Критика интерпретации Моргана
(Хэнди Э. С. - Handy, E. S. Craighill (1950). The Polynesian family system in Ka-ʻu, Hawaiʻi, p. 60-65)
Льюис Г. Морган в своих «Системах кровного родства и свойства» и своем классическом труде «Древнее общество» неверно истолковал термин пуналуа. Мы считаем необходимым исправить эту ошибку. Неправильно поняв это слово, Морган стал использовать его как термин для гипотетической изначальной и универсальной формы полинезийского брака. Затем он придал универсальный характер и усугубил свою ошибку, назвав вторую ступень в предполагаемой последовательности форм брака в истории человечества пуналуальной. Стадии развития семьи (Древнее общество, с. 384):
3. Синдиасмическая (или парная) семья;
[А.] «Она основывается на групповых браках нескольких родных и двоюродных сестер с мужьями друг друга, причем общие мужья не обязательно являются родственниками друг другу. Точно так же она основывается на групповых браках нескольких родных и двоюродных братьев с женами друг друга, причем эти жены не обязательно состоят в родстве друг с другом, хотя зачастую так оно и есть. В каждом случае группа мужчин состояла в общем браке с группой женщин» (с. 384).
«Наиболее примитивная из обнаруженных на сегодняшний день систем кровного родства встречается у полинезийцев, и в качестве типичного примера мы возьмем гавайскую. Я назвал ее малайской системой. Согласно ей, все кровные родственники, близкие и дальние, относятся к следующим категориям: родитель, ребенок, дед или бабка, внук или внучка, брат и сестра. Никакие другие степени кровного родства не признаются. Наряду с ними существуют брачные отношения. Эта система кровного родства возникла вместе с первой формой семьи, кровнородственной, и содержит главные доказательства ее древнего существования. Это может показаться недостаточным основанием для столь важного вывода, однако если допустить, что каждое признаваемое родство отражает реально существовавшие отношения, то этот вывод вполне обоснован. Эта система была очень широко распространена в Полинезии, хотя семья уже перешла из кровнородственной в пуналуальную. Она оставалась неизменной, потому что не возникло достаточно веских причин для ее изменения. Браки между братьями и сестрами еще не полностью исчезли на Сандвичевых островах, когда около пятидесяти лет назад там были основаны американские миссии» (с. 385).
«По малайской системе человек называет сына своего брата своим сыном, потому что жена его брата является и его женой тоже; и сын его сестры также является его сыном, потому что его сестра является его женой» (с. 391).
«Среди гавайцев и других полинезийских племен до сих пор [1907] повсеместно используется система кровного родства, которая приведена в таблице и может быть названа древнейшей из известных человечеству» (с. 403).
«Простота и самобытность этой системы не могут не привлечь внимания, поскольку она со всей прямотой указывает на групповые браки родных и двоюродных братьев и сестер как на источник своего происхождения» (с. 407).
«Во время основания американских миссий на этих островах (1820 г.) был обнаружен общественный уклад, который потряс миссионеров. Отношения между полами и брачные обычаи вызвали у них наибольшее изумление… они обнаружили пуналуальную семью, где родные братья и сестры не были полностью исключены из браков, в которой мужчины жили в полигинии, а женщины - в полиандрии» (с. 414).
В таблице Моргана (с. 419–422), озаглавленной «Система родства гавайцев и ротуманцев», мы находим это неприметное слово пуналуа, переведенное как «близкий компаньон» и включенное в качестве термина родства, означающего «муж сестры жены» и «жена брата мужа». Обладая скудными познаниями о гавайских брачных обычаях, он вырвал его из культурного контекста, в котором оно является вторичным, не говоря уже о его незначительности как языкового элемента, и, вырвав его, возвел его сначала в ранг названия предполагаемого, но, вероятно, никогда не существовавшего принципа кровнородственно-коллективных, или общинно-семейных, половых отношений в Полинезии в целом. В этом захватывающем полете фантазии, используя наше скромное гавайское слово пуналуа, чтобы, образно говоря, вытащить себя за волосы, он делает вывод о применимости своей стройной рационализации ко всем «малайцам», затем ко всем обитателям Океании и заканчивает тем, что возвышает и обессмерчивает его в академическом мире - услугой, за которую гавайцы, несомненно, должны быть благодарны! - как воплощение «универсальной стадии 2» в его эволюционной серии, через которую, как предполагается, прошла человеческая семья.
