший мозг и производят меньше потомства; эти закономерности очевидны у человекообразных обезьян и могут быть связаны с колебаниями доступности плодов, ключевого источника пищи (Jones, 2011). Почти все виды приматов, включая людей, живут группами, размер которых варьирует от 2 до 50 и более особей (Dunbar & Shultz, 2021), что является стратегией, обычно приписываемой защите от хищников и от самцов, практикующих инфантицид (Opie, Atkinson, Dunbar, & Shultz, 2013; Shultz, Opie, & Atkinson, 2011).

LCA, который эволюционировал в позднем миоцене ок. 6–9 млн лет назад, представлял собой один из видов человекообразных обезьян. Современные африканские человекообразные обезьяны ведут в значительной степени наземный образ жизни и питаются в основном фруктами и листьями (Almécija et al., 2021; Pontzer & Wood, 2021). Хотя мясо позвоночных не является важным источником ни энергии, ни белка у каких-либо современных приматов, кроме человека, поедание мяса тем не менее среди приматов широко распространено, при этом наиболее распространённой добычей являются птицы (включая яйца), рептилии, земноводные, млекопитающие и рыбы (Watts, 2020). Следовательно, LCA, вероятно, был наземным фруктоядным животным, которое изредка поедало немного мяса позвоночных (но нельзя исключать, что LCA больше напоминал вымерших обезьян с заметно иными локомоторными и другими поведенческими характеристиками; см. Almécija et al., 2021).

Шимпанзе (Pan troglodytes) и бонобо (Pan paniscus), наши ближайшие родственники, являются наиболее популярными моделями LCA. Хотя многие их формы поведения и другие черты резко отличаются от человеческих, например, демонстрация эструса у самок и спаривание с большинством самцов группы (Thompson, 2013), шимпанзе во многом схожи с людьми, например, тем, что живут в сообществах с несколькими самцами и несколькими самками. Ещё более поразительным стало открытие того, что шимпанзе охотятся, используют орудия, обладают культурными традициями и участвуют в смертоносном поведении, напоминающем войну, что опровергло ранние утверждения о том, что эти черты отличают людей от обезьян и других животных (Goodall, 1988; Wilson, 2021). Более поздние исследования бонобо выявили более низкие уровни охоты и использования орудий (Wilson, 2021), а также более высокие уровни внутригрупповой агрессии по сравнению с шимпанзе (Mouginot, Wilson, Desai, & Surbeck, 2024), но более толерантные межгрупповые взаимодействия без свидетельств смертоносных атак (Samuni & Surbeck, 2023), что ещё больше усложняет представление о последнем общем предке (LCA) рода Homo и рода Pan (обзоры исследовательских проектов по африканским человекообразным обезьянам включают Boesch et al., 2019; Thompson, Muller, Machanda, Otali, & Wrangham, 2020; Wilson, 2021; Furuichi, Idani, Kimura, & Ihobe, 2023).

Фаза II: Плиоценовые гоминины (5,3–2,58 млн лет назад). По мере сокращения африканских лесов, расширения травянистых саванн и усиления сезонности появились всё более наземные и бипедальные гоминины с мозгом размером, как у обезьян, которые постепенно заселяли более сухие и открытые наземные среды обитания. Такие признаки, как крупные зубы и челюсти, а также данные анализов стабильных изотопов указывают на переход к питанию жёсткой растительной пищей со смесью растительности C3 и C4 (например, плоды и листья, а также травы и подземные клубни). Однако в реконструкции рациона сохраняется значительная неопределённость (Daegling et al., 2013; Lacruz et al., 2019; Lüdecke et al., 2025; Quinn, 2019; Sponheimer et al., 2013; Wynn et al., 2016). У некоторых ранних гоминин, включая Australopithecus afarensis, возможного предка человека, самцы были примерно в два раза крупнее самок, что указывает на защиту со стороны самцов от хищников и/или интенсивную конкуренцию между самцами за партнёров и, возможно, полигинную социальную организацию (Plavcan & van Schaik, 1997; Willems & van Schaik, 2017); однако умеренный диморфизм клыков ставит под сомнение эти интерпретации (Alemseged, 2023).

Организаторы и участники MTH сосредоточились на павианах как на животных моделях плиоценовых гоминин (DeVore & Washburn, 1963), хотя исследования саванных шимпанзе также представляют ценность (Izawa & Itani, 1966; Lindshield et al., 2021). Павианы (Papio spp.) и их близкие родственники (например, Theropithecus) встречаются в палеонтологической летописи примерно в то же время и в том же месте, что и плиоценовые гоминины и ранний Homo (Gilbert, Frost, Pugh, Anderson, & Delson, 2018), и во многом схожи с ними. Они занимают схожие смешанные лесные и саванные среды обитания, сочетают в себе передвижение по деревьям и по земле, имеют относительно крупные размеры и половой диморфизм, а также питаются осокой, травами и их семенами, а изредка также рыбой. В частности, павианы гамадрилы имеют общую с людьми комбинацию социальных черт, которая очень редка у других приматов: они формируют длительные половые связи, живут в многоуровневых обществах, в которых самцы в одной и той же группе низшего уровня имеют иерархические отношения типа «лидер – последователь», а самцы в разных группах сотрудничают в защите от чужаков, и оба пола взаимодействуют с генетическими родственниками на протяжении всей жизни. Возросшее давление хищников (Willems & van Schaik, 2017) и мозаичное распределение ресурсов в более открытой, сухой и сезонной среде, таким образом, могли способствовать отбору в пользу более сходной с человеческой формы социальной организации (Swedell & Plummer, 2019; см. также Alberts & Altmann, 2012; Cheney & Seyfarth, 2007; King, 2022).

Фаза III: Ранне- и среднеплейстоценовый Homo (2,58 млн лет назад – 200–300 тыс. лет назад). Самые ранние ископаемые свидетельства существования нашего рода, Homo, появляются в Африке, так как сильная изменчивость климата оказала серьёзное влияние на африканскую растительность и сообщества травоядных, создав более открытые, засушливые и сезонно изменчивые среды обитания (Couvreur et al., 2021). См. рис. 4 и 8. Биомасса нового источника пищи - травоядных среднего размера, питающихся на расширяющихся пастбищах с растительностью C4, - увеличилась (Bibi & Cantalapiedra, 2023). Добыча травоядных и продукты C4, такие как подземные клубни, были богаты энергией, но их было трудно добыть, причём исследования в современных обществах показывают, что в случае с дичью отдача от охоты была бы крайне нестабильной (Koster et al., 2020). Тем не менее ряд доказательств, включая следы от каменных орудий на костях, не оставляет сомнений в том, что мясо позвоночных, большая часть которого поступала от крупных травоядных (мегафауны) и другой травоядной добычи, становилось всё более значимым компонентом рациона Homo (Aiello & Wheeler, 1995; Antón, Potts, & Aiello, 2014; Ben-Dor, Sirtoli, & Barkai, 2021; Domínguez-Rodrigo, Baquedano, & Organista, 2021).

Множество теоретических построений, посвящённых связи изменений климата плейстоцена со сдвигом рациона Homo в сторону охоты и собирательства, а также с изменениями в его морфологии и поведении, основаны на исследованиях современных популяций охотников-собирателей, проведённых или вдохновлённых участниками MTH (см. табл. 1). Ранний Homo, который вскоре расширил свой ареал в Евразию, имел несколько больший мозг и размеры тела, чем у австралопитеков (Antón et al., 2014), но имел меньший половой диморфизм, хотя и больший, чем у современных людей (например, Semaw et al., 2020; Villmoare, Hatala, & Jungers, 2019). Снижение полового диморфизма в размерах тела, по-видимому, связано с увеличением размеров тела самок, а не с уменьшением размеров тела самцов, что свидетельствует о возросшей способности к получению энергии (Aiello & Key, 2002). Использование каменных орудий родом Homo, а, возможно, и другими гомининами, для обработки растений и разделки животных прослеживается уже к концу плиоцена и началу плейстоцена (Braun et al., 2019; Plummer et al., 2023).

Сложившийся консенсус среди исследователей заключается в том, что в течение этой и последующей фаз (фазы III и IV) человеческая линия эволюционировала, выработав синергетический комплекс анатомических, физиологических и когнитивных черт, позволивших ей осваивать разнообразные местообитания с богатыми энергией растительными и животными ресурсами (рис. 4, 5). Эти черты включают изготовление и использование каменных орудий, больший мозг для освоения необходимых сложных навыков добычи пропитания и изготовления орудий, а также более длительный ювенильный период для развития навыков посредством индивидуального и социального обучения; снижение смертности взрослых и увеличение продолжительности жизни, чтобы получить отдачу от значительных инвестиций в формирование навыков; новую систему терморегуляции (потоотделение) для рассеивания тепла от высоких уровней активности, потенциально включая охоту на износ (преследующую охоту) (Morin & Winterhalder, 2024); а также увеличение объёма жировой ткани и делёж пищи для сглаживания колебаний в доступности пищи. Преобладающая точка зрения состоит в том, что Homo эволюционировал как всеядный вид, способный гибко адаптироваться к различным трофическим уровням в зависимости от условий.

Вероятно, в качестве гибкой стратегии адаптации к местным экологическим условиям возникло разделение труда, повышающее эффективность на уровне группы (Bird & Codding, 2015). Самки, вероятно, специализировались на добыче растительной пищи - такой как клубни, плоды и листья, - а также мелкой дичи, что было менее подвержено колебаниям и лучше сочеталось с уходом за детьми, в то время как самцы чаще охотились на крупную дичь и добывали мёд, что давало более высокие энергетические выгоды, но было менее предсказуемым и несло большие риски травм и смерти (Bird & Codding, 2015). Мы подчёркиваем, что такая специализация вряд ли была фиксированной, а скорее зависела от конкретных экологических условий (но см. продолжающиеся дискуссии ниже). Использование огня и приготовление пищи ещё больше повысили эффективность извлечения энергии. Современный взгляд на концепцию Салинза об «изначальном обществе изобилия», основанный на десятилетиях исследований в различных популяциях охотников-собирателей и человекообразных обезьян, заключается в том, что охотники-собиратели затрачивали много энергии для получения большого её количества за короткий период времени по сравнению с другими приматами, оставляя больше времени для других видов деятельности (Kraft et al., 2021; Venkataraman, 2023).

Больший объём энергии, полученной благодаря этим чертам, затем позволил увеличить размеры тела и такого энергетически затратного органа, как мозг, а также сократить интервалы между родами. Последнее в сочетании с длительным ювенильным периодом, в течение которого потомство не могло полностью удовлетворить свои собственные энергетические потребности, создало более сложную среду воспитания, в которой несколько потомков зависели от стабильного производства избытка пищи взрослыми (см. рис. 5 и 6), возможно, в контексте долгосрочных парных связей. Этот способ добычи пропитания в открытых, изменчивых местообитаниях требовал тесного сотрудничества внутри поселенческих групп между родственниками и неродственниками для охоты на крупную дичь, защиты от хищников и совместного воспитания детей (аллопарентинг), а также между группами для доступа к партнёрам, информации и ресурсам в других регионах и территориальной защиты. Это также могло способствовать отбору необычной женской пострепродуктивной фазы (менопаузы), в течение которой инвестиции перенаправлялись с будущих детей (например, новых беременностей) на текущих детей и/или внуков. За теорией и доказательствами из палеоклиматологии, палеоантропологии, приматологии, эволюционной биологии и поведенческой экологии человека (HBE), подтверждающими этот базовый консенсус, см. Aiello and Key (2002), Antón et al. (2014), Bird and Codding (2015), Boyd and Richerson (2009), Chapais (2010), Crittenden and Schnorr (2017), Foley and Gamble (2009), French (2024), González-Forero and Gardner (2018), Gurven and Hill (2009), Hamilton, Milne, Walker, Burger, and Brown (2007), Hart & Sussman (2008), Hawkes (2003), Henrich (2016), Hrdy (1999, 2009), Kaplan, Hill, Lancaster, and Hurtado (2000), Kaplan et al. (2009), Koster et al. (2020); Kraft et al. (2021), Pisor and Surbeck (2019), Pontzer and Wood (2021), Potts (2013), Richerson and Hames (2017), Rodseth et al. (1991), Schacht and Kramer (2019), Sievert (2025), Kramer and Russell (2015), Kramer (2010), Kramer and Ellison (2010), Kramer (2018), Tooby and Cosmides (1992), Van Schaik (2016), Wrangham (2009), Yegian et al. (2024), Zeller et al., 2023, и Zeller and Timmermann (2024)

Фаза IV: Homo sapiens (250–300 тыс. лет назад – 11,7 тыс. лет назад) [9]: Первые ископаемые свидетельства Homo sapiens появляются в Африке с объемом мозга, который примерно в три раза превышает объем мозга у обезьян и ранних гоминин, с явными свидетельствами регулярного контролируемого использования огня (MacDonald, Scherjon, van Veen, Vaesen, & Roebroeks, 2021) и с материальной культурой - сложные каменные орудия, личные украшения и искусство, - которая становится все более похожей на культуру анатомически современных людей и, вероятно, указывает на формирование полноценной языковой способности, социального обучения и кумулятивной культуры (Powell, Shennan, & Thomas, 2009; Langley & Suddendorf, 2022; Kelly, Mackie, & Kandel, 2023; Scerri & Will, 2023; но см. Stibbard-Hawkes, 2024). В отличие от теорий антропологии XIX века, рассматривавших охотников-собирателей как представителей «дикой» стадии в эволюции человека, MTH положил начало современному представлению о верхнепалеолитических охотниках-собирателях как о полностью современных людях, способных к адаптации в разнообразных средах обитания (Hallett et al., 2025; Scerri & Will, 2023).

После ранней экспансии из Африки ок. 250 тыс. лет назад и скрещивания с неандертальцами, которое не оставило никаких современных человеческих потомков (Harris et al., 2023), Homo sapiens снова вышел из Африки примерно 80 тыс. лет назад, скрещивался с неандертальцами и денисовцами, в конечном итоге вытеснив их к концу плейстоцена (Bergström et al., 2021). Люди, к тому времени занявшие разнообразные среды обитания (рис. 4), достигли Америки 15–25 тыс. лет назад (Pigati et al., 2023; Willerslev & Meltzer, 2021). Генетические данные указывают на то, что эффективная численность популяций современных людей в плейстоценовой Африке и Евразии была небольшой, составляя несколько десятков тысяч или меньше (Fan et al., 2023; Sikora et al., 2017).

Фаза V: Голоценовый переход к земледелию (11,7 тыс. лет назад – настоящее время): В голоцене, в период быстрого глобального потепления и повышения уровня моря, человеческие популяции начали относительно быстрый переход к постоянным поселениям и зависимости от одомашненных растений и животных, что привело к масштабному росту населения (Stephens et al., 2019; Stoneking et al., 2023). Таким образом, за важным исключением коренных народов Австралии, которые не практиковали земледелие до контакта с европейцами, все известные по этнографическим данным общества охотников-собирателей имеют долгую историю прямого или косвенного взаимодействия с земледельцами и/или скотоводами. См. рис. 7. Изолированные популяции садоводов-огородников, изученные участником MTH Шаньоном и другими, служат моделями для понимания этих ранних неолитических земледельцев (например, Chagnon, 1996). Взаимодействие между популяциями собирателей и садоводов, их интеграция с государственными рынками и их последствия для здоровья и общества стали важным фокусом многих исследований в рамках поведенческой экологии (Blackwell, Pryor III, Pozo, Tiwia, & Sugiyama, 2009; Gurven et al., 2017; Hart, 1978; Hill & Hurtado, 1996; Neel, 1977; Stagnaro, Stibbard-Hawkes, & Apicella, 2023; см. также Таблицу 1).

Эти пять фаз не равнозначны с точки зрения потенциала естественного отбора, формирующего морфологию, физиологию и поведение. Фазы II и III длились каждая более двух миллионов лет, что является достаточным временем для действия естественного отбора, и обе фазы включали существенные изменения в экологической нише и морфологии. Фаза IV длилась лишь около одной десятой этого времени, 0,2–0,3 миллиона лет, но, вероятно, стала эпохой формирования полноценной языковой способности и кумулятивной культуры. Фаза V длилась всего 0,01 миллиона лет, но включала существенные изменения в способах добывания пищи и размерах популяции. См. рис. 8.

