Моя технофобия, или как я полюбил нейросети

Первые мысли

Для руководящего состава архитектурных фирм, нейросети — это новый способ автоматизировать и оптимизировать производство документации любого рода, от стадии ранней концепции, вплоть до аналитики технического надзора уже построенных зданий. Особенности работы ИИ позволяют существенно сэкономить на кадрах, времени производства чертежей и другого рода проектных документов — смет, таблиц паспортов элементов строительства, схем инсоляции, транспортной доступности, и так далее.

Что касается рядовых архитекторов — для нас компьютер превращается из инструмента в конкурента. Наша тревога вполне понятна — ИИ сможет выполнять нашу работу практически идеально, ещё и быстрее нас. Какой будет судьба нашей профессии, лишённой в большинстве её процессов человеческого присутствия? Что будет с нами — теми, кто ещё не достиг индивидуального успеха, желающими получать опыт и расти профессионально, зарабатывать деньги в конце концов? А машине и денег не нужно, она не болеет и не просит премий или повышений — идеальный сотрудник. Правда, слава Богу, ломается и не умеет придумывать кардинально новые эмоциональные образы, разве что перерабатывать массивы имеющихся примеров и усреднять их.

Это будет наш первый фронт сопротивления в борьбе за своё место в проектных мастерских — человеческое воображение, и его, альтернативный машинному, потенциал. Черчение, моделирование, составление смет на строительство, разработка конструктивных и инженерных решений — всё это будет создаваться автоматически за доли секунды из скетчей на планшете. Уже сейчас, искусственный интеллект способен создать из плоского изображения, фотографии или рисунка, объёмную картинку, причём вполне детализированную в «слепых зонах» плоскостной графики, но вот последующая увязка и проработка решений технических на базе наброска — пока ещё только концепция.

Что-же до визуализаций? ИИ может как создавать рендеры, так и превосходно улучшать имеющиеся. Возможно, человеческий взгляд на вещи не потеряет свою актуальность, но вот работа с текстурами, уровнями и слоями, а также выставление света и параметров отображения будет делать искусственный интеллект. Он же будет выбирать самые удачные (с точки зрения числовых показателей и базы данных других визуализаций) кадры и ракурсы. Нужно больше деревьев и кустов на сцене для рендера — есть кнопка, или код для выполнения этой задачи. Нужно будет просто понимать алгоритмы работы с подобным инструментом, понимать области его творческого применения, и конечно — уметь им пользоваться. И тут не нужен будет больше штат специалистов, достаточно пары IT-шников и руководящего процессами художника-визионера. Однако код будет постоянно расти, и много где будут появляться плеши в развитии. В глубины кода доберется исправить пробелы только разбирающийся в устройстве нейросетевой специалист, который сможет как диагностировать проблему, так и исправить её. Результат впоследствии будут проверять тестировщики.

Первые разработки

Такая программа, как Finch — способна создавать параметризированные модели, но с достаточно ограниченными возможностями формообразования и редактирования. Но важно в этом совместном предприятии архитекторов и программистов то, что рамки проектирования раздвигаются — программа, например, способна динамически менять оптимальные планировки под форму этажа, в зависимости от предустановленных параметров. Она же посчитает инсоляцию, составит графическую презентацию всей технической базы проекта, а также подскажет в будущем наилучшее решение конструктива здания. Но это больше инструмент параметрического проектирования. Нам же интересны примеры внедрения нейросетей, верно?

NVIDIA уже давно изучает возможности нейросетей, в том числе — в проектировании пространств, зонирования, а также создания чертежей по заданным эскизам. Пока что код может помочь лишь, дай Бог, при проектировании интерьера квартиры — рассчитать проценты площадей и поменять их распределение, добавить нужное количество проемов, предложить вариант расстановки мебели. Результат выглядит довольно печально, особенно на фоне Finch. Вернее будет сказать — не так захватывающе. Но потенциал у такого рода инструментов — использующих машинный анализ баз данных при проектировании, самостоятельно выбирая оптимальные решения — выше в разы.