Таковы последствия интеллектуальной фантазии и опьянения, вызванных жонглированием словами, вырванными из их культурного контекста, без привязки термина к конкретным значениям применительно к реальному использованию и практике.
Морган не вполне виноват в первородном грехе умозаключений. На самом деле, он неоднократно показывает вскользь, что считает гавайцев более нравственным народом в реальной жизни, чем их считали некоторые ранние миссионеры. Ссылки Моргана на источники информации о пуналуа поначалу перекладывают вину за ошибочность выводов на сами источники. Но Морган мог бы проявить достаточно проницательности, чтобы не принимать то, что явно было домыслом, а не доказательством. Поскольку он извлек выгоду из ошибки и усугубил ее, именно с него мы должны спросить за безответственность.
Первоначальная ответственность за интерпретацию значения пуналуа, по-видимому, лежит на Лоррине Эндрюсе, составителе Гавайского словаря, чьи авторитетные знания гавайского языка не подлежат сомнению, но который, безусловно, предавался безрассудным и неточным обобщениям и домыслам в следующем высказывании, процитированном Морганом (с. 427) в подтверждение обоснованности своих собственных допущений:
В 1860 году судья Лоррин Эндрюс из Гонолулу в письме, сопровождающем схему гавайской системы кровного родства, прокомментировал одну из гавайских моделей родства следующим образом: «Родство пуналуа скорее двойственно [sic]: оно возникло из-за того, что два или более братьев со своими женами или две или более сестер со своими мужьями были склонны сожительствовать сообща; однако современное употребление этого слова означает близкого друга или интимного компаньона».
Обратите внимание, что Эндрюс говорит, что рассматриваемые братья или сестры были «склонны» сожительствовать сообща. Он ни в коем случае не утверждает, что такие кровнородственные групповые брачные отношения были правилом, были общеприняты или даже одобрялись. Но Морган без колебаний придает этот смысл довольно расплывчатому обобщению Эндрюса. Морган пишет (с. 427):
[Б.] То, что, по словам судьи Эндрюса, они были склонны делать и что, возможно, было уже угасающим обычаем, их система кровного родства доказывает как некогда универсальное среди них.
На самом деле, рассуждение Моргана содержит собственное опровержение: предполагается, что кровнородственная семья с совместным браком возникла из группового брака (А.); групповой брак выводится из расплывчатых заявлений о пуналуа на Гавайях (Б.); и доказывается, что пуналуа был универсальным благодаря (выведенному) существованию кровнородственных совместных семей в старой Полинезии. Допущение (А.) доказывается допущением (Б.), а допущение (Б.) триумфально объявляется доказанным на основании заявленного существования допущения (А.).
Очевидно, совесть Моргана была неспокойна, ибо, помимо цитирования замечаний Эндрюса для оправдания своих допущений относительно значения пуналуа, он подкрепляет свою позицию несколькими другими совершенно расплывчатыми обобщениями, цитируемыми из других авторов, писавших о Гавайях. Преподобный Артемус Бишоп, цитируемый на с. 427, пишет: «Это смешение брачных уз является результатом древнего обычая среди родственников жить сообща, деля жен и мужей». В «Историческом очерке миссий и т.д. на Сандвичевых островах» Бартлетта, цитируемом на с. 428, сообщается, что «У мужей было много жен, а у жен много мужей, и они обменивались ими друг с другом с удовольствием». Мы полагаем, что источником этого расплывчатого заявления в «Историческом очерке» является книга преподобного Хайрама Бингема «Сандвичевы острова», в которой этот миссионер-первопроходец написал (как цитирует Морган), что полигамия подразумевает множественность мужей и жен. Ссылаясь на это, Морган пишет (с. 428): «тот же факт повторяет д-р Бартлетт» (чьим источником, вероятно, был Бингем). Наконец, рассмотрим прямую ссылку Моргана на Бингема, которого он цитирует следующим образом (с. 428):
«Союз брата и сестры в высших рангах стал модным и продолжался до тех пор, пока им не была открыта воля Божья».
