Поздние виды. Глава 36
Кан Сан усердно убирал рамен, рассыпанный во время всей этой суматохи.
Ючхан и Хан Донхи уложили Чахаю на свободное сиденье и пристегнули его ремнем безопасности. Хоть Намгун Джун и сказал, что в ближайшие три часа проблем не будет, члены гильдии «Тачхон» не теряли бдительности.
Соун, бессмысленно приоткрыв рот, сидел на пустом месте и смотрел вниз на облака. Его губы припухли сильнее обычного.
— Эм... замглавы. Вы в порядке? — неловко произнес Ом Джигон.
Может, этот гад что-то внушил Чахае? Соун поднял на него полный недоверия взгляд. Однако, по правде говоря, Ом Джигон владел стихией воды и не обладал талантами к гипнозу или контролю разума. Соун ничего не ответил и снова уставился в окно. Ом Джигон, к которому отнеслись как к пустому месту, лишь тихо цокнул языком и вернулся на свое место.
На втором этаже, помимо членов «Тачхона», Ом Джигона и Намгун Джуна, было еще два человека, но, к счастью, они не видели «инцидента с поеданием Ча Соуна». Они застали только погоню, поэтому лишь гадали, не случился ли в гильдии внутренний разлад. Однако Ом Джигон и Намгун Джун всё видели, и Соун беспокоился о том, какие слухи могут поползти.
Но больше всего его волновало другое: с какой стати Чахая так впился в его губы?
Соун попытался спокойно разложить всё по полочкам. Пришел Ом Джигон, начал шутить, и после этого у Чахаи сорвало крышу. Он нес какую-то чушь про то, хочу ли я, чтобы меня познакомили с пробуждённым высшего ранга... Это было как...
Соун покачал головой. Да не может быть.
Когда-то и у него внутри всё закипало, когда появлялись типы, желающие устроить ему свидание вслепую. Но Чахая, хоть и встречался с теми, кто ему признавался, сам на свидания вслепую никогда не ходил. Если бы ему предложили такое, он бы не смог скрыть своего недовольства.
Неужели Чахая приревновал, услышав, что я могу пойти на свидание? Испугался, что если у меня появится партнер, мы будем проводить меньше времени вместе? Но даже если так, это не объясняет, зачем он впился в мои губы.
Внезапно тот случай, когда Чахая поцеловал спящего Соуна, и его недавнее поведение сплелись в один узел.
А что, если и в тот день он поцеловал меня не по ошибке спьяну?
Оглядываясь назад, Соун заметил, что во всех случаях, когда Чахая вел себя странно, замешан Ом Джигон. В тот день, когда случился поцелуй, Чахая тоже крупно повздорил с Ом Джигоном.
Может, у Ом Джигона появилась новая способность? Если он пробудил способность к гипнозу, то всё странное поведение Чахаи сходится.
Приказываю тебе, Чахая. Поцелуй Ча Соуна.
Нет, это уж слишком притянуто за уши. Сколько ни думай, Ом Джигон вряд ли стал бы внушать такое.
Постепенно всплыла догадка, которую Соун отрицал снова и снова, которую скомкал и зашвырнул в самый дальний угол сознания как нечто абсолютно невозможное.
Сердце ухнуло вниз. Он знал, насколько опасно произвольно определять чужие чувства.
В старшей школе он втайне надеялся, что тот тоже к нему неравнодушен, но, словно предостерегая от заблуждений, у Чахаи появилась девушка. Тогда он впал в отчаяние, осознав, что они всего лишь друзья, чуть более близкие, чем остальные.
Соун украдкой оглянулся и посмотрел на сиденье, где лежал Чахая. Хан Донхи, Кан Сан и Ючхан окружили его. Внезапно он встретился взглядом с Хан Донхи; тот что-то сказал Кан Сану и Ючхану, а затем подошел ближе.
Глядя на распухшие губы Соуна, Хан Донхи поморщился, словно это у него самого что-то болело.
— Какого хрена этот ублюдок Чахая вообще...
Хан Донхи хотел что-то сказать, но осекся. Соун хотел, чтобы хотя бы сейчас Хан Донхи просто ушел.
— Что, черт возьми, происходит? Я впервые вижу, чтобы у этого придурка так срывало крышу.
«Я тоже вижу это впервые», — едва слышно пробормотал Соун.
— Если бы этот ублюдок всерьез высвободил Космос, самолету пришел бы конец. С нами дальше-то всё будет нормально?
До сих пор только благодаря присутствию Соуна удавалось сдерживать выходки Чахаи. Конечно, полностью предотвратить их не получалось, но «поводок» в руках Соуна был довольно крепким. А раз такой зверь укусил своего хозяина, беспокойство о будущем было вполне естественным.
— Ты... собираешься покинуть гильдию?
Соун поднял вопросительный взгляд. А затем издал тихое: «А...», вспомнив свое заявление о том, что уйдет, если сильнейший пробуждённый в гильдии не будет его слушаться.
— Ну, это... Не принимай всё слишком близко к сердцу.
