ИНТЕРВЬЮ с Ах, Бета.

«Искусство, которое никто не видит, существует только в вакууме. Но искусство, созданное не для себя — не существует вообще.»

— Судьбоносной встречи, Бета! Расскажите о себе нашим читателям.

— Здравствуйте! Я диджитал-художник, и для меня это не просто хобби, а призвание, которое постепенно превращается в дело всей жизни. Рисую на компьютере с 8-9 лет – можно сказать, планшет и стилус стали продолжением моих рук задолго до того, как я осознал, что хочу связать с этим будущее.

Долгое время я творил для себя, но относительно недавно начал активно развивать доступные платформы и работать на заказ. Этот путь оказался медленным, но невероятно захватывающим: меня очень мотивирует изучение новых высот.

Основное направление моего творчества – пейзажи и дикая природа. Меня завораживает атмосфера, игра света, способность через изображение передать ощущение места. Но параллельно я активно развиваю ещё одну ветку – создание персонажей и собственных миров. Это отдельная страсть. Обе эти сферы одинаково важны для меня, и я продолжаю расти в каждой из них.

А как человека могу описать себя словом «камень». Это, пожалуй, единственное точное слово.

— Как начался Ваш путь художника?

— Если честно, я рисую всю свою жизнь, так что назвать какую-то одну отправную точку сложно – скорее это был постепенный, органичный процесс. Получив свой первый графический планшет, я погрузился в творчество с головой, но тогда рисовал исключительно для себя, без мысли о публике или профессиональном развитии. В том возрасте в целом мыслей не так уж много. Но я очень сильно горел диджитал-артом, так что даже тогда сам искал программы и какие-то детские туториалы, чтобы рука не тряслась.

Первую группу, куда начал выкладывать работы, я создал примерно в 12 лет. Но, знаете, в том возрасте ещё не понимаешь ценности постоянства – юношеский максимализм и перфекционизм делали своё дело. Я то удалял группы в порыве недовольства собой, то создавал заново, пытаясь начать с чистого листа. Это мешало выстроить что-то стабильное.

Осознанный подход пришёл ближе к 16 годам – именно тогда я создал группу, которую уже не удалял, начал брать первые заказы, активно изучать новые техники и материалы. Было непросто: конкуренция, неуверенность в себе, поиск своего стиля – всё это требовало огромных усилий и терпения.

Постепенно я открыл для себя крупные международные платформы – и именно этот шаг я считаю настоящим стартом себя как профессионального художника, где была не только конкуренция, но и наставничество от тех, кто тыкал в ошибки лбом, даже если это было очень неприятно. Именно тогда я понял, что даже агрессивная критика чего-то да может стоить, если её правильно расфасовать. Переход на иностранные площадки стал для меня не просто сменой аудитории, а полноценной работой, где ставки выше, конкуренция жёстче, но и возможности несоизмеримо больше.

Конкуренция среди художников действительно дикая, но я твёрдо верю в формулу «когда-нибудь». Неважно, сколько времени это займёт – главное не останавливаться, продолжать расти и создавать. Рано или поздно этот момент придёт.

— Были ли помощники с выбором этой деятельности?

— Удивительно, но нет – мой путь был абсолютно самостоятельным. Вплоть до совершеннолетия в моём окружении не было ни единого художника, никто из близких не занимался творчеством профессионально. Это даже странно осознавать сейчас: я шёл к этому совершенно интуитивно, без наставников, без чьего-то примера перед глазами. К тому моменту, когда в моей жизни появились люди, связанные с искусством, я уже давно сделал свой выбор и шёл по этой дороге.

Но если говорить честно, у меня всё же был один главный «помощник» – моё детство в деревне у бабушки, среди бескрайних лесов и полей. Эта тишина, простор, возможность часами наблюдать за природой – всё это, вероятно, сформировало во мне то особое видение, ту любовь к атмосфере и деталям.

Плюс ко всему, я всегда был достаточно нелюдимым человеком. Там, где другие искали компанию, я находил утешение в рисовании. Искусство стало для меня способом выражения, языком, на котором я говорил с миром, – и, возможно, именно это одиночество и дало мне пространство для того, чтобы по-настоящему развиться как художнику.

— Боялись ли Вы разочаровать своих близких?

— Совершенно нет. Помимо природной нелюдимости, во мне с ранних лет сформировался чёткий внутренний стержень – понимание того, что моё творчество принадлежит мне, и никто не имеет права диктовать, чем я должен заниматься. Я из тех людей, кто ненавидит конфликты, но когда дело касается того, что я создаю, здесь я готов стоять до конца и отстаивать своё право на самовыражение.

Возможно, именно это отсутствие страха и внутренняя уверенность в своём выборе создали вокруг меня атмосферу понимания со стороны близких. Они видели, что это не просто увлечение, а часть меня, и приняли это. Все мои близкие следят за моим творчеством, поддерживают и интересуются тем, что я делаю.

Если уходить в тему конкретного осуждения, да, оно иногда встречалось, но исключительно от людей, которых я либо совсем не знал, либо знал буквально пару минут. И, как правило, это были люди с крайне узким кругозором, неспособные увидеть дальше собственных стереотипов. Их мнение никогда не имело для меня веса, потому что настоящая поддержка всегда была рядом.

— Творческий процесс работы сложен, но стоит того. Расскажите о том, как Вы создаете свои работы.

— Знаете, это, пожалуй, самый сложный для меня вопрос: не потому, что процесс труден, а потому что он настолько интуитивен, что описать его словами почти невозможно. Для меня создание арта – это что-то глубоко личное и одновременно совершенно естественное, как дыхание.

Все свои работы я создаю на одном дыхании, в состоянии полного погружения. Вдохновение приходит отовсюду: из музыки, из книг, из случайно увиденного кадра в фильме. Но если говорить о том, что по-настоящему заряжает меня надолго, – это атмосферные игры с потрясающими ландшафтами и глубоким сюжетом. После таких впечатлений меня буквально невозможно остановить: идеи льются рекой, и я могу работать часами, не замечая времени.

Интересный момент моего подхода: я редко использую референсы для пейзажей. Дело в том, что готовые изображения почти никогда не передают то, что хотят видеть именно мои глаза – ту атмосферу, тот свет, ту эмоцию, которую я ощущаю внутри. Поэтому то, что выходит на холсте, всегда чистая случайность и импровизация. Раньше, когда мне было сложнее визуализировать образ целиком, я составлял коллажи из разных элементов, но сейчас картинка формируется в голове достаточно детально и ярко ещё до того, как я делаю первый штрих.

