9. Выходной у Гали Соловьевой
Смотри, видишь эту пятиэтажку? Она стоит рядом с такими же собратьями, окружена ими, как хорошими приятелями. Правда вот видно еще и парочку величественных девятиэтажных домов — они поновее и поэтому поувереннее стоят на своих бетонных фундаментах, гордясь тем, что могут дать своим жильцам тепло и отдых.
Но наша пятиэтажка уверена в себе так же, как и другие дома. Ей недавно продлили срок жизни еще на 50 лет. И небольшой косметический ремонт фасада сделали — покрасили всё в один приятный светлый тон, где надо выделили сетку блоков и даже заменили подвальные окна на новые, но деревянные. Редкость!
И хорошо так выглядит эта пятиэтажка, даже очень красиво выглядит на фоне скромной майской зелени, на фоне цветущей белой черемухи. Пятиэтажка спрятала от любопытных взглядов прохожих дела своих людей…
Но мы с вами ведь не просто “любопытные” мы с вами “очень любопытные”. Мы подглядим, подсмотрим, поинтересуемся. Разнюхаем в конце концов.
Мы понаблюдаем денек-другой, а лучше поздним вечером и ночью, когда зажигаются огни, когда некоторых окон уютный свет покажет нам, а может даже и расскажет… расскажет о жизни пока еще незнакомых нам людей.
В этой пятиэтажке живет Галина Витальевна Соловьева — молодая учительница географии, недавно окончившая педагогический университет. Правда она сейчас обучается там в магистратуре на геолога-эколога, но это детали. Нам важно, что Галина Витальевна, именно так, полным именем-отчеством к ней теперь многие обращаются, живет в этой самой пятиэтажке в северном спальном районе Санкт-Петербурга и работает в самой обычной школе через два двора от ее дома.
Квартиру, в которой она живет на втором этаже дома, с его угловой стороны, Галина Витальевна снимает все те годы, что живет в Петербурге — с момента начала ее обучения в университете. Вначале Галина Витальевна снимала квартиру “с девочками” — с двумя одногруппницами, — они как-то умудрились поделить две комнаты на троих и при этом не разругаться. А потом “девочки” уехали кто-куда (кто — замуж, кто — в Москву) и Галине Витальевне подумалось, что она сможет договориться с арендатором — айтишником, постоянно живущем в сотне-другой стран мира… договорилась. Айтишнику эта квартира особо и не нужна была уже — досталась она ему от бабушки, с не очень хорошим ремонтом, да и денег он теперь сам много зарабатывал. Предлагал айтишник Галине Витальевне квартиру выкупить по кадастровой стоимости… только вот у Галины Витальевны четырех миллионов не было. Многовато это для начинающего школьного учителя географии всё-таки. Да и не только для начинающего…
Накоплений у Галины Витальевны не очень много. Родом она из Екатеринбурга, отец работает учителем физкультуры, а мама — повар в одном из ресторанов на проспекте Ленина.
Мама и папа Галины Витальевны в разводе, — собственно развод родителей и послужил причиной того, что учиться Галина Витальевна поехала в Петербург, а не поступила в педагогический в Екатеринбурге. Родители тогда жутко ругались…
Университет Галина Витальевна окончила на “хорошо” и “отлично”. Сказалось, видимо, то, что у нее в школе класс был с педагогическим уклоном — ну, ей про педагогику рассказывали, на истории и литературе много чего дополнительного давали. А в старших классах на ОБЖ (основах безопасности жизнедеятельности) еще и возрастной психологии учили. За неимением альтернатив ОБЖ вела школьный психолог. И ничего в этом плохого не было. Ребят и в наркологический диспансер водили (весьма шоковое мероприятие), и про способы помощи тем, кто пытается суицид совершить, рассказывали.
На пятом курсе Галина Витальевна нашла себе работу в школе — ей как-то удалось совместить это нелегкое дело, работу и учебу, и даже в последнем семестре уехать в экспедицию на практику — в Мурманскую область. Там ей очень понравилось.
