Бронни Вер «Пять откровений о жизни»
Как написала моя коллега, что автор хотела написать книгу про себя, просто придумала триггерный заголовок. Ну и обложку)
читать книгу было сложно, не потому что там истории о смерти, а потому что автор бесит. Мы гадали в книжном клубе: толи перевод дурной, толи это ии переводил тупо, толи просто автор бесит.
Рекомендовать ее? Ээээээ…. Скорее нет, чем да. Но с точки зрения наблюдения за архетипами в портрете - можно и понаблюдать (кстати, общим голосованием мы больше склонились к архетипической дате рождения автора 15.2.1
#книги Пять откровений о жизни, Бронни Вер
Настало время вновь разжать руки. Принять события такими, какие они есть, вовсе не означает сдаться – совсем наоборот. Чтобы принять настоящее, требуется бесконечное мужество. Часто нам удается это сделать только тогда, когда пытаться контролировать события становится невыносимо больно. Это неприятный, но в каком-то смысле освобождающий момент. Признав, что мы больше ничего не можем сделать, только довериться высшим силам, мы наконец впускаем эти силы в свою жизнь
Болезнь мигом избавляет людей от эго. Когда человек смертельно болен, его личное пространство исчезает на глазах. Принятие ситуации – и того, что кто-то вытирает вам попу, – становится неизбежным по мере того, как болезнь не оставляет вам сил волноваться о таких мелочах.
Из всех сожалений, которые я выслушала, сидя у постелей умирающих, это было самым частым: «Жаль, что мне не хватало смелости жить так, как хотелось мне, а не так, как от меня ожидали другие». Именно эта мысль огорчала их сильнее всего, потому что осознание истины пришло к ним слишком поздно, чтобы исправить положение
Паршивая овца играет свою роль в семейной динамике, но это трудная роль. Когда одни члены семьи укрепляют свое положение в иерархии за счет других, наверх пробиться сложно
Говорят, что в жизни мы больше делаем, чтобы избежать боли, чем чтобы получить удовольствие. Только когда боль становится невыносимой, мы, наконец, набираемся смелости что-то изменить.
Та боль, которую мне причиняли родные, была всего лишь отражением их собственных страданий. Счастливые люди не осуждают других за то, что те живут иначе, чем они сами. Они уважают чужой выбор. Увидев, что я унаследовала страдания предыдущих поколений своей семьи, я приняла решение освободиться от них. Я решила, что никогда не стану контролировать других людей – да у меня и не было такого желания. Люди меняются, только если сами этого хотят, и только тогда, когда становятся к этому готовы.
Научившись смотреть на жизнь с состраданием, я приняла тот факт, что, возможно, у меня никогда не будет настоящей любви и взаимопонимания с родственниками. Это наполнило меня ощущением свободы. Пройдя долгий и нелегкий путь к исцелению, я осознала, что не каждому хватает силы посмотреть в лицо своему прошлому – во всяком случае, пока боль не станет невыносимой.
Самое важное, чему я научилась в жизни, – самое-самое важное – это то, что сострадание к другим начинается с сострадания к себе. Научившись сочувствовать другим людям, я вступила на путь исцеления. Теперь, услышав обидный комментарий, я успевала дистанцироваться от ситуации. Я понимала, что мой обидчик страдает, а я просто попалась под горячую руку. Разумеется, это касалось не только отношений в семье, но и всех моих отношений с людьми: личных, общественных и рабочих. Мы все страдаем. Каждый человек без исключения носит в себе боль.
Но научиться сострадать себе самой оказалось гораздо сложнее, чем другим. На это ушли годы. Мы все относимся к себе невероятно требовательно и жестко – и притом совершенно незаслуженно. Было очень сложно начать относиться к себе с теми же добротой и любовью, что и к другим, признать, что я тоже страдала и заслуживаю сочувствия. Временами мне было почти проще выслушать и принять несправедливое чужое мнение – в конце концов, к этому я давно уже привыкла. Ушло немало времени и усилий, прежде чем я научилась сострадать себе самой. Но только после этого началось мое исцеление.