Работа с персонажами и комиссиями – это отдельная любовь. Мне невероятно повезло с заказчиками: они полностью доверяют мне и чаще всего дают почти полную творческую свободу. Это редкость и настоящий подарок для художника, когда тебе не диктуют каждую деталь, а позволяют воссоздать нужный образ и атмосферу так, как ты сам это чувствуешь. В такие моменты рождаются самые живые, самые искренние работы.

В итоге мой процесс – это смесь интуиции, эмоций и доверия к собственному видению. Я не планирую каждую деталь заранее.

— Сталкивались ли с творческим кризисом? Пытались бороться или пускали всё на самотёк?

— Не могу сказать, что я по-настоящему сталкивался с творческим кризисом в классическом его понимании. Порой мне кажется, что я – бесконечный источник идей и энергии, который просто не может иссякнуть. Возможно, где-то на краю сознания и проскакивали моменты усталости или сомнений, но у меня, по большому счёту, нет права лечь и вздохнуть с грустными бровями: работа требует постоянства, клиенты ждут, проекты не терпят. Поэтому я просто продолжал двигаться вперёд, даже если внутри чувствовал, что выдыхаюсь.

Но есть один важный ритуал, который я для себя выработал. Примерно раз в год я понимаю, что устал – по-настоящему, глубоко, до костей. И тогда, отложив достаточно денег и закрыв все активные заказы, я позволяю себе роскошь полного отключения. Буквально: выдёргиваю провод из роутера, выключаю телефон и падаю в кресло, превращаясь в довольную собаку перед экраном на ближайшую неделю. Никакого общения, никакого шума, никаких обязательств – только я, любимые игры, фильмы, книги.

Этот полный отрез от внешнего мира раз в год на неделю – настоящая таблетка. Это не побег от проблем, а осознанная перезагрузка, которая позволяет вернуться к работе с новыми силами, свежим взглядом и тем самым неиссякаемым запалом, который двигает меня дальше. Иногда лучший способ бороться с выгоранием – это просто дать себе право остановиться и ничего не делать.

— Многие художники создают проекты со своими персонажами. Расскажите о проектах, которые создаёте Вы.

— О, это моя любимая тема для диалога! Я люблю своих персонажей всем сердцем, и когда я наконец приобрёл достаточные навыки в рисовании, сторителлинге и нарративном дизайне, расширение моих «малышей» не обошло меня стороной. Они перестали быть просто картинками и обрели голоса, судьбы, целые миры.

Самый крупный мой проект, который ещё далёк от релиза, – это комикс о постапокалиптическом мире, который раскрывает самые отвратительные человеческие качества, желания. Вместе с моим близким другом, который начал помогать мне ещё в те времена, когда я ужасно писал и не мог связать двух слов в диалоге, мы пишем сюжет уже три года. Мы никуда не торопимся – это не гонка, а медленное, вдумчивое создание чего-то действительно ценного. Мы стараемся вложить в это детище всю душу, все силы, все те эмоции и идеи, которые накопились за годы.

Другие мои проекты касаются персонажей, которые изначально не были придуманы под конкретную историю, но со временем обрели её и стали её сердцем.

Особую гордость вызывает у меня создание такого персонажа, как Рёта – молодого якудза, чья история разворачивается в жёстком криминальном мире современной Японии. Рёта – лис, выросший в системе, которая не оставила ему выбора. Его жизнь – это балансирование между долгом перед кланом, внутренней моралью и глубокой травмой, которую он несёт с детства. Рядом с ним – Сора, его партнёр и якорь в этом хаосе, человек, который видит в Рёте не монстра, а того, кем он мог бы стать, если бы мир дал ему шанс.

Эта история стала моей гиперфиксацией на последние два долгих года и остаётся ею до сих пор. Я пишу её на Ficbook, не рассчитывая на большую аудиторию – если честно, вообще ни на что не рассчитываю. Это история для себя, для того чтобы выплеснуть всё, что накипело внутри, все те темы, которые меня волнуют: предательство, искупление, любовь в самых тёмных углах человеческого существования. Рёта и Сора – это моя душа и тело, воплощённые в словах и образах.

Также у меня есть персонаж Гаспар Россо – его история связана с мафиозной Италией, миром омерты, кровных клятв и жестоких семейных традиций. Это мрачная, атмосферная история о цене власти и о том, что происходит, когда человек пытается вырваться из круга насилия, в котором родился. Ещё один проект – персонаж Хати, чья история рассказывает о четырёх совершенно разных судьбах, которые ведут в одну точку с разных концов света. Это масштабное, эпическое повествование, где переплетаются культуры, мотивы, личные драмы – но пока эти истории находятся в разработке.

Сейчас я больше всего сосредоточен на истории Рёты, потому что она требует от меня полной отдачи, полного погружения. Я готов дать ей всё, что у меня есть.

— Откуда Вы черпаете вдохновение? Есть ли какие-то собственные методы?

— Как я уже упоминал, я научился черпать вдохновение буквально отовсюду – это один из тех навыков, который пришёл с годами и изменил всё. В какой-то момент я научился видеть красоту и потенциал в мелочах: в случайно услышанной фразе, в игре света на стене, в выражении лица прохожего. Мир вокруг полон историй – нужно только уметь их замечать.

Музыка играет огромную роль в моём творческом процессе. Чаще всего это баллады с глубоким смыслом или вокалоиды – исполнители песен, которые сами по себе являются целыми историями и легендами. В этих композициях заложены сюжеты, драма, эмоции – и они мгновенно запускают во мне цепочку образов и идей. Книги, фильмы, атмосферные игры с проработанными мирами – всё это питает меня, наполняет новыми красками и текстурами.

Но есть и ещё один, довольно необычный источник вдохновения – текстовые ролевые игры. Я занимаюсь ими с восьми лет, и за всё это время они стали для меня настоящей лабораторией сторителлинга. Вместе с абсолютно незнакомыми людьми мы создаём масштабные сюжеты, полные непредсказуемых поворотов, где каждый участник привносит что-то своё. Эта непредсказуемость, момент, когда история начинает жить своей жизнью и уходит в сторону, которую ты не планировал – это настоящий бензин для креативности. Ты учишься импровизировать, адаптироваться, видеть возможности там, где их, казалось бы, нет.

И, конечно же, мои собственные персонажи – они сами становятся источником вдохновения. Иногда просыпаешься с внезапной идеей: новый поворот в их истории, неожиданная деталь прошлого, связь между персонажами, которую ты раньше не замечал. Эти моменты озарения – та самая каша для мозга, которая не даёт остановиться и заставляет продолжать творить.

Мой метод – это постоянное погружение в разные формы искусства и нарратива, внимание к деталям и готовность позволить вдохновению прийти откуда угодно. Я не жду музы – я создаю условия, в которых она приходит сама.

— Хотели бы однажды выпустить свою книгу?