Теперь всем, знакомым с гавайскими обычаями, будет совершенно ясно, что здесь Бингем говорит о практике инбридинга вплоть до браков между братом и сестрой, свойственной знатным семьям на Гавайях, которая на Гавайях ограничивалась редкими случаями целенаправленного и осознанного инбридинга для отпрысков высшего ранга и ни в коем случае не являющейся общим обычаем гавайского народа. Насколько нам известно, подобной практики не существует больше нигде в Полинезии, даже среди вождей.
Таким образом, эта цитата, которую Морган принимает за авторитетное подтверждение своего обобщения относительно «универсального» обычая браков между братом и сестрой, сама по себе опровергает обобщение Моргана, ибо ссылка Бингема на эту практику «высших рангов» описывает, о чем Бингем, безусловно, знал, обычай, ограниченный несколькими представителями небольшого класса знати на одной группе островов в Тихом океане.
Несомненно, если бы на Гавайях групповые браки, предполагающие кровосмешение того рода, который предполагал Морган, были типичны или даже распространены, ранние авторы-миссионеры, такие как Эллис, и ранние хронисты, вдохновленные миссионерами, такие как Мало, как минимум упомянули бы об этом; почти несомненно столь поразительное явление было бы особенно отмечено. Однако ранняя, равно как и последующая литература, описывающая гавайскую жизнь из первых рук, полностью умалчивает об этом.
Вся система генеалогического старшинства противоречит и опровергает убежденность Моргана в существовании группового брака с участием братьев и сестер, неизбежно разного возраста, если только все они не были близнецами или пятью близнецами. Если бы было неизвестно, кем зачат ребенок женщины - старшим или младшим братом, как можно было бы генеалогически классифицировать ребенка как происходящего от куаана или каина? И тем не менее, такая классификация каждого ребенка является всеобщей, абсолютно фундаментальной и первостепенной не только на Гавайях, но и во всей Полинезии, определяя старшинство, функции, наследование и т.д. Одного этого закона генеалогического старшинства достаточно, чтобы опровергнуть допущение Моргана.
Помимо авторитета, присущего ложным умозаключениям, проанализированным выше, допущение Моргана в конечном счете основывается просто на том факте, что мужчина называет сестер своей жены вахине, в то время как женщина называет братьев своего мужа кане. Но эти термины распространяются на двоюродных братьев и сестер противоположного пола в том же поколении, на огромный массив боковых и свойственных родственников. Если термин является достоверным подтверждением предполагаемых брачных отношений, то Морган должен был предположить, что половой коммунизм существовал на протяжении каждого поколения. Полинезиец, читающий елизаветинскую литературу, с тем же основанием вправе предположить, что любой мужчина в Англии мог обратиться к любой женщине, назвав ее «добрая жена», доказывает, что беспорядочные половые связи были правилом в «Веселой Англии»; или что то же самое верно для индейских племен Америки, в которых все дети называют всех старших «дедушками».
При рассмотрении этого вопроса с психологической точки зрения любому, кто понимает индивидуальный подход полинезийцев в выборе партнеров, их свободу выбора и верность одному партнеру, типичную для большинства полинезийцев, что полностью подтверждено (или, следует ли сказать, ретроспективно спроецировано?) на древнюю Полинезию в фольклоре, легендах и мифологии, будет трудно представить себе изначальную кровнородственную группу с промискуитетом, на которой Морган воздвиг свою пирамиду умозаключений и которая в 1907 году «все еще существует в повседневном употреблении среди гавайцев и других полинезийских племен».
Теперь, отбросив как несостоятельные грандиозные обобщения Моргана, давайте подружимся с его призраком и с миром отпустим его, признав, что, поскольку пуналуа означал вторичного или случайного партнера в реальных брачных отношениях, его применение мужчиной к мужьям сестер своей жены, а женщиной к женам братьев своего мужа, возможно, подразумевает, что в прошлом сексуальные права на этих свойственников поощрялись на Гавайях, как, говорят, это было на Маркизских островах. (См. Bishop Museum Bul. 9, с. 67).