Супер-компьютер в голове: как маскинг помогает социализироваться, но истощает запасы энергии и стирает идентичность

Интервью проведено в рамках качественного исследования русскоязычных женщин с аутизмом, получивших диагноз во взрослом возрасте

Автор, исследователь Алёна Вочковская

Девушка из Сибири, живущая в одной из ключевых столиц мира. У Александры высшее образование, два иностранных языка, карьера в IT, муж. Но это будет не история успешного успеха. Мы заглянем под маску и попробуем представить, каково это жить с постоянным страхом отвержения. На момент нашей беседы Александре 30 лет, она живет в Западной Европе.

С чего всё началось

Всё началось с того, что у сына моей подруги оказалось нейроотличие. А потом алгоритмы тик-тока начали мне показывать ролики про СДВГ и аутизм. Я просто смотрела, напитывалась информацией и особо не принимала её всерьёз. Но мне всегда было интересно, откуда у меня такие вспышки гнева, что он затмевает разум. Я думала, этим я в папу, но мне всё же хотелось понять причину, чтобы научиться ими управлять и не разрушать жизнь ни мою, ни близких.

Также меня мучает сильное чувство справедливости. Я видела, что другие люди не так реагируют, как я, а меня оно прям поглощает. Например, если на остановке написано “Курить запрещено”, а кто-то стоит и курит, я подойду и так достану человека, но добьюсь, чтобы он перестал. Потому что это неуважение к окружающим и мне не приятен запах. Эти два момента меня преследуют всю жизнь и только в тик-токах я начала понимать, как работает мозг нейроотличных, и узнавать в этом себя.

Дальше я уже стала целенаправленно изучать тему. Заметила, что тесты и стандартные критерии [аутизма] не бьются со мной стопроцентно, но когда нашла информацию именно о том, как это проявляется у женщин, я всё поняла.

Детство

Заговорила я без задержек и, в целом, была обычным ребёнком. Единственное, у меня похоже были сенсорные перегрузки - и я капризничала. Родители, бабушка, дедушка не понимали, что происходит, и просто считали, что я плохо себя веду - навешивали клеймо “я плохая”. Но я делала это не специально, конечно.

В пубертат я и вовсе закатывала полноценные истерики, мама не знала, что со мной делать. Меня даже к психологу водили. Он дал мне какой-то тест видимо на интеллектуальные способности. Я его прошла, судя по всему, очень быстро. Психолог удивился результатам, и сказал, что со мной всё в порядке.

Из-за того, что меня никто не понимал в детстве, и сейчас есть чувство, что меня не понимают. Мне всегда кажется, что люди не так интерпретируют то, что я делаю или говорю - поэтому я всегда стремлюсь объяснить, что я имела в виду.

Уже с детства мне были важны правила и та самая справедливость. Например, в саду мы сидели, что-то рисовали. У меня хорошо получалось, и девочка попросила нарисовать за неё. Я смотрю: остальные тоже так делают - и согласилась. Но в результате, когда воспитатель заметил, наказали не её, а меня. И мне было крайне непонятно: почему я?

Изменение планов для меня просто ужас - ненавижу детство из-за этого. Я могу, но только, если у меня есть время подготовиться к этому.

Ещё мне очень нравился звук “л”. Я любила его повторять. Но не помню, чтобы кто-то мне это подчеркивал, видимо, это было в рамках нормы. Возможно, все дети так делают.

В возрасте постарше мне стало важно структурировать пространство. Я не была чистюлей, но всё должно было лежать ровно край к краю, иначе это могло вызвать сенсорные переживания. Мне ещё говорили: “Странно, у тебя вроде немецкой крови нет, а ты вся такая чёткая”. Я и сейчас больше люблю стиль минимализм, а яркое и хаотичное, где нет логики - не даёт расслабиться, раздражает. Если вижу что-то несвязанное, хаотичное, я стараюсь вообще не смотреть туда. Поэтому мне нравятся здесь песочные дома и улочки почти одинаковые.

Учёба давалась довольно просто. Я вообще считаю, что не нужно быть гением, чтобы иметь красный диплом или золотую медаль - нужно просто соблюдать правила. Понятно, что трудности будут, но если следовать правилам, то всё будет хорошо.

В школе я очень любила математику, однако были проблемы с учительницей. Она выделяла другого человека, а мне ставила низкие оценки, хоть я и делала всё правильно, но вот могла допустить ошибку в 1% из всего задания уже просто из-за утомления - и всё, четвёрка, тройка.

Школу я всё равно закончила с золотой медалью и в университете тоже должен был быть красный диплом, но в последний момент меня отговорили пересдавать один экзамен, и я согласилась - снова решила быть как все.

