Полина Другомилова («другое поле»): «Мы лучше фиксируем вещи на будущее»
Когда заходит речь о Саундклауд-рэпе, одними из первых в голову приходят материалы Полины Другомиловой — 22-летняя журналистка посвятила теме множество тиктоков, постов в личном тгк «другое поле» и текстов в медиа The Flow, где она сейчас работает редакторкой. В том числе она брала первые большие интервью у Мэдкида и Темного Принца.
Мы поговорили с Полиной о состоянии Саундклауда, вредности Темных двадцатых, сексизме и уральском рэпе.
— Ты из Екатеринбурга и любишь рэп. Какие твои любимые рэперы из города?
— А можно не из Екатеринбурга, а просто с Урала?
— Мои любимые рэперы — все-таки наши соседи с Челябинска, Триагрутрика. Особенно люблю их альбом «Вечерний Челябинск» — очень много слушаю его, когда приезжаю летом и гуляю по Екату. Мне кажется, что этот релиз и «Базирование» 2014 года очень хорошо подходят под вайб города.
— А что-то кроме Триагрутрики? Просто это такой базовый ответ.
— Ну, значит, вот такая я нормиска. *смеется*.
— Я почему еще про Екатеринбург спросил:а. Сейчас хайпят многие молодые рэперы из твоего города — группа «Два Обреза», Размаха. При этом я у тебя в канале не увидел:а про них отдельных постов, хотя ты часто говоришь про любовь к своему родному городу. Почему ты не следуешь логике support your locals?
— Вообще, я мало кого упоминала в 2026 году, потому что я просто мало писала — у меня был диплом. Но даже без побочных дел я пишу в канал только тогда, когда меня что-то действительно заряжает. У меня нет контент-плана и необходимости писать каждый день посты в духе «Послушала, прикольно, понравилось». Наверное, мне важно сказать об объекте что-то небанальное, показать интересные ассоциации, которые у меня выстраиваются в голове.
Я слушала прошлогодние альбомы Рахмахи и «Двух Обрезов», и мне понравилось это как развлечение на один раз. Это было как поход в театр. Но я же не могу ходить в театр каждый час, включая треки ребят у себя в плейлисте. Так что я с интересом отношусь к ним, но не слушаю на постоянке.
— То есть тебе не так принципиально, чтобы артисты, о которых ты пишешь, уже были популярными? Главное, чтобы ты видела интересную оптику для текста?
— Журналистской обзорной деятельности мне хватает на The Flow — я просто могу там в новостях подсветить новичка, который мне нравится.
— Ты же там [на The Flow] работаешь, да?
— Расскажи, как ты попала в редакцию?
— Вообще, сначала я работала в рекламном агентстве, делала SMM для разных крупных брендов. Потом я выгорела от этого, потому что работа на большие корпорации ощущается бессмысленной. Тогда я решила, что надо уйти в какое-нибудь НКО, в противоположную область, и довольно быстро попала в благотворительный фонд, где я работаю до сих пор уже полтора года. Там я тоже занимаюсь контентом. И параллельно так получилось, что я стала редактором на The Flow.
— На тебя обратил внимание Андрей Никитин [главный редактор The Flow]?
— Когда умер Паша Техник, Даня [Порнорэп] позвал меня на стрим по этому поводу, и обсуждение там постепенно перешло к Саундклауд-рэпу, паблику «Дурка» и все такое.
После этого мне написал Никитин и предложил взять интервью с Мэдкидом, а уже после выхода интервью предложил попробовать и новости им на сайт писать.
— То есть на The Flow ты в основном занимаешься новостями?
— У меня нет там какой-то специализации. Мы все, кто там есть, занимаемся и текстами, и новостями.
— В общем, The Flow, как и десять лет назад, немного сумасбродная темка, где все занимаются тем, кому что под руку попадет?
— Ну, у нас же все в таком небольшом масштабе — мы же не ТАСС, не «Коммерсантъ», — поэтому всем удается все спокойно совмещать.
— Как ты относишься к хейту The Flow как площадки?
— Чаще всего в комментариях я вижу, что нам прилетают обвинения в излишней молодежности или низком стиле. Типа мы делаем профайл на Лизу Анохину вместо того, чтобы отмечать пятидесятилетие какого-то богом забытого рэпера. Но мне кажется, что это больше говорит об аудитории The Flow, которая немного застряла в своей молодости и не готова смотреть на то, что происходит вокруг сегодня.
— Я чаще вижу критику с другой стороны — мол, The Flow, как и почти все современные медиа из России, просто пересказывают то, что и так уже стало популярно в ТикТоке. Короче, попсовые темы, которые обозреваются вот-вот перед угасанием хайпа.
