ПпС | Глава 3: Тишина хуже смерти
Время в подземелье текло иначе. Ни света, ни звуков, ни смены дня и ночи. Только бесконечная череда коридоров, одинаковых залов, гулких каменных ниш. Факелы — их единственный союзник — медленно угасали. Один за другим они вырабатывали последние капли масла, и огонь, словно чувствовал обстановку, становился тусклее, будто боялся освещать то, что может скрываться во тьме.
Шаги приключенцев становились тяжёлыми. Молчаливые, угрюмые. Пять смельчаков, всего пару дней назад смеявшиеся в таверне, теперь казались обречёнными странниками, потерянными в вечной петле.
Гриф пытался пошутить, но его голос стал слишком тихим. Даже он — вечно болтающий, вечно легкомысленный — теперь говорил шёпотом. И только для того, чтобы не сойти с ума от гнетущей тишины.
В какой-то момент они нашли оружейную. Комната с полками вдоль стен, заваленными ржавыми мечами, сломанными щитами, кривыми наконечниками копий. Всё древнее. Всё мёртвое. Пыль не ложилась на металл — будто её не было вовсе. И это пугало больше всего.
— Здесь кто-то дрался, — пробормотал Торм, поднимая поломанный меч. — Или готовился к драке.
— Или оставлял… — начал Квил, но осёкся.
Они не взяли ничего. Даже то, что могло пригодиться. Было ощущение, что тронешь — и тебя тронут в ответ. Не физически. Глубже. Под кожей. Под памятью.
Позже, в очередной комнате, Гриф заметил грибы. Они росли вдоль трещины в полу. Бледно-голубые, дрожащие от малейшего движения воздуха.
— Это еда… да? — спросил он слабо.
— Это что-то, — отозвался Хук.
Без особого выбора они сорвали несколько шляпок. Гриф, как самый отчаянный, поджарил их на оставшихся углях факела. Запах был терпкий, немного сладковатый. Пахло… чем-то живым.
Он ел первым. Остальные ждали, наблюдая.
Сначала — ничего. Он улыбнулся, даже подмигнул.
Он рухнул на каменный пол, выронив нож. Его рот открылся, глаза закатились. Изо рта пошла пена. Пахло серой. Грибы.
Квил закричал. Лори вскочила, но уже было поздно. Гриф дрожал, бился, а затем замер. Лицо его застыло в гримасе — между болью и чем-то… другим. Как будто он увидел что-то, прежде чем умер.
И снова — тишина. Даже крик Квила мгновенно утонул в ней, словно звук сам здесь запрещён.
Торм молча накрыл его своим плащом.
— Мы не хороним его? — шёпотом спросил Лори.
— Где? — отрезал Хук. — Тут всё — камень. Прах. И стены, которые смотрят тебе в спину.
Они ушли, оставив тело. Не потому, что хотели — потому, что не могли иначе.
Факелы почти догорели. Один из них потух сам — без причины, словно что-то задуло пламя. Больше они не говорили. Шли. Бесцельно. Без плана. Без сна. С пустыми желудками. С ледяным ужасом внутри.
Он осел на пол и больше не поднялся. Он не говорил ни слова, не просил помощи. Просто угас. Словно всё, что в нём было живым, растворилось в этом мрачном лабиринте. Его никто не тронул. Даже Лори не подошла. Они просто стояли. Смотрели. И шли дальше.
Факелы — два. Один из них начал коптить.
Лабиринт продолжал повторяться. Двери, стены, колонны — всё одно и то же. Словно их вело не логическое пространство, а память безумного. Торм начал замечать, что их пометки — пропадали. Те, что они оставляли углём. Будто что-то стирало их.
— Мы внутри чего-то. — наконец произнёс он. — Мы не под землёй. Мы… внутри.
Лори кивнула. Хук ничего не сказал.
Далеко впереди, в одной из боковых галерей, будто тлело что-то. Не огонь. Что-то мягкое. Пульсирующее. Неуверенное. Как дыхание живого существа во тьме.
Но он уже шёл. А сзади плёлся Хук — тяжело, почти ползя, будто с каждым метром камни становились плотнее. Только Лори, всё ещё сильная, держалась между ними, как единственный остаток здравого смысла.
Они были в самом сердце неизвестности.
Подземелье, которое поначалу казалось просто пустым — теперь чувствовалось живым. Оно не нападало. Оно терпело. Ждало. Поглощало.