Сложности были с дружбой. Не смотря на то, что в детском саду у меня был даже “муж”, друзей почти не было. Там была группа девочек, двое из которых ко мне относились странно, нападали. Я не понимала почему. Видимо я чем-то отличалась от них. Я помню, что было больно из-за отвержения. Вот этот надлом в понимании, как устроен мир, в понимании безусловной безопасности, произошёл именно в саду - кажется, тогда я начала маскироваться. И, наверное, в тот период я поняла, как себя вести, чтобы не трогали.

Поэтому в школе я уже не была в числе тех, кого буллили, но и среди тех, кто буллил - тоже. У меня не было сложностей с общением, с тем, чтобы притягивать к себе людей. Всегда были друзья и с некоторыми мы до сих пор общаемся. Хоть вопрос дружбы и сейчас иногда возникает. Я иногда допытываю друзей, как они дружат с другими людьми. Не понятно прям максимально. Задаю странные, наверное, для них вопросы. Например, как именно ты вот это сказал, когда, почему так. Записываю себе инструкцию на будущие ситуации. Но это, естественно, не работает только логически.

Что касается увлечений,  в школьные годы мне нравился сериал “Зачарованные”. У меня было всё: наклейки, вырезки. И доходило до абсурда, как я сейчас понимаю: я хотела иметь доступ к любой серии в любой момент. Я скупила кассеты на все возможные деньги и записала на них сериал. Эти коробки до сих пор где-то хранятся у родителей. Раньше я тоже не обращала на это внимание, а потом, когда начала погружаться в тему именно женского аутизма, я поняла, что специнтерес - это яркий симптом. А сейчас это парфюмерия. Я понимаю, что мне столько не нужно, но не могу остановиться. Я знаю про духи всё. И я вижу, что это не нормально для большинства - так сильно чем-то увлекаться.

Сейчас очень бесит, что у меня нет людей, с которыми я могу разделить свои особые интересы. От этого я чувствую себя очень одинокой, хоть и есть близкие люди.

Карьера, выгорание, депрессия

В IT я попала ещё в родном городе, потому что у меня был хороший английский. Потом достаточно долго работала в агентстве продуктовой разработки проджект-менеджером в Москве. Это очень тяжёлая работа,  потому что постоянно приходилось маскироваться, анализировать людей, договариваться с ними. Все люди разные, я должна найти подход к каждому. Команда была абсолютно непосильная для меня и куча подпроектов внутри проекта, которые нужно отслеживать. Требовалась очень быстрая адаптация, быстрые результаты и исправление ошибок предыдущего проджекта. Последней каплей был конфликт с клиентом. Я тогда безумно выгорела. И, возможно, это было не просто профессиональное выгорание, а именно из-за постоянного маскинга.

Меня бесило, что я была такой мамочкой для членов команды. Все делают, что хотят, имеют претензии, но никто не видит полной картины и не понимает, насколько важно делать свою работу, насколько нет времени для этих эмоций. Вроде все взрослые люди. Во многом из-за этого я хотела перейти в другую роль, которая связана больше с креативом.

Я уволилась тогда не только с проекта, но и из компании и, кажется, меня спасло само понимание того, что это закончилось. Очень тяжёлым было даже просто представлять, что я буду продолжать подстраиваться под всех.

Сейчас я продакт-менеджер в международной компании, живу в другой стране. Здесь тоже приходится маскироваться, как и в любой команде, но тут я сама ставлю задачи, перестаю быть заложником ситуации. И очень кстати оказалась моя супер-сила: во мне соседствуют два навыка, которые обычно у людей не сочетаются - это высокая системность и креативность.

Системность проявляется не только в том, что я могу построить бизнес-процессы, но и в том, что я люблю находить паттерны в поведении людей. Я делала это ещё в детстве. У меня есть как бы библиотека паттернов, такие папочки в голове на каждого человека. Они позволяют избегать многих конфликтов. Например, если я вижу, что человек мстительный, я буду с ним осторожна.

Я подхожу ко всем людям с точки зрения исследования, чтобы разобраться в том, как нужно себя вести. Я запоминаю много деталей, делаю это уже скорее неосознанно, но по итогу у меня настолько развит этот навык, что за секунды понимаю много чего про человека. И в зависимости от этого открываю подходящую инструкцию, начинаю воспринимать человека и его действия, опираясь на инструкцию. Потому что мне нужно как-то маскироваться.

Но также я вижу сразу и слабости людей. И если мне человек не нравится или с ним случается конфликт, то для меня это как кровь для акулы - меня сложно остановить. Это нехорошо, но я не знаю, как это отключить.