— Ну, слушай, ТикТок на то и ТикТок, чтобы быстро создавать инфоповоды и быстро же их перерабатывать, а более традиционные медиа смотрят на ситуацию ретроспективно. Я сама делала несколько таких материалов за последний год — например, про того же Ганвеста, который буквально за пару месяцев прошел путь от непонятного фрика, который хайпится за счет брызганья хейтом на всех подряд, до бренд-сэйфти героя, которого используют как маркетинговый инструмент. Понятно, что его легитимация как героя будет происходить уже во время снижения популярности.
— Но тебе скажут: «Раз медиа не успевает идти вровень со временем, то оно теряет свою функцию». Как ты думаешь, традиционные медиа действительно умирают?
— Такой вопрос, будто родом из 2019 года. Они уже сто лет как подыхают, это понятно. Вместо них появляются новые форматы – например, всякие Телеграм-медиа про рэп типа stereoNEWS и Cloud. Та же «Дурка». Эти каналы берут основные черты сложившихся Интернет-СМИ и адаптируют под свою аудиторию — существуют отлично, молниеносно выдают свежую информацию и конкурируют между собой. У нас в The Flow все происходит медленнее, зато мы лучше фиксируем вещи на будущее — мы выпустили первое большое интервью с Мэдкидом, хотя понятно, что раньше какие-то ТикТок-блогеры уже подходили к Марку и что-то спрашивали у него.
Я недавно смотрела сериал Адама Кертиса TraumaZone, и он весь состоит из нарезки документальной хроники журналистов BBC, снимавших важные события, происходившие в России с 1985 по 1999 год. По ходу просмотра я думала о том, как нам в двадцатых не хватает такой четкой журналистской хроники — возможности подснять что-то прямо с места событий у простых людей стали больше, но все эти задокументированные факты больше не складываются в единый нарратив об эпохе. Поэтому роль настоящего журналиста остается в том числе и в отстраненной и профессиональной фиксации [реальности].
— Внутри России сейчас осталось так мало значимых традиционных изданий о культуре, что их можно пересчитать по пальцем двух рук. Как ты думаешь, может ли на таком депрессивном фоне закрыться The Flow?
— Я не могу отвечать на этот вопрос, потому что я не главный редактор, могу сказать только личное мнение. Я надеюсь, что этого [закрытия] не произойдет, потому что я каждый день благодарна судьбе за то, что оказалась в этой редакции. Я поступала в Вышку на журналистику в 2022 году, когда случилось много всего, в том числе уход множества медиа из России, и в тот момент казалось, что я приняла самое бессмысленное и странное решение, отправившись на журфак. (Впрочем, другого выхода я для себя тоже не видела — я с детства хотела работать в этой области и поступала по олимпиадам, причем по моим олимпиадам я могла поступить только в Вышку.)
Четыре года назад я и подумать не могла, что к третьему-четвертому курсу я начну работать по специальности – еще и в таком нестыдном медиа о культуре в России. Я надеюсь, что счастье продлится как можно дольше.
— А ты не думала на фоне кризиса традиционных цифровых СМИ создать свое микромедиа в соцсетях, условного конкурента Cloud? Подобные проекты требуют мало ресурсных вложений, можно совмещать с основной работой, а ЦА вполне совпадает с тобой по интересам.
— Я думаю, для этого нужно иметь больше менеджерских скиллов, – я вообще по жизни больше исполнитель, чем руководитель. Плюс в таком проекте будет мало пространства для творчества, так что сейчас я удовлетворяю все свои амбиции в журналистике работой в The Flow.
— Ты одна из главных амбассадорок Саундклауд-рэпа в медиаполе – в прошлом году эта тема гремела на просторах музыкального Телеграма практически ежедневно. Когда ключевые артисты волны только появились на моем горизонте, мне тоже казалось, что все они звучат свежо и станут в российском хип-хопе визионерами. В 2026 году у меня есть ощущение, что они все немного притихли – из по-настоящему громких музыкальных событий вышел только сингл Jealous, да и тот оказался не более чем сезонным хитом со звездным хитом. [Интервью записывалось до выхода альбома Темного Принца.] Нет ли у тебя ощущение, что тему немного перегрели?
— В 2026-м мало что нового получается сказать про Саундклауд-рэп, потому что нет больших альбомов — Темный Принц обещает выпустить сольник в ближайшее время, Мэдкид на концерте заявил, что пишет релиз. Я все это жду, должно быть очень интересно, но пока особой пищи для размышлений нет.
