【НЕ ДАВАЙТЕ ИМЯ ЖУТКОЙ ЛЕГЕНДЕ】ГЛАВА 74
Автор: 백춘희/Пэк Чунхи
Переводчик с кор./редактор: KAEN
~ перевод выполнен любителем и может содержать неточности.
⛔️ Пожалуйста, не копируйте, не распространяйте и не перезаливайте мой перевод на сторонние ресурсы ни в каком виде (в том числе не создавайте и не пересылайте файлы с переводом, а также не распространяйте ссылки на страницы перевода в телетайпе). Если хотите поделиться переводом — отправьте ссылку на канал. Прошу уважать вложенный труд и поддерживать перевод в том формате и на той площадке, где он публикуется.
📖 Перевод выполнен в ознакомительных целях. Если вам нравится произведение, пожалуйста, поддержите автора, приобретая оригинал:
Версия 19+| Версия 15+ | [Гайд по ридибукс]
Плейлист ко всем главам есть на канале.
Приятного чтения! ╰(▔∀▔)╯
#74
В голове сложилось несколько кусочков пазла. Пусть подробностей я и не знал, одно было точно: Чон Джихо связал воспоминания Минсу. Иначе зачем выставлять их на чашу переговоров.
— Есть ли смысл возвращать свои воспоминания?
Хорошо ли будет вернуть воспоминания о том, как я стал номером один, будучи номером тридцать семь? Став не человеком, нужно ли мне вспоминать о тех временах, когда я был человеком? Если вернуть себе прошлую историю, изменится ли уже ушедшее прошлое?
Очень философский и фундаментальный вопрос. Человек, по-настоящему любящий философию, вполне мог бы трое суток напролёт спорить, не смыкая глаз, на тему: «Может ли память влиять на формирование личности?» Но философ из меня никакой, поэтому я лишь нервно переживал, как бы Минсу не проигнорировал предложение Чон Джихо и просто не сожрал его.
Поэтому первым делом я принялся чесать языком.
— Ты что, Анри Бергсона не знаешь¹? Память о прошлом влияет на наше настоящее, разве нет? Бергсон говорил, что память сохраняется в непрерывном потоке времени и формирует наше «я»!
На самом деле я и сам не слишком хорошо владею знаниями об Анри Бергсоне. Просто, когда я услышал слово «память», то наугад выдал имя философа, которого когда-то искал, выполняя задание профессора Чхве.
Раз уж я всё равно собирался бросить работу «практиканта», то решил логически разложить по полочкам нелогичную мысль о том, что раз уж всё так вышло, Минсу тоже будет выгодно вернуть свои воспоминания от Чон Джихо. Минсу тоже уже знал, что я при каждом удобном случае пытаюсь его надуть, поэтому на мои слова с ходу не повёлся.
— Сделка не нужна. Я не «торговец». Достаточно просто убить и забрать воспоминания.
— Если убьёшь Чон Джихо, между нами всё кончено!
— Что значит «кончено»? Нет, это не так. Между мной и Иру не должно существовать такого понятия, как «конец».
Даже сообща болтая без умолку, мы с Чон Джихо не смогли сломить упрямство Минсу. Я даже попробовал разыграть козырную карту — крикнул: «Между нами всё кончено!», — но Минсу очень сильно не нравилось, что я собираюсь оставить его и последовать за Чон Джихо обратно в реальность.
Обычно всё и так шло через жопу, но настолько хреново мне не было уже очень давно. Это прям совсем другой уровень пиздеца — не то что пропустить срок сдачи университетского задания или получить прогул из-за проникновения в аномалию.
Не набрать нужное количество зачётных единиц, из-за этого ещё раз заплатить за обучение и вырвать из семьи последние деньги — это, вообще-то, та ещё херня, которому нормальному человеку не пережить. Однако по сравнению с ситуацией, когда я или кто-нибудь из близких мне людей может прямо сейчас умереть или оказаться в положении, в котором даже умереть не получится, это уже вполне терпимый пиздец.