Когда я твердо решила, что буду любить и уважать себя и относиться к себе с состраданием, положение дел в семье начало меняться. Я нашла в себе силы отвечать обидчикам, высказывать свое мнение, а не отмалчиваться, замыкаясь в себе. Теперь пришла моя очередь выражать свои чувства и высвобождать всю ту боль, которая копилась во мне годами. Сломать шаблоны, строившиеся десятилетиями, было нелегко. Но я черпала силы и смелость в своих страданиях: мне было нечего терять, а молчать сделалось невыносимым
Мы все очень податливые, изменчивые существа. Хотя мы вполне способны думать самостоятельно и у нас есть свобода воли, чтобы жить так, как подсказывает сердце, окружение оказывает на нас огромное воздействие – особенно пока мы не начнем осознанно принимать решения о своей жизни
Энтони привык к ритму жизни, принятому в интернате, и не собирался возвращаться к обычной действительности. В некотором смысле инвалидность сняла с него тяжелый груз ответственности, потому что теперь он был ничего никому не должен. Ему было неважно, что в мире полно людей с инвалидностью, которые живут полной жизнью и служат источником вдохновения для других. На самом деле, Энтони использовал свое состояние здоровья как оправдание, чтобы ничего не делать и не рисковать потерпеть еще одну неудачу. Он признался мне, что у него просто не осталось смелости на новые попытки. Лишившись остатков мотивации, он принял решение доживать свою жизнь в полусне, пока за стенами интерната всходило и садилось солнце если мы все становимся продуктами своего окружения, то лучшее, что можно сделать, это внимательно выбирать свое окружение. Оно должно помогать, а не мешать нам идти к намеченным целям. Чтобы жить так, как я хочу, мне по-прежнему требовалась смелость. Но сознавая, как на меня влияет окружение, я могла немного облегчить себе путь
Зная о том, как важно принимать настоящее, не сопротивляясь ему, я постепенно признала, что моя книга может так и не увидеть свет. Я решила, что это неважно – в своих глазах я уже преуспела, хотя бы потому, что мне хватило смелости попытаться. Успех не связан с тем, что кто-то согласится или не согласится опубликовать твою книгу. Он связан только с тем, хватит ли тебе смелости быть собой независимо ни от чего
Мы столько времени проводим, строя планы на будущее, откладывая счастье на потом, как будто у нас в запасе целая вечность. На самом деле у нас нет ничего, кроме сегодняшнего дня
Постоянно наблюдая как смерть, так и рождение, я начала видеть в своих умирающих пациентах младенцев, какими они когда-то были. А когда мамочки гордо показывали мне новорожденных, я думала о том, как эти дети вырастут и проживут долгую, наполненную впечатлениями жизнь. Затем однажды и они достигнут конца своего пути, как мои пациенты. Это было захватывающее время – так близко видеть обе противоположности. Это был бесценный дар. Именно с того времени я с новым состраданием начала смотреть на окружающих людей.
– Наверное. Я всегда хвалю его, если он что-то сделал хорошо. Он знает, что я им горжусь.
– Откуда? Вы говорите ему прямо, что гордитесь им как человеком, а не только его дости-
жениями или поступками? – спросила я. Он на секунду задумался.
Поведение родственников моих пациентов постоянно напоминало мне, как вредно жить в обществе, где смерть замалчивается. Перед лицом смерти оказывается, что люди не просто не готовы справляться со своими чувствами – они испытывают отчаянный ужас, причем в большей степени даже не сами умирающие, а их родные.
Мучения Йозефа, который не мог быть откровенным с близкими, наполнили меня решимостью всегда делиться своими чувствами с другими людьми. Я перестала понимать, почему мы так боимся быть открытыми и честными. Понятно, что мы хотим избежать боли, которой чревата откровенность. Но стена тайны, которой мы окружаем свои чувства, тоже может обернуться болью, ведь она мешает другим по-настоящему узнать нас.
Мы постоянно ждем подходящих условий для счастья, но все обстоит ровно наоборот на самом деле: нужные условия возникают, когда счастье мы уже обрели