Но я хочу добавить, что сейчас ни у кого не выходит ничего большого. 2026 год — год кризиса и застоя, на какой жанр ни глянь. То, что выходит, какие-то релизы… Ну блин, новый «Баста/Гуф» — это чисто два пенсионера собрались свои нейронные связи поддержать.
При этом я считаю, что в прошлом году не ошиблась с громкими фразами о том, что Саундклауд — это музыка будущего, за которую обязательно надо подшаривать. Мы действительно можем заметить, как звучок, который принесли ребята, растворился в хип-хопе, стал общеупотребимым. Бульвар Депо недавно выпустил альбом — я его послушала, там опять этот перегруз и крики на эдлибах чуть ли не «вся эта кровь мне». Слава Мерлоу перенимает эту фишку, Сода Лав — короче, все старички индустрии. У меня про влияние Саундклауда на мейнстримный российский хип-хоп даже есть отдельный материал.
2025 год вообще был очень насыщенным в плане музыки – не только за счет Саундклауда. Например, у Френдли Тага выходил очень классный альбом, у Джона Гарика, Айсгергерт воссиял в полноте своего образа, скажем так. Сейчас все эти герои немного приутихли, выдохнули — возможно, готовятся к новому рывку, — а новых еще не уродилось. Но это и нормально: яблоня, когда ее сажаешь, тоже не каждый год плодоносит.
— Ты администрируешь Телеграм-канал «архив темных двадцатых», который можно назвать кругом Дани Порнорэпа. Как ты с ним [Даней] познакомились?
— Ну, он просто мой тикток запостил к себе [в канал].
— Он тебе после этого написал или ты ему?
— Я написала ему в комментариях что-то в духе «Спасибо, что запостил», а потом он мне ответил в лс.
— Вы вообще своим кругом много общаетесь вне музыкальных и культурных тем, а просто по-человечески?
— Думаю, да. По крайней мере, значительную часть моего общения составляют переписки и встречи с ребятами – я ощущаю их своими друзьями. Очень рада, что мы так нашли друг друга в Интернете, и мы не раз в жизни встречались и гуляли.
— Раз уж мы затронули «архив темных двадцатых», хочу поговорить о его ключевой теме. Меня невероятно бесит термин Темные двадцатые, потому что в моем представлении он наводит на вполне конкретные проблемы современности туман противоречивости и неопределенности, вместо того, чтобы проводить четкую критику.
В десятые годы в философию вошли в моду всякого рода «темные онтологии», которые также стремились представить мир как что-то принципиально непостягаемое, но сейчас это направление постепенно отмирает из-за его непрактичности. Ну хорошо, не можем мы познать мир — тогда что делать? Темные двадцатые, в свою очередь, позволяют нам сделать лишь один тривиальный вывод о современности, который просто покрыт околофилософским флером, – «мы живем в пиздеце».
Не кажется ли тебе, что этот термин приносит больше вреда, чем пользы?
— Я не считаю себя полноценным теоретиком Темных двадцатых, да и Даня Порнорэп в статье Шуры Богачевой на тему говорил, что вся эта штука скорее про вайб, чем про попытку по полочкам разложить реальность. За термином действительно нет четких аргументов, основополагающих текстов – в этом и смысл. Хотя у нас была идея написать манифест Темных двадцатых нейросетью, что мы, в принципе, и сделали.
— Определение нейросети для такого термина подходит больше всего. Он [термин] вообще появился случайно, впроброс, никто и не думал делать из него большую идею — просто люди подхватили фразу, она чисто органически форсится. Тем не менее, возможно, что в будущем появится какой-то образованный человек с нужным бэкграундом, который превратит Темные двадцатые в полноценную теорию.
— Но пока четкой теоретизации нет, термин сохраняет свой философский вид, который может путать людей – ваши читатели могут начать верить в правдивость абстрактной фразы, в которую не вкладывается особого смысла, а из-за отсутствия внятных альтернатив для описания современности будут считывать Темные двадцатые за абсолютную истину. При этом Темные двадцатые только повторяют о депрессивности нашего времени и не предлагают даже помыслить о позитивном выходе.
— Мне кажется, читатели «архива темных двадцатых» все-таки воспринимают этот термин как мем и не относятся к нему слишком серьезно – по крайней мере, обратных примеров я не встречала. Плюс я думаю, что в истории закрепится какое-нибудь другое понятие для двадцатых, но это произойдет уже году в будущем — во время, когда на сегодняшний день можно будет посмотреть с призмы истории. Году в 2035-м, не знаю. Так же ведь появились «лихие девяностые» и «сытые нулевые».