Галина Витальевна работала на полную ставку. Восемнадцать уроков в неделю. Этого было, конечно, не очень достаточно для “спокойной, сытой” жизни, но девушка не отчаивалась — добирала частными учениками. Не так много, конечно, школьников сдавало географию, но Галине Витальевне хватало. Плюс ее хорошее образование и репутация “умеющего” (что бы это ни значило) педагога делали свое дело.
Но сегодня Галина Витальевна не работала — сегодня, в среду, у нее был “методический день”. Это такой день, когда в школе у учителя нет уроков и вроде как учитель может в школе не появляться…
Галине Витальевне Соловьевой очень повезло с директором, Ольгой Аркадьевной. Ольга Аркадьевна разрешала не приходить учителям в школу в их методический день. Когда не было совещаний.
Поэтому можно сказать, что у Галины Витальевны сегодня был полноценный выходной.
А еще… из своего рода нематериальных ценностей… у Галины Витальевна был кот. ну не могут же коты, в самом деле, быть “материальными ценностями”… это уже бизнес какой-то получается… Животноводство.
Коту Галины Витальевны уже лет пятнадцать было. “Достался” девушке кот вместе с квартирой — всё от той же лет шесть назад преставившейся бабушки айтишника. Бабушка умерла, а кот остался. И квартира осталась. А айтишник тот в другой стране — так квартира полгода почти и стояла. Одна для кота. Целая квартира для кота. Коту, конечно, грустно было. Ведь только раз в пару дней ему еду приносили и всё такое прочее… да и бабушку кот очень любил. Плакал долго. Чем не человек?
А потом вот девчонки-студентки поселились с котом. Кот вначале противился новым сожительницам, но те его быстренько уговорили — заботой и лаской. И мясо давать начали. Свежее. И кот теперь себя хорошо чувствовать начал.
Кота вначале просто “котом” звали, а потом всё-таки прежним именем называть начали. Кот долго переживал — свыкался, что не бабушка теперь его Дымой называет. Но потом как-то привык. Встречает, лаской ластится.
А спит всё там же — на кресле у окна, где раньше бабушка, говорят, сидеть любила. Теперь там Галина Витальевна сидеть любит. В окно поглядывать, да Дыму почесывать за ушком.
Этим майским утром Галина Витальевна Дыму за ушком не чесала. Этим утром Галина Витальевна спала.
К концу приближался учебный год. Директриса все торопила выставить годовые отметки. Друзья поторапливали с бронированием билетов и домиков на летний отдых — вроде и рано, но пора.
А Галина Витальевна не торопилась. Не спешила. А куда спешить? Пасмурно ведь, даже, кажется, дождь собирается. Но тепло. Даже как-то аномально тепло, настолько, то от такой духоты Галина Витальевна проснулась. Проснулась сравнительно рано — в одиннадцать утра.
Дыма, почувствовав нарушенный сон хозяйки, призывно мяукнул и посеменил на кухню, подметая пузом пол почище новомодных ротобов-пылесосов. Вариантов не было — надо было вставать, кормить животное.
Отдернуть шторы, открыть форточки — на ночь почему-то было очень зябко, может, тянуло из подвала? — оставить не заправленной постель, прошлепать к кухне, вяло потягиваясь и захватывая по дороге из стоящей в прихожей этажерки пакетик кошачьего корма, вымыть миску, ополоснуть ее в холодной воде, поежиться… Утренние ритуалы не требуют каких-то мыслей. Выполняются сами собой. Сам собой включается чайник, ставится в микроволновку глубокая тарелочка с молоком для кукурузных хлопьев, лицо тоже самом собой умывается, и включается тихая музыка на небольшом экранчике старого планшета на кухне. Последний, впрочем, так запрограммирован.
Галина Витальевна решила не смотреть сегодня в телефон с утра ни минуты. Просто так взяла и решила. Маме она звонила вчера, с друзьями виделась на праздниках — катались в Псковскую область, в деревню на баню и шашлыки. Если кто звонить будет — пусть звонят, не дозвонятся. Галина Витальевна так решила. Но только на один день. Силу воли, как она вычитала, нужно тренировать постепенно. Да и чувствовала она, что вечером опять до ночи будет сериалы смотреть. Добрые.
