𝙵𝚕𝚘𝚛𝚒𝚊𝚗 𝙴𝚝𝚒𝚎𝚗𝚗𝚎 𝙼𝚘𝚗𝚝𝚌𝚕𝚊𝚒𝚛
20 лет | 174 см [ 5'7"] | пансексуален.
Финансы и банковское дело — 3 курс.
Флориан почти не знал свою мать, ведь когда та умерла, он был совсем ребенком. А отец никогда не относился к своим детям с должной заботой, скинув воспитание на сиделок. На публике они были образцовой семьёй, где потеряв жену мужчина отдавал всё своим детям. Но это была лишь красивая обёртка, за которой ничего и не было, ведь отцовской любви Этьен с сёстрами никогда не чувствовали. Лучшая одежда, еда, обучение. Всё это не могло заменить детям семью и родительскую любовь. Отдушиной Флориана было общество. Потому что только среди людей он мог забыть о доме, представить себе другую, более красивую жизнь и хотя бы ненадолго жить по её законам.
Став чуть постарше Этьен заметил — отец стал появляться в их жизни чаще. И именно ради него! Первое время эта мысль грела душу мальчика. Но, как оказалось, это была не любовь, а обязанность. Как первенец, он должен был пойти по стопам отца и стать таким же бизнесменом. После этого Этьена записали на многие дополнительные занятия, требовав от школьника невозможной успеваемости. Даже не взглянув на усталость, Лоран брал сына с собой на переговоры, заставляя его сидеть тише воды, учить иностранные языки, правильно читать финансовые отчёты и договоры, анализировать расходы и считать деньги. За несколько лет Этьен совсем отдалился от сестер. Проводить с ними больше положенного времени было нельзя. Изо дня в день отец повторял Флориану одно и то же:
«Оставь их. У тебя есть дела поважнее...»
«Им не понять той ответственности, что лежит на тебе..»
«Твоя мать хотела, чтобы именно ты продолжил наше дело.»
Последняя фраза всегда била под дых. Он знал, что так сын не откажется от наследия и бунтовать явно не будет. Дни и годы летели незаметно. Мистер Монклер ясно дал понять, что в этой жизни Флориан ничего не решает. Он сам выбрал для сына престижный университет и направление, даже не спросив, что нравилось Этьену.
В пятнадцать лет Монклер впервые за долгое время позволил себе просто выйти на прогулку. Бродя по улицам Лос-Анджелеса, парень случайно оказался у общественного катка. Любопытство взяло верх — он взял коньки напрокат и впервые вышел на лёд. Всё было таким странным и непривычным для его жизни. Флориан падал, неуклюже скользил по льду, но впервые за долгое время искренне улыбнулся. Уже на следующий день парень вернулся. Затем ещё раз, и ещё. Вскоре каток стал местом, куда он приходил каждый день, скрывая своё новое увлечение от отца.
Через несколько месяцев его заметил один из тренеров. Заметил упорство юноши и разговорился с ним. Флориан поначалу не доверял незнакомцу, но всё-таки решил честно рассказать, что родители никогда не позволят ему заниматься фигурным катанием, а официально записаться он не может. Тогда тренер предложил простое решение — приходить после окончания тренировок и заниматься неофициально. От этих слов Этьен засиял. Он даже не мог выразить всю благодарность мужчине за то, что дал парню хоть какую-то свободу от удушающего внимания отца.
Так прошёл целый год. Год наполненный падениями, синяками, тайнами и бесконечными часами на льду. Останавливаться ему не хотелось. Всё о чем стал думать Флориан — как бы поскорее уйти с занятий. После школы он больше не спешил домой. Вместо кабинета с финансовыми отчетами, деловыми книгами и бесконечными разговорами о будущем он выбирал общественный каток. Там никто не спрашивал, чья у него фамилия, никого не интересовало, сколько стоит костюм, в котором он пришел. На льду все были равны. Постепенно Этьен познакомился с постоянными посетителями: кто-то приходил после университета, кто-то — после работы, а кто-то просто любил кататься по вечерам. При знакомстве называться своим настоящим именем было слишком опасно, поэтому он стал Никласом — парнем, готовым часами оттачивать каждое движение. Тренер заметил это упорство почти сразу.
После официальных занятий он оставался еще на час и бесплатно объяснял Флориану основы. Для юноши эти часы стали самым счастливым временем за многие годы. Незаметно менялся и сам Монклер. Он стал чаще улыбаться и перестал вздрагивать от каждой ошибки. Каждый раз Флориан возвращался домой с ноющими мышцами, но впервые за много лет это была боль, которую он выбрал сам. И вместе с ней приходило чувство свободы.
Флориан впервые за долгое время не думал ни о цифрах в отчётах, ни о лицах партнёров отца. Он не заметил, когда именно один из водителей отца, Леон, начал приглядываться к его исчезновениям по вторникам и четвергам. Не заметил — а зря. На следующий день, едва он переступил порог катка, у бортика уже стоял отец.
«— Ты сегодня рано,Никлас»
Флориан замер. Голос отца звучал спокойно, и именно от этого спокойствия по спине пробежал холодок.