Хан Донхи неожиданно потрепал Соуна по волосам. При этом взгляд у него был сложным. Казалось, он хочет сказать многое, но не знает, как подобрать слова.
Соун вяло улыбнулся и оттолкнул руку со своей макушки.
Бах! Еще недавно виднелись грозовые тучи, и вот турбулентность вернулась. Сейчас Соуну было не до страха — не столько из-за доверия к Чахае, сколько из-за хаоса в собственных чувствах.
— Айщ, да что ж так трясет-то! Бесит летать.
Хан Донхи делал вид, что ему всё равно, но теперь было заметно, что и он немного напуган. Когда он смело зашагал прочь, Соун заметил, как у того слегка подрагивают зрачки.
Соун глубоко вздохнул и откинулся на спинку кресла. Ему хотелось, чтобы тряска, сотрясающая всё тело, отвлекла его от мыслей.
Эй! Эй! Держите этого ублюдка!
Неужели тот переполох снова возвращается эхом? Соун лишь вздохнул, решив, что это слуховые галлюцинации.
Намгун Джун-щи! Вы можете снова его усыпить?!
Бесполезно повторять! Он и сейчас под гипнозом?!
Какие там галлюцинации. Услышав, что Чахая очнулся, Соун поспешно вскочил. В салоне, и без того шумном из-за турбулентности, снова поднялся переполох. Очнувшийся Чахая огляделся по сторонам и встретился взглядом с Соуном.
Бесстрастный Чахая вдруг широко улыбнулся, перемахнул через сиденья и приблизился к Соуну. Остальные тут же кинулись следом, пытаясь его остановить, но из-за турбулентности их мотало из стороны в сторону. Тем временем Чахая плюхнулся на сиденье рядом с Соуном.
Всё произошло в мгновение ока; Соун не успел убежать и лишь ошеломленно смотрел на Чахаю. Взгляд у того был затуманен, словно он всё еще не отошел от сна; он толкнул Соуна в грудь рукой. От этого толчка Соун откинулся на спинку кресла, а его сердце бешено заколотилось от страха, что этот парень снова выкинет что-нибудь странное.
Однако Чахая с треском разорвал упаковку и достал лишь одеяло. Соун подумал, что тот собирается укрыться сам, но Чахая набросил одеяло на него. Подоспевшие члены гильдии тоже растерялись от его странного поведения. Ведь, как ни посмотри, он был в полусонном состоянии.
Соун замер, не в силах пошевелиться, и лишь наблюдал, как Чахая натягивает на него одеяло. Бах! Бах! Самолет продолжало трясти от сильнейшей турбулентности.
— Даже если мы будем падать, уж тебя-то одного я спасу.
Пробормотал Чахая, в голосе которого отчетливо слышалась сонливость. Вскоре он тяжело рухнул на грудь Соуна. Равномерное дыхание растеклось по груди.
Жильем в Индонезии служил четырехзвездочный отель, расположенный между аэропортом и регионом Тана-Тораджа. Дорога от международного аэропорта по суше занимала около четырех часов, и всего три зарезервированных автобуса перевозили пробуждённых и сотрудников Центра контроля.
Пробуждённые проходили не через общий паспортный контроль, а как объекты особого управления, поэтому смогли покинуть аэропорт немного быстрее. Всё это время Соун старался избегать ситуаций, где они с Чахаей могли бы остаться наедине.
Неловкость была неописуемой, к тому же его беспокоили взгляды членов гильдии «Тачхон», а также Ом Джигона и Намгун Джуна. Поэтому он специально сел на самое переднее сиденье автобуса, а Чахая, словно понимая намерение Соуна, занял место в самом конце.
Хан Донхи, сидевший на ряд впереди последнего, повернулся и посмотрел на Чахаю. Тот разглядывал пейзаж за окном. После того как они миновали оживленные улицы, потянулись однообразные сельские виды, словно скопированные под копирку.
Чахая лишь скосил на Хан Донхи свирепый взгляд. Оу, блять. Если задену его не так, автобус взлетит на воздух. Хан Донхи был достаточно сообразителен, чтобы не провоцировать Чахаю дальше.
— Ты же знаешь, что из-за тебя атмосфера теперь полная жопа? Зачем ты это сделал? Если Ча Соун уйдет из гильдии из-за тебя, ты возьмешь на себя ответственность?
Задавая вопрос, Чахая уставился на макушку Соуна, видневшуюся вдалеке.
— Не знаю, придурок. Ты, псих, так искусал губы Ча Соуну... Ты хоть видел, что они распухли, как у карася?
Чахая снова отвернулся к окну.
Чахая вздрогнул, его челюсти крепко сжались. Возможно, потому что это не касалось его самого, Хан Донхи с легкостью говорил о чужих чувствах. Конечно, он не верил в это всерьез. Он ожидал, что Чахая усмехнется и скажет что-то вроде «не неси чушь», но тот продолжал хранить молчание.
Только тогда до Хан Донхи дошло, что именно он ляпнул, и он аж похолодел.