А еще в одной из книжек Галина Витальевна вычитала, что нужно делать иногда особую уборку — осодзи. Это когда вообще все прибираешь. Совсем-совсем все. Но только это не наша, отечественная, “генеральная” уборка, это что-то другое, что понимать надо как-то по-своему. Вот Галина Витальевна и решила это понять так, что вот этим майским методическим днем нужно сделать осозди. Главное — не говорить папе… а то подумает еще, что его девочка сделала себе дома харакири. Папа просто очень плох в изучении разных языков и часто путает слова и страны…
Дыма, позавтракав, занял свое место у окна в меньшей из двух комнат и стал с откровенным интересом наблюдать как Галина Витальевна, оставшись в ночной рубашке, вначале бегала — относила постельное белье к стиральной машине, потом взяла пылесос и полчаса пыталась гонять пыль с верхов шкафов, а затем легла пластом на диван напротив Дымы.
“Конечно, она устала, — подумал про себя кот, — таким большим и неудобным орудовать, ей нужен маленький такой, типа швабры… интересно, а есть такие, которые как птички летают, чтобы на шкафы залетали… а то такие, которые как мыши бегают, есть, я в телевизоре видел…” Слова “пылесос” Дыма думать не умел. И не потому, что боялся, отнюдь, а просто оно было каким-то странным… да и его особо и не произносили при коте. Ни бабушка айтишника, ни Галина Витальевна.
Чуть передохнув, Галина Витальевна взяла и пошла гонять пыль мокрой тряпкой. Чихая и чуть-чуть матерясь, девушка (к обеду) расправилась с этой нелегкой задачей и оголодала.
После супа дело пошло легче — окна она вымыла еще в апреле, а пол протереть заняло минут двадцать. Еще минут десять-двадцать ушло на то, чтобы полить немногочисленные растения (а некоторые надо было и пролить под душем).
Дыма поежился от небольшого сквозняка, когда девушка открыла два окна, чтобы пол и цветы побыстрее высохли. Кот немного распушился, принюхался. “Ага, — подумал кот, — алоэ, яблоко и эвкалипт.” Это Галина Витальевна зажгла несколько палочек-блоговоний. “Интересный у нее выбор, но ведь вкусно пахнет… хорошо…”
Галина Витальевна, все так же — в ночнушке, села рядом со столом в большой комнате. Эта комната служила ей и спальней и рабочим кабинетом. Девушка стала разгребать записи с работы…
На улице шел дождь, воздух из окон был на удивление теплым, из колонок ноутбука доносился спокойный джаз, Галина Витальевна собирала третий мешок с макулатурой. Куда ее было сдавать — совершенно неясно. Отдаст друзьям — те будут на даче печку растапливать.
Дождь по-питерски внезапно кончился, девушка, конечно же, устала. Из окон потянуло холодом. Начинался вечер. Ведь никаким другим образом, кроме как по ветру, определить это было нельзя. Начинались белые ночи.
На левой руке пискнул браслет. “Вам следует пройтись, вы слишком долго сидите на месте,” — прочитала Галина Витальевна уведомление и рассмеялась.
— Ну-ну, Дыма, — девушка встала из-за стола, закрыла окно в одной комнате и пошла к коту в другую, закрыть фрамугу и там. — Ты слышал? Мне надо пройтись, я, видите ли, засиделась!
Почесав кота за ухом, Галина Витальевна, быстро заскочила в душ — как она умела, ровно на десять минут. Феном просушила волосы, надела все чистое и свежее. Белье она будет стирать завтра перед работой — благо уроки у нее по четвергам начинаются в одиннадцать утра. Положила коту Дыме еще еды — вечерняя порция, ночью потребует еще.
На улице было хорошо. Прохладно, конечно, даже в любимой теплой толстовке темно-вишневого цвета. Галина Витальевна чуть-чуть поежилась, накинула капюшон и пошла дворами куда-то туда, к “собачьей” площадке — окруженному монструозными школьными заборами и низкими, только недавно высаженными, кустами пространству с тренажерами и скамейками.