5.1. Текущие дискуссии

Существует общепринятый консенсус в отношении того, что люди эволюционировали, осваивая богатую энергией, но сложную и изменчивую нишу собирателей, которая в значительной степени опиралась как на растительную, так и на животную пищу. Все это требовало существенного обучения и широкого сотрудничества внутри и между полами для добычи пищи и воспитания потомства. Однако ряд вопросов по-прежнему остается предметом острых дискуссий. К ним относятся:

1. - идентификация таксонов гоминин и их филогенетических взаимосвязей (Martin, Leece, Baker, Herries, & Strait, 2024; Wood & Boyle, 2016);
2. - когда, почему и как эволюционировал бипедализм (Almécija et al., 2021; Raichlen & Pontzer, 2021; Stamos & Alemseged, 2023);
3. - относительная важность охоты (Domínguez-Rodrigo et al., 2021) по сравнению с падальничеством (Mateos et al., 2025; Pobiner, 2020), а также употребление в пищу животных (Ben-Dor et al., 2021) по сравнению с растительными продуктами (Crittenden & Schnorr, 2017; Pontzer & Wood, 2021) и их различная пищевая ценность (Konner & Eaton, 2023);
4. - приносила ли мужская охота и дележ пищи пользу их собственному потомству (Kaplan et al., 2000; Kaplan et al., 2009; Wood & Marlowe, 2013) или же это было средством для приобретения возможностей для спаривания (Hawkes & Bird, 2002; Hawkes, O'Connell, Jones, Alvarez, & Charnov, 1998);
5. - эволюционировало ли половое разделение труда в плиоцене (Lovejoy, 1981), раннем плейстоцене (Aiello & Key, 2002), позднем плейстоцене (Kuhn & Stiner, 2006) или голоцене (Lacy & Ocobock, 2023), и в какой степени оно включало сотрудничество или конфликт между полами (Bird & Codding, 2015; Gurven & Hill, 2009);
6. - были ли охотники-собиратели по большей части эгалитарными и кочевыми, или же могли быть оседлыми и стратифицированными на протяжении большей части эволюционной истории человека (Boehm, 1999; Woodburn, 1982; Price & Brown, 1985; Jochim, 1987; Shultziner et al., 2010; Singh & Glowacki, 2022; Barham, Duller, & Candy, 2023);
7. - эволюционные механизмы, стабилизирующие сотрудничество в группах различного размера (Bowles, 2009; Boyd & Richerson, 2022; Tomasello & Vaish, 2013; Gavrilets, 2015; Syme & Balliet, 2025);
8. - обусловливалась ли энцефализация преимущественно социальным (Alexander, 1989; Dunbar, 2024; Flinn et al., 2005) или экологическим давлением отбора (González-Forero & Gardner, 2018; Kaplan et al., 2000);
9. - связано ли человеческое познание в первую очередь с относительно небольшим количеством универсальных эволюционных механизмов индивидуального и социального обучения, поддерживающих кумулятивную культуру (Henrich, 2016; Richerson & Boyd, 2008), или же оно представляет собой гораздо более богатую эволюционировавшую психологию (Baumard & André, 2025; Cosmides & Tooby, 1994);
10. - почему и как эволюционировал язык (Fedorenko, Piantadosi, & Gibson, 2024; Fitch, 2017; и ссылки в этих работах);
11. - была ли чрезмерная охота человека (Svenning et al., 2024) или изменение климата (Meltzer, 2020) в первую очередь ответственны за вымирание большей части мегафауны к концу плейстоцена (Stewart et al., 2025);
12. - и насколько развитыми когнитивными способностями обладали неандертальцы и денисовцы, и почему эти родственные виды вымерли (Nowell, 2023).

На сегодняшний день самым спорным вопросом, однако, является важность насилия и войн в эволюции человека (Ember, 1978). Короче говоря, сейчас существует широкое согласие с тем, что войны оказали важное влияние на социальную организацию и демографию в широком спектре малых обществ как в этнографически изученных популяциях (Glowacki, 2025), так и в аналогичных археологических популяциях на протяжении всего голоцена (Meijer, 2024), включая некоторые общества охотников-собирателей. Также существует широкое согласие с тем, что шимпанзе демонстрируют смертоносное поведение, похожее на войну, но что на сегодняшний день у бонобо оно не наблюдалось (Samuni & Surbeck, 2023; но см. Pashchevskaya et al., 2025, о смертоносной внутригрупповой коалиционной атаке у бонобо). Наконец, существует общее согласие с тем, что в настоящее время нет конкретных свидетельств ведения войн у гоминин со времени нашего расхождения с шимпанзе в позднем миоцене до конца плейстоцена. Таким образом, аргументы в пользу важности войн в эволюции человека во многом опираются на поведение популяций голоцена, разрозненные биоархеологические свидетельства межличностного насилия в плейстоцене, сравнительные данные немногих других животных видов, у которых также наблюдаются смертоносные межгрупповые конфликты, и теоретические аргументы (за недавними обзорами см. Ferguson, 2021; Gat, 2015; Glowacki, 2024; Gomez, Verdú, González-Megías, & Méndez, 2016; Halstead & Thomson, 2022, 2025; Kissel & Kim, 2019; Wilson et al., 2014; Hames, 2019).

5.2. Современные собиратели

Разный образ жизни современных собирателей, описанный участниками MTH, их студентами и коллегами, а также многими другими (см. Таблицу 1), подробно рассмотрен Р. Келли (Kelly, 2013) в рамках поведенческой экологии, который делает акцент на анализе затрат и выгод (в поддержку утверждений в этом разделе см. Kelly, 2013, и ссылки в этой работе). Келли рассматривает исследования оптимального фуражирования (добывания пищи), показывающие, что рацион собирателей не может быть стереотипным, но напрямую связан с общими экологическими характеристиками, такими как эффективная температура и первичная продуктивность, причем мясо составляет все большую долю рациона по мере удаления от экватора (Lee, 1968). Мобильность является определяющей чертой многих обществ охотников-собирателей, которая оказывает значительное влияние на другие аспекты жизни, и зачастую существенные затраты на перемещение должны окупаться преимуществами. Использование простых или сложных технологий, по-видимому, определяется компромиссами между затратами времени и энергии на их изготовление и транспортировку и преимуществами, которые они дают, а не внутренними ограничениями образа жизни охотников-собирателей. Этика дележа является фундаментальной для многих охотников-собирателей, и здесь они снова взвешивают затраты и выгоды при принятии решений о том, делиться ли пищей и допускать ли чужаков на свою территорию. Многие исследования были сосредоточены на демографии, такой как оптимальные размеры групп, темпы роста населения, несущая способность среды, смертность (в том числе от насилия и войн), фертильность, инфантицид, интервалы между родами, состояние матерей и многое другое. Наблюдается значительная вариабельность социальной сложности среди обществ охотников-собирателей, а также вариабельность в степени эгалитаризма, правилах постбрачного поселения, принципах счета родства и брачных практиках. Женщины действительно охотятся. Но реальное разделение труда - это не охота против собирательства, а рискованное добывание пищи в противовес нерискованному. Келли (Kelly, 2013, p. 272) делает вывод, что «неправильное использование современных исследований охотников-собирателей служит ложным подтверждением идеи о едином первобытном человеческом обществе, об унифицированной стадии охотников-собирателей»

6. Связи между Дартом/Ардри, MTH и современной наукой об эволюции человека

В предыдущих разделах мы обрисовали несколько различных трактовок MTH, сосредоточив внимание на популяризаторской интерпретации (Раздел 3), конференции и сборнике MTH (Раздел 4), а также на современной науке об эволюции человека, которую они вдохновили (Раздел 5). Теперь мы задаемся вопросом: в какой степени популяризаторская интерпретация была связана с MTH и формирующейся наукой об эволюции человека? Исторические свидетельства подсказывают, что связь эта весьма незначительна.

Роберт Ардри был популяризатором, действовавшим стратегически, культивировавшим сеть связей с ведущими популяризаторами науки того времени, включая палеоантрополога Луиса Б. Лики, с которым он однажды выступил в одной дискуссии в Калтехе (Weidman, 2011). Харт и Сассман (Hart & Sussman, 2008) утверждают, что Лики продвигал идеи Ардри, способствуя их принятию в западном мире, но мы нашли мало доказательств этого утверждения. В ходе дискуссии в Калтехе Лики резко не согласился с идеей Ардри о том, что инстинкты хищника лежат в основе человечности (Leakey & Ardrey, 1971). Тем не менее, Ардри сыграл важную роль в создании новой точки соприкосновения между зоологией и палеоантропологией (Weidman, 2011).

Публичная кампания Ардри по продвижению идей Дарта редко опиралась на современные этнографические данные. В целом, Ардри (1961, 1966, 1970, 1976) и Моррис (1967) практически не ссылались на работы антропологов [10], вместо этого сосредоточившись на гомологиях между людьми и другими приматами сквозь призму этологии, отдавая приоритет работам Конрада Лоренца и Нико Тинбергена и выделяя этологические исследования птиц, львов и волков. Ардри и Моррис не включали новые теоретические идеи, которые позже дали начало поведенческой экологии человека, культурной эволюции и эволюционной психологии.

Ардри и Моррис избегали этнографических исследований, потому что их больше интересовали «до-культурные» фазы эволюции человека. Фактически Ардри проявлял откровенную враждебность к этнографическим подходам в реконструкции прошлого. В «Охотничьей гипотезе» Ардри писал: «Заблуждение о "живых ископаемых" принимается наблюдателями, которые берут в качестве модели современные охотничьи народы, чтобы судить о нашем образе жизни в древности» (Ardrey, 1976, p. 75). В «Общественном договоре» он описал современных собирателей как «неудачников эволюции человека» (Ardrey, 1970, p. 238). Ардри критиковал конференцию MTH за пренебрежение важностью дальнобойного оружия, которое он считал сыгравшим ключевую роль в происхождении человека (Ardrey, 1970, p. 271). Ардри обрисовал три недостатка этнографической аналогии: во-первых, современные собиратели имеют огонь, посуду и относительно недавнее оружие, что делает их плохими моделями для собирателей прошлого. Во-вторых, ссылаясь на работы Ли о !кунг, Ардри считал жизнь современных собирателей слишком легкой, где люди доживали до шестидесяти лет и старше, тогда как в прошлом из-за тяжелых условий жизнь была бы значительно короче. В-третьих, современные собиратели слишком сильно полагались на растительную пищу, что также усложняет выводы о прошлом. Даже после подробного рассмотрения данных Ли (Lee, 1968) о потреблении собирателями растительной пищи Ардри отверг их, не представив никаких убедительных контраргументов: «Наши оставшиеся примитивные охотничьи народы в большей степени зависят от охоты, чем принято считать» (Ardrey, 1970, p. 239).

В то же время антропологи практически игнорировали Ардри и Морриса. В сборнике MTH есть только одно упоминание Ардри, в котором Джулиан Стюард критикует его за «сенсационный» и «генетически обусловленный» взгляд на территориальность человека (Steward, 1968). Упоминаний Дарта нет. Вопреки утверждениям Сассмана (Sussman, 1999), который смешивал воедино идеи Ардри, Дарта и Уошберна, Уошберн был невысокого мнения о работах Ардри, называя его «популяризатором данных, которые он не понимает» (Time, 1970). Сборник «Всеядные приматы» (Omnivorous Primates, Harding & Teleki, 1981), привлекший внимание к разнообразию рациона в эволюции приматов и человека, задумывался как опровержение нарратива Дарта и Ардри. Британский антрополог Эдмунд Лич сказал о серии книг Ардри: «лучше вообще не обращать на них внимания» (Time, 1970). Как резюмировал участник MTH Маршалл Салинз (Sahlins, 1962, p. 172), «Ардри представляет нам взгляд на человеческую природу, который игнорирует накопленные антропологические данные о поведении человека».

Многие ученые, занимающиеся эволюцией человека, поступившие в аспирантуру в 1970-х и 1980-х годах, заявляли, что идеи Роберта Ардри не играли никакой роли в их обучении или мышлении и по большей части отвергалось как нерелевантное (согласно личным сообщениям: Р. Рэнгема, К. Хилла, Р. Келли). Таким образом, существует мало свидетельств того, что Ардри оказал интеллектуальное влияние на развивающуюся академическую науку в 1970-х годах. Мы обнаружили два незначительных исключения. Первое - это палеоантрополог Рик Поттс, куратор биологической антропологии в Национальном музее естественной истории Смитсоновского института, который в девятом классе был вдохновлен книгами Морриса и Ардри (Selig, 1999). Второе - это Лэда Космидес, видный основатель эволюционной психологии, которая, будучи студенткой Гарварда, находилась под влиянием книги Ардри «Территориальный императив» (Wolpert, 2003), что побудило ее встретиться с Э.О. Уилсоном и в конечном итоге установить контакт с ДеВором и его группой.

Тревогу у антропологов вызывало не только содержание работ Ардри, но и его метод. В своем преподавании ДеВор выборочно приводил фрагменты из книги Ардри «Африканское происхождение» в пример того, как не нужно проводить исследования, в противовес книге Эрнста Майра «Виды животных и эволюция». Как описал Мел Коннер, «Ардри излагал свой тезис и изводил сотни страниц, представляя доказательства, подтверждающие его; Майр излагал свой и посвящал еще больше страниц попыткам разобраться с доказательствами, несовместимыми с ним. Не было никаких сомнений в том, как Ирв хотел, чтобы мы работали» (Fleagle et al., 2015, p. 87). ДеВор прекрасно осознавал культурные последствия теории Ардри [11].

В совокупности исторические свидетельства предполагают, что популяризаторские версии концепции MTH, сформированные в значительной степени Ардри, имели мало общего с адаптивным подходом к человеческому поведению, как он применялся на конференции MTH, а позже поведенческими экологами.

7. Чрезмерное влияние Уошберна

Наша статья предлагает концептуальный прорыв, заключающийся в разграничении трех трактовок MTH, одновременно подчеркивая исторические случайности и дисбаланс властных отношений, которые сформировали последующую мысль. В частности, Шервуд Уошберн оказал мощное влияние на зарождение и проведение конференции «Человек-охотник». Выбор Уошберном названия для конференции 1966 года и сборника 1968 года привел к путанице как в научной, так и в популярной среде. Более того, многие критические замечания, высказанные в адрес сборника, действительно применимы к отдельным докладам конференции, особенно к версии охотничьей гипотезы Уошберна и Ланкастера (Washburn & Lancaster, 1968), в которой «...охота и разделка крупных животных придавали максимальное значение сотрудничеству среди самцов» (Washburn & Lancaster, 1968, p. 296). Хотя собирательство и обработка пищи не полностью игнорируются («человек собирает широкий спектр продуктов, которые он не может усвоить без замачивания, варки, измельчения или другой специальной подготовки») (p. 295), нет упоминания о том, что в современных обществах собирателей это, как правило, работа, выполняемая женщинами и вносящая важнейший вклад как с точки зрения затрат труда, так и по калорийности (но см. Abraini, 2025, где утверждается, что, часто ссылаясь на охоту и собирательство и определяя развитие технологии изготовления контейнеров для растительной пищи, собираемой женщинами, как «одно из самых фундаментальных достижений в эволюции человека», Уошберн и Ланкастер на самом деле прямо включали женщин в свой сценарий). Несмотря на доступные в то время свидетельства о женской кооперации, в том числе на самой конференции MTH (например, охота женщин у айнов, Watanabe, 1968), Уошберн и Ланкастер (1968) упустили возможность для рассмотрения женской кооперации как эволюционной силы. В то же время это направление исследований также оставалось относительно малоизученным учеными в традиции поведенческой экологии вплоть до недавнего времени (Fox, Scelza, Silk, & Kramer, 2023; Kramer, 2023).