— Эх, конечно, хотел бы – это мечта, которая тихо живёт где-то на задворках сознания. Но я реалист и понимаю, что мои истории имеют слишком сложные, неоднозначные и порой сомнительные темы для широкой аудитории. Я пишу о вещах, которые многих могут оттолкнуть или вызвать отторжение: о чёрной морали, о дилеммах без однозначных ответов, о тёмных сторонах человеческой натуры, об однополых отношениях. Это не та литература, которую издательства с радостью берут в печать, и я это принимаю.

К тому же, хоть я и научился писать гораздо лучше, чем раньше, я трезво оцениваю свой уровень. До профессиональных, публичных писателей мне ещё очень далеко – и это не самоуничижение, а просто понимание того, сколько работы предстоит. Писательское мастерство – это бесконечный путь совершенствования, и я пока где-то в начале этой дороги.

Но кто знает? Может быть, когда-нибудь я стану смелее, опытнее, увереннее в своём слове. Может быть, найдётся издательство или площадка, которая не побоится взяться за такие истории. А может, формат историй изменится, и появится больше пространства для нестандартных нарративов. Я не закрываю эту дверь окончательно – просто пока стараюсь не питать иллюзий и продолжаю писать для себя, для тех немногих, кто готов это читать. И если когда-нибудь звёзды сойдутся – почему бы и нет?

— Как Вы нашли свой стиль?

— Если честно, я всё ещё не до конца уверен, что нашёл его окончательно. Стиль для меня – это не статичная точка прибытия, а постоянное движение, эволюция, поиск. Я всегда в процессе развития, всегда изучаю что-то новое, экспериментирую с техниками и подходами. И, наверное, именно в этом постоянном поиске и кроется моя творческая идентичность.

За годы работы я перепробовал миллиард разных стилей – от гиперреализма до стилизации, от акварельной мягкости до резких графических форм. Было время, когда я полностью ушёл в безлайн, считая это вершиной мастерства. Я попал в ловушку распространённого мнения, что если ты рисуешь в безлайне – ты на голову выше тех, кто использует лайн. Это своеобразная иерархия, которую навязывает арт-сообщество, и я слепо в неё поверил.

Но со временем понял: это не приносит мне удовольствия. Я работал в технике, которая казалась «круче», но при этом душила моё желание творить. И тогда пришло осознание: ничто из того, что считается «правильным» или «крутым», не стоит того, чтобы отложить собственный комфорт и удовольствие в сторону. Искусство должно приносить радость, а не быть гонкой за чужими стандартами.

Сейчас я нашёл баланс: безлайн использую в пейзажах, где он действительно работает и помогает создавать нужную атмосферу. Но всех персонажей я продолжаю рисовать с лайном – потому что мне так комфортно, потому что это позволяет мне передать характер и динамику так, как я хочу.

Что касается работы с людьми – я активно использую референсы. В рисовании человеческой фигуры, особенно в сложных ракурсах и позах, без этого практически никуда.

У меня собрана большая библиотека: сборники артов, анатомические атласы, фотографии, скетчи других художников. Я изучаю, анализирую, впитываю – и в какой-то момент формула комфортного построения начинает выводиться сама. И она продолжает выводиться до сих пор, с каждой новой работой становясь чуть точнее, чуть увереннее.

Так что мой стиль – это не что-то застывшее. Это живой организм, который растёт и меняется вместе со мной. И я не тороплюсь ставить на нём точку.

— Нравится ли стиль, который у Вас сейчас? Замечали ли Вы изменения в нем?

— Да, я более чем доволен тем, к чему пришёл на данный момент. Моя цель – создавать картинки, которые выглядят сочно, насыщенно, почти осязаемо. Я стремлюсь к тому, чтобы каждая работа напоминала стоп-кадр из какой-нибудь крутой манхвы – тот самый момент, когда хочется заскриншотить и просто рассматривать детали. Звучит, возможно, странно, но именно такой эффект я хочу производить.

Мне важно, чтобы цвет работал не просто как заливка, а как инструмент передачи настроения: чтобы зритель чувствовал тепло заката, холод ночного леса, напряжение момента. Чтобы композиция вела взгляд, а детали рассказывали свою маленькую историю. Это то, к чему я иду с каждой новой работой.

И да, я постоянно замечаю улучшения благодаря ежедневной, почти фанатичной практике. Каждый день я вижу, как линия становится увереннее, как светотень ложится точнее, как персонажи обретают больше жизни и характера. Стиль не стоит на месте – он эволюционирует вместе со мной, впитывает новый опыт, новые влияния. И это невероятно вдохновляет: понимать, что даже спустя годы я всё ещё расту, всё ещё открываю для себя что-то новое в собственном искусстве.

Оглядываясь на работы годичной или даже полугодичной давности, я вижу разницу – и это лучшее доказательство того, что путь выбран правильно.

— Как Вы опишете свой стиль и хотите ли научиться чему-то новому и непривычному?

— Мой стиль – это симбиоз атмосферности и эмоциональной насыщенности. Я работаю на стыке реализма и стилизации: стремлюсь к достоверности в анатомии и светотени, но при этом не боюсь утрировать цвет, усилить контраст, добавить драматизма туда, где это нужно для передачи настроения. Это не чистый реализм и не чистая стилизация – это что-то посередине, где техника служит эмоции, а не наоборот.

В пейзажах я тяготею к живописности, к мягким переходам и глубине пространства: хочу, чтобы зритель будто физически ощутил воздух, свет, температуру момента. В персонажах же делаю акцент на характере и динамике: каждая линия, каждая деталь должны что-то рассказывать о том, кто этот человек, что он чувствует, через что прошёл.

Если говорить о цветовой палитре, я люблю глубокие, насыщенные оттенки с акцентом на контрасте тёплого и холодного. Мне важно, чтобы цвет не просто украшал, а работал: создавал атмосферу, направлял взгляд, усиливал нарратив.

Что касается желания учиться чему-то новому – безусловно, да. Я хотел бы глубже погрузиться в классическую живопись, изучить работу со светом на уровне старых мастеров. Интересует 3D-моделирование как инструмент для создания сложных композиций и референсов. Хочу попробовать анимацию – пусть даже простую, покадровую, чтобы оживить своих персонажей и дать им возможность двигаться, дышать.

Меня всегда привлекало то, что находится за гранью комфорта, потому что именно там начинается настоящий рост.

— В какой момент Вы решились на показ своих работ?

— Если говорить о первых серьёзных попытках, чёткое решение пришло в 16 лет. К тому моменту я уже столько лет рисовал, вкладывал душу и время, а так и оставался в тени, практически незамеченным. И я понял: если продолжать сидеть в углу и ждать, что кто-то сам меня найдёт, ничего не изменится. Нужно было выйти из зоны комфорта и начать активно показывать свои работы миру.

