Воля небес. Глава 83
Глядя на мужчину, который, склонив голову, придавливал его к кровати, Хоён подумал, уж не сон ли это. Но ощущения снизу были слишком отчетливыми. Он попытался вырваться, мысленно возмущаясь, что вообще происходит, но в место, куда ничего не должно было проникать, были глубоко вставлены пальцы. Казалось, если он дернется, то только навредит себе.
Хоён забарахтался, пытаясь оттолкнуть Чхон Мугёна ступнями. Но разве мог он сдвинуть с места того, кто возвышался над ним, словно Сто тысяч великих гор? К счастью, когда Чхон Мугён убрал руку, внизу осталась лишь легкая ноющая боль. Но, как ни странно, опустевшее место предательски сжалось от чувства пустоты.
Его охватило острое чувство утраты, словно человека, гревшегося у костра посреди Северного моря, внезапно вышвырнули в снежную бурю. Как у замерзающего насмерть, все его тело охватила непреодолимая, не подвластная рассудку жажда тепла и огня. Хоён хотел сказать ему отойти, но язык словно окоченел.
Когда Хоён, содрогаясь в судорогах, попытался оттолкнуть Чхон Мугёна, тот крепко заключил его в объятия. Все тело Хоёна ломило и пульсировало болью, словно при жесточайшей лихорадке.
Удивительно, но там, где их тела соприкасались, боль отступала. Хоён сам не заметил, как захотел сжаться в комок и еще глубже зарыться в его объятия. Он пытался сопротивляться. Но тело, только что пробудившееся от долгого ледяного оцепенения, вопреки воле хозяина отчаянно жаждало тепла.
Шок ненадолго вернул ему ясность мыслей, но затем Хоёна вновь начало затягивать в мутную пелену. Чем больше он пытался прийти в себя, тем сильнее становилась тупая боль, словно кто-то бил по голове долотом. Мугён мягко погладил стонущего Хоёна по спине.
— Это потому, что твои меридианы еще не пришли в норму.
От одного лишь голоса, прозвучавшего над ухом, казалось, что тело начинает плавиться. Хоён хотел бы вновь провалиться в небытие, но не мог сбежать от чужеродной энергии, пульсирующей внутри.
Именно энергия ян Мугёна пробудила его запечатанный нижний даньтянь. Стоило потоку энергии от него прерваться, как внутренние органы вновь начало скручивать — чувство, которое Хоён ни за что не хотел бы испытать во второй раз.
Мугён крепко прижал к себе свернувшегося от боли Хоёна, полностью укрывая его своим телом. Как только внешний холод отступил, Хоён еще острее ощутил внутреннюю боль.
Пробудившийся от ледяного сна Хоён походил на промерзшее до дна озеро. Горячие касания, проникавшие внутрь, были не просто физическим контактом — они приносили гармонию, восстанавливая баланс его тела. Но как только рука Чхон Мугёна исчезла, в том месте, где секунду назад пылала энергия ян, с тысячекратной силой сконцентрировался и закружился ледяной холод.
Подчиняясь инстинктам, Хоён жаждал утраченной энергии ян. Сам того не ведая, он мертвой хваткой вцепился в руку Чхон Мугёна. Словно та была единственной искрой, способной растопить его тело. Чуть ли не плача, Хоён дрожащей рукой сжал его пальцы. Лучше бы ты просто позволил мне уснуть. Раз решил, что я мертв, просто бросил бы и ушел.
Чхон Мугён сжал руку Хоёна в ответ. От силы этой огромной ладони кости грозили раскрошиться, но Хоён лишь еще отчаяннее вцепился в нее.
От всего тела Мугёна исходил жар. Только сейчас Хоён заметил, что от десятков жаровен, расставленных вокруг, непрерывно поднималось тепло. Если бы не ледяные стены, он бы ни за что не поверил, что они находятся в Северном море. Здесь было тепло, как на юге.
Охватывая спину Хоёна широкой ладонью, Мугён начал покрывать поцелуями его шею. В его движениях не было ни капли осторожности, но жар, расцветающий от каждого прикосновения губ, успокаивал тело Хоёна.
Вопреки желанию оттолкнуть его, Хоён двумя руками крепко обвил его голову. Тепло исходило даже от черных, как смоль, волос Мугёна, и напряжение постепенно покидало сведенное болью тело. Как и сказал Чхон Мугён, меридианы еще не пришли в норму, поэтому в голове стоял густой туман. Его объятия напоминали горячий источник, в котором он когда-то купался в Ста тысячах великих горах. Они лениво плавили и тело, и разум Хоёна.
Даже когда рука Мугёна скользнула к приоткрытому сокровенному месту, Хоён не воспротивился и послушно раздвинул ноги. Ему показалось, что Мугён цокнул языком. Но Хоён не смотрел на него — перед глазами все равно все расплывалось. Когда пальцы Мугёна глубоко вонзились в него, Хоён невнятно пробормотал:
Подавленный внутри холод начал таять, сменяясь странным удовольствием.
— Ты ведь не глупец, так что и не должен быть рад.
Хоёну, прикрывшему глаза, почему-то показалось, что и губы у него горят огнем. Мугён шептал это в самые губы, и вскоре их языки сплелись. Рот Хоёна приоткрылся так же покорно, как и тело снизу.