Инстинкт самосохранения взял верх, и я начал нести первое, что приходило в голову.
— Я хочу знать, как ты жил раньше, что тебя печалило… и как вышло, что ты в итоге отнял у стольких людей так много всего.
— Потому что я хочу узнать тебя!
Я заговорил, совершенно не подумав, но всё, что вырвалось у меня изо рта, было искренним. Мне действительно интересен Минсу. То есть я хотел знать, как он жил до того, как стал «председателем». Почему он стал номером один, будучи номером тридцать семь, что он чувствовал, когда превратился в нечто, переставшее быть человеком.
— Но если я верну свои воспоминания, Иру придётся меня покинуть. На такую сделку я пойти не могу.
— Я уйду из школы, потому что перестану быть «практикантом», а не от тебя.
— Вы ведь не позволите мне пойти за вами?
— И в школу вы больше не вернётесь.
Если я самовольно пойду за вами, тогда вы снова будете нашёптывать мне сладкие речи, лишь бы уговорить вернуться в аномалию.
Чем дольше мы жили вместе, тем лучше Минсу и я научились в какой-то мере предугадывать поведение друг друга. Как и я успел кое-что узнать о Минсу, так и Минсу в конце концов узнал обо мне больше, чем следовало.
— …Если только ты сможешь выйти в реальность один, я не стану просить тебя вернуться обратно.
— Да. Мне тоже хорошо с тобой.
— Но это ведь невозможно. Чтобы ты вышел один.
— Кан Иру, дальше провоцировать «председателя» опасно.
— Инспектор, который всё время вмешивается в наш прекрасный разговор, мешает. Может, надо было проткнуть не лодыжку, а рот?
Удивительно, но слова «хочу узнать тебя» всё-таки заставили Минсу колебаться.
Ещё секунду назад он спрашивал, какой вообще смысл в каких-то воспоминаниях, но стоило мне вмешаться, как он снова мельком взглянул на сделку, предложенную Чон Джихо.
По виду Чон Джихо хотел остановить меня, чтобы я не провоцировал Минсу, но я изо всех сил делал вид, что не замечаю его пылающего взгляда. Если Минсу нас не отпустит, мне придётся без вариантов прожить ■■■ лет в качестве «практиканта». Ладно я, но нельзя же позволить Чон Джихо, который пришёл сюда меня спасать, тоже гнить в этой школе эти ■■■ лет.
И Чон Джихо не просто сгниёт здесь — его вдобавок и сожрут…
Всё-таки его появление пошло на пользу. Когда я был один, я не так сильно ощущал опасность, но, увидев Чон Джихо и руку Им Джинсона, я понял, что должен во что бы то ни стало вывести этих двоих отсюда целыми и невредимыми, и уровень моей способности выкручиваться из ситуаций стала прокачиваться из уровня в уровень. (?)
— Я всё равно собираюсь бросить работу «практиканта». Даже если ты не расторгнешь мой трудовой договор, я всё равно уволюсь.
— Даже если вы перестанете быть «практикантом», вы не можете уйти из школы!
— Увольнение — право работника. Сколько бы ты ни говорил, что нельзя, если я решил уволиться, значит, уволюсь. И извини, но твоя школа всё ещё не престижная. То, что она поднялась с уровня FF до уровня F, ещё не значит, что она перестала быть отстойной.
— Ты ведь сам понимаешь, что она дерьмо?
— Но… но вы же обещали быть со мной ■■■ лет.
— Принудительный трудовой договор, заключённый под угрозой, недействителен. В конце концов, это ты взял Им Джинсона в заложники.
— Ты сделал то, что обычно делает «Первосущий», что оставило на мне глубокий душевный след. Я очень в тебе разочаровался. (?)