Твою ж мать, твою ж мать. Только и повторял он про себя в полном замешательстве. Он знал, что этот ублюдок относится к Ча Соуну по-особенному, но неужели это были романтические чувства? Хан Донхи подумал, не разыгрывает ли его Чахая. С чего бы? Ведь до сих пор тот встречался только с девушками.
— Ах ты ж засранец, развести меня вздумал. Я на такое не куплюсь.
Чахая лишь насмешливо фыркнул.
— Притворяешься, что тебе нравится Ча Соун, чтобы поиздеваться надо мной, да?
Чахая был просто ошеломлен. Неужели то, что ему нравится Ча Соун — это нечто настолько невероятное?
— Не вздумай мучить Ча Соуна почем зря, понял? Он едва освоился, а что, если он снова исчезнет?
Это прозвучало почти как предупреждение даже не думать о признании.
— Хоть он и делает вид, что нет, но он до смерти тебя боится, знаешь?
Чахая, который никак не реагировал, когда его называли психом, нахмурился.
— Когда на тебя давит такая гора мышц, как ты, как тут не испугаться? Если уж ты, псих, собрался целоваться, надо было действовать нежнее. Хотя нет, если бы ты действовал нежнее, это было бы еще противнее. Реально мерзость, блять. Тебе же нравились девушки? Или у тебя вдруг проснулось любопытство к мужской задн... Кх!
Чахая вытянул руку и с силой сжал горло Хан Донхи. Тот, не желая сдаваться, крепко схватил Чахаю за запястье.
— Еще раз вякнешь такое про Ча Соуна — порву на куски.
На этот раз Хан Донхи признал, что сболтнул лишнего, поэтому ответил сдавленным из-за удушья голосом. Стоило Чахае резко отпустить руку, как Хан Донхи зашелся сухим кашлем, растирая шею.
Неужели этому ублюдку действительно нравится Ча Соун?
На самом деле Хан Донхи не верил в то, что болтали Кан Сан и Ючхан. Когда они сказали, что хён Чахая, похоже, думает о замглавы в «таком» ключе, Хан Донхи лишь усмехнулся. Мол, эти придурки еще со старшей школы так себя вели.
«Они и тогда целовались? Что это за дружба такая?»
«Разве это можно назвать поцелуем? Хён Чахая просто сделал это в одностороннем порядке, нет?»
Ючхан злился на слова Кан Сана. А Хан Донхи было нечего сказать. Пусть эти двое и были близки, но не настолько, чтобы целоваться.
У Хан Донхи голова шла кругом. Он вообще с трудом мог представить, чтобы эти двое стали «такой» парой. Чахая и так был странным типом, так что, возможно, он просто решил наказать Соуна поцелуем во время ссоры. Если бы он пустил в ход кулаки, Соун мог пострадать, к тому же они были в самолете...
— Да нет же! Какого хрена меня это вообще волнует?!
Вдруг истерично заорал Хан Донхи. Действительно, с чего бы ему ломать голову над проблемами этих двоих? Услышав вопль Хан Донхи, сидевший впереди Соун резко обернулся.
Поскольку Чахая смотрел на затылок Соуна, их взгляды встретились. Чахая попытался выдавить улыбку, с трудом растягивая сжатые губы, но Соун тут же отвернулся обратно.
Вместо улыбки с его губ сорвалось ругательство.
Чахая облизнул губу, которую прикусил Соун. Он признавал, что набросился на него как сумасшедший. Впервые он настолько потерял контроль над собой.
«Ну, может, между нами ничего такого и нет, но парни вполне могут встречаться друг с другом».
«Честно говоря, мне всё равно, даже если парень скажет, что я ему нравлюсь».
Это значит, что если Ом Джигон признается, он согласится встречаться?
«Охренеть как хочу, чтобы меня познакомили с пробуждённым высшего ранга».
Кажется, к концу фраза была немного искажена, но Чахая услышал её именно так.
Когда Соун сказал, что хочет познакомиться с пробуждённым высшего ранга, но при этом заявил «мы с тобой — нет», у Чахаи в голове словно что-то перемкнуло. Он правда не собирался так поступать. Правильнее было бы официально признаться, а потом целовать, но он сам лишил себя этого шанса. Или, может, стоит считать удачей, что он хотя бы поцеловал его, раз уж неизвестно, принял бы Соун его чувства или нет?
Хан Донхи, услышав этот пугающий тон, оглянулся, но тут же вздрогнул и пожалел, что посмотрел. Взгляд, которым Чахая сверлил затылок Соуна, ничем не отличался от того, что был в самолёте.
— Оу, Русалка. На этот раз я пойму, если ты снова исчезнешь, — проворчал Хан Донхи так, чтобы Чахая его услышал.
Отель, в который они прибыли, оказался куда масштабнее, чем ожидалось, и там даже был открытый бассейн.
Хотя говорилось, что в течение июля здесь не будут принимать других гостей ради пробуждённых и сотрудников Центра контроля, на деле это больше походило на изоляцию опасных элементов. Об этом говорило хотя бы то, что Министерство иностранных дел разместилось в отеле, расположенном в десятках километров отсюда.