Когда-то у него была амбициозная цель — поглотить всю энергию ян Чхон Мугёна. Тогда эта затея провалилась, но сейчас, с затуманенным рассудком, Хоён обхватил лицо Мугёна ладонями и жадно впитывал его ци. От властных движений пальцев внутри, его отверстие становилось все более податливым. Язык Мугёна, заполнявший рот, казался сладким нектаром.
Теплый нектар, успокаивающий его изнутри, приносил радость, но Хоёну не хватало воздуха, и он с трудом отстранился.
— Хаа... Разве ты не говорил, что таким занимаются только с возлюбленными?
— Верно... Но ты — не он. Просто ты силой... забрал. Мпф...
Его губы снова накрыли поцелуем. Пальцев, дразнящих стенки плоти, стало уже три, еще шире растягивая узкий проход.
— Будет справедливо... если я заберу это обратно.
Раз забрал — верни. Это было мое. От возмущения Хоён тяжело задышал.
Будь он в здравом уме, ни за что бы не стал использовать соитие как способ поглощения чужой ци, но сейчас он был не в том состоянии, чтобы здраво рассуждать. Он лишь подчинялся инстинктам, вспыхивающим в его помутненном разуме. Ему хотелось присвоить себе всю энергию ян Чхон Мугёна без остатка, словно она была его потерянной половиной.
— Тогда бери столько, сколько хочешь, — раздался низкий голос. — В этот раз — съешь всё без остатка.
Угх! Мугён одним движением вытащил пальцы, после чего вскинул ноги Хоёна, прижимая их к его ушам. Судорожно сжимавшееся колечко мышц, еще недавно вмещавшее в себя крупные пальцы, осталось приоткрытым.
Член Мугёна влажно блестел, обильно покрытый выступившей смазкой. Обхватив твердую плоть, он приставил ее к покрасневшему отверстию.
Хоён, не открывая глаз, непрерывно вздрагивал. Он делал это не специально. Но ему нестерпимо хотелось, чтобы в его вновь опустевшее нутро влили горячую лаву. Лишь то, что сейчас терлось о его вход, могло заполнить эту пустоту.
— Открой глаза, — приказал Чхон Мугён, упираясь руками по обе стороны от Хоёна и запирая его в ловушку.
Тело и без того едва слушалось после пробуждения. Состояние было таким, словно его насильно вытащили из гнезда прямо посреди зимней спячки. Хоён больше не хотел ни мерзнуть, ни терпеть боль.
С самого детства ему твердили, что его покладистость когда-нибудь доведет его до беды, но упрямцем назвали впервые. Тем не менее, у Хоёна не было ни малейшего желания спорить. Ему просто хотелось поскорее забрать энергию ян.
Хотя Хоёну не хотелось признавать правоту Чхон Мугёна, утверждавшего, что достаточно просто отобрать чужую силу силой, теперь он, кажется, его понимал. Разве не достаточно просто впустить в себя то, что сейчас перед ним? Хоён протянул руку и обхватил его плоть.
В этот момент он уловил хриплое дыхание Чхон Мугёна возле своего уха. Массивный член грубо раздвинул плоть и вошел внутрь, прямо сквозь сжимающие его пальцы Хоёна.
Веки Хоёна, до этого плотно сжатые, резко распахнулись. Словно человек, который после падения осознает боль лишь спустя мгновение, лицо Хоёна постепенно исказилось от муки. Огромная головка, немыслимым образом растянувшая проход, теперь находилась внутри него, стиснутая плотью.
Дыхание Чхон Мугёна было тяжелым. Ему тоже казалось, что стенки со всех сторон до боли сжимают его член. В затылке пульсировал такой жар, что на миг промелькнула мысль: не сгорит ли его тело прямо сейчас? Нет, это было другое. Если то, что испепеляло Сто тысяч великих гор, было адским пламенем, то сейчас его сжигало пламя страсти.
Каждая вена на его теле вздулась, а в спину толкало неистовое, яростное желание ворваться в Хоёна еще глубже. Он уже собирался с силой толкнуться бедрами.
Хоён дрожал под ним, не зная, что делать. Его рука все еще сжимала член Мугёна — так он, по сути, пытался удержать его от еще более глубокого проникновения.
Мугён осознанно передал Хоёну еще больше своей энергии ян, успокаивая его дрожащее тело. Но отдавая энергию ян, ему приходилось высвобождать и демоническую энергию. Рассеяв огромный поток темно-красной энергии так, чтобы она даже не коснулась кожи Хоёна, он усмехнулся сквозь стиснутые зубы.
— Остается лишь надеяться, что в Северном море не найдется того, кто вонзит мне нож в спину.
Но как же не найдется? Учитывая, что Чан Ун был отправлен наружу, при первой же возможности владыка Ледяного дворца ударит первым.
Хоёну стало чуть легче, но сколько бы его ни успокаивали энергией ян, боль от вторжения такого огромного члена никуда не делась. Однако, словно подчиняясь закону слияния Инь и Ян, стенки Хоёна жадно пытались поглотить его плоть целиком.
Когда Мугён двинул бедрами, рука Хоёна, все еще державшая его член, оказалась намертво придавлена. Несмотря на сопротивление Хоёна, член Мугёна уже наполовину погрузился внутрь.
— Не разжимай руку, — хрипло велел Мугён, накрывая ладонь Хоёна своей.
Глядя в серо-голубые глаза, в которых смешались недоумение и смущение, он тихо прошептал:
— Будем считать, что ты наложил на мой член печать ограничения.
И в таком положении он мощно толкнулся бедрами вперед.