На тренажерах уже занимались моложавые пенсионеры, пыхтя от напряжения и приводя в тонус одрябшие мышцы.
На скамейках уже распивали сорокалетние алкаши, пыхтя от удовольствия и кряхтя от уже начинающего подводить их тела.
Галина Витальевна лишь матернулась. Мысленно. И пошла дальше.
Сейчас судьбы других ее не занимали. Ну как не занимали… Вон, около тускло белеющего в сумеречном свете куста черемухи Александр Серой сидит квасит. А завтра его сын — Сашка Серой — будет у Галины Витальевны третьим по счету уроком. А вот с мячиком в настольный теннис упражняется Иннокентий Михайлович с своим давнишним приятелем Валерием… Галина Витальевна не помнила отчества Валерия… Но за внуком Иннокентия Михайловича — пятиклассником Лешей Муркиным — иногда приходил этот милый дедуля с красивым клетчатым беретом, который он, казалось, носил даже на пляж.
Кто узнавал Галину Витальевну — кивал. Одна мамочка было попыталась подскочить к девушке — видать хотела что-то уточнить по домашнему заданию для сына. Только вот Галина Витальевна ускорила шаг, ретировалась.
“Что же… — думала девушка, — что-то как-то сегодня тут воздухом не подышать будет, пойду-ка тогда дойду до магазина, кефир кончился”.
И тут зазвонил телефон. Галина Витальевна чуть не подпрыгнула. Телефон был все время в режиме “не беспокоить”, даже вибраций не было. А тут… похоже, что звонит кто-то из “избранного”. Это было удобно — во время уроков проходили звонки только от самых близких.
— Ой, Галочка, ты не поверишь! Это вообще какое-то безобразие, прости меня, пожалуйста, дуру грешную!!! — бойко, звонко и, как обычно, на подъеме тараторила Ася. Лучшая подруга Галины Витальевны. — Тут, в общем, такое произошло…
— Ну во-первых, Миша опять накосячил. Ты себе вообще представить можешь?.. У меня просто слов нет…
В прошлый раз парень Аси неудачно вложил шестьдесят тысяч в многообещающий стартап онлайн-школы. Только вот деньги ребята взяли, купили новенькое видеооборудование, всякие там другие прибамбасы для освещения и занимательных, и не очень, опытов по химии, студию в каких-то гаражах сняли, а застраховать от кражи имущество забыли. Попали, в итоге, на пару сотен тысяч. Не один Миша в них вложился.
— Что такое-то, не тяни… опять?
— Чего опять? Не. Он теперь только что-то там в банке инвестирует… хорошо хоть, не в шараге… последним в стране закроется, небось, в случае чего… Да не, Миша просто придурок. Ты прикинь, я его в магазин за салатом послала… А он сельдерей купил! Вот что мне с ним делать?!
Галина Витальевна прыснула. Да так, что чуть не налетела на какого-то безбашенного велосипедиста, решившего устроить “Париж—Дакар” на гравийной дорожке между домами.
— Любить, кормить и никогда не бросать… Хи-хи!
— Ну тебя! Я не про Мишу! — Ася тоже фыркнула. — И не такой уж он и рыжий! По крайней мере, не везде.
— Ну а что такого? И все же, ума не приложу чего мне теперь с этим сельдереем делать… он сдуру три шутки купил.
— Так сельдерей и отобьет! — Галина Витальевна завернула мимо какой-то помойки и пошла наискось от школьной площадки. Вдалеке уже показался дом с “Магнитом”.
— Меня с лета переводят на ночные эфиры… а я ведь говорила шефу… — судя по голосу Ася была взволнована, но не то чтобы удручена происходящим. — Но после середины августа я свободна почти полностью! Нет, ну ты представь, сейчас свои ЕГЭ несчастные примешь все, и рванем куда-нибудь, хорошо? Хоть в Петрозаводск, хоть в Ландохью! Я там такую базу отдыха нашла…
— М-м-м-м-м? — Галина Витальевна проходила мимо нескольких мамочек с колясками, поэтому выражаться стеснялась. А ведь вести от Аси ее расстроили.
