Лексаан Арден Валл
— Благодарю, что согласились на мою небольшую просьбу, — мужчина отвесил небольшой благородный поклон, приложив руку к сердцу. Большего Лексаан не сказал. Слова тут были лишними.
А вот её готовность не прятать правду за терминами, а сесть рядом и рассказать историю так, чтобы она не звучала как приговор. Редкость. В его мире врачи чаще спасали протоколы, чем людей. И сейчас он впервые подумал, что может, именно ей удастся сделать то, что у них не выходит. Не объяснить через диагнозы, а просто быть рядом и дать мальчику почувствовать, что его слышат.
Он проследил взглядом, как Роксана стремительно покидает реабилитационный центр, и спрятал в нагрудный карман её визитку. Он знал, что через время ему нужном ней связаться. Она очно придет и выполнит его небольшую просьбу. А ещё она явно заинтересовалась делом мальчика. Что же он не против открыть его тайну такому специалисту. Да регламент запрещал открывать информацию о болезни пациентов без из согласия сторонним специалистам. Но тут можно будет сослаться на научный интерес, а также привлечение стороннего специалиста по просьбе самого пациента. Такие права у мальчика, даже в его возрасте были. А Лексаан мог это обеспечить не привлекая внимания городских кураторов.
Сама же Роксана вряд ли останется равнодушна к истории юной души.
Пусть у нее больше научный интерес и подход, но он явно ведётся человеческим любопытством. Тем самым, когда человек ничего не знает, но хочет разобраться в истории.
Лексаан развернулся и направился в свой кабинет. День ещё не закончился, дел хватало.
Помимо встречи с подрядчиками по обслуживанию медоборудования, на сегодня у него стояли согласование графика ночных смен в детском отделении, проверка отчётов по расходованию паллиативных препаратов, утверждение нового меню для пациентов с особыми диетами и короткий разговор с заведующей соцподдержкой. Нужно было решить вопрос с оформлением документов для семьи, которая никак не могла получить положенные выплаты. Ещё следовало заглянуть в детское отделение не формальности ради, а лично, чтобы просто пройтись по палатам, посмотреть в глаза медсёстрам и понять, что там сейчас важнее всего.
По дороге он привычно спросил у старшей медсестры детского отделения:
— Стабильно, но тяжело — ответила она, не поднимая глаз от планшета. — Дышит, но каждый вдох даётся с трудом.
Лексаан кивнул, будто это был хороший ответ и пошёл дальше. Но его что-то внутри насторожило. Не сильно, привычно, как сжимается каждый раз, когда слышишал о стабильности пациента. «Стабильно» - в их случаех хуже не стало, но состояние остаётся изменено плохим.
В пять часов вечера состоялась встреча с подрядной организацией. Лексаан слушал сухие цифры, кивал на пункты договора, задавал уточняющие вопросы и в итоге контракт на пять лет с возможностью продления был подписан. Когда представители компании ушли, Лексаан на минуту прикрыл глаза, чувствуя, как напряжение дня понемногу отпускает. Одно дело закрыто. Ещё десяток впереди.
Лексаан мысленно дал себе заметку, что как они разберутся с делами начала месяца он направит приглашение Роксане в один ден посетить архив хосписа, чтобы передать дело Альваро. Ознакомиться с ним, чтобы лучше понять, что с мальчиком. Прежде чем рассказать ему историю его болезни. К сожалению, он не мог её передать. Пока пациент находится у него. Лучное дело не покидает архивы хосписа. Оно остаётся здесь и хранится до тех пор, пока смерть не придет за усопшей душой.
Лексаан мысленно вздохнул. Даже он управляющий не извещала внимания этого место. Пусть он превратил хоспис в место тихой и спокойной смерти за более десяти лет управления. Уже привык к окружающей среде, где смерть повседневность. Но думать о подобном все ещё бывает тяжело. А он не врач. Управляющий. Что же испытываю его работники ему тяжело представить.
Отбросив мысли. Лексаан вернулся к делам насущным. Ему предстояло сегодня провести ещё однуьонлай встречу. После заняться опять отчётами.
