Часть 5
Саймон сидел на диване, то и дело с подозрением на него поглядывая. Ножек у него не было – или были, но утонули где-то в полу. Над полом была основная часть, а зазора между ними никакого. Как с тем автоматом.
Это удивляло, но всё меньше и меньше. Не мог разум вновь и вновь расплёскиваться шоком и терять дар речи. К тому же, с собой Саймон нёс запасы воды: настоящая, знакомая, прохладная жидкость не только поддерживала жизненные силы и на ближайшие часы оттягивала жажду, но и выступала капелькой адекватной реальности. Парадоксально, учитывая её происхождение, но мозгу важно было зацепиться хоть за что-то…
Саймон даже изредка посмеивался, как глупо, должно быть, выглядит, таская с собой какие-то наркоманские бутылки. Но смех этот был бледной тенью жизни, казалось, давно оставленной позади.
Из-за привыкания к окружающим пространственным извращениям Саймон замечал и запоминал всё меньше причуд, хотя полагал, что число их нисколько не уменьшалось. Куда бы ни вёл его этот лабиринт, к зоне большей осмысленности парень явно не приближался.
Однако некоторые детали в память врезались – или вернее, встроились в постепенно собиравшуюся мозаику восприятия: в паре комнат от «автоматной» Саймон увидел выступающий из стены контур двери другого автомата. Поначалу парня сковывал страх, но всё же он решился подойти и рассмотреть аномалию поближе. Из стены едва выступала, словно из-под тонкой водяной плёнки, рама дверцы автомата. Дополнительная вода Саймону пока не была нужна, но внутри дёрнулась досада, что до содержимого не добраться.
В другой комнате с потолка свисали таблички, похожие на виденные ранее. Только и здесь пространство развлекалось (или издевалось): таблички были разных размеров, но при этом от правой стены помещения к левой они уменьшались. В недоумение приводили и надписи – это были категории… товаров в супермаркете. «Soft drinks», «Breakfasts», «Pastry». Самих товаров, разумеется, не было и в помине.
«Впрочем, а с чего вдруг «разумеется»?» – думал Саймон, бросая взгляд на нелепо торчащую из раздутого кармана крышку бутылки.
Надписи на табличках съёживались пропорционально размерам. А ещё из левой стены торчали тонкие пластинки… Всмотревшись и подумав, Саймон закатил глаза и вздохнул – такая реакция всё чаще заменяла ему удивление. В самом деле, а что удивительного. В одном зале в потолке застряли целые лестничные пролёты, в другой комнате к стене прирос автомат, в третьей – такой же бедолага в стене почти полностью утонул. Уходящие в стену супермаркетные таблички размером чуть больше линейки – сущая ерунда.
Теперь на пути встретился и малость увязший диван.
«Спасибо, что он не каменный, не из дерьма, не наполнен воздухом или слизняками»
Ещё несколько часов назад здравомыслящая часть разума Саймона восприняла бы эти мысли в штыки. Но теперь такие мысли сами становились частью здравого смысла. Пережитый опыт показывал, что от этой молчаливой, унылой преисподней можно ожидать практически чего угодно, разве что летающих светящихся шаров да призраков ещё не было.
С другой стороны, всё так и дышало… обыденностью. Не гигантские растения, а двери и коридоры, не пение сирен, а лестницы и лампы, не таинственные послания, а автоматы и диваны. Непостижимые размеры и запутанность этого места невольно наводили на мысль о бесконечном потенциале царящего в нём безумия. Но складывалось ощущение, что этому месту плевать было на потенциал, оно делало гротескных масштабов ставку на выхолощенность, стандартность. Да, фрагментированную, растянутую, вывернутую многажды наизнанку. Но от глаза современного человека, homo americanus, не укрыть вездесущую пост-индустриализированность.
Саймон тряхнул головой, с раздражением и тревогой обнаружив, что начал засыпать.
«Диван есть диван, привычки так просто не извести..» - подумал парень.
Он поднялся и без энтузиазма зашагал к проходу в очередное помещение. Подошвы противно шуршали о ковролин, ноги отяжелели. Саймону нужен был сон. Про себя он вяло сделал заметку, что в отсутствие лучших альтернатив может вернуться к этому дивану.
