23 февраля 1944 года. Депортация чеченцев и ингушей
23 февраля 1944 года началась одна из самых масштабных этнических депортаций в истории СССР, получившая кодовое название «Чечевица». Эта акция привела к гибели каждого четвертого представителя этих народов.
Майрбек Тамаев, житель села Элистанжи, описывал события 23 февраля:
"Солдаты ворвались в дом в 3:15 ночи. На сборы дали 12 минут. Мою сестру застрелили за попытку взять Коран. Взрослых мужчин сразу отделили – позже мы узнали, что их расстреляли у мельницы".
Апти Бисултанов (аул Тазбичи): "В нашем вагоне за 18 дней пути умерло 6 младенцев. Конвоиры запрещали их хоронить – тела складывали у дверей, пока не набиралась куча..."
Султан Мусаев (аул Химой): "Стариков, кто не мог идти, привязывали к хвостам лошадей и волокли до сборного пункта. Мы видели, как дорога стала красной от крови..."
Зура Абдулаева (эшелон № 317): "В вагоне умерла моя сестра-близняшка. Конвоир сказал: «Выбросите в окно, если хотите есть». Мы держали трупик 3 дня, пока не начался запах..."
Магомед Цицкиев (эшелон в Петропавловск): "Люди пили мочу, чтобы выжить. Когда поезд остановился в степи, мы увидели вереницу вагонов впереди – из каждого выгружали мёртвых. Их складывали как дрова..."
Раиса Умарова (Карагандинская область): "Взрослых уводили на шахты. Дети ели глину и кору. Мою дочь застрелили за кражу горсти зерна из колхозного амбара..."
Ибрагим Юсупов (Джезказган): "Нас поселили в землянках с крысами. За первый год умерли все старики. Комендант говорил: «Чеченцы – сорняки, их надо выкосить»..."
Лиза Абубакарова (Кокчетавская область): "Учительница била нас линейкой за чеченскую речь. В школе заставляли петь: «Я больше не чеченец, я – советский человек»..."
Адам Дудаев (пос. Акмола): "В 1947 году комендант сжёг наш Коран. Сказал: «Ваш Аллах умер в сорок четвертом». Отца посадили за то, что спрятал страницы Писания в подоле..."
Депортация чеченцев и ингушей в 1944 году представляет собой один из самых трагических эпизодов в истории СССР, признанный международным сообществом как акт геноцида.
Масштабы и организация преступных действий
Операция «Чечевица» была тщательно спланированной акцией, в которой участвовало около 150 тысяч военнослужащих, сотрудников НКВД и СМЕРШа. Масштаб операции и уровень её организации свидетельствуют о преднамеренном характере действий советского руководства.
Методы проведения операции
Депортация осуществлялась с крайней жестокостью. Военные врывались в дома под угрозой применения оружия, давая людям не более получаса на сборы. Большую часть имущества приходилось оставлять из-за ограниченного пространства в вагонах.
Массовые убийства
Одним из самых страшных преступлений стало уничтожение целых селений вместе с жителями. В частности:
- В селе Хайбах были заживо сожжены 700 человек в конюшне.
- Были полностью уничтожены высокогорные аулы Сауту, Глашево, Кюнлюм, Верхний Чегет, Xайбах, Зумсой и Таргим.
Бесчеловечные условия транспортировки
В товарные вагоны, рассчитанные на 30 человек, загружали по 45-150 человек при площади вагона всего 17,9 м². Такие условия перевозки привели к массовой гибели людей от холода, болезней и истощения.
Уничтожение культурного наследия
После депортации предпринимались целенаправленные действия по уничтожению культурного наследия вайнахов:
- Уничтожались редкие рукописи, книги и архивы
- Уничтожались записи фольклорных текстов
- Взрывались средневековые башни в горах
- Чеченцы были вычеркнуты из списка народов СССР
- Запрет родного языка в школах (1956-1957)
- Изъятие исторических архивов
- Уничтожение 94% чеченских рукописей XIII-XX вв.
В 2004 году Европейский парламент признал депортацию вайнахов актом геноцида. Это решение основывалось на следующих критериях:
- Массовый характер преступлений
- Целенаправленное уничтожение значительной части этноса
- Создание условий, делающих невозможным существование народа как такового
Трагедия в Хайбахе
27 февраля 1944 года в высокогорном ауле Хайбах Галанинского района произошло одно из самых чудовищных преступлений операции. По приказу заместителя наркома Гвешиани сотрудники НКВД собрали около 700 жителей окрестных сел в колхозной конюшне, которую затем подожгли.
По данным оперативных сводок, к 27 февраля 1944 года в районе Хайбаха скопилось от 600 до 2,000 «нетранспортабельных» лиц: стариков старше 80 лет, рожениц, инвалидов и детей младше 10 лет.
Командовавший операцией комиссар госбезопасности 3-го ранга Михаил Гвишиани в донесении Берии указал: «Ввиду нетранспортабельности и в целях неукоснительного выполнения операции "Горы" вынужден был ликвидировать более семисот жителей»
Свидетели описывают ход событий с хронометражной точностью:
- 14:00 — начало сбора населения из 12 окрестных аулов
- 18:30 — блокирование выхода из конюшни колючей проволокой
- 19:15 — обкладывание здания соломой и сеном
- 19:30 — поджог строения с четырех сторон
- 20:00 — расстрел тех, кто пытался выбраться через проломы в стенах
Согласно свидетельствам выживших, утром 27 февраля сотрудники НКВД начали сгонять население из окрестных хуторов в хайбахскую конюшню. Мухиду Галаев, которому на момент событий было 9 лет, описывает процесс: «Солдаты били прикладами тех, кто не мог идти самостоятельно. В конюшню загнали столько людей, что они стояли плечом к плечу»
После заполнения помещения входы были забаррикадированы телегами и облиты бензином. Когда пламя охватило здание, находившиеся у ворот мужчины смогли выбить ворота, но попавших в проём расстреляли из пулемётов. Выживший Абухаджи Батукаев вспоминал: «Тела первых убитых образовали баррикад высотой в метр, остальные горели внутри».
Ключевым доказательством стали показания заместителя наркома юстиции ЧИАССР Дзаудинха Малсагова, который лично присутствовал при событиях. В своём обращении к Хрущёву в 1956 году он описывал: «Гвишиани приказал открыть огонь по тем, кто пытался выбраться из огня. Дым от горевших тел висел над ущельем три дня». Его свидетельства подтверждаются десятками жителей окрестных сёл, наблюдавшими за карательной операцией с горных склонов.
Прямые человеческие потери
Согласно рассекреченным архивам НКВД, за первые 4 года депортации погибли:
Эти цифры не учитывают жертв, погибших в первые месяцы операции. По данным Мемориального музея Грозного, общие демографические потери составили 31,2% от довоенной численности вайнахов.