— У тебя есть старый пост, в которым ты цитируешь песню Салуки Beirut, в которой есть такие строки: «Мне нужна девчонка, которая может стирать» и «Королевы тоже могут стирать». В конце ты приписала: «Салуки – любовь!». Сегодня ты подписываешься под своими словами?
— С того времени у меня точно изменилось отношение к Салуки, но мне правда нравилась эта песня и альбом Beach Rock Hotel. Но в чем конкретно твой вопрос? Про феминистскую оптику?
— Ну, когда я прочитал:а текст песни в твоем посте, я не очень понял:а, чем тут восхищаться. Салуки же просто низводит свою любимую женщину до стиралки.
— А я вижу в этих фразах поэтичность и неожиданную для Салуки конкретность — обычно он довольно невнятно формирует месседж, за что его часто и критикуют, а тут такое прямое заявление. Даже рэперское в каком-то смысле — подобные фразы могли появиться на альбоме Молодого Калуги. У него в одной песне была фраза: «Я не читаю книги в ЛитРес» — мы очень с этого ржали, потому что это очень интересный понт.
А с феминистской точки зрения меня строчки Салуки не оскорбляют. По-моему это просто работает как жизненное наблюдение. Вот я тоже, на самом деле, могу сказать, что после опыта жизни в одиночестве поняла, как мне нужен парень, который может, не знаю, починить микроволновку.
— Мне кажется, если девочка что-то подобное скажет в песне – на нее набросятся сразу, как на Мию Бойки с «Базовым минимумом». А то, что сказал Салуки, — норма рэпа, в котором по-прежнему правят патриархальные традиции.
— Не знаю, я часто вижу рилсы, в которых девушки часто говорят о том, что парень должен делать то-то и то-то.
А песня Салуки меня даже в каком-то смысле умиляет. Потому что несмотря на то, что девушка Арсения – королева, несмотря на то, что её обязанности совершенно в другом, но вот она такая всемогущая, что на самом-то деле и домом-королевством управляет, и детей воспитывает, еще и стирать умеет.
— А мне кажется, что Салуки своими словами женщину будто в кандалы запирает. Мол, независимо от того, королева ты или простая девушка, люблю я тебя или нет, — ты со мной встречаешься, а значит, должна выполнять в быту определенные обязанности. Странно выдавать это за признание в любви.
— Я понимаю, о чем ты, но по мне так в рэпе можно найти много куда более мизогинных строк. Да и конкретно эти мне такими не показались — наоборот, Салуки такой маленький мальчик, который только-только открывает для себя мир отношений. Решает, что ему нужна девчонка, которая умеет стирать.
Просто ещё в современном мире, где уже не надо идти на озеро и полоскать вещи руками, а достаточно поставить машинку заправляться, даже как-то забавно звучит, что человеку нужна девчонка, которая умеет две кнопки нажать.
— Это, кстати, правда. *cмеется*. Я даже не думал об этом. Так Салуки совсем детсадовцем выглядит.
Хочу вспомнить еще один твой старый пост, где ты очень жестко проходишься по рэперке Скай Рэй за то, как она нарочито хочет выглядеть пацанкой. Если честно, я не видел:а в твоем канале постов беспощаднее, хотя тема-то совсем незначительная. Почему именно она тебя так сильно выбесила? Не исходит ли это от ощущения, что девчонку загасить легче?
— Как раз во время написания этого поста я попала в комьюнити ТД-шников, и они тогда очень любили песню, вокруг которой моя заметка и крутилась — там, где «Братья, не будьте сестрами, но сестры — будьте братьями». И меня это жестко бесило.
Хотя потом у меня одна из песен Скай Рэй оказалась в топе прослушек за 2025 год в Спотифае — притом, что в конкурентах был Саундклауд! — и у меня было с ней интервью. В общем, выправилось у меня к ней отношение как к артистке. Но я все так же отношусь к тому треку и той строчке — в этом плане ничего не поменялось.
Интересно, что я ставила в противовес Скай Рэй двух девчонок из Казахстана…
— Да. В общем, в 2025 году я хоть и писала про них пост, но особо не слушала. А в 2026-м начала. У Нии вышел альбом в конце 2025-о, очень классный, да и сейчас девчонки продолжают делать классные треки. Хочу поглубже погрузиться в их лор, может быть, сделаю даже что-то на The Flow.
А по поводу внутреннего сексизма мне кажется, что у меня много постов или частичек постов, где я критикую пацанов, — на Пазнякса у меня была нападка, Jealous я жестко засрала… Ладно, суть не в том, как я упражняюсь своей злостью и своим красноречием – я просто не считываю для себя это [пост про Скай Рэй] как мизогинию или сексизм, потому что мой текст — это, наоборот, критика очень мизогинной строчки, очень мизогинного трека.