Сейчас я иногда подстраиваюсь под людей, если небезопасно, если я не чувствую, что у нас налажен контакт. Я маскируюсь, чтобы выйти на тот уровень, когда мне комфортно с человеком, когда я уже максимально откалибровалась и понимаю, что мне ожидать, какие формулировки подобрать. Я какое-то тупое количество сил трачу неосознанно на то, чтобы понять, что для человека приемлемо, а что нет, в том числе благодаря встречам с другими людьми, когда я наблюдаю, как человек с ними взаимодействует. Это остаётся, но на текущей работе меньше.

Ненавижу ситуации, когда нужно с новыми людьми общаться, потому что есть страх неопределённости и отвержения. Непонятно какую маску стоит надеть.

Страшно разочаровывать людей. И поэтому чтобы не переживать эти эмоции, я предпочитаю быть сама, одна, хоть мне и нужны люди. Чувствительностью к отвержению обусловлен весь мой мозг. Поэтому понимание паттернов мне помогает этого отвержения избегать.

Но вот в переписке я вообще людей не понимаю. Мне прям сложно. Особенно если человек не близко знакомый, я вообще стараюсь не переписываться. Вдруг он не так считает, что-нибудь подумает, и мы из-за этого перестанем общаться. Или когда кто-то не отвечает, мне сразу кажется, что дело во мне, потому что такое количество отвержения из-за меня случилось. Хотя человек может быть просто занят.

Маскинг

Я ощущаю маскинг как подстраивание. Я хамелеон. Особенно с новыми людьми или со знакомыми, но если я ещё не понимаю, какие у нас отношения, как человек меня воспринимает и безопасно ли мне с ним. Как только мы эту черту пересекаем, я расслабляюсь. Я делаю это ради безопасности. Из страха быть отвергнутой. Мне важно, чтобы человек обо мне ничего плохого не подумал, и подстраивание - короткий путь к этому.

Помню, что было больно в детстве в садике, и с тех пор стараюсь этого чувства избегать. Мне настолько страшно быть отвергнутой, что другие люди становятся тем, кто определяет мою ценность. То есть их реакция - одобрения или наоборот - мной воспринимается, как награда, или как наказание. Это полная чушь, так не должно быть. Это меня сильно сковывает в жизни. Такой баг в моей голове, который я бы очень хотела изменить.

Сейчас я могу поймать момент, когда начинаю подстраиваться, и мне становится неудобно, тесно, будто меня сковывают рамки, даже не мной заданные. И часть меня этому сопротивляется. Я встаю перед выбором: выбрать себя и столкнуться с разочарованием или продолжить подстраиваться - и всё будет хорошо.

Правда с одним человеком недавно подстраивание не сработало: чем больше я подстраивалась, тем больше он от меня отходил. Возможно, потому что человек во мне не увидел ничего самобытного. И это справедливо.

Для меня подстраивание даже не в повторении жеста, голоса, мимики или ещё чего-то, а именно в состоянии. Чтобы подстраивание работало, на него нужен заряд энергии. Например, мне нужно настроиться, что сейчас я буду общаться с очень экстравертными людьми. Тогда я должна проговорить это для себя, принять это.

После такого общения я могу неделю отлёживаться, но мне всё равно больше нравится общаться с экстравертами, потому что с интровертами приходится брать на себя экстравертную роль. А это требует супер-много усилий. Но если это интроверт, с которым мы давно знакомы, то, скорее всего, у нас просто будут какие-нибудь интересные глубокие разговоры, а это я люблю больше.

Из меня шутница не очень, но иногда бывает то ли на кураже, то ли из-за подстраивания четко понимаешь, что сказать, как пошутить - и это работает. И это страшно, потому что непонятно: это моя черта или навык. Почти разделение личности происходит. Я вообще кто? Когда ты запрограммирован постоянно делать что-то во благо других, ты не знаешь себя. Механизм, благодаря которому можно понимать, что с тобой происходит сейчас внутри, у меня не работает.

Подстраивание - это когда ты будто в игре начала нулевых ходишь по лабиринту из кирпичных стен и, когда пытаешься повернуть налево или направо - натыкаешься на стену. Я брожу по этому лабиринту и не могу отступить, хоть и очень хочу. И бунтую внутри себя, потому что осознаю, что я сейчас подстраиваюсь против своего желания. Я хочу дать волю себе настоящей, хочу свободы.

Если продолжать метафору игры, то для меня было важно продвинуться на еще один уровень в отношениях с человеком - заработать ачивку. Но сейчас я не уверена, что хочу жертвовать своим комфортом ради этих ачивок.