Номеров было в избытке, так что каждому выделили отдельную комнату. И здесь Центр контроля проявил смекалку, расселив пробуждённых, летевших на втором этаже самолёта, и Альянс подальше друг от друга.
Время посещения бассейна и завтрака тоже разделили на две смены, чтобы две команды практически не пересекались. Гильдия «Тачхон» отправилась ужинать в ресторан, но Соун решил перекусить в номере. У него пока не было уверенности, что он сможет встретиться лицом к лицу с Чахаей.
Ужин, заказанный через обслуживание номеров, состоял из блюда под названием «баксо», напоминающего мясные фрикадельки в красном бульоне, и мясных шашлычков «сате».
Вкус шашлычков был знакомым, а баксо, в отличие от рисовой лапши, почти не пахло специями. Благодаря этому Соун без труда опустошил миску.
С террасы в номере Соуна был виден бассейн на первом этаже. Соун безучастно смотрел вниз, где несколько человек, похоже, из Альянса, пили коктейли и развлекались.
По словам Мессенджера, человек-мутант появится 15-го числа. До тех пор проблем быть не должно, так что пусть веселятся, ничего плохого в этом нет.
Ча Соун кончиками пальцев с силой надавил на свои губы. Жжение стало слабее, чем раньше, но следы того, как Чахая искусал и зацеловал их, все еще ощущались. Не будь того инцидента, он бы сейчас развлекался с Чахаей, но теперь он заперся в номере и не хотел никуда выходить. Казалось, стоит ему увидеть лицо Чахаи, как он тут же начнет допытываться: какого черта тот сделал это с ним уже дважды?
— А-а-а! Выходи! Выходи наружу!
Снизу внезапно донесся крик. Взглянув вниз, Соун увидел, как вода в бассейне вздыбилась, словно цунами, хотя никакого землетрясения не было. Ветра тоже не наблюдалось, так что бушующая вода в бассейне явно была делом рук Ом Джигона.
Соун огляделся по сторонам, но самого Ом Джигона не увидел. Впрочем, ему было даже немного приятно. В глубине души Соуну не нравилось, как они веселятся, словно этот мир принадлежит им.
Дядю они должны были встретить завтра вместе с Чахаей, но, может, лучше увидеться с ним отдельно?..
Соун посмотрел на успокоившуюся воду в бассейне и покачал головой. Он вернулся в комнату, чтобы остудить под кондиционером внезапно выступивший пот.
Если Чахаю просто задело, что Соун собрался на свидание, и он решил так выместить злость, то стоило бы хорошенько врезать ему и помучиться пару ночей от обиды. Но если он поцеловал его, потому что действительно испытывает какие-то чувства...
Почему-то от этой мысли стало пусто на душе. Соуну казалось, что это точно не серьезные чувства.
Скорее всего, это просто импульс, близкий к сиюминутному капризу, а не глубокая привязанность, копившаяся годами, как у него самого. Поэтому он и смог так легко сделать то, о чем Соун не смел даже мечтать. Он почувствовал себя дураком из-за того, что переживал и дрожал от каждого случайного прикосновения, боясь, что их отношения могут испортиться.
Соун все еще держал в руке недоеденный шашлычок, когда кто-то постучал в дверь. Дополнительное обслуживание номеров он не заказывал, так что это вряд ли был сотрудник отеля. Соун положил шашлычок и пошел к прихожей.
Он открыл дверь, но никого не увидел. Хоть отель и считался дорогим, освещение в коридоре было довольно тусклым. Мелькнула мысль: уж не завелся ли в этом отеле индонезийский призрак?
Опустив взгляд в ту сторону, откуда донесся голос, он увидел нечто маленькое. Хоть он и не боялся призраков, от неожиданности ему пришлось отступить назад. Разглядев стоящего внизу человека, Соун не поверил своим глазам.
В длинной, спадающей с плеч футболке стоял не кто иной, как Чахая. Причем он выглядел как ребенок — точно так же, как тогда, когда отравился ядом медузы.
В данный момент Соун не хотел встречаться с Чахаей, но ситуация была чрезвычайной. Он поспешно взял себя в руки. Осмотрев коридор, чтобы убедиться, что никого нет, он быстро затащил Чахаю в номер.
— Что с тобой опять? Ты заболел?
Несмотря на подавленное состояние, он не мог не волноваться. На бесконечный поток вопросов Чахая лишь с безразличным лицом мотал головой.
Вопреки грубоватому тону, Соун сам усадил Чахаю на стул. Чтобы успокоить его — ведь тот наверняка был напуган, — он открыл бутылку с водой и налил в стакан. Внутри это был все тот же Чахая, но из-за внешнего вида он казался бесконечно хрупким и слабым.
Соун позвонил по внутреннему телефону отеля и заказал наси-горенг в номер. Он не знал индонезийского, но сотрудники хорошо говорили по-английски, так что проблем с общением, к счастью, не возникло.