Параметрическое моделирование и черчение известно нам фактически со времён Гауди, но на практике массовое применение началось в 90-х годах прошлого столетия. Фрэнк Гэри использовал специалистов в параметрике, на самой заре их появления, для строительства музея Гуггенхайма в Бильбао, ведь как-то нужно было стыковать и подрезать столь сложную геометрию титановых листов. До Бильбао — в танцующем доме в Праге, при проектировании витражной вставки. Но именно центр Гуггенхайма сделал Гэри звездой постмодернистской архитектурной сцены и «отцом» деконструктивизма. Далее же Гэри будет пользоваться параметрикой при проектировании других сложных фасадов — концертного зала им. Уолта Диснея (прямого самоцитирования, к слову), музея музыки в Сиэтле, небоскрёба Спрус-Стрит в Нью-Йорке, здания фонда Луи Виттон, и многих других своих объектов. Далее инициативу использования параметрики подхватили в бюро Захи Хадид, инженер-архитектор Сантьяго Калатрава, одиозный Патрик Шумахер, и другие знаменитые архитекторы и студии.

Взгляд в будущее

Технически, оптимальной связкой будет совмещение параметрики, нейросетей, искусственного интеллекта, промышленной 3D-печати элементов зданий и роботизации строительных работ. Такая технологическая модель позволит значительно сэкономить время, деньги и человеческий ресурс при строительстве, на начальном этапе, типовых сооружений. В перспективе — знаковых объектов. Оборонные комплексы развитых стран будут использовать такую связку с наибольшей вероятностью, так как на поле боя быстрое возведение фортификаций даёт значительное преимущество. Да и в мирное время подготовка к потенциальным конфликтам станет проще и быстрее.

Освоение и развитие удалённых территорий — вроде Сибири, Арктики — станет доступнее и безопаснее, особенно если механизмы автоматизированного строительства смогут выдерживать экстремальные температуры.

Инфраструктура существующих городов будет меняться в живом режиме на большой скорости — участки эстакад будут печататься за дни или недели, метро будет прокладываться до крайних участков агломераций мегаполисов. Типовые капитальные сооружения, вроде муниципальных проектов жилья, больниц, полицейских участков, школ, институтов и университетов, будут иной, оптимальной конфигурации, так как исключается человеческий фактор халатности при проектировании и в строительстве, а города, скорее всего, будут развиваться по параметрической градостроительной модели, созданной и обновляемой централизованным планировочным аппаратом.

Индустрия архитектуры типовых объектов усложнится до нецелесообразности человеческого вмешательства — новый всплеск модернизма обеспечен. Но формы этого модернизма будут новые, хоть и опирающиеся на старые стандарты ортогонального проектирования, чисто с функциональной точки зрения.

Частный сектор, возможно, движется по направлению к типовым проектам «с изюминкой», чтобы не как у соседа, но так же дёшево и подозрительно уютно — ведь все параметры дома рассчитаны на максимально благоприятный эмоциональный и физический эффект. Правда радости такие будут, очевидно, доступны не всем — удобства будут по подписке, гостиная будет по премиумной ставке, а на платиновом уровне вы получить двойной гараж и чердак. Всё это, конечно, условно.

Итоги

Что же будет с индивидуальной архитектурой, к которой мы так привыкли? Ничего, будет жить с большой долей вероятности. Но она станет такой роскошью, что большая часть населения Земли про неё просто забудет. Это будет миф о несказанных чудесах за воротами частных посёлков, о дворцах изысканных бионических форм, на манер модерна, или смелых деконструктивистких объёмов, на манер уже ар-деко или готики. Как когда-то в 2000-х мы обсуждали особняки в Голливуде или пресловутые Рублёвку и Барвиху — то-ли для потехи, то-ли из классового гнева.

Инвестиционно, результаты в сфере строительства станут предсказуемее для бенефициаров строительства. Площадки возведения зданий будут контролироваться централизованно, самым оптимальным образом с точки зрения экономии. Ресурсные затраты будут анализироваться на более ранних этапах проектирования, с учётом оптимизации логистики и возможных погодных условий. Будет меньше бардака, но больше возможностей для коррупционных схем — будет больше монополистов, за услуги которых нужно будет бороться любыми способами, так как человеческий «самострой» останется только в глубинке, инвестиционным потенциалом обделённой.