«— Отец…я!» «— Молчи. »
Одно слово, и всё внутри Флориана оборвалось. Дома, за закрытой дверью кабинета, спокойствие кончилось. Лоран долго не кричал — крик быстро сменился тишиной, которая была гораздо страшнее. Именно тогда он впервые поднял руку на сына. Не при свидетелях, Монклеры никогда не устраивают сцен.
«— Как ты мог врать мне. Целый год ты был кем-то другим у меня за спиной.»
Этьен молчал. Сказать было нечего — оправдания звучали бы жалко, а правда, что каток был единственным местом, где была свобода — прозвучала бы для отца как предательство.
С этого дня всё изменилось. Телефон забрали, двери всегда были закрыты на замок. Домашнее обучение вместо лицея, репетиторы вместо друзей, расписание, расписанное на годы вперёд — вплоть до поступления в UCLA. Никаких прогулок без сопровождения, никаких «личных» вещей, которые не были бы известны Лорану. Отец купил ему квартиру неподалеку от университета — просторную, дорогую, с хорошим видом, но Монклер в неё почти не заходил.Ключи лежали в ящике стола в общежитии, где он на самом деле жил — среди чужих вещей, чужого шума, чужой, но настоящей свободы. Квартира так и осталась пустой — памятником тому, каким сыном он должен был быть. Даже клетка не длится вечно. Если знаешь, где искать щель.
С виду кажется, что Флориан всего лишь избалованный ребёнок строящий из себя кого-то важного. А на деле особой «важности» у него и нет. Только рядом с отцом, Лораном Анри Монклером, Этьен строит из себя спокойного и самовлюбленного парня для поддержания образа образцового наследника. Именно из-за него парню пришлось прекратить занятие любимым делом и общение с младшими сёстрами. Даже когда отца не было рядом эта привычка у Флориана осталась. При любом свидетеле, будь то ребенок или пожилой человек юноша никогда не проявлял тепла и заботы к младшим. Наоборот, всем своим видом показывал,как презирает их и намекал, что им до него далеко. Но глубоко в душе Флориан очень любит их, просто этого нельзя показывать. Ведь тогда отец посчитает это слабостью и запретит им какое либо общение.
Несмотря на влияние и деньги Лорана, Этьен никого не подкупал чтобы добиться того положения, в котором он есть сейчас.Всего Монклер решил добиться самостоятельно .
В отличии от своего образа на публике, Флориан в UCLA далеко не такой. Парень очень громкий и общительный. Он из тех людей, кто первым пойдет или даже устроит вечеринку в честь любого праздника. Тот самый, кто за любой движ и пойдет уговаривать всех остальных, хотя на уроках ведёт себя вроде как прилично.
— Находится ли в братстве | сестринстве? Роль?
— Есть ли в студенческом совете?
Да, директор по инфраструктуре.
Да.
На совершеннолетие отец подарил Флориану квартиру, но парень предпочёл больше находиться в обществе.
Байк Флориана в кампусе узнают все — говорят, если видишь его припаркованным в неположенном месте вечером пятницы, значит, что-то намечается, и через час об этом будет знать весь этаж. Причём никто толком не может объяснить, как информация разлетается настолько быстро — вроде бы он никому не пишет напрямую, просто здоровается в коридоре с парой человек, а к вечеру уже пол-общаги стоит на парковке с сумками. Именно так, если верить слухам, случилась та самая поездка в аквапарк. За три часа до закрытия, в будний день, без какого-либо повода, кроме того что «жалко, если он закроется, а мы так и не съездим». Флориан якобы вывел это как аргумент настолько уверенно, будто речь шла о чём-то жизненно важном, и уже через полчаса у общежития стояла вереница машин, а водители на входе аквапарка удивлённо считали, сколько ещё человек может поместиться в графике перед самым закрытием. С тех пор любая спонтанная затея в кампусе неофициально называется «съездить, пока не закрылось» — даже если на деле речь идёт о кофейне за углом.
—На девятнадцатилетие Флориан купил себе мотоцикл.
—Не переносит острое и горькое, любитель сладкого.
—Не освоил ни один музыкальный инструмент
—Этьен учится готовить по видео рецептам, ведь раньше им все готовили повара.
—На половину француз, на половину немец.
—Любит водоемы и особенно аквапарки | моря.
—Свободно говорит на французском, немецком, английском — но иногда специально путает языки в разговоре с отцом, чтобы позлить его.
—Резко замолкает и напрягается, если кто-то повышает на него голос.
Прототип — Макс Барчак.
-
У Флориана светлые, густые волосы теплого золотистого оттенка. Они слегка вьются, ложатся крупными мягкими прядями и почти всегда выглядят немного растрепанными. Лицо у парня аристократичное, с правильными, почти скульптурными чертами. Кожа очень светлая, словно фарфоровая. Особенно в нем выделяются глаза — светлые, холодного серо-голубого оттенка. Нос прямой, губы тонкие, с четко очерченным контуром. На левой стороне лица, рядом с носом у Этьена две маленькие родинки. Монклер среднего роста, со стройным телосложением.
The Neighbourhood — "Daddy Issues"