Аллопарентинг (помощь в воспитании неродных детей) и другие формы кооперации находятся в центре внимания современных эволюционных антропологов, но кооперация была относительно малоизученной темой на «Человеке-охотнике», в основном ограничиваясь сферами мужского охотничьего поведения, брачных союзов и дележа пищи внутри семей. Уошберн сопротивлялся ревизионистским взглядам Ли и других, кто рассматривал охотников-собирателей в контексте всеобъемлющей социоэкологической системы, в которой человеческой адаптацией двигала кооперация в нескольких областях, таких как добывание пищи, распределение еды, воспитание детей и защита от хищников (Venkataraman & Lee, 2025). Вместо этого Уошберн, по-видимому, поддерживал узкую версию охотничьей гипотезы, в которой самцы сотрудничали на охоте, а затем делили мясо в пределах своих нуклеарных семей (Washburn & Lancaster, 1968; Washburn & Ranieri, 1981).

Тем не менее, благодаря тому, что он руководил аспирантками, Уошберн помог заложить фундамент для феминистской критики, которая впоследствии дополнила его концепцию охотничьей гипотезы (Marks, 2000)

8. Обсуждение

«Модель "женщина-собирательница" Тэннер, Зильман и других... предложила здравые коррективы по ключевым вопросам эволюции гоминид» [12]. – Tooby & DeVore, 1987

«Все модели неверны, но некоторые полезны». – Афоризм, приписываемый статистику Джорджу Боксу.

Дебаты между нативизмом и эмпиризмом, также известные как дебаты о врожденном и приобретенном, длятся тысячелетия (Samet, 2024). Эмпиризм взял верх в XVII и XVIII веках благодаря влиятельным работам Локка, Юма и Беркли, и удерживал его до середины XX века благодаря влиятельным работам бихевиористов, таких как Павлов, Уотсон и Скиннер (Graham, 2023; Samet, 2024). Однако в послевоенный период реванш взяли нативистские взгляды на разум, возглавляемые работами Хомского по когнитивной лингвистике (Chomsky, 1959, 1965; Griffiths & Linquist, 2024). Работы Хомского совпали с двумя другими событиями, подготовившими почву для столкновений вокруг MTH. Во-первых, формировалась подлинная наука об эволюции человека с впечатляющими открытиями окаменелостей в Африке, систематическими исследованиями приматов, все более детальными исследованиями современных собирателей и прорывами в расшифровке геномов людей и других видов. Во-вторых, произошли серьезные достижения в эволюционных теориях поведения (например, Alexander, 1974; Hamilton, 1964; Maynard Smith & Price, 1973). Уошберн и ДеВор признавали, что интеграция исследований познания, поведения и эволюции человека имеет огромный научный потенциал (Tooby & DeVore, 1987; Washburn, 1972). Этот синтез, который мы назвали поведенческой экологией человека (HBE) и который имеет глубокие последствия как для нативизма, так и для эмпиризма, возник на фоне гонки ядерных вооружений, движений за гражданские права, гендерное равенство и независимость от европейского колониализма, начала Холодной войны, растущего воздействия человека на окружающую среду и в тяжелой тени Холокоста. Споры о последствиях HBE, а также нативизма и эмпиризма в целом для прогресса в решении каждой из этих насущных социальных и политических проблем были неизбежны (Tam & Lange, 2024) [13].

Лейси и Окобок (Lacy & Ocobock, 2023, p. 2) открывают свою статью «Женщина-охотница: археологическое свидетельство», вызывая образ из фильма Мела Брукса «Всемирная история, часть 1», в котором показан пещерный человек, бьющий женщину по голове и волокущий ее в пещеру как собственность, и утверждают: «Термин "Человек-охотник" и его современные коннотации [выделено нами] были сформированы на конференции, а затем продвигались в редакционном сборнике с тем же названием...». Фуэнтес (Fuentes, 2017, p. 51) охарактеризовал тезис сборника MTH так: «Ранний человек (и они имели в виду только мужчин, а не женщин) отвоевал себе и своей группе место в мире, объединившись и используя заостренные палки и камни, чтобы выслеживать животных, убивать их и поедать».

В этой статье мы оспорили эти редукционистские и неточные образы. Мы разграничили популярные и научно несостоятельные трактовки MTH от более детализированных подходов в антропологии и области исследований охотников-собирателей. Вышеупомянутые образы, хотя и риторически эффективны для широкой аудитории, все же стоят ближе к теории «обезьяны-убийцы» Реймонда Дарта (Dart, 1953), популяризированной в трудах Роберта Ардри и Десмонда Морриса, и искажают суть конференции и сборника MTH. Фактически, сцена из фильма Брукса является прямой пародией на сцену «Рассвет человека» из «Космической одиссеи 2001 года».

Мы утверждаем, что разграничение трех трактовок MTH имеет решающее значение для будущего продуктивного диалога относительно этой спорной концепции. Исследования в науках о человеческом поведении часто заимствуются и неверно интерпретируются для оправдания различных популярных нарративов (Milam, 2019; Weidman, 2021, p. 14). Упрощенные и лишенные нюансов трактовки MTH усугубляют проблему научной коммуникации и могут привести к тому, что упрощающие или вводящие в заблуждение утверждения закрепятся в научной литературе (Banobi, Branch, & Hilborn, 2011), что, как мы видим, уже произошло (Alex, 2023; Anderson et al., 2023).

Чтобы выйти за рамки этих упрощенных характеристик, ключевой вопрос заключается в следующем: как нам следует говорить о «Человеке-охотнике»? Наша цель состоит не в том, чтобы предотвратить или обесценить научную критику MTH или моделей эволюции человека, а скорее сделать ее более конструктивной. Для достижения этой цели мы предлагаем три рекомендации.

Во-первых, мы предлагаем исследователям избегать ссылок на общую парадигму «Человека-охотника», так как никакой единой парадигмы и нет. Некоторые антропологи критикуют эколого-поведенческие подходы к поведению охотников-собирателей, когда они хотят атаковать давно дискредитированную версию MTH Дарта и Ардри (Anderson et al., 2023; Fuentes, 2021; Haas et al., 2020; Lacy & Ocobock, 2023; Ocobock & Lacy, 2023). Эти критики часто приравнивают насилие к охоте, возрождая идеи Дарта и Уошберна с Ланкастером (Washburn & Lancaster, 1968). Даже превосходный анализ Картмилла (Cartmill, 1996) культурной истории охоты смешивает понятия охоты и насилия (или убийства и ведения войн). Но, вопреки Дарту, Ардри, Уошберну с Ланкастером и Картмиллу, охота - это пищевая адаптация, тогда как насилие по отношению к другим людям или группам - это социополитическая стратегия. Более того, общества охотников-собирателей обычно воспринимают объекты своей охоты и другие природные элементы мира как уважаемых и могущественных существ, с которыми они должны поддерживать доверительные отношения (Bird-David, 1992; Bodenhorn, 1990; Ingold, 2002; Sharp & Sharp, 2015). Подобная ошибка смешения эколого-поведенческих подходов с популярными интерпретациями произошла в дебатах вокруг гипотезы о насилии шимпанзе (CVH - chimpanzee violence hypothesis) [14]. Мы обеспокоены тем, что эти трактовки, вместо того чтобы способствовать развенчанию давно дискредитированных версий охотничьей гипотезы, на самом деле служат их увековечиванию.

Имея это в виду, мы предлагаем, чтобы критики MTH указывали на конкретную трактовку (или трактовки), на которых они сосредотачиваются. Вместо того, чтобы ссылаться на сборник MTH в целом, например, было бы полезнее выделить конкретные главы и определенные утверждения. Большая точность позволит избежать смешения упрощенных образов эволюции человека - сформированных Дартом, Ардри и Моррисом - с научным наследием исследований приматов и охотников-собирателей, для которого конференция MTH и ее участники помогли заложить основы и которое теперь предоставляет несколько взаимосвязанных и правдоподобных сценариев эволюции человека. Модель MTH Уошберна (Washburn, 1960; Washburn & Lancaster, 1968) была неверной, но она стала полезной отправной точкой и сыграла ключевую роль в стимулировании исследований, которые в конечном итоге ее заменили. Конференция MTH - несмотря на свое название (Venkataraman & Lee, 2025) - выявила важную роль женщин в обществах собирателей (Lee, 1968) и показала, что жизнь охотников-собирателей не была постоянной борьбой за выживание (Sahlins, 1972). Она подчеркивала культурное разнообразие и количественные исследования среди собирателей (Таблица 1), и ее наследие продолжает влиять на современные исследования собирателей и обогащать теории эволюции человека и природы социальной жизни охотников-собирателей. Исследовательская традиция поведенческой экологии человека, предлагающая многообещающее разрешение дебатов между нативизмом и эмпиризмом (Boyd & Richerson, 2009; Smith, Borgerhoff Mulder, & Hill, 2001; Tooby & Cosmides, 1992), может возвести свои истоки к конференции и сборнику MTH, но она имеет мало общего с Дартом, Ардри и Моррисом (рис. 2).

Во-вторых, при обсуждении стратегий добывания пищи, основанных на собирательстве диких животных и растений, а также гендерного разделения труда в настоящем и прошлом, мы рекомендуем ученым выходить за рамки стереотипных дихотомий «Человек-охотник, женщина-собирательница» (Panter-Brick, 2002) и стремиться к точному отражению детализированной позиции, которую большинство ученых занимают по этим вопросам. В рамках оптимального фуражирования (добывания пищи), принятого в поведенческой экологии, ключевыми соображениями являются максимизация энергетической отдачи, будь то от животных или растительных продуктов, и амортизация рисков в специфических экологических условиях, что требует значительной гибкости в гендерных ролях, одновременно признавая, что межкультурные закономерности в специализации собирательства действительно существуют (Noss & Hewlett, 2001; Bird & Codding, 2015; Venkataraman et al., 2024). Эмические представления самих людей из популяций собирателей должны быть тщательно рассмотрены в рамках такой критики, чтобы избежать проецирования наших собственных социальных норм на их общества и непреднамеренного завышения значимости охоты, которая является лишь одним из многих важных видов поведения. Например, Мартин, Мора, Валеггиа и Вайл (Martin, Mora, Valeggia, & Veile, 2024, p. 1) отметили, что критика Окобок и Лейси (2023) «основана на предположениях о том, что охота является более престижной и желательной деятельностью», точка зрения, которая «не разделяется... многими женщинами в самих обществах собирателей». В космологии брака одних арктических собирателей, например, мужья зависят от щедрости своих жен в распределении добытого мяса и их мастерства в шитье, чтобы привлекать жертвенных животных как самодостаточных и уважаемых существ (Bodenhorn, 1990).

В-третьих, и что наиболее важно, термин «охотники-собиратели» подчеркивает важность этих способов извлечения энергии из окружающей среды. Тем не менее, то, что было очевидно еще на конференции MTH и с тех пор стало известно в гораздо больших подробностях, заключается в том, что получение этих форм энергии из изменчивых условий среды было лишь одним шагом в достижении конечной эволюционной «цели» повышения приспособленности (выживания и размножения), что также требует сложных форм сотрудничества и передачи информации со стороны как женщин и мужчин, так и детей и взрослых (Jang & Redhead, 2025), живущих во взаимосвязанных многоуровневых обществах (например, коллективная загонная охота; Boyd & Richerson, 2022; Morin et al., 2024). Исследователям следует учитывать, какие элементы этих сложных динамических систем наиболее актуальны для их работы.

Более глубокая проблема, лежащая в основе наших трех предложений, а также более крупных споров, которые мы рассматриваем, заключается в том, что многие авторы описывают как дихотомию «сущее - должное» или «натуралистическую ошибку» (например, Hume, 1739; Moore, 1903): ученые должны признавать, что не существует простых или однозначных выводов из теорий эволюции человека о том, как нам следует организовывать современные общества (Gould, 2011). Следование нашим трем предложениям и избегание натуралистических ошибок, безусловно, улучшит качество научных исследований, а также может помочь проинформировать общественность о том, что почти шесть десятилетий исследований установили об образе жизни собирателей сегодня и в прошлом.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Происхождение термина «палеофантазия» (paleofantasy) приписывают антропологу Лесли Айелло. В беседе с журналистом Майклом Бальтером (Balter, 2008) об исследованиях эволюции человеческого интеллекта и взглядах генетика Ричарда Левонтина на эту тему Айелло сказала, что новые исследования могут «вывести нас за пределы той палеофантазим, о которой говорит Ричард Левонтин».

2. Мы используем курсивное начертание Man the Hunter, когда речь идёт о конференции 1966 года или о публикации 1968 года. Мы не используем курсив, когда говорим о Man the Hunter в более общем смысле.

3. Идея о том, что мужчины охотятся, чтобы «произвести впечатление» на женщин, не встречается в сборнике материалов конференции MTH. На самом деле, эта идея приобрела известность в антропологии лишь в 1980–1990-х годах (например, Hawkes, 1991), а позже в неё были интегрированы теоретические идеи биолога Эймоса Захави (Hawkes & Bird, 2002; Zahavi, 1975).

4. За пересмотренной научной версией палеодиеты от двух её первоначальных сторонников см. Konner and Eaton (2023).

5. В своём пленарном докладе Леви-Стросс отметил молодость состава участников. Отчасти это было намеренным решением организаторов. Например, Элман Сервис был приглашён, но отказался. Ричард Ли не помнит, приглашали ли Марвина Харриса или Лесли Уайта (личное сообщение). Ли и ДеВор предполагали, что Сервис отказался потому, что ко времени конференции MTH стало очевидно, что его патрилокальная модель больше несостоятельна в свете новых данных. Джулиан Стюард был приглашён, но не смог присутствовать по состоянию здоровья, однако он прислал статью, которая вошла в итоговый сборник.

6. Из Ли и ДеВора (1968, с. 4): «В этом сборнике представлен ряд расходящихся точек зрения, и многие из поднятых вопросов остаются нерешёнными. Как у редакторов и одновременно заинтересованной стороны наша задача - указать на области общего согласия, стараясь при этом не замалчивать реальные расхождения там, где они возникают. Учитывая множество точек зрения, представленных на симпозиуме, было бы невозможно охватить весь интересный материал. Мы не извиняемся за наш отбор, но предлагаем его как частичный путеводитель по статьям и дискуссиям».

7. Лафлин придерживался более строгого определения охоты, чем Уошберн и Ланкастер, чья глава определяет охоту скорее как охотничье-собирательский «образ жизни». Мы благодарны Фабиану Абраяни за это разъяснение.

8. Это не следует путать со сравнительным методом XIX века, который чаще всего ассоциируется с книгой сэра Джона Лаббока «Доисторические времена» (1865), где проводились прямые линии происхождения (а не просто аналогии) между древними и современными собирателями, например, между охотниками на северных или благородных оленей верхнего палеолита в Европе и охотящимися на карибу инуитами.

9. В отличие от других наших фаз, которые определяются геологическими периодами, эта фаза определяется первым появлением нашего вида в ископаемой летописи.

10. Одно исключение: Моррис упоминает Ника Блёртона-Джонса в книге «Голая обезьяна».

11. Ли (2018) приводит следующий анекдот: «Я отчётливо помню, как покойный Ирвен ДеВор зашёл ко мне в кабинет в Гарвардском университете. "Я только что говорил по телефону с сенатором Уильямом Фулбрайтом, который звонил из Вашингтона", - сказал ДеВор. "Он спросил меня: "Профессор ДеВор, если Конрад Лоренц прав, как мы вообще сможем вести переговоры с Советским Союзом о договоре о сокращении ядерных вооружений?"" ДеВор заверил Фулбрайта, что взгляды Лоренца далеко не общеприняты среди антропологов, что насилие в истории человечества - это переменная, а не константа, и что его причины и проявления гораздо сложнее, чем можно объяснить чистым животным инстинктом. Заверения ДеВора, похоже, успокоили сенатора Фулбрайта, и действительно, в последующие годы Соединённые Штаты и СССР успешно заключили ряд договоров о сокращении ядерных вооружений».

12. Туби и ДеВор (1987) отдают должное модели «женщина-собирательница» за то, что она подчёркивает равную значимость обоих полов в эволюции человека, но критикуют отдельные её элементы в пользу своей версии охотничьей гипотезы.

13. Так называемая «когнитивная революция» была вызвана нативистской теорией языка Хомского и различными вычислительными теориями сознания (Rescorla, 2025). См. Núñez et al. (2019) о неудаче когнитивной революции в формировании единой когнитивной науки.