(Прим.: Наси-горенг — традиционное индонезийское блюдо из жареного риса с различными добавками: овощами, мясом, морепродуктами, яйцом и соевым соусом. В переводе с индонезийского означает «жареный рис».)
Чахая безучастно смотрел на мясные шашлычки, оставленные Соуном. Заметив, как у того дёрнулся кадык, Соун поспешно снял мясо с палочек и положил на тарелку.
— Перекуси пока этим. Вполне съедобно.
Вопреки голодному виду, Чахая едва держал палочки. Впрочем, это были палочки для взрослых.
Видя, что Чахае трудно управляться с ними, Соун сам поднес мясо к его рту. Чахая послушно жевал мясо, которое давал ему Соун.
Но что это? Откуда это неприятное чувство?
Чахая поднял на него невинный взгляд. Если подумать, после слов «Я здесь» Чахая не ответил ни на один его вопрос. Более того, он безропотно ел всё, что ему давали, не проявляя никакого недовольства.
Разве Чахая раньше вел себя так?
— Эй... Хочешь, я покатаю тебя на самолетике?
Чахая непонимающе наклонил голову. По спине пробежал холодок.
В голове зазвенел тревожный звоночек. Если бы ему грозила опасность, Мессенджер наверняка предупредил бы, но он молчал. Может, из-за побочных эффектов снизился и его умственный возраст? Если так, то это совсем уж подло. Нет, Чахая ведь не специально, так что винить этого малыша перед собой бесполезно.
Соун вздрогнул от стука и вскочил с места. С момента заказа не прошло и десяти минут, так что это не могло быть обслуживание номеров.
Он соврал из-за того самого неприятного предчувствия, которое никуда не делось. Он попытался с невозмутимым видом пойти к двери, но Чахая обхватил его за талию.
Ребенок замотал головой, и даже звук трения его волос о рубашку показался жутким.
В этот момент из-за двери донесся знакомый голос. Звукоизоляция в отеле была так себе, поэтому голос прозвучал отчетливо. Соун резко посмотрел вниз на маленького Чахаю.
Настоящий Чахая стоит за дверью.
Глаза ребенка, которые до этого были зеленоватыми, вдруг стали черными как смоль.
Угх! Хватка на талии оказалась невероятно сильной. Десять пальцев впились в кожу, словно продырявив тело в десяти местах. Через кончики пальцев ребенка начал вытягиваться Космос. Отток энергии был таким мощным, что у Соуна подогнулись ноги.
Соун быстро сконцентрировал энергию Космоса в правой руке и схватил ребенка за шею. Из-за концентрации силы фиолетовая аура вокруг его руки стала гуще, чем обычно. Угх, отвали...! Он силой оторвал от себя ребенка, присосавшегося как вампир, и со всей мочи швырнул его прочь.
Раздался грохот, когда ребенок врезался в стену. Куски цемента, отвалившиеся от треснувшей стены, посыпались на упавшее тело.
Следом раздался треск, с которым разлетелась входная дверь.
Чахая, выломавший железную дверную ручку, вошёл внутрь. Он взглянул на Соуна, а затем перевёл взгляд на ребёнка, валяющегося у стены.
На его немой вопрос во взгляде — «что это вообще такое?» — Соун лишь покачал головой. Чахая присел на корточки перед лежащим ничком ребёнком и резко дёрнул его за волосы, поднимая голову.
Рассмотрев лицо, он странно склонил голову и усмехнулся.
— Я думал, ты снова стал маленьким... Чахая, это что за хрень?
<Признаю. Из-за «моей» ошибки человек-мутант появился раньше времени.>
Что? Соун резко вскинул голову. Человек-мутант появился раньше из-за ошибки Мессенджера?
<Этому человеку-мутанту нужно поедать Космос пробуждённых, чтобы закрепиться на Земле. Однако в зависимости от природы пробуждённого, мировоззрение мутанта разделяется на «добро» или «зло». Поскольку сейчас он поглотил Космос «Ча Соуна», человек-мутант переймет характер и склонности «Ча Соуна».>
Этот ребёнок — человек-мутант? Но почему он выглядел как маленький Чахая?
Он мысленно задал этот вопрос, но Мессенджер не ответил.
— Опять чутьё что-то подсказывает?
Чахая встал, загораживая Соуну обзор.
Когда Соун разговаривал с Мессенджером или получал информацию, его взгляд часто был направлен в пустоту. После того как это повторилось несколько раз, Чахая догадался, что здесь что-то нечисто.
Обычные сёрчеры вели себя похоже на Соуна, но они, как правило, видели иллюзии, то есть полагались на зрение. Однако Чахая предполагал, что у Соуна это связано со слухом.
— Сейчас ведь тоже был сигнал от чутья?
— А, ну, типа того... — Соун решил сказать как есть. — Говорят, что этот мелкий — человек-мутант.
Не «это человек-мутант», а «говорят, что это человек-мутант». Эта фраза убедила Чахаю. Неизвестно, что именно скрывает Соун, но Чахая решил сначала проверить мутанта и подошёл к ребёнку. Он небрежно толкнул его ногой, переворачивая на спину. Но тело ребёнка, казалось, стало ещё меньше, чем раньше.