Два дня прошли в привычной суете. Утренние сводки, экстренные звонки, короткие обходы, подписи, согласования. Каждый раз, проходя мимо детского отделения, Лексаан спрашивал:
Это звучало слегка успокаивающе. Все же лучше чем услышать об ухудшениях состояние.
Жаль третий день не принес подробного. Утро началось как обычно с чашки крепкого чая, быстрый просмотр сводки по отделениям, первые сообщения от дежурных врачей. И среди привычных строк одна, от которой внутри всё будто сжалось.
Лексаан замер, вчитываясь в короткое сообщение от старшей медсестры детского отделения: «Состояние Альваро Санте ухудшилось. Прогрессирующая дыхательная недостаточность. Кислородная поддержка увеличена. Температура держится. Просят согласования на перевод в палату интенсивной терапии».
Он медленно опустил планшет на стол, провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть внезапную тяжесть. Два дня назад он думал о том, как передать Роксане дело мальчика, чтобы она могла подготовиться. Теперь времени на подготовку не оставалось.
Он потянулся к карману, достал визитку Роксаны, повертел её в пальцах. Уместно ли будет ему ради его дела отрывать человека от работы? Как это подать? Сказать прямо, что мальчику стало хуже и нужно срочно приехать? Но антрополог не лечащий врач. А судебные специалисты не частные доктора, а больше учёные. Их не вызовешь срочно из-за пациента.
Дверь кабинета приоткрылась, на пороге появился Конрад Валл — высокий, собранный, с той самой спокойной усталостью, которая бывает у людей, привыкших держать на себе половину учреждения.
— Отец, — Лексаан чуть улыбнулся, но улыбка вышла натянутой. — Ты как раз вовремя.
Конрад прищурился, мгновенно считывая настроение сына.
— Вижу, встретил кого-то интересного, — начал он в шутливом тоне, но тут же сменил интонацию, заметив, как Лексаан стискивает пальцы. — Не говори, что мне опять кого-то нужно оформлять в штат.
— Не в этот раз, — Лексаан качнул головой. — Тут другое. Состояние Альваро ухудшилось. Дыхательная недостаточность прогрессирует. Сегодня его переводят в палату интенсивной терапии.
Конрад тихо выдохнул, опуская плечи.
— Понял. Значит, время идёт быстрее, чем мы думали.
— Я просил Роксану Сорелл поговорить с ним, — продолжил Лексаан. — Судебный антрополог. Она видит в костях истории, а не только диагнозы. Я надеялся, что она сможет сказать мальчику то, что мы не умеем. Чтобы это не звучало словно приговор.
— Выбор верный, — спокойно кивнул Конрад. — Ни один из наших врачей не найдёт нужных слов. У них слишком много протоколов и слишком мало времени на то, чтобы просто сесть рядом и поговорить.
— Думал будет время на подготовку, — сказал Лексаан чуть тише. — Но никогда не знаешь, сколько пациенту осталось. Специалисты смогу стабилизировать его состояние, но точной информации мне не передали.
— Звони, — Конрад положил ладонь ему на плечо, коротко, по-отечески. — Если время играет против тебя, то действуй прямо сейчас. Возможно того требует уже сама судьба. Тем более вижу ты уже и сам готов ей набрать.
Лексаан кивнул, разблокировал телефон и нашёл номер. Пауза длилась всего пару секунд — ровно столько, сколько нужно, чтобы собраться с мыслями.
— Роксана, добрый день, — его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась срочность. — Это Лексаан Арден Валл. Простите, что беспокою, но ситуация изменилась. Состояние мальчика, о котором мы говорили ухудшилось, его переводят в палату интенсивной терапии. Я понимаю, что вы могли не планировать визит так скоро… но если у вас есть возможность приехать сегодня или завтра — он всё ещё ждёт ответа на свой вопрос, что с ним. И, возможно, именно вы сможете рассказать ему его историю так, чтобы он не боялся её слышать. Дело находит в архиве хосписа и вам предоствят у нему доступ сразу.
– Неизвестно есть ли у нас время, но если у Вас есть возможность приезжайте.