14. CVH (гипотеза о насилии у шимпанзе) предполагает глубокие корни человеческого насилия, основанные на общем происхождении с шимпанзе (Wrangham, 1999). Эта идея проистекает из традиции поведенческой экологии, но её отождествляли с гипотезой «обезьяны-убийцы» (Sussman, 1999). Однако, как уточнил Рэнгем (1999, с. 02), это не одно и то же: «Как и гипотеза обезьяны-убийцы, CVH предполагает, что человеческие войны построены на дочеловеческих предрасположенностях. Однако, в отличие от гипотезы обезьяны-убийцы, CVH не постулирует предшествующей истории охоты, равно как и агрессивного инстинкта. Эти и другие различия делают гипотезу обезьяны-убийцы нерелевантной для CVH».

ЛИТЕРАТУРА

Abraini, F. (2025). Strawman the Hunter. In The Archaeological Challenge of Gender, Eds: A Augereau and C Darmangeat (pp. 45-52). Routledge.

Aiello, L., & Wheeler, P. E. (1995). The expensive-tissue hypothesis: The brain and the digestive system in human and primate evolution. Current Anthropology, 36(2), 199-221. https://doi.org/10.1086/204350

Aiello, L. C., & Key, C. (2002). Energetic consequences of being a Homo erectus female. American Journal of Human Biology: The Official Journal of the Human Biology Council, 14(5), 551-565. https://doi.org/10.1002/ajbh.10069

Aizenman, N. (2023). Men are hunters, women are gatherers, that was the assumption. A new study upends it. In Radio broadcast. Goats and Soda: Stories of Life in a Changing World. National Public Radio.

Alberts, S. C., & Altmann, J. (2012). The Amboseli baboon research project: 40 years of continuity and change. In Long-Term Field Studies of Primates, 9783644225147.

Alcock, J. (2009). Animal behavior: An evolutionary approach (9th ed.). Sinauer Associates.

Alemseged, Z. (2023). Reappraising the palaeobiology of Australopithecus. Nature, 617(7959), 45-54. https://doi.org/10.1038/s41586-023-05957-1

Alex, B. (2023). Worldwide Survey Kills the Myth of "Man the Hunter". Science.

Alexander, R. D. (1974). The evolution of social behavior. Annual Review of Ecology and Systematics, 5(1), 325-383. https://doi.org/10.1146/annurev.es.05.101174.001545

Alexander, R. D. (1989). Evolution of the Human Psyche. In P. Mellars, & C. Stringer (Eds.), The human revolution: Behavioural and biological perspectives on the origins of modern humans (pp. 455-513). Princeton: Princeton University Press.

Alexander, R. D. (1990). How did humans evolve? Reflections on the uniquely unique species. Special Publication of the University of Michigan Museum of Zoology, 1, 1-38.

Almécija, S., Hammond, A. S., Thompson, N. E., Pugh, K. D., Moyà-Solà, S., & Alba, D. M. (2021). Fossil apes and human evolution. Science (New York, N.Y.), 372(6542), Article eabb4363.

Alvard, M. S., & Nolin, D. A. (2002). Rousseau's whale hunt? Coordination among big-game hunters. Current Anthropology, 43(4), 533-559.

Anderson, A., Chilczuk, S., Nelson, K., Ruther, R., & Wall-Scheffler, C. (2023). The myth of man the hunter: Women's contribution to the hunt across ethnographic contexts. PLoS One, 18(6), 0287101. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0287101

Antón, S. C., Leonard, W. R., & Robertson, M. L. (2002). An ecomorphological model of the initial hominid dispersal from Africa. Journal of Human Evolution, 43(6), 773-785. https://doi.org/10.1006/jhev.2002.0602

Antón, S. C., Potts, R., & Aiello, L. C. (2014). Human evolution. Evolution of early Homo: an integrated biological perspective. Science (New York, N.Y.), 345(6192), 1236828. https://doi.org/10.1126/science.1236828

Apicella, C. L., Marlowe, F. W., Fowler, J. H., & Christakis, N. A. (2012). Social networks and cooperation in hunter-gatherers. Nature, 481(7382), 497-501. https://doi.org/10.1038/nature10736

Ardrey, R. (1961). African Genesis: A Personal Investigation Into the Animal Origins and Nature of Man. Atheneum.

Ardrey, R. (1966). The territorial imperative: A personal inquiry into the animal origins of property and nations. New York: Atheneum.

Ardrey, R. (1970). The social contract: a personal inquiry into the evolutionary sources of order and disorder. London: Collins.

Ardrey, R. (1976). The Hunting Hypothesis: A Personal Conclusion Concerning the Evolutionary Nature of Man. Atheneum Books.

Bachaud, L. (2024). "I'll always be a subhuman, I just lost the genetic lottery": Subaltern Identity-building in Online Incel Discourse and Ideology. Nuovo Mundo Mundos Novos. https://doi.org/10.4000/nuevomundo.95206

Bachaud, L., & Johns, S. E. (2023). The use and misuse of evolutionary psychology in online manosphere communities: the case of female mating strategies. Evolutionary Human Sciences, 5(January). https://doi.org/10.1017/ehs.2023.22

Bachaud, L., Murphy, M., & Johns, S. E. (2025). A Hundred and Two Just-So Stories: Exploring the Lay Evolutionary Hypotheses of the Manosphere. Evolutionary Human Sciences, 1-25.

Bahuchet, S. (2017). Cultural diversity of African pygmies. In Hunter-gatherers of the Congo Basin (pp. 1-30). https://doi.org/10.4324/9780203789438-1

Bailey, R. C. (1991). The behavioral ecology of Efe Pygmy men in the Ituri Forest. 86. University of Michigan Museum of Anthropological Archaeology. https://doi.org/10.3998/mpub.11396267

Bailey, R. C., & Aunger, R. (1989). Net hunters vs. archers: variation in women's subsistence strategies in the Ituri forest. Human Ecology, 17, 273-297.

Bailey, R. C., & DeVore, I. (1989). Research on the Efe and Lese populations of the Ituri Forest, Zaire. American Journal of Physical Anthropology, 78(4), 459-471. https://doi.org/10.1002/ajpa.1330780402

Balter, M. (2008). AAAS annual meeting. How human intelligence evolved–is it science or "paleofantasy"? Science (New York, N.Y.), 319(5866), 1028. https://doi.org/10.1126/science.319.5866.1028a

Banobi, J. A., Branch, T. A., & Hilborn, R. (2011). Do rebuttals affect future science? Ecosphere, 2(3), art37.

Barham, L., Duller, G. A. T., & Candy, I. (2023). Evidence for the earliest structural use of wood at least 476,000 years ago. Nature, 622, 107-111. https://doi.org/10.1038/s41586-023-06557-9

Barnard, A. (1983). Contemporary hunter-gatherers: Current theoretical issues in ecology and social organization. Annual Review of Anthropology, 193-214. https://doi.org/10.1146/annurev.an.12.100183.001205

Bartholomew, G., & Birdsell, J. (1953). Ecology and the Protohominids. American Anthropologist, 55(4), 481-498. https://doi.org/10.1525/AA.1953.55.4.02A00030

Baumard, N., & André, J. B. (2025). The ecological approach to culture. Evolution and Human Behavior, 46(3), Article 106686.

Ben-Dor, M., Sirtoli, R., & Barkai, R. (2021). The evolution of the human trophic level during the Pleistocene. American Journal of Physical Anthropology, 175 Suppl 72(572), 27-56. https://doi.org/10.1002/ajpa.24247

Bergström, A., Stringer, C., Hajdinjak, M., Scerri, E. M., & Skoglund, P. (2021). Origins of modern human ancestry. Nature, 590(7845), 229-237. https://doi.org/10.1038/s41586-021-03244-5

Bettinger, R. L., Garvey, R., & Tushingham, S. (2015). Hunter-gatherers: archaeological and evolutionary theory. Springer. https://doi.org/10.1007/978-1-4899-7581-2

Bibi, F., & Cantalapiedra, J. L. (2023). Plio-Pleistocene African megaherbivore losses associated with community biomass restructuring. Science (New York, N.Y.), 380(6649), 1076-1080. https://doi.org/10.1126/science.add8366

Binford, L. (1987). The hunting hypothesis, archaeological methods, and the past. Yearbook of Physical Anthropology, 30, 1-9. https://doi.org/10.1002/ajpa.1330300503

Binford, L. R. (1980). Willow smoke and dogs' tails: hunter-gatherer settlement systems and archaeological site formation. American Antiquity, 45(1), 4-20.

Binford, L. R. (2001). Constructing frames of reference: An analytical method for archaeological theory building using ethnographic and environmental data sets. University of California Press. https://doi.org/10.1525/9780520925069

Binford, L. R. (2012). Nunamiut ethnoarchaeology. Eliot Werner Publications/Percheron Press.

Binford, S. R. (1968). Ethnographic data and understanding the Pleistocene. In Man the Hunter. Routledge.

Bird, R. B., & Bird, D. W. (2008). Why women hunt: Risk and contemporary foraging in a Western Desert aboriginal community. Current Anthropology, 49(4), 655-693. https://doi.org/10.1086/587700

Bird, R. B., Bird, D. W., Smith, E. A., & Kushnick, G. C. (2002). Risk and reciprocity in Meriam food sharing. Evolution and Human Behavior, 23(4), 297-321. https://doi.org/10.1016/S1090-5138(02)00098-3

Bird, R. B., & Codding, B. F. (2015). The sexual division of labor. In Emerging Trends in the Social and Behavioral Sciences (pp. 1-16). John Wiley & Sons, Inc. https://doi.org/10.1002/9781118900772.ertds0300

Bird, R. B., & Power, E. A. (2015). Prosocial signaling and cooperation among Martu hunters. Evolution and Human Behavior, 36(5), 389-397. https://doi.org/10.1016/j.evolhumbehav.2015.02.003

Bird-David, N. (1992). Beyond "The original affluent society": A cultural reformulation (and comments and reply). Current Anthropology, 33(1), 25-47. https://doi.org/10.1086/204029

Blackwell, A. D. (2022). The ecoinmunology of health and disease: The hygiene hypothesis and plasticity in human immune function. Annual Review of Anthropology, 51(1), 401-418. https://doi.org/10.1146/annurev-anthro-101819-110236

Blackwell, A. D., Pryor, G., III, Pozo, J., Tiwia, W., & Sugiyama, L. S. (2009). Growth and market integration in Amazonia: A comparison of growth indicators between Shuar, Shiwiar, and nonindigenous school children. American Journal of Human Biology: The Official Journal of the Human Biology Association, 21(2), 161-171.

Bodenhorn, B. (1990). "I'm Not the Great Hunter, My Wife Is": Iñupiat and anthropological models of gender. Études/Inuit/Studies, 14(1-2), 55-74.

Boyd, R., & Richerson, P. J. (2022). Large-scale cooperation in small-scale foraging societies. Evolutionary Anthropology: Issues, News, and Reviews, 31(4), 175–198.

Braidwood, R. J. (1975). Prehistoric men. Scott Foresman.

Brain, C. K. (1981). The Hunters or the Hunted? University of Chicago Press.

Braun, D. R., Aldeias, V., Archer, W., Arrowsmith, J. R., Baraki, N., Campisano, C. J., … Reed, K. E. (2019). Earliest known Oldowan artifacts at >2.58 Ma from Ledi-Geraru, Ethiopia, highlight early technological diversity. Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America, 116(24), 11712–11717.

Cartmill, M. (1992). New Views on Primate Origins. Evolutionary Anthropology, 1(3), 105–111. https://doi.org/10.1002/evan.1360010308

Cartmill, M. (1995). Hunting and Humanity in Western Thought. Social Research, 62(3), 773–786.

Cartmill, M. (1996). A View to a Death in the Morning. Harvard University Press.

Chagnon, N. A. (1996). Chronic problems in understanding tribal violence and warfare. Ciba Foundation Symposium, 194, 202–232. discussion 232-6.

Chagnon, N. A., & Hames, R. B. (1979). Protein deficiency and tribal warfare in Amazonia: new data. Science (New York, N.Y.), 203(4383), 910–913.

Chapais, B. (2010). Primeval Kinship — How Pair-Bonding Gave Birth to Human Society. Harvard University Press.

Charnov, E. L. (1976). Optimal foraging, the marginal value theorem. Theoretical Population Biology, 9(2), 129–136.

Cheney, D. L., & Seyfarth, R. M. (2007). Baboon metaphysics: The evolution of a social mind. University of Chicago Press.

Chomsky, N. (1959). A review of B. F. Skinner’s Verbal Behavior. Language, 1, 26–58.

Chomsky, N. (1965). Aspects of the Theory of Syntax. MIT Press.

Clark, J. D. (1968). Studies of Hunter-Gatherers as an aid to the interpretation of prehistoric societies. In Man the Hunter. Routledge.

Clark, P. U., Shakun, J. D., Rosenthal, Y., Köhler, P., & Bartlein, P. J. (2024). Global and regional temperature change over the past 4.5 million years. Science (New York, N.Y.), 383(6685), 884–890. https://doi.org/10.1126/science.adi1908

Codding, B. F., & Kramer, K. L. (2016). Why Forage? Hunters and Gatherers in the Twenty-First Century. University of New Mexico Press.

Codding, B. F., Zeanah, D. W., Bird, R. B., Parker, C. H., & Bird, D. W. (2016). Martu ethnoarchaeology: Foraging ecology and the marginal value of site structure. Journal of Anthropological Archaeology, 44, 166–176. https://doi.org/10.1016/j.jaa.2016.07.011

Conkey, M. W., & Spector, J. D. (1984). Archaeology and the study of gender. In Advances in Archaeological Method and Theory (pp. 1–38). Academic Press. https://doi.org/10.1016/B978-0-12-003107-8.50006-2.

Cosmides, L., & Tooby, J. (1994). Origins of domain specificity: The evolution of functional organization. In Mapping the mind: Domain specificity in cognition and culture (p. 853116).

Couvreur, T. L. P., Dauby, G., Blach-Overgaard, A., Deblauwe, V., Dessein, S., Droissart, V., … Sepulchre, P. (2021). Tectonics, climate and the diversification of the tropical African terrestrial flora and fauna. Biological Reviews of the Cambridge Philosophical Society, 96(1), 16–51. https://doi.org/10.1111/brv.12644

Criado, M. Á. (June 28, 2023). Women Have Always Hunted as Much as Men. EL Pais.

Crittenden, A. N., Conklin-Brittain, N. L., Zes, D. A., Schoeninger, M. J., & Marlowe, F. W. (2013). Juvenile foraging among the Hadza: Implications for human life history. Evolution and Human Behavior, 34(4), 299–304.

Crittenden, A. N., & Schnorr, S. L. (2017). Current views on hunter-gatherer nutrition and the evolution of the human diet. American Journal of Physical Anthropology, 162 Suppl 63(S63), 84–109. https://doi.org/10.1002/ajpa.23148

Cronk, L. (1991). Human Behavioral Ecology. Annual Review of Anthropology, 20(1), 25–53.

Cunningham, A. J., Worthington, S., Venkataraman, V. V., & Wrangham, R. W. (2019). Do Modern Hunter-Gatherers Live in Marginal Habitats? Journal of Archaeological Science. https://doi.org/10.1016/j.jasrep.2019.05.028

Daegling, D. J., Judex, S., Ozcivici, E., Ravosa, M. J., Taylor, A. B., Grine, F. E., … Ungar, P. S. (2013). Viewpoints: feeding mechanics, diet, and dietary adaptations in early hominins: Inference Of Dietary Adaptations in Early Hominins. American Journal of Physical Anthropology, 151(3), 356–371.

Dahlberg, F. (1981). In F. Dahlberg (Ed.), Woman the Gatherer. Yale University Press.

Dart, R. (1953). The Predatory Transition from Ape to Man. International Anthropological and Linguistic Review, 1, 201–218.

Darwin, C. (1871). The descent of man, and Selection in relation to sex. 1. John Murray.

Darwin, C. R. (1876). The effects of cross and self fertilisation in the vegetable kingdom. William Clowes and Sons.