Тогда я создал группу ВКонтакте, начал регулярно выкладывать арты, пытаться взаимодействовать с аудиторией. Но настоящий прорыв случился, когда Telegram начали активно популяризировать как платформу для творчества. Вот тогда я действительно вдохнул полной грудью – появилось ощущение, что наконец-то есть место, где можно быть собой, где аудитория более открыта и вовлечена.

У меня никогда не было проблем с показом своих работ или страха перед критикой. В жизни я вообще мало чего стесняюсь – возможно, это одна из черт, которая помогла мне как художнику. Я смело шагал по всем новым платформам, пихал свой нос везде, где только можно, лишь бы стать заметным. Twitter, Instagram, ArtStation, DeviantArt, Telegram каналы – я пробовал всё, не боясь отказов или отсутствия отклика.

Конечно, сказать, что я «стал заметным» в масштабах, о которых мечтал тогда, нельзя. Но я продолжаю показывать свои работы, и с каждым годом аудитория растёт, пусть и медленно.

— Бывало ли такое, что Вас осуждали за работы?

— Нет, как я уже упоминал ранее, в моём близком окружении царит только понимание и поддержка. Друзья, семья, те, кто действительно важен для меня – все они принимают моё творчество таким, какое оно есть, со всеми его особенностями и темами.

Внешний мир всегда слишком жесток.

Максимальное «осуждение», с которым я столкнулся и которое реально повлияло на меня, – это попытка сноса аккаунта и канала. Но даже это не заставило меня остановиться или изменить то, что я создаю. Пришлось адаптироваться, найти новые пути, продолжить двигаться дальше.

— Сложно ли вести Telegram канал? Если да, то в чём сложность?

— Сам процесс ведения канала – постинг работ, общение с подписчиками – несложен.

Сложность всегда заключалась в продвижении, в том, чтобы пробиться сквозь шум и быть замеченным среди тысяч других художников.

Самый большой прорыв для меня случился, когда я перестал бояться других художников и начал активно с ними дружить. Раньше я воспринимал их как конкурентов, боялся, что меня сравнят и найдут недостаточно хорошим. Но когда я отпустил этот страх и начал строить связи, всё изменилось. Сейчас я состою в сообществе прекрасных людей – художников, которые поддерживают друг друга, делятся опытом, дают советы. Это бесценно.

У многих начинающих, особенно у тех, кто не имеет вокруг себя знакомых в творческой среде, проблемы именно со стартом. Когда нет никого, кто может помочь пиаром по дружбе, хотя бы упомянуть твой канал или сделать взаимный репост, приходится идти другим путём. А это значит искать паблики для рекламы и тратить деньги на продвижение, которое не факт что окупится или вообще даст результат.

Подобрать паблик, который действительно подходит под контент, – отдельная головная боль. Если заниматься фан-артом по популярным франшизам, то проще: там чёткая целевая аудитория. Но если создавать оригинальных персонажей, пейзажи, работать в своей нише, найти правильную площадку, где работа зайдёт, становится настоящим квестом.

В итоге главный совет, который я могу дать: не бойтесь других художников. Дружите, общайтесь, участвуйте в коллабах, поддерживайте друг друга. Сообщество – это не конкуренция, это сила.

— Как появилось Ваше прозвище Бета?

— О, это забавная история, вокруг которой накрутилось столько шуток и недопониманий! Мои друзья до сих пор иногда хихикают, услышав это имя, а подписчики регулярно спрашивают, не связано ли оно с омегаверсом. Спойлер: нет, никакого отношения к этому жанру мой псевдоним не имеет. Всё гораздо проще и, на самом деле, глубже.

Я всю жизнь любил волков: рисовал их, смотрел фильмы и играл в игры про них, читал книги, изучал их поведение. Волки для меня всегда были символом свободы, силы, но при этом и социальной структуры, семьи, верности стае. Поэтому, когда дело дошло до выбора псевдонима, который будет сопровождать меня долгие годы, я думал не слишком долго: конечно же, это будет что-то, связанное с волками.

В волчьих стаях существует иерархия: альфа, бета, омега. И я решил приписать себя к этой системе. Но назвать себя Альфой? Это было бы слишком громко, слишком грубо, слишком самоуверенно. Да и не звучит. Я не из тех, кто считает себя на вершине или стремится доминировать. С другой стороны, Омега звучало бы самоуничижительно даже для меня: я не воспринимаю себя как кого-то в самом низу иерархии.

Роль Беты в этой цепочке оказалась золотой серединой. Бета в стае – это не вожак, но и не аутсайдер. Это тот, кто поддерживает баланс, выполняет важные функции, остаётся верным стае, но при этом не несёт всей тяжести лидерства. Это позиция, в которой я чувствую себя комфортно: не в центре внимания, но и не в тени. Рядом, на своём месте, делающий своё дело.

Так что да, Бета – это не отсылка к популярному жанру, а моя личная идентификация в иерархии и тем местом, которое я занимаю в своём творческом мире.

— Как Вы реагируете на возможных хейтеров, уход аудитории или негативные комментарии/анонимные сообщения?

— Порой я искренне сомневаюсь, что у меня вообще есть хейтеры. Даже хотелось бы взглянуть хоть на одного реально существующего, услышать, какую критику они могли бы мне выдать – из чистого любопытства. Безобразие какое-то: даже в анонимные сообщения мне не пишут ничего плохого! Наоборот, люди приходят туда за поддержкой, делятся своими переживаниями, благодарят. Это, безусловно, очень приятно и вдохновляюще, но где же драма, где конфликт? Шучу, конечно.

Если серьёзно, я ко всему отношусь довольно просто и философски. Уход каких-то людей из подписчиков меня совершенно не беспокоит. Люди приходят и уходят – это естественный процесс.

Кому-то мой стиль перестаёт быть интересен, кто-то меняет свои предпочтения, кто-то просто чистит ленту. Это нормально, и я не принимаю это на свой счёт.

Что касается негативных комментариев или потенциального хейта – они в любом случае не оказывают на меня серьёзного влияния. И дело не в том, что я бесчувственный или игнорирую критику. Просто у меня есть чёткий внутренний компас: в первую очередь моё дело должно нравиться мне, а уже потом – другим людям.

Я создаю искусство для себя, из собственной потребности выразить что-то, рассказать историю, передать эмоцию. Если это находит отклик у других – прекрасно, я искренне рад. Но если кто-то не понимает или не принимает – это их право, и я это уважаю. Я не могу и не хочу нравиться всем. Главное – оставаться честным перед собой и продолжать создавать то, во что верю.

— Художники начали создавать платные каналы, созданные для эксклюзивного контента. Как Вы к этому относитесь?