— Ну… вот так… Прости еще раз. Кто же знал… Я сама не ожидала. Все по утренним ставят, а теперь вот… Ну, у нас Костик сильно слег, что-то у него нехорошее с сердцем. И ему строго-настрого врачи…
Галина Витальевна уже почти не слушала. Планы на отпуск, похоже, придется перестраивать. Потому что потому. Она, конечно, очень хотела вырваться на полтора месяца. Как-то Петербург все же немного давил. А еще чемпионат — народу будет не просто уйма, а тьма-тьмущая. И вот как-то девушка была совсем не готова к такому отпуску. Впрочем, можно будет как-то с друзьями на выходных куда-нибудь… А на неделе можно и библиотекам походить…
Галина Витальевна вспомнила, что как-то с год назад она была в прекрасной библиотеке Французского института. Там и кафешка классная была. А еще рядом Маяковка и родной университет, там тоже очень интересные фонды. А книги Галина Витальевна любила, и карты. Может, поискать ”Историю великих путешествий” Верна? В оригинале.
— Ась… — Галина Витальевна улыбнулась какому-то прохожему коту.
— Кончай бадягу! Я уже оттаяла.
Девушки еще немного поболтали. О парнях, о работе. Галина Витальевна теперь уже открыто порадовалась за Асю, обозвала ее “повелительницей ночного эфира”. Ася перестала каждые три секунды извиняться и стала разбирать по косточкам звукорежиссера Максима, которого поставили ей в пару на ночных.
После магазина, по дороге домой, разговорилась уже Галина Витальевна. Все-таки день почти молчала, а для учителя, вообще говоря, это не совсем характерно. Пожаловалась на своих учеников, которые умудрились на этот раз перепутать не только Ливию и Боливию, но и уверенно сообщили, что в Бразилии, да и во всей Южной Америке, люди говорят на мексиканском языке. Особый в этом году выдался седьмой класс. А еще рассказала, что Дыма в этот раз совсем не испугался воя пылесоса и только с интересом наблюдал за приборкой.
Галина Витальевна пришла домой уже где-то в десятом часу. Пока с Асей поговорила, потом все-таки ее поймала родительница, начала допытываться годовых отметок ее чада, а потом пристала с советами по обустройству кабинета.
“Все-таки, — подумала Галина Витальевна, снимая кроссовки и кофту, — преподавать надо бы не в том районе, в котором живешь… хорошо еще хоть в спортклуб они не ходят…”
На кухне девушка разобрала небольшой пакет с продуктами, сполоснула руки и лицо, доложила Дыме в миску еды. Сама поужинать решила простенько — завернутыми в кукурузную лепешку сыром и ветчиной… и какао.
Смеркалось. Время к полуночи. К завтрашним урокам Галина Витальевна подготовилась еще вчера. С утра только встанет пораньше — просмотрит конспекты перед выходом на работу.
— Все-таки хороший сегодня день был… — мурчала девушка коту, переодеваясь. — Сейчас спать пойдем, Дым, а завтра я тебе с работы твой маленький мячик-глобус принесу. Надоели мне эти восьмиклассники, все развлекать приходится…
Галина Витальевна зашла в ванную комнату — почистить зубы и умыться, и взвыла от ужаса… По стене, рядом с зеркалом, туда-сюда бегала сотня-другая мелких черных муравьев.
От завываний молодой учительницы переполошилась добрая половина подъезда. Злая половина, как это бывает, уже готовилась вызвать полицию. К Галине Витальевне прибежали соседи.
Переполох успокоила Антонина Викторовна Смирнова, “главная по лестнице”, самый старый член правления ЖСК, жившая под квартирой Галины Витальевны. Она же помогла девушке немного прибрать в ванной. Пообещала, что завтра придут специально обученные и будут “травить эту чертову напасть”.
Только все успокоились, как новый вопль поднял нижние этажи нашей пятиэтажки. Это уже Антонина Смирнова обнаружила у себя муравьиное гнездо.