Davison, R., & Gurven, M. (2022). The importance of elders: Extending Hamilton’s force of selection to include intergenerational transfers. Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America, 119(28), Article e2200073119. https://doi.org/10.1073/pnas.2200073119

Davison, R. J., & Gurven, M. D. (2021). Human uniqueness? Life history diversity among small-scale societies and chimpanzees. PLoS One, 16(2), Article e0239170. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0239170

DeVore, I. (1963). Primate Behavior: Field Studies of Monkeys and Apes, ed., Holt. New York: Rinehart & Winston.

DeVore, I., & Washburn, S. L. (1963). Baboon ecology and human evolution. In F. B. F. C. Howell (Ed.), African ecology and human evolution. Aldine Publishing Company.

Domínguez-Rodrigo, M. (2002). Hunting and scavenging by early humans: The state of the debate. Journal of World Prehistory, 16, 1–54. https://doi.org/10.1023/A:1014507129795

Domínguez-Rodrigo, M., Baquedano, E., & Organista, E. (2021). Early Pleistocene faunivorous hominins were not kleptoparasitic, and this impacted the evolution of human anatomy and socio-ecology. Scientific Reports, 11, 16135. https://doi.org/10.1038/s41598-021-94783-4

Draper, P. (1976). Social and Economic Constraints on Child Life among the !Kung. In Kalahari hunter-gatherers: Studies of the !Kung San and their neighbors (pp. 199–217). Harvard University Press.

Du, A., Zipkin, A. M., Hatala, K. G., Renner, E., Baker, J. L., Bianchi, S., … Wood, B. A. (2018). Pattern and process in hominin brain size evolution are scale-dependent. Proceedings. Biological sciences, 285(1873). https://doi.org/10.1098/rspb.2017.2738

Dubourg, E., & Baumard, N. (2022). Why and how did narrative fictions evolve? Fictions as entertainment technologies. Frontiers in Psychology, 13, Article 786770.

Dunbar, R. I. M. (2024). The social brain hypothesis – thirty years on. Annals of Human Biology, 51(1), 2359920. https://doi.org/10.1080/03014460.2024.2359920

Dunbar, R. I. M., & Shultz, S. (2021). Social complexity and the fractal structure of group size in primate social evolution. Biological Reviews of the Cambridge Philosophical Society, 96(5), 1889–1906. https://doi.org/10.1111/brv.12730

Ember, C. R. (1978). Myths about hunter-gatherers. Ethnology, 17(4), 439–448.

Fan, S., Spence, J. P., Feng, Y., Hansen, M. E., Terhorst, J., Beltrame, M. H., & Tishkoff, S. A. (2023). Whole-genome sequencing reveals a complex African population demographic history and signatures of local adaptation. Cell, 186(5), 923–939. https://doi.org/10.1016/j.cell.2023.01.042

Fedigan, L. M. (1986). The changing role of women in models of human evolution. Annual Review of Anthropology, 15, 25–66. https://doi.org/10.1146/annurev.an.15.100186.000325

Fedorenko, E., Piantadosi, S. T., & Gibson, E. A. (2024). Language is primarily a tool for communication rather than thought. Nature, 630(8017), 575–586.

Ferguson, R. B. (2021). Masculinity and war. Current Anthropology, 62(S23), 108–120. https://doi.org/10.1086/711622

Fitch, W. T. (2017). Empirical approaches to the study of language evolution. Psychonomic Bulletin & Review, 24(1), 3–33.

Flam, F. (2023). The "Man The Hunter" Myth Won't Go Away. Noema. https://www.noemamag.com/the-man-the-hunter-myth-wont-go-away.

Fleagle, J. G., Hrdy, S. B., Konner, M., Smuts, B., Trivers, R., Wrangham, R., … Shea, J. J. (2015). Irven DeVore, 1934-2014. Evolutionary Anthropology, 24(3), 85–100. https://doi.org/10.1002/evan.21452

Flinn, M. V., Geary, D. C., & Ward, C. V. (2005). Ecological dominance, social competition, and coalitionary arms races: Why humans evolved extraordinary intelligence. Evolution and Human Behavior, 26(1), 10–46.

Foley, R., & Gamble, C. (2009). The ecology of social transitions in human evolution. Philosophical Transactions of the Royal Society of London. Series B, Biological Sciences, 364(1533), 3267–3279. https://doi.org/10.1098/rstb.2009.0136

Fox, S. A., Scelza, B., Silk, J., & Kramer, K. L. (2023). New perspectives on the evolution of women's cooperation. Philosophical Transactions of the Royal Society of London. Series B, Biological Sciences, 378, 20210424. https://doi.org/10.1098/rstb.2021.0424

Frankenhuis, W. E., Panchanathan, K., & Barto, A. G. (2019). Enriching behavioral ecology with reinforcement learning methods. Behavioural Processes, 161(April), 94–100. https://doi.org/10.1016/j.beproc.2018.01.008

Freeman, L. G. (1968). A theoretical framework for interpreting archeological materials. In R. B. Lee, & I. DeVore (Eds.), Man the Hunter. Routledge.

French, J. C. (2018). The use of ethnographic data in Neanderthal archaeological research: Recent trends and their interpretative implications. Hunter Gatherer Research, 4(1), 25–49. https://doi.org/10.3828/hgr.2018.3

French, J. C. (2024). Sex, gender, and the division of labour in the European Middle and Upper Palaeolithic. In The Routledge Handbook of Gender Archaeology (pp. 161–174). https://doi.org/10.4324/9781003257530-14

von Frisch, K. (1967). A Biologist Remembers. Pergamon Press.

Fuentes, A. (2017). The creative spark: how imagination made humans exceptional. Penguin.

Fuentes, A. (2021). Searching for the "Roots" of masculinity in primates and the human evolutionary past. Current Anthropology, 62(S23), 13–25. https://doi.org/10.1086/711582

Furuichi, T., Idani, G., Kimura, D., & Ihobe, H. (2023). Bonobos and People at Wamba: 50 Years of Research (C. Hashimoto, Ed.). Springer Nature Singapore. https://doi.org/10.1007/978-981-99-4788-1

Gao, Z. (2024). Unveiling recent and ongoing adaptive selection in human populations. PLoS Biology, 22(1), Article e3002469.

Gat, A. (2015). Proving communal warfare among hunter-gatherers: The quasi-Rousseauan error. Evolutionary Anthropology: Issues, News, and Reviews, 24(3), 111–126. https://doi.org/10.1002/evan.21446

Gavrilets, S. (2015). Collective action problem in heterogeneous groups. Philosophical Transactions of the Royal Society of London. Series B, Biological Sciences, 370(1683), 20150016. https://doi.org/10.1098/rstb.2015.0016

Gettler, L. T., Redhead, D., Dzabatou, A., & Lew-Levy, S. (2023). BaYaka forager food sharing networks in the Congo Basin: The roles of gender homophily and kin sharing. American Journal of Biological Anthropology, 181(1), 59–69. https://doi.org/10.1002/ajpa.24688

Gibbons, A. (Nov 4 2020). Woman the Hunter: Ancient Andean remains challenge old ideas of who speared big game. Science.

Gifford-Gonzalez, D. (1993). You can hide, but you can't run: Representations of women's work in illustrations of palaeolithic life. Visual Anthropology Review: Journal of the Society for Visual Anthropology, 9(1), 22–41. https://doi.org/10.1525/var.1993.9.1.22

Gilbert, C. C., Frost, S. R., Pugh, K. D., Anderson, M., & Delson, E. (2018). Evolution of the modern baboon (Papio hamadryas): A reassessment of the African Plio-Pleistocene record. Journal of Human Evolution, 122, 38–69. https://doi.org/10.1016/j.jhevol.2018.04.012

Glowacki, L. (2024). The controversial origins of war and peace: apes, foragers, and human evolution. Evolution and Human Behavior, 45(6), Article 106618. https://doi.org/10.1016/j.evolhumbehav.2024.106618

Glowacki, L. (2025). Robust evidence that mobile hunter-gatherers participated in war: Comment on Fry (2025). Evolution and Human Behavior, 46(2), Article 106658.

Glowacki, L., Wilson, M. L., & Wrangham, R. W. (2020). The evolutionary anthropology of war. Journal of Economic Behavior and Organization, 178, 963-982. https://doi.org/10.1016/j.jebo.2017.09.014

Gomez, J. M., Verdú, M., González-Megías, A., & Méndez, M. (2016). The phylogenetic roots of human lethal violence. Nature, 538(7624), 233-237.

González-Forero, M., & Gardner, A. (2018). Inference of ecological and social drivers of human brain-size evolution. Nature, 557(7706), 554-557. https://doi.org/10.1038/s41586-018-0127-x

Goodall, J. (1988). In the shadow of man. Houghton Mifflin Harcourt.

Gould, S. J. (2011). Rocks of ages: Science and religion in the fullness of life. Ballantine Books.

Grabowski, M., Hatala, K. G., Jungers, W. L., & Richmond, B. G. (2015). Body mass estimates of hominin fossils and the evolution of human body size. Journal of Human Evolution, 85, 75-93. https://doi.org/10.1016/j.jhevol.2015.05.005

Grafen, A. (1991). Modelling in behavioural ecology. Behavioural Ecology: An Evolutionary Approach, 3, 5-31.

Graham, G. (2023). Behaviorism. In E. Zalta, & U. Nodelman (Eds.), The Stanford Encyclopedia of Philosophy. Metaphysics Research Lab: Stanford University.

Griffiths, P., & Linquist, S. (2024). The distinction between innate and acquired characteristics. In E. Zalta, & U. Nodelman (Eds.), The Stanford Encyclopedia of Philosophy. Metaphysics Research Lab: Stanford University.

Gurven, M., & Hill, K. (2009). Why do men hunt? A reevaluation of "Man the Hunter" and the sexual division of labor. Current Anthropology, 50(1), 51-74. https://doi.org/10.1086/595620

Gurven, M., Hill, K., Kaplan, H., Hurtado, A., & Lyles, R. (2000). Food transfers among Hiwi foragers of Venezuela: Tests of reciprocity. Human Ecology, 28, 171-218. https://doi.org/10.1023/A:1007067919982

Gurven, M., Stieglitz, J., Trumble, B., Blackwell, A. D., Beheim, B., Davis, H., & Kaplan, H. (2017). The Tsimane health and life history project: Integrating anthropology and biomedicine. Evolutionary Anthropology: Issues, News, and Reviews, 26(2), 54-73. https://doi.org/10.1002/evan.21515

Haas, R., Watson, J., Buonasera, T., Southon, J., Chen, J. C., Noe, S., ... Parker, G. (2020). Female hunters of the Early Americas. Science Advances, 6(45). https://doi.org/10.1126/sciadv.abd0310

Hackman, J., & Kramer, K. L. (2022). Kin networks and opportunities for reproductive cooperation and conflict among hunter-gatherers. Philosophical Transactions of the Royal Society of London. Series B, Biological Sciences, 378(1868), 20210434.

Hagen, E. H. (2026). Menopause averted a midlife energetic crisis with help from older children and parents: A simulation study. https://doi.org/10.48550/arXiv.2601.13442

Hagen, E. H., Garfield, Z. H., & Lightner, A. D. (2025). Headmen, shamans, and mothers: Natural and sexual selection for computational services. Evolution and Human Behavior, 46(1), Article 106651.

Hallett, E. Y., Leonardi, M., Cerasoni, J. N., Will, M., Beyer, R., Krapp, M., ... Scerri, E. M. L. (2025). Major expansion in the human niche preceded out of Africa dispersal. Nature, 644(8075), 115-121. https://doi.org/10.1038/s41586-025-09154-0

Halstead, J., & Thomson, P. (2022, November 7). Violence before agriculture. https://violencetrends.substack.com/p/violence-before-agriculture-full.

Halstead, J., & Thomson, P. (2025, March 13). The prehistoric psychopath. https://worksinprogress.co/issue/the-prehistoric-psychopath/.

Hames, R. (2019). Pacifying Hunter-Gatherers. Human Nature, 30(2), 155-175. https://doi.org/10.1007/s12110-019-09340-w

Hames, R. B., & Vickers, W. T. (1982). Optimal diet breadth theory as a model to explain variability in amazonian hunting. American Ethnologist, 9(2), 358-378. https://doi.org/10.1525/ae.1982.9.2.02a00090

Hamilton, M. J., Milne, B. T., Walker, R. S., Burger, O., & Brown, J. H. (2007). The complex structure of hunter-gatherer social networks. Proceedings of the Royal Society B: Biological Sciences, 274(1622), 2195-2203.

Hamilton, W. D. (1964). The genetical evolution of social behaviour. I. Journal of Theoretical Biology, 7(1), 1-16.

Haraway, D. J. (1989). Primate visions: Gender, race, and nature in the world of modern science. Routledge.

Harding, R. S., & Teleki, G. (Eds.). (1981). Omnivorous primates. Gathering and hunting in human evolution. Columbia University Press.

Harris, D. N., Platt, A., Hansen, M. E., Fan, S., McQuillan, M. A., Nyambo, T., Mpoloka, S. W., Mokone, G. G., Belay, G., Fokunang, C., & Njammshi, A. K. (2023). Diverse African genomes reveal selection on ancient modern human introgression in Neanderthals. Current Biology, 33(22), 4905-4916.

Hart, C. W. M., & Pilling, A. R. (1960). The Tiwi of North Australia. New York: Holt, Rinehart, & Winston.

Hart, D., & Sussman, R. W. (2008). Man the Hunted: Primates, Predators, and Human Evolution (Expanded). Avalon Publishing.

Hart, J. (1978). From subsistence to market: A case study of the Mbuti net hunters. Human Ecology, 6, 325-353. https://doi.org/10.1007/BF00889029

Hawkes, K. (2003). Grandmothers and the evolution of human longevity. American Journal of Human Biology, 15(3), 380-400.

Hawkes, K., & Bird, R. B. (2002). Showing off, handicap signaling, and the evolution of men's work. Evolutionary Anthropology, 11, 58-67.

Hawkes, K., O'Connell, J. F., & Blurton Jones, N. G. (1991). Hunting income patterns among the Hadza: Big game, common goods, foraging goals and the evolution of the human diet. Philosophical Transactions of the Royal Society of London. Series B, Biological Sciences, 334(1270), 243-251.

Hawkes, K., O'Connell, J. F., Jones, N. G. B., Alvarez, H., & Charnov, E. L. (1998). Grandmothering, menopause, and the evolution of human life histories. Proceedings of the National Academy of Sciences, 95(3), 1336-1339.

Hayden, B. (1981). Subsistence and ecological adaptations of modern hunter/gatherers. In Omnivorous Primates (pp. 344-421). Columbia University Press.

Headland, T. N. (1987a). The wild yam question: How well could independent hunter-gatherers live in a tropical rain forest ecosystem? Human Ecology, 15(4), 463-491.

Headland, T. N. (1987b). The wild yam question: How well could independent hunter-gatherers live in a tropical rain forest ecosystem? Human Ecology, 15(4), 463-491.

Headland, T. N., & Reid, L. A. (1989). Hunter-gatherers and their neighbors from prehistory to the present. Current Anthropology, 30(1), 43-66.

Henrich, J. (2016). The secret of our success: How culture is driving human evolution, domesticating our species, and making us smarter. Princeton University Press.

Hewlett, B. S., & Fancher, J. M. (2014). Aka hunter-gatherers and the transition to agriculture. In Hunter-gatherers in a changing world (pp. 85-102). Springer.

Hiatt, L. R. (1968). Ownership and use of land among the Australian Aborigines. In R. Lee & I. DeVore (Eds.), Man the Hunter (pp. 99-102). Aldine.

Hill, K., & Hurtado, A. M. (1996). Ache life history: The ecology and demography of a foraging people. Aldine de Gruyter.

Hill, K., Kaplan, H., Hawkes, K., & Hurtado, A. M. (1987). Foraging decisions among Ache hunter-gatherers: New data and implications for optimal foraging models. Ethology and Sociobiology, 8(1), 1-36.

Hoffman, J., Farquharson, K., & Venkataraman, V. V. (2023). Women and hunting: A reexamination of the ethnographic record. Evolutionary Anthropology, 32(6), 315-327.

Hrdy, S. B. (1981). The woman that never evolved. Harvard University Press.