— Честно говоря, я отношусь к этому нейтрально: это явление меня лично не затрагивает, и в своём непосредственном окружении я такое встречаю довольно редко. Но в целом я считаю, что это абсолютно нормальная практика, если художник подходит к ней осознанно и ответственно.

Если человек способен предложить своим подписчикам реальную ценность – эксклюзивный контент, подробные процессы создания работ, обучающие материалы, ранний доступ к артам, личное общение – и люди готовы за это платить, потому что видят в этом пользу, то почему бы и нет? Любой труд достоин быть оплаченным, а творческий труд – особенно, ведь за каждой работой стоят годы практики, вложенные силы, время и душа.

Проблема возникает только тогда, когда платный канал становится просто способом выкачать деньги, не предлагая ничего взамен. Когда художник обещает эксклюзив, а по факту выкладывает то же самое, что и в бесплатном канале, только с задержкой. Вот это уже нечестно по отношению к людям, которые тебя поддерживают.

— Если популярный художник ссорится с кем-то и демонстрирует это на своем канале, считается ли такое поведение нормальным?

— Я считаю это совершенно неприемлемым. Художник с крупной или даже средней аудиторией – это, хочет он того или нет, публичная фигура и пример для многих людей, особенно для молодых художников, которые только начинают свой путь и смотрят на более опытных как на ориентир не только в творчестве, но и в поведении.

Условно, я знаю, что многие люди ценят меня не только за мои работы, но и за устойчивость, за то, что я остаюсь собой в любых ситуациях. Ко мне приходят за советами, за поддержкой, просят помощи – и я понимаю, что это доверие нужно оправдывать. Я не единственный такой: есть художники с аудиторией куда крупнее, на которых тоже равняются тысячи людей. Все мы несём определённую ответственность за то, как себя ведём на публике.

Я даже представить не могу, чтобы показал себя как человека, который выносит сор из избы, устраивает публичные разборки, пытается натравить свою аудиторию на кого-то или использует свою платформу для сведения личных счётов. Это не просто непрофессионально – это токсично и разрушительно.

Важно уточнить: я говорю именно о личных конфликтах. Конфликты случаются у всех, это нормальная часть человеческих отношений. Но решать их нужно приватно, лицом к лицу, как зрелые люди. Если есть проблема с кем-то – можно разобраться в личке, поговорить, найти компромисс или просто разойтись по-хорошему. Но выставлять это на всеобщее обозрение, делать из этого шоу – это манипуляция аудиторией и злоупотребление своим влиянием.К тому же, такое поведение создаёт прецедент. Молодые художники видят это и думают: «Ага, значит, так можно. Значит, это нормально». И начинают копировать эту токсичность, усугубляя проблему. Мы, как люди с аудиторией, должны показывать пример того, как вести себя с достоинством, даже в сложных ситуациях, особенно в наше время.

Но есть ситуации, когда огласка не просто оправдана, а необходима. Если конфликт затрагивает мою безопасность или может угрожать другим людям, если речь идёт о мошенничестве, доксинге, свате или любых других серьёзных преступлениях – это требует публичного предупреждения. В таких случаях молчание было бы безответственным, потому что под угрозой оказываются реальные люди, их безопасность, их деньги, их личная информация.

Это не «вынос сора из избы» – это защита сообщества. Если кто-то опасен для других, если кто-то активно причиняет вред – люди имеют право знать об этом, чтобы обезопасить себя. В таких ситуациях публичное заявление с доказательствами – это не драма, а необходимая мера.

Так что разница принципиальна: личные обиды остаются за закрытыми дверями, но реальные угрозы должны быть озвучены.

— Многие художники зарабатывают на своём творчестве, но, по мнению аудитории, у некоторых цены завышены/занижены. Как Вы относитесь к этому?

— Я считаю, что цены художника – это не дело аудитории, если говорить прямо. Каждый художник сам определяет стоимость своего труда, исходя из множества факторов: затраченного времени, уровня мастерства, сложности работы, собственных жизненных обстоятельств и того, сколько он готов вкладывать в каждый заказ.

Да, в идеальном мире ценник должен соответствовать качеству, но кто определяет это соответствие? Зритель видит только конечный результат, но не видит процесс. Он не знает, сколько часов ушло на эту работу, сколько правок было сделано, сколько лет практики стоит за каждым уверенным штрихом. Он не знает, какое оборудование использует художник, какие программы, какие навыки задействованы. Он не знает, содержит ли этот художник семью или живёт в стране с высокой стоимостью жизни.

Иногда цена может казаться завышенной со стороны, но пока речь идёт о суммах до $100, я вообще не вижу проблемы. Это нормальный ценовой диапазон для качественной работы, которая требует времени и профессионализма. Если кому-то кажется дорого, значит, это просто не их ценовая категория, и это нормально. Есть художники дешевле, есть дороже. Рынок достаточно разнообразен, чтобы каждый мог найти что-то по своим возможностям.

Что действительно важно – чтобы художник не занижал свои цены из страха или неуверенности. Демпинг убивает не только тебя, но и весь рынок. Когда художники начинают работать за копейки, они обесценивают труд всех остальных и создают токсичные ожидания у аудитории, которая начинает думать, что качественный арт должен стоить как чашка кофе.

Так что моя позиция проста: художник имеет право установить любую цену, которую считает справедливой. А клиент имеет право либо согласиться и заказать, либо поискать другого исполнителя. Это честная рыночная система, и вмешиваться в неё со стороны с критикой «слишком дорого» – непродуктивно и неуважительно.

— Были у Вас проблемные заказчики?

— Думаю, проблемные заказчики в том или ином смысле есть у каждого художника, который хоть сколько-нибудь работал с комиссиями. Это просто часть профессии: рано или поздно ты столкнёшься с кем-то, кто требует бесконечных правок, не может сформулировать, что именно хочет, или пытается выбить больше работы за меньшие деньги.

Но мне, видимо, невероятно повезло. Работая преимущественно с иностранной аудиторией, я практически полностью избежал токсичных ситуаций. За почти четыре года активной работы с международными заказчиками у меня не было ни одного клиента, на которого я бы реагировал даже с лёгкой внутренней эмоцией «опять он...» или «ох, сейчас начнётся». Все мои клиенты были адекватными, уважительными, платили вовремя и доверяли моему видению.

Возможно, это связано с тем, что иностранная аудитория в целом более привычна к культуре заказов и понимает, что искусство – это услуга, за которую нужно платить справедливо и относиться к художнику с уважением. А возможно, мне просто феноменально повезло с людьми, которые ко мне обращаются.

— Почему Вы решили работать с иностранной аудиторией?