Почувствовав неладное, Соун тоже посмотрел на ребёнка и тут же попятился.
Сорвалось у него с губ. Чахая тоже повертел лицо ребёнка из стороны в сторону, а затем снова посмотрел на Соуна.
Теперь внешность человека-мутанта как две капли воды походила на Соуна в детстве.
Чахая подпёр подбородок рукой и наблюдал за ребёнком. Как только тот открыл глаза, сразу же потребовал еды и к этому моменту умял уже порций пять. Соун всё это время нарезал круги по комнате.
Ребёнок, жующий хлеб, лишь моргнул. Соун спрашивал, откуда он, уже больше пяти раз. Но ребёнок каждый раз только хлопал фиолетовыми глазами.
— Ча Соун, это мутант, ты в курсе?
— Но он же не мог родиться сам по себе.
Соун смахнул салфеткой хлебные крошки, которые ребенок накрошил на стол. Чахая больше не таскал ребенка за волосы и не пинал его ногой, как раньше, но вид у него был крайне недовольный.
— Как мне прикончить мини-Ча Соуна?
Он так легко рассуждал об убийстве прямо перед ребенком.
И этот с виду безобидный мальчик — мутант?
Соун вдруг усомнился: не слишком ли он зациклился на самом слове «мутант»?
— Эй, погоди. Сказано было только, что появится человек-мутант, но не говорилось, что он обязательно что-то натворит.
— Может, он только с виду такой, а внутри у него тьма.
«Ча Соун, я такой только снаружи, а внутри у меня чернота. Ты позволишь мутанту жить только потому, что тебя очаровала его внешность?»
Вспомнились слова, которые говорил Чахая, когда сам стал ребенком. Неужели он сейчас действительно поддался очарованию этой детской внешности?
— Не убивайте, — вдруг заговорил ребенок, как две капли воды похожий на маленького Соуна.
Когда он был в облике Чахаи, то дерзил и «тыкал», а сейчас выглядел на редкость почтительным.
— Я... последний выживший. Меня отправили... чтобы я выжил.
Мальчик поднял указательный палец и показал на Соуна.
Соуну ничего не оставалось, как указать пальцем на самого себя.
— Простите. Что съел Космос. Чтобы закрепиться... пришлось.
Ребенок с виноватым видом поднял глаза, следя за реакцией.
Наблюдая за своей детской копией со стороны, Соун не чувствовал ни неловкости, ни отторжения — вместо этого поднялась какая-то необъяснимая жалость. Возможно, он проецировал на этого ребенка себя самого, выросшего под гнетом удушающего воспитания отца.
Он не мог называть его «человек-мутант», поэтому это было единственное обращение, которое пришло в голову.
— Последний выживший... Что это значит?
Соун смягчил тон, но мальчик плотно сжал губы, словно больше ничего не мог сказать. Вдруг Чахая схватил ребенка за щеку и сильно оттянул её в сторону. Ребенок захныкал, что ему больно, и Чахая замер.
Он сказал это так, словно ребенок специально замаскировался под Соуна, чтобы избежать смерти.
— Наверное... это из-за того, что он съел мой Космос.
На этот раз Чахая сжал щеку ребенка большим и указательным пальцами.
— Тогда давай теперь поешь моего?
— Нельзя, энергия уже закрепилась внутри. Больно. Плохой человек.
Соун схватил Чахаю за запястье и покачал головой, прося прекратить. Чахая отступил легче, чем ожидалось, но его раздражение явно никуда не делось.
Видеть вечно ухмыляющегося Чахаю с таким каменным лицом было даже более странно, чем наблюдать за человеком-мутантом. К тому же взгляд Соуна то и дело цеплялся за ранку на его нижней губе.
— Малыш, вообще-то мутанты — это очень плохие существа. Тебе, случайно, не хочется навредить другим людям? Или, может, внутри бурлит сила, которую невозможно сдержать?
Соун вздрогнул, его веки дрогнули.
Да, ребенок съел мой Космос, но он сделал это лишь для того, чтобы закрепиться на Земле. Это был всего лишь инстинкт выживания — неужели за это нужно убивать?
<Убей, убей, убей, убей, убей.>
Одни и те же слова повторялись снова и снова, словно в поврежденном аудиофайле. Соун зажал уши руками, но приказ убить непрерывно сверлил мозг. Это лишь вызвало в нём всплеск сопротивления.
<Он должен был склониться ко «злу», а не к «добру», вздох. Слушай внимательно, «Ча Соун».>
<Ты должен убить последних выживших с каждой планеты. Когда все они соберутся на Земле, всё начнется. Тогда даже у «слоновой землеройки Ча Соуна» не останется путей к отступлению. Двое уже собрались.>
Чахая схватил Соуна за руку, которой тот всё ещё зажимал ухо.
Конец света... Соун сомневался, правильно ли он вообще расслышал. И условием для этого было то, что последние выжившие с каждой планеты соберутся на Земле.