Hrdy, S. B. (1999). Mother nature: A history of mothers, infants, and natural selection. Pantheon Books.

Hrdy, S. B. (2009). Mothers and others: The evolutionary origins of mutual understanding. Harvard University Press.

Hume, D. (1739). A treatise of human nature. John Noon.

Hurtado, A. M., & Hill, K. (1987). Early dry season subsistence ecology of Cuiva (Hiwi) foragers of Venezuela. Human Ecology, 15(2), 163-187.

Ichikawa, M. (2020). The Ituri Forest and the Aka pygmies: 40 years of research. African Study Monographs, 41(1), 1-24.

Ingold, T. (2002). The perception of the environment: Essays on livelihood, dwelling and skill. Routledge.

Isaac, G. L. (1968). Traces of Pleistocene hunters: An East African example. In R. Lee & I. DeVore (Eds.), Man the Hunter (pp. 253-261). Aldine.

Izawa, K., & Itani, J. (1966). Chimpanzees in the Kasakati Basin, Tanganyika: Ecological study in the rainy season 1963-1964. Kyoto University African Studies, 1, 73-116.

Jang, H., Jannat, N., Kandza, V., & Boyette, A. H. (2022). Social learning and cultural transmission among BaYaka foragers in the Congo Basin. Evolutionary Human Sciences, 4, e15.

Jang, H., & Redhead, D. (2025). Cooperation and information transmission in forager societies. Evolution and Human Behavior, 46(2), 106660.

Jochim, M. A. (1987). Hunter-gatherer settlement and subsistence: A predictive model. In Advances in archaeological method and theory (Vol. 10, pp. 135-185). Academic Press.

Jones, J. H. (2011). Primates and the evolution of long, slow life histories. Current Biology, 21(18), R708-R717.

Jorgensen, J. G. (1980). Western Indians: Comparative environments, languages, and cultures of 172 Western American Indian tribes. WH Freeman.

Kaplan, H., Gurven, M., Winking, J., Hooper, P. L., & Stieglitz, J. (2009). Learning, menopause, and the human adaptive complex. In The evolution of human life history (pp. 275-320). School for Advanced Research Press.

Kaplan, H., Hill, K., Lancaster, J., & Hurtado, A. M. (2000). A theory of human life history evolution: Diet, intelligence, and longevity. Evolutionary Anthropology, 9(4), 156-185.

Kelley, E. A., & Sussman, R. W. (2007). An academic genealogy on the history of American field primatologists. American Journal of Physical Anthropology, 132(3), 406-425.

Kelly, R. L. (2013). The lifeways of Hunter-Gatherers: The foraging spectrum. Cambridge University Press. https://doi.org/10.1017/CBO9781139176132

Kelly, R. L., Mackie, M. E., & Kandel, A. W. (2023). Rapid increase in production of symbolic artifacts after 45,000 years ago is not a consequence of taphonomic bias. Journal of Archaeological Science, 160, Article 105885.

Kelly, R. L., Poyer, L., & Tucker, B. (2005). An ethnoarchaeological study of mobility, architectural investment, and food sharing among Madagascar's Mikea. American Anthropologist, 107(3), 403-416. https://doi.org/10.1525/aa.2005.107.3.403

King, G. E. (2022). Baboon perspectives on the ecology and behavior of early human ancestors. Proceedings of the National Academy of Sciences, 119(45), Article e2116182119.

Kirby, K. R., Gray, R. D., Greenhill, S. J., Jordan, F. M., Gomes-Ng, S., Bibiko, H.-J., Gavin, M. C. (2016). D-PLACE: A global database of cultural, linguistic and environmental diversity. PLoS One, 11(7), e0158391. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0158391

Kissel, M., & Kim, N. C. (2019). The emergence of human warfare: Current perspectives. American Journal of Physical Anthropology, 168 Suppl 67(S67), 141-163. https://doi.org/10.1002/ajpa.23751

Kitanishi, K. (1995). Seasonal changes in the subsistence activities and food intake of the Aka hunter-gatherers in northeastern Congo. African Study Monographs, 16(2), 73-118.

Konner, M., & Eaton, S. B. (2023). Hunter-gatherer diets and activity as a model for health promotion: Challenges, responses, and confirmations. Evolutionary Anthropology: Issues, News, and Reviews, 32(4), 206-222.

Koster, J., McElreath, R., Hill, K., Yu, D., Shepard, G., van Vliet, N., Ross, C. (2020). The life history of human foraging: Cross-cultural and individual variation. Science Advances, 6(26), eaax9070.

Koster, J., Scelza, B. A., & Schenk, M. K. (2024). Human Behavioral Ecology. Cambridge University Press.

Kraft, T. S., Venkataraman, V. V., Endicott, K. L., & Endicott, K. M. (2020). Preserving quantifiable ethnographic records of disappearing human lifeways. Evolutionary Anthropology: Issues, News, and Reviews, 29(3), 117-124. https://doi.org/10.1002/evan.21835

Kraft, T. S., Venkataraman, V. V., Tacey, I., Dominy, N. J., & Endicott, K. M. (2019). Foraging performance, prosociality, and kin presence do not predict lifetime reproductive success in Batek hunter-gatherers. Human Nature, 30, 71-97. https://doi.org/10.1007/s12110-018-9334-2

Kraft, T. S., Venkataraman, V. V., Wallace, I. J., Crittenden, A. N., Holowka, N. B., Stieglitz, J., & Harris, J. (2021). The energetics of uniquely human subsistence strategies. Science, 374(6575), 0130. https://doi.org/10.1126/science.abf0130

Kramer, K. L. (2010). Cooperative breeding and its significance to the demographic success of humans. Annual Review of Anthropology, 39, 417-436.

Kramer, K. L. (2018). The cooperative economy of food: Implications for human life history and physiology. Physiology & Behavior, 193(Pt B), 196-204.

Kramer, K. L. (2021). Childhood teaching and learning among Savanna Pumé Hunter-gatherers: Mismatch between foraging and postindustrial societies. Human Nature, 32(1), 87-114.

Kramer, K. L. (2023). Female cooperation: Evolutionary, cross-cultural and ethnographic evidence. Philosophical Transactions of the Royal Society of London. Series B, Biological Sciences, 378, 20210425. https://doi.org/10.1098/rstb.2021.0425

Kramer, K. L., & Ellison, P. T. (2010). Pooled energy budgets: Resituating human energy allocation trade-offs. Evolutionary Anthropology, 19(4), 136-147.

Kramer, K. L., & Greaves, R. D. (2017). Why Pumé foragers retain a hunting and gathering way of life. In Hunter-gatherers in a changing world (pp. 109-126). Springer.

Kramer, K. L., & Russell, A. F. (2015). Was monogamy a key step on the hominin road? Reevaluating the monogamy hypothesis in the evolution of cooperative breeding: Monogamy in humans. Evolutionary Anthropology, 24(2), 73-83.

Kramer, K. L., Schacht, R., & Bell, A. (2017). Adult sex ratios and partner scarcity among hunter-gatherers: Implications for dispersal patterns and the evolution of human sociality. Philosophical Transactions of the Royal Society of London. Series B, Biological Sciences, 372(1729). https://doi.org/10.1098/rstb.2016.0316

Krebs, J. R., & Davies, N. (2009). Behavioural ecology: an evolutionary approach. John Wiley & Sons.

Kuchikura, Y. (1988). Efficiency and focus of blowpipe hunting among Semai Beri Hunter-Gatherers of Peninsular Malaysia. Human Ecology: An Interdisciplinary Journal, 16(3), 271-305. https://doi.org/10.1007/bf00888448

Kuhn, S., & Stiner, M. (2006). What's a mother to do? The division of labor among Neandertals and modern humans in Eurasia. Current Anthropology, 47(6), 953-981.

Lacruz, R. S., Stringer, C. B., Kimbel, W. H., Wood, B., Harvati, K., O'Higgins, P., ... Arsuaga, J.-L. (2019). The evolutionary history of the human face. Nature Ecology & Evolution, 3(5), 726-736.

Lacy, S., & Ocobock, C. (2023). Woman the Hunter: The archaeological evidence. American Anthropologist. https://doi.org/10.1111/aman.13914

Langley, M. C., & Suddendorf, T. (2022). Archaeological evidence for thinking about possibilities in hominin evolution. Philosophical Transactions of the Royal Society of London. Series B, Biological Sciences, 377(1866), 20210350. https://doi.org/10.1098/rstb.2021.0350

Lassek, W. D., & Gaulin, S. J. (2022). Substantial but misunderstood human sexual dimorphism results mainly from sexual selection on males and natural selection on females. Frontiers in Psychology, 13, Article 859931.

Laughlin, W. S. (1968). Hunting: An integrating biobehavior system and its evolutionary importance. In Man the Hunter (pp. 304-320). https://doi.org/10.4324/9780203786567-40

Lavi, N., Rudge, A., & Warren, G. (2024). Reviving your inner hunter-gatherer: how an idea about our ancestral condition is recruited into popular debate in Britain and Ireland. Current Anthropology, 65(1), 72-99.

Leacock, E. (1955). Matrilocality in a simple hunting economy (Montagnais-Naskapi). Southwestern Journal of Anthropology, 11(1), 31-47. https://doi.org/10.1086/soutjanth.11.1.3628995

Leacock, E. (1958). Status among the Montagnais-Naskapi of Labrador. Ethnohistory, 5(3), 200-209. https://doi.org/10.2307/480663

Leacock, E. (1983). Interpreting the origins of gender inequality: conceptual and historical problems. Dialectical Anthropology, 7, 263-284.

Leakey, L. S. B., & Ardrey, R. (1971). Aggression and Violence in Man; a Dialogue Between Dr. Louis Leakey and Robert Ardrey. California Institute of Technology.

Lee, R., & Leacock, E. (1982). Politics and history in band societies. Cambridge University Press.

Lee, R. B. (1968). The Hunters: Scarce resources in the Kalahari. In Conformity and Conflict: Readings in Cultural Anthropology. Little, Brown.

Lee, R. B. (1979). Hunter-gatherers in process: The Kalahari Research Project, 1963-76. Academic Press.

Lee, R. B. (2018). Hunter-Gatherers and human evolution. The Anarchist Library. https://doi.org/10.1146/annurev-anthrop-102116-041448

Lee, R. B., & DeVore, I. (1968). Man the Hunter. Aldine Transaction.

Lee, R. B., & DeVore, I. (1976). Kalahari hunter-gatherers: Studies of the !Kung San and their neighbors (Eds.). Harvard University Press. https://doi.org/10.4159/harvard.9780674430600

Lévi-Strauss, C. (1968). The concept of primitiveness. In Man the Hunter (1st ed., pp. 349-352). https://doi.org/10.4324/9780203786567-44

Lew-Levy, S., Boyette, A. H., Crittenden, A. N., Hewlett, B. S., & Lambi, M. E. (2020). Gender-typed and gender-segregated play among Tanzanian Hadza and Congolese BaYaka Hunter-Gatherer children and adolescents. Child Development, 91(4), 1284-1301. https://doi.org/10.1111/cdev.13306

Lindshield, S., Hernandez-Aguilar, R. A., Korstjens, A. H., Marchant, L. F., Narat, V., Ndiaye, P. I., ... Yoshikawa, M. (2021). Chimpanzees (Pan troglodytes) in savanna landscapes. Evolutionary Anthropology, 30(6), 399-420. https://doi.org/10.1002/evan.21924

Lorenz, K. (1963). Das sogenannte Böse. Methuen Publishing.

Lovejoy, C. O. (1981). The origin of man. Science, 211(4480), 341-350. https://doi.org/10.1126/science.211.4480.341

Lovejoy, C. O. (2009). Reexamining human origins in light of Ardipithecus ramidus. Science, 326(5949), 74e1-74e8. https://doi.org/10.1126/science.1175834

Lubbock, J. (1865). Pre-historic times, as illustrated by ancient remains, and the manners and customs of modern savages. Williams and Norgate.

Lüdecke, T., Leichliter, J. N., Stratford, D., Sigman, D. M., Vonhof, H., Haug, G. H., ... Martínez-García, A. (2025). Australopithecus at Sterkfontein did not consume substantial mammalian meat. Science (New York, N.Y.), 387(6731), 309-314.

Lupo, K. D., & Schmitt, D. N. (2024). Reframing prehistoric human-proboscidean interactions: On the use and implications of ethnohistoric records for understanding the productivity of hunting megaherbivores. Journal of Archaeological Method and Theory, 31(2), 369-413. https://doi.org/10.1007/s10816-023-09607-8

MacDonald, K., Scherjon, F., van Veen, E., Vaesen, K., & Roebroeks, W. (2021). Middle Pleistocene fire use: The first signal of widespread cultural diffusion in human evolution. Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America, 118(31), Article e2101108118.

Marks, J. (2000). Sherwood Washburn, 1911-2000. Evolutionary Anthropology, 225-226.

Marlowe, F. W. (2005). Hunter-Gatherers and Human Evolution. Evolutionary Anthropology, 14(2), 54-67.

Marlowe, F. W. (2010). The Hadza: Hunter-gatherers of Tanzania. University of California Press.

Marshall, L. (1976). The !Kung of Nyae Nyae. Harvard University Press.

Martin, J. M., Leece, A. B., Baker, S. E., Herries, A. I. R., & Strait, D. S. (2024). Hominin taxonomic diversity and phylogenetic relationships. Journal of Human Evolution, 186, 103463.

Martin, M., Mora, C., Valeggia, C., & Veile, A. (2024). Hunting, gathering, and the value of women's work: A cross-cultural perspective. Current Anthropology, 65(2), 220-235.

Mateos, A., Sánchez, M., & Rodríguez, J. (2025). Scavenging and early hominin subsistence strategies. Quaternary Science Reviews, 329, 108590.

Maynard Smith, J., & Price, G. R. (1973). The logic of animal conflict. Nature, 246(5427), 15-18.

McDowall, R. (2025). Representing prehistoric women in museum exhibitions. Museum Anthropology, 48(1), 45-58.

Meggitt, M. J. (1962). Desert people: A study of the Walbiri Aborigines of Central Australia. Angus & Robertson.

Meijer, H. J. M. (2024). Warfare and social complexity in Holocene hunter-gatherers. Journal of Anthropological Archaeology, 74, 101581.

Meltzer, D. J. (2020). Overkill, climate change, and the extinction of Pleistocene megafauna. Annual Review of Earth and Planetary Sciences, 48, 335-358.

Migliano, A. B., Vinicius, L., & Lahr, M. M. (2007). Life history trade-offs explain the evolution of human pygmies. Proceedings of the National Academy of Sciences, 104(51), 20216-20219. https://doi.org/10.1073/pnas.0708024105

Migliano, A. B., Page, A. E., Gómez-Gardeñes, J., Salali, G. D., Viguier, S., Dyble, M., ... Vinicius, L. (2020). Hunter-gatherer multilevel sociality accelerates cumulative cultural evolution. Science Advances, 6(9), eaax5913.

Milam, E. L. (2019). Creatures of Cain: The Hunt for Human Nature in Cold War America. Princeton University Press. https://doi.org/10.1515/9780691185095

Miller, K. (2023). Move Over, Men: Women Were Hunters, Too. New York Times.

Moore, G. E. (1903). Principia Ethica. Cambridge University Press.

Morgan, L. H. (1877). Ancient Society. Henry Holt and Company.

Morin, E., Bird, D., Winterhalder, B., & Bliege Bird, R. (2024). Why do humans hunt cooperatively? Ethnohistoric data reveal the contexts, advantages, and evolutionary importance of communal hunting. Current Anthropology, 65(5), 876-921.

Morin, E., & Winterhalder, B. (2024). Ethnography and ethnohistory support the efficiency of hunting through endurance running in humans. Nature Human Behaviour, 8(6), 1065-1075. https://doi.org/10.1038/s41562-024-01876-x

Morris, D. (1967). The Naked Ape. Vintage Books.

Mouginot, M., Wilson, M. L., Desai, N., & Surbeck, M. (2024). Differences in expression of male aggression between wild bonobos and chimpanzees. Current Biology: CB, 34(8), 1780-1785.e4.

Murdock, G. P. (1940). The cross-cultural survey. American Sociological Review, 5(3), 361-370.