Саймон пересёк порог и оказался в очередной комнате с зудящими лампами…
- Так. – Голос парня напрягся, как струна.
У противоположной стены было три больших провала.
А у среднего торчал из пола кроссовок.
Сердце Саймона, оторопело вспомнив, что способно на такое, заколотилось и на несколько секунд лишило хозяина нормального слуха – и вместе с лампами в ушах загудела кровь. У парня помутилось в глазах, слегка закружилась голова. Он тяжело задышал.
Не вполне отдавая себе отчёт о своих движениях, Саймон, зачем-то изо всех сил стараясь ступать бесшумно, подошёл к провалам и наклонился над треклятым кроссовком.
В голове Саймона столкнулись потоки мыслей и эмоций. По одну сторону уже не новая мысль: «Это бессмыслица. Это просто... Ни в какую... Что это здесь делает?»
И мысль эта беспомощно поскуливала в мозгу, всколыхнув многострунный оркестр тревог и страхов.
По другую в картине мира кипела редакторская работа: усвоенное ранее переписывалось начисто. Теория обыденности получила мощный удар.
С третьей стороны занудствовал упрямый, лишённый воображения аналитик-материалист: «Кроссовок настолько же обычен, насколько и стул, и утонул в полу ничуть не более странным образом, чем таблички или автомат».
Вновь Саймон подумал, считать ли это какой-то издёвкой. Спуск не резко вниз, как в провале справа или слева, а немного пологий. Но всё равно вёл в какую-то тёмную дырень.
Тут взгляд парня упал на следы на стене провала. Следы, похожие на тёмные отпечатки. От них мерзкими кривыми тянулись полосы в сторону черноты, ждавшей внизу этой чёртовой горки.
«Кто-то… провалился туда? Или спустился сам? Это кровь? Такая чёрная?»
К горлу Саймона подступил ком, в глазах помутнело, тело стало будто тяжелее.
Он отошёл от провала и резко отвернулся, чуть не спровоцировав рвотный позыв. Саймон опустился на колени и на несколько мучительно долгих секунд полностью оглох от собственного разбухшего пульса. Парню показалось, что он весь обратился в дыхание, что только оно от него и осталось, и единственной задачей сейчас – нет, всегда – было пропускать туда-сюда воздух…
Выполнить задачу оказалось не так просто – Саймон закашлялся, тут же с мутным отвращением чувствуя горечь в горле и подступающие перед рвотой слёзы.
- Ох ты ж блять… - сипел он. – Твою мать…
Сознание постепенно вернулось к нему, пелена перед глазами отползала к периферии. Контуры окружающего пространства обрели чёткость, чем, однако, не особо порадовали.
Тяжесть в теле уходить не торопилась, и Саймон с большим усилием заставил себя развернуться и, не без надежды увидеть просто стену или ещё что-то непримечательное, снова посмотреть на проклятый артефакт…
Тот, разумеется, никуда не делся. Намертво влип в бетон, или из чего тут сделано… всё.
«Почему, ну почему моё желание увидеть тут следы человека исполняется вот так?!»
Нехотя парень встал на ноги, не сводя глаз с кроссовка и провала за ним. Саймон посмотрел и по сторонам, отметив разную форму этих странных отверстий в полу.
Саймона вдруг охватило мрачное любопытство, он вгляделся в стены всех трёх провалов.
Ковролин не прерывался по краям провалов, а загибался под углом девяносто градусов и покрывал вертикальные и пологие стены ровно так же, как пол. В случае провала посередине – того, что со следами – ковролин послушно крыл всё более сужающийся и темнеющий проход.
«Нахер такое надо? Кто будет…»
Саймон не стал додумывать эту мысль, найдя очевидный, как ему казалось, ответ. Никто не будет так строить. Это место точно не создано человеком.
С тяжёлым вздохом Саймон вновь глянул на кроссовок.
«Я здесь не один. Не знаю, что мне делать с этой информацией. Но надо уходить нахер отсюда, чтобы больше этого не видеть. Размечтался…»