Без маски я очень эмоциональная. И я легко заражаюсь чужими эмоциями: даже если я просто в комментариях прочла, что человек плачет, я тоже начинаю плакать. Мне кажется, меня слишком много для людей. Очень сильные эмоции. Если это радость, то такая, что я сама иногда боюсь эту радость. Если горе, то это, жесть, какое горе. Если злость, то такая злость… Или я могу отстаивать своё мнение слишком активно и эмоционально - просто мне важно донести до людей корректную информацию. Обычно, если я о чём-то рассуждаю, это значит, у меня был приступ того, что мне нужно всё знать, и я не просто делюсь своим мнением, а я досконально разобралась в теме. Я понимаю, что для многих людей это не норма. Они как-то иначе с этим справляются. И я не хочу их отпугнуть. Поэтому для меня “я” мечты - это я, которая умеет контролировать эти эмоции, как бы уменьшать их громкость, удерживать частично внутри, чтобы не взрывалось, но оставаться верной себе, а не морфировать под других.

Я сейчас ищу инструменты, которые помогут мне проще жить. Думаю, что как только я научусь с этим справляться, мне будет проще выстраивать отношения с другими. Я же вижу, когда люди от меня отдаляются из-за oversharing или отстаивания чего-то, что для меня важно. Но, думаю, что я никогда не буду полностью не фильтрованной. И это тоже про безопасность - я просто боюсь, что человек от меня уйдёт.

Диагноз и жизнь после

Диагноз нужен, чтобы понять себя. Например, мои вспышки ярости. Я понимаю головой, что они не пропорциональные, но не могу ничего с собой поделать. Я хочу понимать, из-за чего они происходят и как этим управлять, чтобы сделать мою жизнь менее ядерной для других людей. Или чувство справедливости: если я понимаю, в чем корень, то не поддаюсь этим рефлексам. Понимание диагноза помогает мне управлять качеством своей жизни. Если раньше в таких ситуациях я могла выдать тираду, то сейчас - процентов двадцать от неё.

Еще один важный момент: я перестаю себя корить за то, какая я есть. Перестаю себя газлайтить. Пока я не знала об этом, я как будто ходила в тумане и ничего не понимала. А сейчас туман развеялся.

Появляется осознание, кто я на самом деле. Я перестаю к себе прикладывать шаблон того, что изначально для меня не создано. Да, я не типичная, но с другой стороны, это вполне себе норма. Не то, чтобы во мне что-то сломано и нужно это починить, чтобы быть как все, а это просто моя данность. Это моя точка ноль. И мне не нужно сравнивать себя с людьми, которые этого не имеют. Стало спокойнее, появляется свобода, понимание моих возможностей и способностей.

Сейчас я могу сделать осознанный выбор: либо продолжать подстраиваться под других, потому что я так боюсь быть отвергнутой. И скорее всего с какими-то людьми я буду это делать и дальше. Но с другой стороны все-таки вспомнить, что я у себя одна и никому ничего не должна, кроме себя. И стоит ли того этот страх отвержения? Сейчас это осознанный выбор, а не просто автоматические действия и страдания, как будто ты постоянно второстепенный герой в своей собственной жизни, где тебе всегда нужно под кого-то прогибаться. Но тут мне ещё нужно разобраться, как сделать так, чтобы не было больно из-за того, что я вижу у людей разочарование от меня.

Я раньше смотрела на людей, которые скорее всего нейротипичные, и думала: они такие классные, не боятся быть собой - так прикольно, так здорово, я тоже так хочу. А не могу. И сейчас я понимаю почему: я подстраиваюсь под людей так долго, что, действительно, не знаю себя полностью.

Конечно, я ещё в процессе. Не до конца разобралась в этом всем, но, как минимум, часть ответов я получила. Мне нужно это чаще отлавливать и поставить на автоматизм. Я буду задавать проверочные вопросы: это я хочу или я это делаю, чтобы человеку стало лучше? Если я делаю так, чтобы человеку стало лучше: какого черта я это делаю? Я должна выбирать себя.

И продолжаю разбираться в себе, выявлять свои черты и понимать: вот это почему у меня есть? Потому что кто-то сказал, что это хорошо, и я решила, что мне это нужно? Или это потому что именно мне это важно и интересно? Вот такой план. И на этом пути помогают истории других нейроотличных женщин, потому что я очень долго думала, что со мной что-то не так, что я такая одна.

И я боюсь рассказать об этом мужу и другим людям. Страшно, что они начнут воспринимать меня через призму стереотипов.