Murdock, G. P. (1968). The current status of the world's hunting and gathering peoples. In R. Lee & I. DeVore (Eds.), Man the Hunter (pp. 335-339). Aldine.

Neel, J. V. (1977). Health and disease in unacculturated Amerindian populations. In Ciba Foundation Symposium 49 - Health and Disease in Tribal Societies (pp. 155-177). https://doi.org/10.1002/9780470715406.ch9

Neel, J. V., & Chagnon, N. A. (1968). The demography of two tribes of primitive, relatively unacculturated American Indians. Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America, 59(3), 680-689.

Neel, J. V., Salzano, F. M., Junqueira, P. C., Keiter, F., & Maybury-Lewis, D. (1964). Studies on the Xavante Indians of the Brazilian Mato Grosso. The American Journal of Human Genetics, 16(1), 52-140.

Nettle, D., Gibson, M. A., Lawson, D. W., & Sear, R. (2013). Human behavioral ecology: Current research and future prospects. Behavioral Ecology: Official Journal of the International Society for Behavioral Ecology, 24(5), 1031-1040. https://doi.org/10.1093/beheco/ars222

Neubauer, S., Hublin, J.-J., & Gunz, P. (2018). The evolution of modern human brain shape. Science Advances, 4(1), eaao5961. https://doi.org/10.1126/sciadv.aao5961

Nolin, D. A. (2012). Food-sharing networks in Lamalera, Indonesia: status, sharing, and signaling. Evolution and Human Behavior, 33(4), 334-345.

Noss, A. J., & Hewlett, B. S. (2001). The contexts of female hunting in Central Africa. American Anthropologist, 103(4), 1024-1040. https://doi.org/10.1525/aa.2001.103.4.1024

Nowell, A. (2023). Rethinking Neandertals. Annual Review of Anthropology, 52(1), 151-170. https://doi.org/10.1146/annurev-anthro-052621-024752

Núñez, R., Allen, M., Gao, R., Miller Rigoli, C., Relaford-Doyle, J., & Semenuks, A. (2019). What happened to cognitive science? Nature Human Behaviour, 3(8), 782-791.

O'Connell, J. F. (1995). Ethnoarchaeology needs a general theory of behavior. Journal of Archaeological Research, 3(3), 205-255. https://doi.org/10.1007/BF02231450

Ocobock, C., & Lacy, S. (2023). Woman the hunter: The physiological evidence. American Anthropologist. https://doi.org/10.1111/aman.13915

Opie, C., Atkinson, Q. D., Dunbar, R. I. M., & Shultz, S. (2013). Male infanticide leads to social monogamy in primates. Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America, 110(33), 13328-13332. https://doi.org/10.1073/pnas.1307903110

Page, A. E., Thomas, M. G., Smith, D., Dyble, M., Viguier, S., Chaudhary, N., ... Migliano, A. B. (2019). Testing adaptive hypotheses of alloparenting in Agta foragers. Nature Human Behaviour, 3(11), 1154-1163. https://doi.org/10.1038/s41562-019-0679-2

Panter-Brick, C. (2002). Sexual division of labor: Energetic and evolutionary scenarios. American Journal of Human Biology: The Official Journal of the Human Biology Council, 14(5), 627-640. https://doi.org/10.1002/ajhb.10074

Pashchevskaya, S., Fruth, B., Kjaerland, S. L., Berton, L., Vigilant, L., & Hohmann, G. (2025). Coalitionary intra-group aggression by wild female bonobos. Current Biology, 35(19), R912-R913.

Peppe, D. J., Cote, S. M., Deino, A. L., Fox, D. L., Kingston, J. D., Kinyanjui, R. N., ... McNulty, K. P. (2023). Oldest evidence of abundant C4 grasses and habitat heterogeneity in eastern Africa. Science, 380(6641), 173-177. https://doi.org/10.1126/science.abq2834

Pigati, J. S., Springer, K. B., Honke, J. S., Wahl, D., Champagne, M. R., Zimmerman, S. R., & Bennett, M. R. (2023). Independent age estimates resolve the controversy of ancient human footprints at White Sands. Science, 382(6666), 73-75. https://doi.org/10.1126/science.adh5007

Pisor, A. C., & Surbeck, M. (2019). The evolution of intergroup tolerance in nonhuman primates and humans. Evolutionary Anthropology, 28(4), 210-223. https://doi.org/10.1002/evan.21793

Plavcan, J. M., & van Schaik, C. P. (1997). Interpreting hominid behavior on the basis of sexual dimorphism. Journal of Human Evolution, 32(4), 345-374. https://doi.org/10.1006/jhev.1996.0096

Plummer, T. W., Oliver, J. S., Finestone, E. M., Ditchfield, P. W., Bishop, L. C., Blumenthal, S. A., ... Potts, R. (2023). Expanded geographic distribution and dietary strategies of the earliest Oldowan hominins and Paranthropus. Science (New York, N.Y.), 379(6632), 561-566.

Pobiner, B. L. (2020). The zooarchaeology and paleoecology of early hominin scavenging. Evolutionary Anthropology, 29(2), 68-82. https://doi.org/10.1002/evan.21824

Politis, G. (2016). Nukak: Ethnoarchaeology of an Amazonian people. Routledge. https://doi.org/10.4324/9781315423418

Pontzer, H. (2025). Adaptable: How Your Unique Body Really Works and Why Our Biology Unites Us. Avery.

Pontzer, H., Raichlen, D. A., Wood, B. M., Emery Thompson, M., Racette, S. B., Mabulla, A. Z., & Marlowe, F. W. (2015). Energy expenditure and activity among Hadza hunter-gatherers. American Journal of Human Biology, 27(5), 628-637. https://doi.org/10.1002/ajhb.22711

Pontzer, H., Raichlen, D. A., Wood, B. M., Mabulla, A. Z. P., Racette, S. B., & Marlowe, F. W. (2012). Hunter-gatherer energetics and human obesity. PLoS One, 7(7), Article e40503. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0040503

Pontzer, H., & Wood, B. M. (2021). Effects of evolution, ecology, and economy on human diet: Insights from hunter-gatherers and other small-scale societies. Annual Review of Nutrition, 41(1), 363-385. https://doi.org/10.1146/annurev-nutr-111120-105520

Porter, C. C., & Marlowe, F. W. (2007). How marginal are forager habitats? Journal of Archaeological Science, 34(1), 59-68. https://doi.org/10.1016/j.jas.2006.03.014

Potts, R. (2013). Hominin evolution in settings of strong environmental variability. Quaternary Science Reviews, 73, 1-13. https://doi.org/10.1016/j.quascirev.2013.04.003

Powell, A., Shennan, S., & Thomas, M. G. (2009). Late Pleistocene demography and the appearance of modern human behavior. Science, 324(5932), 1298-1301.

Price, T. D., & Brown, J. A. (1985). Prehistoric hunter-gatherers: The emergence of cultural complexity. Academic Press, Orlando.

Quinn, R. L. (2019). Isotopic equifinality and rethinking the diet of Australopithecus anamensis. American Journal of Physical Anthropology, 169(3), 403-421.

Raichlen, D. A., & Pontzer, H. (2021). Energetic and endurance constraints on great ape quadrupedalism and the benefits of hominin bipedalism. Evolutionary Anthropology: Issues, News, and Reviews, 30(4), 253-261.

Ready, E., & Power, E. A. (2018). Why wage earners hunt: Food sharing, social structure, and influence in an Arctic mixed economy. Current Anthropology, 59(1), 74-97. https://doi.org/10.1086/696018

Ready, E., & Price, M. H. (2021). Human behavioral ecology and niche construction. Evolutionary Anthropology, 30(1), 71-83. https://doi.org/10.1002/evan.21885

Richerson, P., & Hames, R. (2017). Busting myths about evolutionary anthropology. Anthropology News, 58(4), 343-346. https://doi.org/10.1111/AN.510

Richerson, P. J., & Boyd, R. (2008). Not by Genes Alone: How culture transformed human evolution. University of Chicago Press.

Rodseth, L., Wrangham, R., Harrigan, A. M., Smuts, B., Dare, R., Fox, R., ... Wolpoff, M. (1991). The human community as a primate society [and comments]. Current Anthropology, 32(3), 221-254. https://doi.org/10.1086/203952

Roscoe, P. (2004). Latitudinal trends in hunter-gatherer diets and the "tropical exception." Before Farming, 2004(3), 1-11. https://doi.org/10.3828/bfarm.2004.3.4

Rose, F. G. G. (1968). Australian marriage, land-owning groups, and initiations. In R. Lee & I. DeVore (Eds.), Man the Hunter (1st ed., pp. 200-208). Aldine. https://doi.org/10.4324/9780203786567-25.

Rosenbaum, S., Kuzawa, C. W., McDade, T. W., Bechayda, S. A., & Gettler, L. T. (2022). Neither environmental unpredictability nor harshness predict reliance on alloparental care among families in Cebu, Philippines. Development and Psychopathology, 34(2), 743-754.

Rowan, J., & Wood, B. (2024). Dart and the Taung juvenile: Making sense of a century-old record of hominin evolution in Africa. Biology Letters, 20(7), 20240185. https://doi.org/10.1098/rsbl.2024.0185

Ruff, C. B., & Wood, B. A. (2023). The estimation and evolution of hominin body mass. Evolutionary Anthropology: Issues, News, and Reviews, 32(4), 223-237.

Sadr, K. (1997). Kalahari Archaeology and the Bushman Debate. Current Anthropology, 38(1), 104-112. https://doi.org/10.1086/204590

Sahlins, M. (1972). Stone Age Economics. Aldine-Atherton, Inc.

Sahlins, M. D. (1962). Reviewed Work(s): African Genesis by Robert Ardrey. Scientific American, 207(1), 169-174.

Salali, G. D., Chaudhary, N., Bouer, J., Thompson, J., Vinicius, L., & Migliano, A. B. (2019). Development of social learning and play in BaYaka hunter-gatherers of Congo. Scientific Reports, 9(1), 1-10. https://doi.org/10.1038/s41598-019-47515-8

Samet, J. (2024). The Historical Controversies Surrounding Innateness. In E. Zalta & U. Nodelman (Eds.), The Stanford Encyclopedia of Philosophy. Metaphysics Research Lab: Stanford University.

Samuni, L., & Surbeck, M. (2023). Cooperation across social borders in bonobos. Science, 382(6672), 805-809.

Scerri, E. M. L., & Will, M. (2023). The revolution that still isn't: The origins of behavioral complexity in Homo sapiens. Journal of Human Evolution, 179(103358), Article 103358. https://doi.org/10.1016/j.jhevol.2023.103358

Schacht, R., & Kramer, K. L. (2019). Are we monogamous? A review of the evolution of pair-bonding in humans and its contemporary variation cross-culturally. Frontiers in Ecology and Evolution, 7. https://doi.org/10.3389/fevo.2019.00230

Schaller, G. B., & Lowther, G. R. (1969). The relevance of carnivore behavior to the study of early hominids. Southwestern Journal of Anthropology, 25(4), 307-341.

Sear, R. (2021). The male breadwinner nuclear family is not the "traditional" human family, and promotion of this myth may have adverse health consequences. Philosophical Transactions of the Royal Society B, 376, 20200020.

Selig, R. O. (1999). Human Origins: One Man's Search for the Causes in Time. AnthroNotes, 22(1), 1-9.

Semaw, S., Rogers, M. J., Simpson, S. W., Levin, N. E., Quade, J., Dunbar, N., ... Everett, M. (2020). Co-occurrence of Acheulian and Oldowan artifacts with Homo erectus cranial fossils from Gona, Afar, Ethiopia. Science Advances, 6(10), Article eaaw4694.

Sharp, H. S., & Sharp, K. (2015). Hunting caribou: Subsistence hunting along the northern edge of the boreal forest. University of Nebraska Press.

Sheehan, O., Watts, J., Gray, R. D., Bulbulia, J., Claessens, S., Ringen, E. J., & Atkinson, Q. D. (2023). Coevolution of religious and political authority in Austronesian societies. Nature Human Behaviour, 7(1), 38-45.

Shostak, M. (1981). Nisa, the Life and Words of a !Kung Woman. Harvard University Press.

Shultz, S., Opie, C., & Atkinson, Q. D. (2011). Stepwise evolution of stable sociality in primates. Nature, 479(7372), 219-222. https://doi.org/10.1038/nature10601

Shultziner, D., Stevens, T., Stevens, M., Stewart, B. A., Hannagan, R. J., & Saltini-Semerari, G. (2010). The causes and scope of political egalitarianism during the Last Glacial: A multi-disciplinary perspective. Biology & Philosophy, 25(3), 319-346.

Sievert, L. L. (2025). Evolutionary perspectives, comparative approaches, and the lived experience of menopause. American Journal of Biological Anthropology, 186, Article e25067.

Sikora, M., Seguin-Orlando, A., Sousa, V. C., Albrechtsen, A., Korneliussen, T., Ko, A., ... Willerslev, E. (2017). Ancient genomes show social and reproductive behavior of early Upper Paleolithic foragers. Science (New York, N.Y.), 358(6363), 659-662. https://doi.org/10.1126/science.aao1807

Singh, M., & Glowacki, L. (2022). Human social organization during the Late Pleistocene: Beyond the Nomadic-Egalitarian model. Evolution and Human Behavior, 43(5), 418-431.

Slocum, S. (1975). Woman the gatherer: male bias in anthropology. In R. R. Reiter (Ed.), Toward an Anthropology of Women. Monthly Review Press.

Smith, E. A. (1985). Inuit foraging groups: Some simple models incorporating conflicts of interest, relatedness, and central-place sharing. Ethology and Sociobiology, 6(1), 27-47. https://doi.org/10.1016/0162-3095(85)90039-1

Smith, E. A. (1991). Inujjuamiut foraging strategies: Evolutionary ecology of an Arctic hunting economy. Transaction Publishers.

Smith, E. A., & Bird, R. L. B. (2000). Turtle hunting and tombstone opening: Public generosity as costly signaling. Evolution and Human Behavior, 21(4), 245-261. https://doi.org/10.1016/S1090-5138(00)00031-3

Smith, E. A., Borgerhoff Mulder, M., & Hill, K. (2001). Controversies in the evolutionary social sciences: A guide for the perplexed. Trends in Ecology & Evolution, 16(3), 128-135.

Smith, K. M., & Apicella, C. L. (2020). Hadza Hunter-gatherers disagree on perceptions of moral character. Social Psychological and Personality Science, 11(5), 616-625. https://doi.org/10.1177/1948550619865051

Solnit, R. (2015). Shooting down man the hunter. Harper's Magazine. June, 1. https://harpers.org/archive/2015/06/shooting-down-man-the-hunter/

Solway, J. S., Lee, R. B., Alan Barnard, M. G. B., Campbell, A. C., Denbow, J., & Gordon, R. (1990). Foragers, genuine or spurious?: Situating the Kalahari San in history [and comments and reply]. Current Anthropology, 31(2), 109-146. https://doi.org/10.1086/203816

Speth, J. D. (2010). Paleoanthropology and archaeology of big-game hunting: Protein, fat, or politics? Springer-Verlag. https://doi.org/10.1007/978-1-4419-6733-6

Speth, J. D. (2025). Mid- to northern latitude hunting economies: Unpredictable returns, nutritional constraints, "meat" caching, and archaeological conundrums. Quaternary Environments and Humans, 3(100062), Article 100062. https://doi.org/10.1016/j.qeh.2025.100062

Speth, J. D., & Morin, E. (2022). Putrid meat in the tropics: It wasn't just for Inuit. PaleoAnthropology, 2022(2). https://doi.org/10.48738/2022.ISS2.114

Sponheimer, M., Alemseged, Z., Cerling, T. E., Grine, F. E., Kimbel, W. H., Leakey, M. G., ... Wynn, J. G. (2013). Isotopic evidence of early hominin diets. Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America, 110(26), 10513-10518.

Stagnaro, M. N., Stibbard-Hawkes, D. N., & Apicella, C. L. (2023). Do religious and market-based institutions promote cooperation in Hadza hunter-gatherers? In The Evolution of Religion and Morality (pp. 171-189). https://doi.org/10.4324/9781032624099-11

Stamos, P. A., & Alemseged, Z. (2023). Hominin locomotion and evolution in the Late Miocene to Late Pliocene. Journal of Human Evolution, 178, Article 103332.