Может, в этот раз Мессенджер всё-таки несет чушь? Разве он не облажался даже с датой появления человека-мутанта?
Однако полностью игнорировать Мессенджера было нельзя — слишком уж точными были его пугающие предсказания в прошлом.
Соун убрал руку Чахаи и указал на террасу. Чахая мельком глянул на свою опустевшую ладонь и последовал за Соуном.
Соун начал говорить, всё ещё глядя на ребенка, который продолжал утыкаться носом в тарелку с супом.
— То, что я сейчас скажу... не верь всему сразу.
— Понимаешь, мое чутьё говорит...
Соун набрал побольше воздуха в грудь и вместо того, чтобы просто выдохнуть, выпалил:
— Говорит, что Земля погибнет.
Соун огляделся по сторонам, словно человек, разгласивший государственную тайну. Затем он посмотрел на Чахаю, но тот вместо испуга выглядел совершенно безразличным.
— Земля же когда-нибудь да погибнет, разве нет?
Он сказал это так, словно речь шла о само собой разумеющихся вещах.
Имея опыт пересечения других измерений через туннели, включая Нараку, упомянуть иные планеты было несложно. Проблема была в том, что следовало за этим.
Сказать, что Земля будет уничтожена, когда здесь соберутся последние выжившие с других планет, было совсем не просто. К тому же Мессенджер не уточнил, сколько именно их должно собраться и каким именно образом погибнет Земля.
— В общем, это значит... Не знаю, поверишь ли ты в это, но...
— Ча Соун, я всё равно не поверю, что бы ты ни сказал, так что просто говори.
Слова Чахаи о том, что он не поверит, наоборот, успокоили Соуна. Настолько шокирующим было предсказание о конце света.
Соун начал спокойно пересказывать слова Мессенджера, стараясь передать суть Чахае. Тот слушал молча, но в какой-то момент всё же проявил волнение — это случилось на словах о «последнем выжившем с каждой планеты».
— Если соберутся последние выжившие с каждой планеты, Земля погибнет?
— Вероятно, — тихо ответил Соун.
Чахая бросил взгляд на ребенка.
— Должно быть, последний выживший с другой планеты.
Эти слова были равносильны признанию, что планета этого ребенка уничтожена. Ребенок ранее указывал на него, утверждая, что это он прислал его сюда.
Конечно, полностью доверять словам человека-мутанта было нельзя, но в памяти вдруг всплыли воспоминания о планете Крепас (Планета мелков). Там определенно были он сам и Чахая, но на другой планете, которую нельзя было назвать Землей. Он пробыл там всего несколько минут, но когда вернулся, прошло уже несколько дней...
Он списал это на иллюзию, возникшую пока он был заперт во Вратах, но если межпланетные перемещения возможны, может, можно переместиться и в другое время, отличное от настоящего?
«Врата в замешательстве от «Чжу» Ча Соуна».
Мессенджер под этим «Чжу» имел в виду время?
Однако он не мог говорить Чахае о том, в чем сам пока не был уверен. Соун продолжил спокойно передавать только ту информацию, которую получил сам.
— Я слышал, на Земле уже двое последних выживших с других планет. Один из них — этот ребенок, а кто второй — я и сам не знаю.
Возможно, благодаря этой новости, подобной взрыву ядерной бомбы, он смог меньше зацикливаться на его губах, на которых остались шрамы.
— Эй, ты куда? — крикнул Соун вслед Чахае, который внезапно направился прочь с террасы.
Не успел он подумать, что тот задумал, как Чахая схватил за горло ребенка, всё ещё поглощенного супом, и поднял его в воздух.
Соун подумал, что тот хочет запугать ребенка и выбить информацию, но метод был слишком жестоким.
— Ты что творишь, нельзя же так грубо!.. — закричал Соун, но Чахая, опередив его, рукой пробил ребенку грудь.
От немыслимого поступка Чахаи у Соуна перехватило дыхание. Он пошатнулся и схватился за перила террасы, его лицо побелело. Из открытого рта не вырвалось даже крика. Ему снится сон наяву?
Пусть это и мутант, но он убил человека. Чахая убил человека. Нет, а мутант ли это вообще? Он же выглядит как человек, значит, это человек? Что же делать, как теперь быть...
Ребенок закашлялся. Там, откуда Чахая выдернул руку, зияла дыра, но того, что можно было бы назвать сердцем, нигде не было видно. Не было даже красной крови. Вместо этого в ране закружилась фиолетовая энергия, восстанавливая сосуды и плоть.
Всё ещё сжимая шею ребенка, на этот раз он пробил ему живот.
Соун позвал его почти срываясь на крик, но, к удивлению, жизнь ребенка не оборвалась. То ли ребенок действительно не был человеком, то ли сердце и живот не были для него жизненно важными органами.
В конце концов Чахая призвал белый Космос, и только тогда ребенок стиснул зубы. Он схватился за запястье руки, сжимавшей его горло, и начал поглощать Космос Чахаи.
— Ого, ну ты и дрянь, а? — пробормотал Чахая, глядя на вытягиваемый из него Космос.