— Если говорить прямо и честно, без лишних дипломатических обходов, большинство заказчиков из СНГ просто выносят мозг. Я не говорю за всех, конечно же – есть и прекрасные, адекватные клиенты, с которыми работать одно удовольствие. Но в целом системная проблема существует, и закрывать на неё глаза было бы нечестно.

В большинстве случаев заказчики из СНГ не имеют представления о том, как работает система комиссий. Они приходят без чёткого понимания того, что хотят получить, без референсов, без описания – будто галерею художника, к которому обратились, вообще никогда не видели. Начинаются бесконечные правки, изменения концепции на полпути, требования добавить «ещё что-нибудь» бесплатно. И при этом – постоянный торг за цену, попытки выбить скидку или получить больше работы за меньшие деньги.

Это морально выматывает. Ты тратишь больше времени на объяснения, споры и согласования, чем на саму работу. И в итоге получаешь клиента, который всё равно недоволен, потому что в его голове была совершенно другая картинка, которую он так и не смог сформулировать.

С иностранными заказчиками всё иначе. Они приходят подготовленными: с референсами, с чётким описанием того, что хотят видеть, с пониманием того, что художник – это профессионал, которому нужно платить адекватно. И самое главное – они доверяют. Они отдают бразды правления в мои руки, потому что понимают: они пришли не к машине для создания арта по их точным указаниям, а к живому человеку с собственным видением и опытом.

Иностранные клиенты чаще всего возвращаются именно к художнику, а не к исполнителю. Они ценят твой стиль, твою интерпретацию, твою творческую свободу. И это невероятно освобождает. Ты не чувствуешь себя рабочей лошадкой, которая должна угадать мысли клиента – ты чувствуешь себя художником, которому доверили создать что-то особенное.

Конечно, есть исключения в обе стороны. Но в целом работа с иностранной аудиторией дала мне не только стабильный доход, но и уважение к собственному труду, которого мне так не хватало, когда я работал с местным рынком.

— Нейросети становятся всё популярнее. Как Вы к ним относитесь и стоит ли художникам их использовать?

— Я отношусь к нейросетям достаточно нейтрально, если можно так сказать. Мы живём в невероятно прогрессивный век, технологии развиваются с бешеной скоростью, и появление искусственного интеллекта было неизбежно. Это часть эволюции нашего мира, и отрицать это – всё равно что бороться с ветром.

Я категорически против использования нейросетей в индустрии творчества как замены художнику. В наше время они всё ещё не представляют реальной угрозы. Когда нейросеть используется для того, чтобы генерировать «готовые» работы, которые потом продаются или выдаются за искусство, это обесценивает труд всех, кто годами учился, практиковался, вкладывал душу в своё мастерство, и выставляет жалкими тех, кто это делает. Это не творчество, это дешёвая имитация.

Но при этом я не вижу ничего плохого в том, чтобы использовать нейросети как инструмент для обучения или поиска референсов в определённых случаях. Например, я в своё время подсматривал в нейросетевых изображениях, как ложится свет и тень, как работают мазки на шерсти животных. Это было полезно для понимания принципов, которые я потом применял в собственной работе, рисуя уже сам, своей рукой.

Ключевое слово здесь – «понимание». ИИ может показать тебе пример, дать визуальную подсказку, помочь разобраться в сложной концепции света или анатомии. Но если ты просто берёшь сгенерированное изображение и обводишь его, обмазываешь поверх своего скетча, выдаёшь за свою работу – это обман. Обман окружающих и, что ещё хуже, обман самого себя.

В этом буквально нет смысла. Ты не учишься, не развиваешься, не понимаешь, почему линия идёт именно так, как работает форма, как строится композиция. Ты получаешь пустой результат, который ничего не значит ни для тебя, ни для твоего роста как художника. Это тупик.

Так что моя позиция такова: нейросети – это инструмент, который может быть полезен для обучения и исследования, но никогда не должен заменять процесс создания искусства. Художник должен оставаться художником – человеком, который создаёт своими руками, своим разумом, своей душой. Иначе это уже не искусство.

— Уже длительное время практикуются шопы и сквады. Стоит ли вступать в них или же есть подводные камни?

— Вступать или нет – это выбор каждого человека, и я не могу категорично сказать, что это полная фигня или, наоборот, супер-класс. Всё очень индивидуально и зависит от конкретной ситуации, конкретных людей и конкретных целей.

Но если говорить о моём личном опыте нахождения в скваде – он был резко негативным. Настолько, что я до сих пор, спустя время, начинаю злиться от одних воспоминаний, несмотря на то, что я в целом человек отходчивый и не склонный долго держать обиды. Та ситуация оставила неприятный осадок, и с тех пор я предпочитаю держаться от подобных объединений подальше.

Конечно, может быть, кому-то будет полезно состоять в шопах или сквадах. Тем более шопы – для тех, кто действительно хорошо продаётся и имеет стабильный спрос. Это может быть неплохой рынок, если он стабилен и организован честно. Там есть готовая инфраструктура, аудитория, система продаж. Но это работает только в том случае, если ты доверяешь организаторам и уверен в прозрачности системы.

В остальном, на мой взгляд, проще самому развивать свою платежеспособную аудиторию. Да, это медленнее. Да, это требует больше усилий. Но ты полностью контролируешь процесс, не зависишь от чужих решений и не рискуешь оказаться в токсичной среде, которая отнимет у тебя не только время, но и моральные силы.

Конкретно в шопах я никогда не состоял, так что судить могу только по сквадам. Но общая логика, думаю, схожая: если ты вступаешь в коллективное объединение – будь готов к компромиссам, зависимости от системы и возможным конфликтам. И всегда задавай себе вопрос: стоит ли потенциальная выгода тех рисков, которые ты на себя берёшь? Даже обычные эмоциональные риски.

— Есть ли у Вас кумиры из Telegram или предпочитаете тех, кого видите по телефону/телевизору?

— Если говорить о художниках, которые действительно повлияли на меня и моё творчество, – это, безусловно, Akay Reiko и GeoSaiko. Я слежу за ними, если можно так сказать, с самого детства. Их работы были моим вдохновением, стимулом и ориентиром долгие годы. В те моменты, когда я только начинал и не понимал, в какую сторону двигаться, именно их арты показывали мне, к чему я хочу стремиться.

Akay до сих пор остаётся для меня художником, чьи работы я периодически пересматриваю, даже несмотря на то, что она давно не публикует новый контент. В её стиле, в её подходе к цвету и композиции есть что-то, что продолжает меня вдохновлять спустя годы. Это как классика – она не стареет, она просто существует и остаётся прекрасной.

Что касается других «звёзд» или публичных личностей – нет, я не слежу ни за кем особенно. У меня редко бывает время просто поскроллить чьи-то странички или погрузиться в жизнь знаменитостей. Моё внимание сосредоточено на работе, на собственных проектах, на общении с теми людьми, которые мне дороги.