Когда я прямо в лицо сказал: «Этот человек в тебе разочаровался», — на душе у меня немного отлегло. То, что не удалось выпустить даже кулаками, при виде ошарашенного лица Минсу вдруг само собой растаяло.
— Отпустишь ты меня или нет, я всё равно как-нибудь да выберусь. Так что давай хотя бы вернём твои воспоминания. Каким человеком ты был, что чувствовал, глядя на этот мир… Ты ведь сначала сам должен это узнать, чтобы потом поделиться со мной.
Минсу всё больше поддавался моим доводам, процентов на восемьдесят состоявшим из упорства.
Не переставая болтать, я подумал, что после окончания философского факультета, если кроме работы, связанной с аномалиями, мне будет нечем заняться, то я вполне смогу открыть сетевую компанию и заниматься продажами.
Впрочем, скорее дело было не в моём выдающемся красноречии, а в том, что Минсу слишком слаб передо мной и с лёгкостью на всё это купился. Но как бы то ни было, нельзя отрицать, что я внёс большой вклад в заключение сделки, предложенной Чон Джихо.
— Даже если нас больше не будет связывать работа, мы всё равно сможем продолжать встречаться.
— Верно. Не выходи отсюда так бездумно и не приводи за собой никого. Тогда, конечно, мы будем проводить время вместе.
С каждым новым обещанием, которое я добавлял, лицо Чон Джихо всё больше становилось землистым, (?) но вмешаться в наш разговор он не мог. Немного испортит настроение Минсу, и он, как упоминал ранее, точно проткнёт ему рот.
В конце концов Минсу поддался на мои уговоры — съездить летом посмотреть на море, а зимой покататься на лыжах — и решил принять сделку, которую предложил Чон Джихо.
Чон Джихо смотрел на меня как на психа, но сам-то я от этого ничего не терял. Если только Минсу не притащит с собой целую толпу обычных существ, проводить с ним время вполне приятно.
Трудовой договор, который мне пришлось подписать за неимением другого выхода, был разорван руками Минсу на две части. Я ещё не успел по-настоящему осознать, что теперь свободен от этой привязанности к школе.
Как бы то ни было, теперь договора, который имел важную силу внутри аномалии, больше не существовало, так что даже если я брошу «практикантство» и отправлюсь куда глаза глядят в поисках свободы, вероятность того, что меня силой потащат обратно в школу, хоть немного, но уменьшилась.
Хотя Минсу и разорвал договор, отпускать меня из своих объятий он не собирался. Он ещё долго продолжал обнимать меня, словно ребёнок, который не хочет отдавать любимую игрушку.
Чон Джихо удалось разлучить нас, сказав, что в процессе возвращения воспоминаний высока вероятность, что Минсу неосознанно причинит мне физический вред.
— Запечатанных воспоминаний довольно много, поэтому Кан Иру тоже окажется под их воздействием.
— Это значит, что ты можешь увидеть некоторые из освободившихся воспоминаний. Как галлюцинации или сны.
Чон Джихо цокнул языком, сетуя на то, что он не мог подготовиться заранее, поскольку специальная метка для инспекторов здесь не действует.
— Что бы ты ни увидел, постарайся не слишком пугаться.
— Приступим. С официального разрешения Бюро я восстановлю воспоминания объекта №1 проекта «Безымянный» Га-9817.
Примечание переводчика
Анри Бергсон — французский философ, один из наиболее известных представителей философии XX века, лауреат Нобелевской премии по литературе. Одной из центральных тем его философии было время и человеческое сознание. Бергсон считал, что прошлое не исчезает бесследно, а сохраняется в памяти и продолжает присутствовать в настоящем, влияя на наше восприятие и действия.
Особенно подробно он рассуждал об этом в книге «Материя и память» (1896). Бергсон различал механическую «память-привычку» и чистую память — сохранение прошлого опыта как воспоминаний. В его концепции память связывает прошлое с настоящим: наше нынешнее сознание нельзя полностью отделить от накопленного прошлого.