Белая энергия, объем которой намного превышал то, что мог поглотить ребенок, окутала всё его маленькое тело. Казалось, она вот-вот разорвет его на куски. Было видно, как тело ребенка, не выдерживая колоссального давления Космоса, начинает раздуваться.
Едва заставив свои ноги двигаться, Соун в спешке оттолкнулся от пола и рванул через террасу. С разбегу он оттолкнул Чахаю и вырвал ребенка из его хватки.
Как только раздувшееся тело мгновенно пришло в норму, ребенок, твердо стоя на ногах, уставился на Чахаю.
— Это настоящий Космос. Но... я не хочу.
Полностью восстановив все дыры в теле, ребенок с глухим стуком рухнул на ковер.
— ...Зло... природа... не хочу быть таким... я... не хочу...
Ребенок, словно сломанный робот, повторял одни и те же слова, а затем закрыл глаза, будто уснул. Испугавшись, что он умер, Соун подошел ближе и обнаружил, что тот ровно дышит. От нахлынувшего облегчения силы покинули Соуна, и он тоже обессиленно осел на пол.
Из-за бешено колотящегося сердца в груди тянуло до боли. Но всё же ребенок не умер. Какое счастье, что Чахая не стал убийцей.
Чахая попытался снова схватить ребенка, но Соун, почти ползком, преградил ему путь.
— Я же говорил тебе не верить моим словам! Ты сам сказал, что не поверишь...! А сам сразу же набросился!
— Ты же сам видел. Это мутант.
Чахая холодно оборвал его, словно не понимая, в чем вообще проблема.
Хоть внутри он и отличался от человеческого тела, у ребенка был разум, как у человека, он мыслил и говорил. Но Чахая попытался убить его без тени сомнения.
Хорошо, что он выжил, но если бы он умер, истекая кровью и внутренностями, как обычный человек…
Так что это была чисто его ошибка. Не стоило рассказывать Чахае всё. Но даже он не мог представить, что тот с ходу начнет кромсать это маленькое тельце. Кожу, открытую воздуху, покалывало от напряжения.
У Соуна почему-то защипало в глазах.
— Даже если мутант... это ведь «человек» мутант, как я и говорил.
С тех пор как он стал пробуждённым, он убил множество мутантов, но это были, в прямом смысле слова, монстры. В этот же раз перед словом «мутант» стояло определение «человек». К тому же, ребенок не буйствовал, как чудовище, и не причинял вреда людям.
Если он убьет человека-мутанта, то в итоге станет тем, кто убил человека. Соун этого не хотел. Ему казалось, что если это случится, Чахая перейдет черту, из-за которой нет возврата.
— Я... я мог понять неправильно. Может, это и не погибель вовсе. Если я ошибся... Ты бы стал убийцей.
Голос Соуна предательски дрожал. Чахая все еще был полон жажды убийства, но не мог пошевелиться, словно скованный взглядом Соуна.
— Чахая, может, ты и прав, и меня обманула внешность... Нет, может, ты был прав, а я вмешался... Что, если из-за меня все погибнет?
Правильно ли было избавляться от него? Это ведь действительно было не человеческое тело. Гибель Земли? Зачем ты вообще сказал мне такое?
Под тяжестью ноши, которую он не мог вынести, дыхание Соуна сбилось и стало прерывистым.
Чахая подавил жажду убийства, направленную на ребенка, и присел на корточки перед Соуном. Он звонко щелкнул пальцами прямо перед его глазами, словно призывая прийти в себя.
— Ча Соун, Земля не погибнет из-за тебя.
В этот момент ребенок, который казался потерявшим сознание, внезапно схватился за лицо и начал кататься по полу.
— Я... не хотел есть! Я не хотел... этого есть!
Тело кричащего ребенка беспомощно металось по ковру. Соун мог лишь наблюдать, не в силах ничего сделать, пока ребенок изливал свою ярость, от которой волосы вставали дыбом. Сейчас его тело окутывали фиолетовая и белая ауры.
Спутанные энергии то вздымались, то опадали, словно сражаясь за территорию. Ни одна из сторон не уступала, пока белая энергия не увеличилась в объеме и не поглотила часть фиолетовой. Внезапно фиолетовая энергия прорвалась сквозь щель и снова забурлила, пытаясь подавить белую. В конце концов, в этом яростном сопротивлении фиолетовый и белый цвета переплелись, как смерч. В тот момент, когда два цвета слились воедино, энергия, обвивавшая тело ребенка, со вспышкой впиталась внутрь.
Ребенок лежал ничком, поджав руки и ноги, все его тело было мокрым. Словно существо, только что вышедшее из воды и лишившееся жабр, он медленно выравнивал дыхание.
Как только приступ у ребенка закончился, Соун замер еще сильнее, а Чахая нахмурился.
Когда ребенок поднял голову, один его глаз был фиолетовым, а другой — ближе к зеленому. И теперь он не выглядел ни как Соун, ни как Чахая.
В лице ребенка соединились черты их обоих.
Соун даже не смог отреагировать на горестный вздох Мессенджера.