Мне кажется, в какой-то момент ты перестаёшь нуждаться в кумирах в классическом понимании. Ты продолжаешь восхищаться чьими-то работами, черпать вдохновение из разных источников, но уже не боготворишь кого-то слепо. Ты просто ценишь талант, уважаешь труд и берёшь для себя то, что резонирует с твоим собственным видением.

— Хотели бы подружиться с кем-то из кумиров?

— Скорее всего, нет. Я считаю, что они должны оставаться для меня недосягаемой звездой, на которую мне нравится смотреть со стороны, восхищаться издалека, черпать вдохновение из их работ, но не приближаться настолько, чтобы разрушить эту магию.

Дело в том, что источник движения должен всегда находиться где-то высоко, чтобы человек продолжал стремиться к нему. Когда ты дружишь с кем-то, кто был для тебя кумиром, неизбежно происходит «очеловечивание» этого образа. Ты видишь его слабости, сомнения, бытовые моменты, ошибки – и это прекрасно с точки зрения человеческих отношений, но разрушительно с точки зрения вдохновения.

Кумир перестаёт быть той далёкой, сияющей целью, к которой ты тянешься. Он становится просто человеком, таким же, как ты. И это, конечно, здорово для дружбы, но убивает ту особую роль, которую он играл в твоём творческом развитии.

Мне важно сохранить это расстояние – не из высокомерия или страха разочарования, а из понимания того, что некоторые вещи лучше работают именно на дистанции.

Возможно, это звучит странно или даже холодно, но для меня это осознанный выбор. Я ценю своих кумиров именно в той роли, в которой они существуют для меня сейчас – как маяки, указывающие направление, а не как попутчики на одной дороге.

— Что можно посоветовать начинающим художникам? И что им не стоит или даже нельзя делать?

— Что стоит делать:

Регулярность важнее интенсивности. Навык формируется через повторение, и нет волшебной таблетки, которая сделает вас художником за неделю. Это марафон, а не спринт.
Не бойтесь ошибок. Каждая кривая линия, каждая неудачная композиция, каждый провальный арт – это урок. Вы учитесь на том, что пошло не так. Ошибайтесь смело и много – это единственный путь к росту.
Изучайте основы: анатомию, перспективу, светотень, теорию цвета. Это фундамент, без которого вы будете постоянно упираться в потолок. Понимание принципов даёт вам контроль и свободу.
Используйте референсы без стыда. Это профессиональный инструмент. Разница лишь в том, что вы учитесь у великих художников, а не копируете слепо.
Найдите своё сообщество. Общайтесь с другими художниками, делитесь работами, просите обратную связь. Творчество в изоляции душит, творчество в сообществе расцветает. Они не конкуренты, они союзники.
Будьте терпеливы к себе. Прогресс не линеен. Будут дни, когда вы рисуете гениально, и дни, когда кажется, что вы разучились держать карандаш. Это нормально. Просто продолжайте.

Что не стоит делать:

Не сравнивайте себя с другими. Это самый быстрый путь к выгоранию и ненависти к собственному творчеству. Сравнивайте себя только с собой вчерашним – вот единственное здоровое сравнение.
Не гонитесь за трендами слепо. Если вы рисуете только то, что «сейчас в моде», вы потеряете себя. Найдите баланс между тем, что нравится людям, и тем, что нравится вам.
Не занижайте свои цены. Демпинг убивает не только вас, но и весь рынок. Ваш труд имеет ценность – не обесценивайте его сами.
Не обводите и не обмазывайте чужие работы или нейросети. Это тупик. Вы не учитесь, вы обманываете себя. Рисуйте сами, пусть хуже, но честно.
Не бойтесь показывать свои работы. Перфекционизм, который не даёт вам выложить арт, потому что «он недостаточно хорош» – это ловушка. Публикуйте, получайте обратную связь, растите. Искусство, которое никто не видит, не имеет смысла.
Не сдавайтесь. Будут моменты, когда вы захотите всё бросить. Когда будет казаться, что вы никогда не достигнете того уровня, о котором мечтаете. Это чувствует каждый художник. Разница между теми, кто добился успеха, и теми, кто нет, заключается в настойчивости.

— Нужно ли делить художников по уровню мастерства?

— Это сложный вопрос, и однозначного ответа на него нет. С одной стороны, деление по уровню мастерства существует объективно: есть начинающие, есть опытные профессионалы, есть мастера своего дела. Это факт, и отрицать его бессмысленно. Техника, понимание композиции, владение цветом, анатомия – всё это измеримые навыки, которые развиваются со временем и практикой.

Но с другой стороны, я категорически против того, чтобы это деление использовалось как инструмент унижения или создания иерархии ценности. «Ты начинающий, поэтому твоё мнение не важно», «Ты не на том уровне, чтобы ставить такие цены», «Твои работы недостаточно хороши, чтобы их показывать» – вот это токсично и разрушительно.

Деление по уровню мастерства имеет смысл в образовательном контексте. Когда ты понимаешь, на каком этапе находишься, ты можешь выбрать подходящие материалы для обучения, найти наставника нужного уровня, поставить реалистичные цели. Начинающему художнику бессмысленно сразу пытаться освоить сложнейшие техники рендера – сначала нужно разобраться с основами. Это не унижение, это просто логичная последовательность обучения.

Но деление становится вредным, когда превращается в элитизм. Когда художники с большим опытом смотрят свысока на новичков, когда создаются закрытые группы «только для профи», когда людям внушают, что они «недостаточно хороши», чтобы называть себя художниками. Это убивает творчество на корню и отбивает желание развиваться.

Каждый художник проходит свой путь, и тот факт, что кто-то находится в начале этого пути, не делает его менее ценным или менее достойным уважения. Мы все когда-то рисовали кривые линии и не понимали, как работает светотень. Разница лишь во времени и практике.

Моя позиция такова: да, уровни мастерства существуют, и это нормально признавать. Но они должны использоваться только как ориентир для роста, а не как оружие для унижения или создания кастовой системы в арт-сообществе. Начинающий художник – это не «плохой художник», это художник в процессе становления. И это прекрасно.

Уважайте путь других, помогайте тем, кто идёт за вами, учитесь у тех, кто впереди – и не превращайте творчество в соревнование за звание «лучшего». Искусство – это не спорт, здесь нет золотых медалей. Здесь есть только ваш личный путь и ваша личная правда.

— Чему может научиться у художника человек, далекий от творчества?

— На самом деле художники учат гораздо большему, чем просто рисованию. Наш опыт и подход к работе содержат уроки, которые применимы в любой сфере жизни, даже если человек никогда не держал в руках кисть или стилус.