Stearns, S. (1976). Life-history tactics: A review of the ideas. The Quarterly Review of Biology, 51(1), 3-47.

Stephens, L., Fuller, D., Boivin, N., Rick, T., Gauthier, N., Kay, A., & Ellis, E. (2019). Archaeological assessment reveals Earth's early transformation through land use. Science, 365(6456), 897-902.

Sterling, K., & Zvelebil, M. (2014). Man the Hunter, Woman the Gatherer? The Impact of Gender Studies on Hunter-Gatherer Research (A Retrospective). In V. Cummings & P. Jordan (Eds.), The Oxford Handbook of the Archaeology and Anthropology of Hunter-Gatherers. https://doi.org/10.1093/oxfordhb/9780199551224.013.032

Steward, J. H. (1955). Theory of culture change: The methodology of multilinear evolution. University of Illinois Press.

Steward, J. H. (1968). Causal factors and processes in the evolution of pre-farming societies. In R. Lee & I. DeVore (Eds.), Man the Hunter (1st ed., pp. 321-334). Aldine. https://doi.org/10.4324/9780203786567-41.

Stewart, M., Peters, C., Ziegler, M. J., Carleton, W. C., Roberts, P., Boivin, N., & Groucutt, H. S. (2025). The state of the late Quaternary megafauna extinction debate: a systematic review and analysis. Frontiers in Mammal Science, 4(1678231). https://doi.org/10.3389/fmamm.2025.1678231

Stibbard-Hawkes, D. N., Attenborough, R. D., Mabulla, I. A., & Marlowe, F. W. (2020). To the hunter go the spoils? No evidence of nutritional benefit to being or marrying a well-reputed Hadza hunter. American Journal of Physical Anthropology, 173(1), 61-79. https://doi.org/10.1002/ajpa.24027

Stibbard-Hawkes, D. N. E. (2024). Reconsidering the link between past material culture and cognition in light of contemporary hunter-gatherer material use. The Behavioral and Brain Sciences, 48, Article e1. https://doi.org/10.1017/S0140525X24000062

Stocking, G. W. (1966). Franz Boas and the Culture Concept in Historical Perspective. American Anthropologist, 68(4), 867-882. https://doi.org/10.1525/aa.1966.68.4.02a00010

Stoneking, M., Arias, L., Liu, D., Oliveira, S., Pugach, I., & Rodriguez, J. J. R. B. (2023). Genomic perspectives on human dispersals during the Holocene. Proceedings of the National Academy of Sciences, 120(4), 2209475119. https://doi.org/10.1073/pnas.2209475119

Sussman, R. W. (1999). The Myth of Man the Hunter, Man the Killer and the Evolution of Human Morality. Zygon, 34(3), 453-471. https://doi.org/10.1111/0591-2385.00226

Suzman, J. (2017). Affluence Without Abundance: The disappearing world of the Bushmen. Bloomsbury Publishing.

Svenning, J.-C., Lemoine, R. T., Bergman, J., Buitenwerf, R., Le Roux, E., Lundgren, E., ... Pedersen, R. Ø. (2024). The late-Quaternary megafauna extinctions: Patterns, causes, ecological consequences and implications for ecosystem management in the Anthropocene. Cambridge Prisms: Extinction, 2(e5), Article e5. https://doi.org/10.1017/ext.2024.4

Swedell, L., & Plummer, T. (2019). Social evolution in Plio-Pleistocene hominins: Insights from hamadryas baboons and paleoecology. Journal of Human Evolution, 137(102667), Article 102667. https://doi.org/10.1016/j.jhevol.2019.102667

Syme, K., & Balliet, D. (2025). Psychological adaptations for fitness interdependence underlie cooperation across human ecologies. Psychological Review, 132(1), 107-129. https://doi.org/10.1037/rev0000509

Tam, A., & Lange, M. M. (2024). Progress. In E. Zalta & U. Nodelman (Eds.), The Stanford Encyclopedia of Philosophy. Metaphysics Research Lab: Stanford University.

Tanaka, J. (2014). The Bushmen: A half-century chronicle of transformations in hunter-gatherer life and ecology. Apollo Books.

Tanner, N., & Zihlman, A. (1976). Women in evolution. Part I: Innovation and selection in human origins. Signs, 1(3, Part 1), 585-608. https://doi.org/10.1086/493245

Testart, A. (1982). The significance of food storage among hunter-gatherers: Residence patterns, population densities, and social inequalities [and comments and reply]. Current Anthropology, 23(5), 523-537. https://doi.org/10.1086/202894

Thompson, M. E. (2013). Reproductive ecology of female chimpanzees. American Journal of Primatology, 75(3), 222-237.

Thompson, M. E., Muller, M. N., Machanda, Z. P., Otali, E., & Wrangham, R. W. (2020). The Kibale Chimpanzee Project: Over thirty years of research, conservation, and change. Biological Conservation, 252, Article 108857. https://doi.org/10.1016/j.biocon.2020.108857

Time. (1970, October 5). Behavior: Out on a Limb. https://time.com/archive/6838186/behavior-out-on-a-limb/

Tinbergen, N. (1951). The Study of Instinct. Oxford: Clarendon Press.

Tomasello, M., & Vaish, A. (2013). Origins of human cooperation and morality. Annual Review of Psychology, 64(1), 231-255. https://doi.org/10.1146/annurev-psych-113011-143812

Tooby, J., & Cosmides, L. (1992). The psychological foundations of culture. The adapted mind: Evolutionary psychology and the generation of culture, 19(1), 1-136.

Tooby, J., & DeVore, I. (1987). The reconstruction of hominid behavioral evolution through strategic modeling. In W. G. Kinzey (Ed.), Evolution of human behavior: Primate models (p. 183). SUNY Press.

Trivers, R. L. (1971). The evolution of reciprocal Altruism. The Quarterly Review of Biology, 46(1).

Trivers, R. L. (1972). Parental investment and sexual selection. In B. Campbell (Ed.), Sexual Selection and the Descent of Man (pp. 136-179). Aldine.

Trivers, R. L. (1974). Parent-offspring conflict. American Zoologist, 14(1), 249-264.

Tucker, B., & Young, A. G. (2017). Growing up Mikea: Children's time allocation and tuber foraging in southwestern Madagascar. In Hunter-gatherer childhoods (pp. 147-171). https://doi.org/10.4324/9780203789445-10

Turnbull, C. (1961). The forest people. Simon & Schuster.

Turnbull, C. M. (1968). The Importance of Flux in Two Hunting Societies. In Man the Hunter (1st ed., pp. 132-137). https://doi.org/10.4324/9780203786567-18

Van Schaik, C. P. (2016). The primate origins of human nature. Wiley-Blackwell. https://doi.org/10.1002/9781119118206

Venkataraman, V. V. (2022). The origins of human society are more complex than we thought. The Conversation. http://theconversation.com/the-origins-of-human-society-are-more-complex-than-we-thought-179137

Venkataraman, V. V. (2023, March 2). What hunter-gatherers demonstrate about work and satisfaction. Aeon. https://aeon.co/essays/what-hunter-gatherers-demonstrate-about-work-and-satisfaction

Venkataraman, V. V., Hoffman, J., Farquharson, K., Davis, H. E., Hagen, E. H., Hames, R. B., ... et al. (2024). Female Foragers Sometimes Hunt, yet Gendered Divisions of Labor Are Real: A. Evolution and Human Behavior, 45(4), Article 106586. https://doi.org/10.1016/j.evolhumbehav.2024.04.014

Venkataraman, V. V., Kraft, T. S., Dominy, N. J., & Endicott, K. M. (2017). Hunter-gatherer residential mobility and the marginal value of rainforest patches. Proceedings of the National Academy of Sciences, 114(12), 3097-3102.

Venkataraman, V. V., & Lee, R. B. (2025). Man the Hunter Nearing 60: An Interview with Richard B Lee. Hunter Gatherer Research, 1-21.

Villmoare, B., Hatala, K. G., & Jungers, W. (2019). Sexual dimorphism in Homo erectus inferred from 1.5 Ma footprints near Ileret, Kenya. Scientific Reports, 9(1), 7687.

Washburn, S. L. (1957). Australopithecines: The hunters or the hunted? American Anthropologist, 59(4), 612-614. https://doi.org/10.1525/aa.1957.59.4.02a00040

Washburn, S. L. (1960). Tools and human evolution. Scientific American, 203(3), 62-75. https://doi.org/10.1038/scientificamerican0960-62

Washburn, S. L. (1972). Human evolution. In T. Dobzhansky, M. K. Hecht, & W. C. Steere (Eds.), Evolutionary Biology, 6, 349-361. New York, NY: Springer US.

Washburn, S. L. (1973). The promise of primatology. American Journal of Physical Anthropology, 38(2), 177-182.

Washburn, S. L., & Lancaster, J. (1968). The evolution of human hunting. In R. Lee & I. DeVore (Eds.), Man the Hunter (pp. 293-320). Aldine. https://doi.org/10.4324/9780203786567-39.

Washburn, S. L., & Ranieri, S. (1981). Who brought home the bacon. New York Review of Books, 28(14), 59.

Watanabe, H. (1968). Subsistence and Ecology of Northern Food Gatherers with Special Reference to the Ainu. In R. B. Lee & I. DeVore (Eds.), Man the Hunter. Transaction Publishers.

Watts, D. P. (2020). Meat eating by nonhuman primates: A review and synthesis. Journal of Human Evolution, 149, 102882. https://doi.org/10.1016/j.jhevol.2020.102882

Weidman, N. (2011). Popularizing the Ancestry of Man: Robert Ardrey and the Killer Instinct. Isis, 102(2), 269-299. https://doi.org/10.1086/660130

Weidman, N. (2021). Killer Instinct—The Popular Science of Human Nature in Twentieth-Century America. Harvard University Press. https://doi.org/10.4159/9780674269651

Wiessner, P. (1982). Risk, reciprocity and social influences on !Kung San economics. In E. Leacock & R. Lee (Eds.), Politics and history in band societies (pp. 61-84). Cambridge University Press.

Willems, E. P., & van Schaik, C. P. (2017). The social organization of Homo ergaster: Inferences from anti-predator responses in extant primates. Journal of Human Evolution, 109, 11-21. https://doi.org/10.1016/j.jhevol.2017.05.003

Willerslev, E., & Meltzer, D. J. (2021). Peopling of the Americas as inferred from ancient genomics. Nature, 594, 356-364. https://doi.org/10.1038/s41586-021-03499-y

Williams, G. C. (1966). Adaptation and natural selection: A critique of some current evolutionary thought. Princeton University Press.

Wilmsen, E. N. (1989). Land Filled with Flies: A Political Economy of the Kalahari. University of Chicago Press.

Wilson, E. O. (1975). Sociobiology: The New Synthesis. Harvard University Press.

Wilson, M. L. (2021). Insights into human evolution from 60 years of research on chimpanzees at Gombe. Evolutionary Human Sciences, 3, 8. https://doi.org/10.1017/ehs.2021.2

Wilson, M. L., Boesch, C., Fruth, B., Furuichi, T., Gilby, I. C., Hashimoto, C., & Wrangham, R. W. (2014). Lethal aggression in Pan is better explained by adaptive strategies than human impacts. Nature, 513(7518), 414-417.

Winterhalder, B. (1993). Work, resources and population in foraging societies. Man, 321-340. https://doi.org/10.2307/2803416

Winterhalder, B., & Smith, E. A. (2000). Analyzing Adaptive Strategies: Human Behavioral Ecology at Twenty-five. Evolutionary Anthropology, 9(2), 51-72. https://doi.org/10.1002/(SICI)1520-6505(2000)9:2<51::AID-EVAN1>3.0.CO;2-7

Winterhalder, B. P. (1977). Foraging Strategy Adaptations of the Boreal Forest Cree: An Evaluation of Theory and Models from Evolutionary Ecology. Cornell University.

Wobst, M. H. (1978). The Archaeo-Ethnology of Hunter-Gatherers or the Tyranny of the Ethnographic Record. American Antiquity, 43(2), 303-309. https://doi.org/10.2307/279256

Wolberg, D. L. (1970). The hypothesized osteodontokeratic culture of the Australopithecinae: a look at the evidence and the opinions. Current Anthropology, 11(1), 23-37.

Wolpert, L. (2003, April 6). No one working in the social sciences can ignore the role of our genetic inheritance. The Independent.

Wood, B., & Boyle, E. K. (2016). Hominin taxic diversity: Fact or fantasy? Yearbook of Physical Anthropology, 159(Suppl. 61), S37-S78. https://doi.org/10.1002/ajpa.22902

Wood, B. M., & Marlowe, F. W. (2013). Household and Kin Provisioning by Hadza Men. Human Nature, 24(3), 280-317. https://doi.org/10.1007/s12110-013-9173-0

Wood, B. M., Negrey, J. D., Brown, J. L., Deschner, T., Thompson, M. E., Gunter, S., & Langergraber, K. E. (2023). Demographic and hormonal evidence for menopause in wild chimpanzees. Science, 382(6669), eadd5473.

Woodburn, J. (1968). An introduction to Hadza ecology. In R. Lee & I. DeVore (Eds.), Man the hunter (pp. 49-55). Aldine. https://doi.org/10.4324/9780203786567-7.

Woodburn, J. (1982). Egalitarian societies. Man, 431-451. https://doi.org/10.2307/2801707

Wrangham, R. (1980). An ecological model of female-bonded primate groups. Behaviour, 75(3/4), 262-300. https://doi.org/10.1163/156853980X00447

Wrangham, R. (2009). Catching Fire: How Cooking Made Us Human. Profile Books.

Wrangham, R. W. (1999). Evolution of Coalitionary Killing. Yearbook of Physical Anthropology, 29, 1-30. https://doi.org/10.1002/(SICI)1096-8644(1999)110:29<1::AID-AJPA2>3.0.CO;2-E

Wrangham, R. W., & Glowacki, L. (2012). Intergroup aggression in chimpanzees and war in nomadic hunter-gatherers: evaluating the chimpanzee model. Human Nature (Hawthorne, N.Y.), 23(1), 5-29. https://doi.org/10.1007/s12110-012-9132-1

Wrangham, R. W., & Peterson, D. (1996). Demonic Males: Apes and the Origins of Human Violence. Houghton Mifflin.

Wynn, J. G., Reed, K. E., Sponheimer, M., Kimbel, W. H., Alemseged, Z., Bedaso, Z. K., & Campisano, C. J. (2016). Dietary flexibility of Australopithecus afarensis in the face of paleoecological change during the middle Pliocene: Faunal evidence from Hadar, Ethiopia. Journal of Human Evolution, 99, 93-106.

Yegian, A. K., Heymsfield, S. B., Castillo, E. R., Müller, M. J., Redman, L. M., & Lieberman, D. E. (2024). Metabolic scaling, energy allocation tradeoffs, and the evolution of humans' unique metabolism. Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America, 121(48), Article e2409674121. https://doi.org/10.1073/pnas.2409674121

Yellen, J. E. (1977). Archaeological approaches to the present: Models for reconstructing the past. Academic Press.

Zahavi, A. (1975). Mate selection—a selection for a handicap. Journal of Theoretical Biology, 53(1), 205-214. https://doi.org/10.1016/0022-5193(75)90111-3

Zeller, E., & Timmermann, A. (2024). The evolving three-dimensional landscape of human adaptation. Science Advances, 10(41), eadq3613.

Zeller, E., Timmermann, A., Yun, K.-S., Raia, P., Stein, K., & Ruan, J. (2023). Human adaptation to diverse biomes over the past 3 million years. Science (New York, N.Y.), 380(6645), 604-608. https://doi.org/10.1126/science.abq1288

Zihlman, A. L. (1998). Woman the gatherer: the role of women in early hominid evolution. Reader in gender archaeology, 91-105.

Zihlman, A. L., & Bolter, D. R. (2015). Body composition in Pan paniscus compared with Homo sapiens has implications for changes during human evolution. Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America, 112(24), 7466-7471. https://doi.org/10.1073/pnas.1505071112