Терпению и постоянству. Художник знает, что мастерство не приходит за день, за месяц, даже за год. Это бесконечный процесс роста, маленьких побед и больших разочарований. Мы учимся продолжать, даже когда результат далёк от ожидания, даже когда хочется всё бросить. Это навык, который ценен абсолютно в любой профессии и в жизни в целом.
Умению видеть красоту в мелочах. Художники замечают игру света на стене, текстуру коры дерева, оттенок неба перед закатом. Мы учимся находить вдохновение в обыденном, превращать повседневность в источник радости и смысла. Это делает жизнь богаче, насыщеннее, осмысленнее – независимо от того, рисуете вы или нет.
Принятию несовершенства. Каждый художник знает, что идеального арта не существует. Всегда найдётся деталь, которую можно было сделать лучше. Но в какой-то момент нужно отпустить работу, принять её такой, какая она есть, и двигаться дальше. Этот навык – умение завершать, не требуя от себя недостижимого перфекционизма – бесценен в любой области.
Честности перед собой. Художник не может обманывать себя насчёт уровня своих работ – рано или поздно реальность всё покажет. Мы учимся трезво оценивать свои сильные и слабые стороны, признавать ошибки и работать над ними. Эта самокритичность, лишённая самоуничижения, помогает расти не только в творчестве.
Смелости показывать себя миру. Каждый раз, когда художник публикует работу, он рискует быть непонятым, раскритикованным, отвергнутым. Но мы делаем это снова и снова, потому что верим в ценность того, что создаём. Эта смелость быть уязвимым и при этом продолжать – урок, который применим к любой сфере, где нужно отстаивать свои идеи и убеждения.
Умению находить решения в ограничениях. Мы учимся импровизировать, адаптироваться, создавать даже в несовершенных условиях. Жизнь редко даёт идеальные обстоятельства, и художники знают, как работать с тем, что есть.
Ценности процесса, а не только результата. Художник любит не только готовую работу, но и сам процесс создания – это медитация, это погружение, это состояние потока. Мы учимся получать удовольствие от пути, а не только от финиша. И это, возможно, самый важный урок: жизнь – это не набор достижений, это сам процесс проживания.

Так что да, даже если человек никогда не собирается становиться художником, наблюдение за тем, как мы работаем, как относимся к ошибкам, как продолжаем несмотря ни на что, может научить.

— Что Вы хотите передать своим творчеством наблюдателям?

— Если абстрагироваться от поверхностного и взглянуть на темы, которые я действительно люблю развивать в историях моих персонажей, – это всегда рефлексия над сложными, неоднозначными вещами. Я не создаю простых героев с чёрно-белой моралью. Меня интересуют люди, сломленные обстоятельствами, но продолжающие жить. Люди, которые совершили ошибки, иногда непростительные, но ищут путь к искуплению или хотя бы к принятию себя.

Я хочу передать, что человек – это не его худший поступок. Что даже в самых тёмных углах существования можно найти свет, связь, любовь. Что травма не определяет тебя полностью, но она – часть твоей истории, и это нормально – нести её с собой, учиться жить с ней, а не делать вид, что её не было.

Я хочу показать, что уязвимость – это не слабость. Мои персонажи часто оказываются в ситуациях, где им приходится выбирать между выживанием и человечностью, между долгом и совестью. И я хочу, чтобы зрители видели: быть человеком в бесчеловечных обстоятельствах – это акт невероятной смелости.

Я хочу, чтобы люди чувствовали. Не просто смотрели на красивую картинку, а проживали эмоцию, которую я в неё вложил: одиночество в бескрайнем пейзаже, тихое отчаяние в глазах персонажа, надежду, которая едва теплится, но всё ещё жива. Я хочу, чтобы мои работы задевали что-то глубоко внутри, заставляли задуматься, почувствовать связь с тем, что изображено.

Я хочу передать, что искусство может говорить о сложном честно, без приукрашивания, без морализаторства, без простых ответов. Жизнь сложна, люди сложны, и моё творчество – это попытка отразить эту сложность, не упрощая её до удобных штампов.

И, конечно, я хочу дать людям пространство для собственной интерпретации. Каждый зритель приносит в мои работы свой опыт, свои переживания, свою историю – и видит что-то своё. Это нормально. Более того, это прекрасно. Искусство – это диалог, а не монолог.

В итоге я хочу, чтобы моё творчество напоминало людям: вы не одиноки в своих переживаниях, ваша боль имеет значение, ваши шрамы – это не уродство, а карта пройденного пути. И что даже в самой тёмной ночи можно найти своих людей.

— Какие у Вас планы на будущее?

— Я сейчас скорее плыву по течению, чем строю чёткие пятилетние планы. Я не давлю на себя жёсткими дедлайнами и позволяю вещам развиваться органично, в своём темпе.

Главная мечта – выпустить свой комикс. Тот самый постапокалиптический проект, над которым мы с другом работаем. Это долгосрочная цель, и я понимаю, что до релиза ещё далеко: нужно дописать сюжет, создать достаточный запас страниц, отшлифовать визуальный стиль. Но я верю, что когда-нибудь это случится. Неважно, сколько времени это займёт – важно, что я продолжаю двигаться к этому.

Я хочу обрести большую популярность в своей нише. Не ради славы или цифр подписчиков, а ради того, чтобы мои истории нашли свою аудиторию – людей, которым они действительно что-то значат. Для этого мне ещё нужно поднабраться навыка, продолжать расти как художник и как сторителлер.

Хочу продолжать развивать истории своих персонажей. Рёта, Гаспар, Хати и все остальные – они живут во мне, и я хочу дать им полноценное существование не только в моей голове, но и в текстах, артах, может быть, даже в каких-то других форматах. Это долгая работа, но она приносит мне огромное удовольствие.

Планирую расширять географию работы. Сейчас я работаю преимущественно с иностранной аудиторией, и хочу укрепить эти позиции, возможно, выйти на более крупные платформы, попробовать новые форматы сотрудничества. Мне интересно исследовать возможности, которые открываются перед художниками в диджитал-пространстве.

Хочу не останавливаться в обучении. Есть техники, которые я ещё не освоил, есть направления, которые хочется попробовать: 3D, может быть, даже анимация. Не знаю, куда именно это приведёт, но сам процесс познания нового для меня важнее конечного результата.

И самое главное – хочу сохранить любовь к тому, что делаю. Не выгореть, не превратить творчество в рутину, не потерять тот огонь, который заставляет меня рисовать на одном дыхании. Это, наверное, самая сложная цель из всех, но и самая важная. Потому иначе всё остальное теряет смысл.

Так что планы есть, мечты есть – но я не привязан к конкретным срокам и цифрам. Я просто продолжаю делать то, что люблю, и верю, что это приведёт меня туда, куда нужно. Когда-нибудь.