Воля небес. Глава 118
Главный казначей Хан, не в силах скрыть потрясения, резко вскинула голову и тут же поспешно опустила. До Гён скосил свой широко распахнутый глаз на казначея, безмолвно спрашивая, неужели его догадка верна. Впрочем, все присутствующие уже догадались.
Владыка собирался внедрить в Ви Хоёна масуго.
Им следовало бы доложить, что господин Ви спас их от нападения Кровавого культа, но атмосфера совершенно не располагала к разговорам. Жар, исходящий от всего тела Чхон Мугёна, был невыносим. Влага в воздухе мгновенно испарялась, а кожа стоявших рядом людей едва ли не горела заживо.
Хоён, впитывающий этот жар всем телом, протянул руки и с готовностью обнял Чхон Мугёна, который крепко держал его за волосы. От влажных звуков поцелуя все как один затаили дыхание.
Опустив взгляды в пол, последователи культа согнулись еще ниже, чувствуя себя преступниками, подглядывающими за утехами владыки. Но слух обострялся всё сильнее, так что в воображении сама собой рисовалась ясная картина происходящего.
Лишь благодаря тому, что владыка настойчиво исследовал рот Ви Хоёна, а тот вбирал в себя весь исходящий от него жар, люди вновь избежали смерти.
Веки Хоёна, до этого медленно и сонно моргавшие, вдруг затрепетали. С каждым разом в его ясных серо-голубых глазах всё больше прояснялся рассудок, и вскоре его обычно мягко опущенные уголки глаз расширились до предела.
Как только Хоён осознал, что обнимает его крупное тело, он тут же безвольно опустил руки. Он попытался разорвать поцелуй, но затылок был крепко зажат — оставалось лишь сдавленно мычать.
Последним, что он помнил, было то, как его сознание помутнело во время боя с кроваво-пламенными цзянши. Но раз Чхон Мугён здесь, значит, как он и предполагал, тот тоже пересек барьер и оказался в Ста тысячах великих гор.
Хоён попытался вытолкнуть его своим языком, приоткрыв рот ещё шире, но вместо того, чтобы освободиться, почувствовал, будто Чхон Мугён пожирает его заживо. Всё поле зрения Хоёна заполнял собой Чхон Мугён, однако он прекрасно понимал, что они не одни.
Мысли Хоёна словно заледенели, а руки и ноги сковало оцепенением. Однако Чхон Мугён не обращал на это ни малейшего внимания, продолжая безжалостно напирать и не давая ему даже перевести дух. Сила, с которой Чхон Мугён втягивал его язык, отдавала болью. Хоён ударил его кулаком в бок, но лишь отбил себе руку.
Если он делает это, чтобы спасти его от поглощающего холода, то точно не таким способом!
Прямо перед последователями культа, на глазах у других людей... От стыда Хоён готов был сквозь землю провалиться, но рука, безжалостно сжимающая его затылок, никуда не делась. Его белоснежное лицо густо вспыхнуло от невыносимого стыда. Не выдержав, он с хрустом прикусил язык Чхон Мугёна, но на плотной плоти не осталось ни царапины. Он знал, что тот достиг вершины во внешних боевых искусствах, но кто бы мог подумать, что даже мягкий язык будет обладать подобной прочностью!
Их губы разомкнулись лишь в тот момент, когда Хоён по ошибке прикусил собственный язык. Из-за того, что Чхон Мугён до этого нещадно терзал его, он даже не почувствовал боли от укуса.
Хоён поспешно прикрыл рот рукой. Он просто поверить не мог в то, что только что произошло. Они с Чхон Мугёном целовались уже не раз, но столь эмоциональный и грубый напор он испытывал впервые. В нём и раньше сквозила резкость, но сейчас всё было совершенно иначе.
— Это мои последователи культа.
Это прозвучало так, словно он говорил о ничтожных букашках, которых при желании можно просто раздавить. Хоёну казалось, что стоящий перед ним красноглазый мужчина давит на него всей своей тяжестью. На его лице не дрогнул ни один мускул, но от него явственно исходил гнев. Глядя на это бесстрастное лицо, можно было бы подумать, что все его эмоции находятся под жестким контролем, однако аура, таящаяся в красном свете его глаз, мало чем отличалась от кипящей лавы Огненной горы. Настоящий вулкан, готовый взорваться в любую секунду.
И кто из нас первым исчез? С какой стати он вообще на меня злится? — мысленно возмутился Хоён.
— Я... Я думал, что ты исчез, ох!
Стоило Хоёну, с трудом ворочая ноющим языком, выговорить это, как Мугён закинул его на плечо и стремительно покинул территорию дома Маёнму.
— К-куда ты! — воскликнул Хоён, но его голос лишь слабой вибрацией отозвался в плече Чхон Мугёна.
Тело мужчины оставалось обжигающе горячим, и Хоёну до одури хотелось бросить сопротивляться и просто прижаться к нему. Видимо, сказалось то, что он использовал холод, превышающий его возможности. И всё же Хоён крепко сжал кулаки, заставляя себя подавить этот порыв. При этом жар, исходящий от Мугёна, приносил такое облегчение, что Хоён невольно проклинал собственное телосложение.
Как мужчина, который был таким заботливым, мог стать настолько жестоким?
Должно быть, за время их разлуки он пережил немало лишений. Он страдал от проклятия, оставленного Огненным Драконом, и страшно даже представить, через что ему пришлось пройти на пути к трону владыки — должно быть, это были такие муки, что заставили его отбросить все человеческие чувства и желания. Хоён понимал его, но от этого было не менее больно.
«Я обязательно стану владыкой».
Эти амбициозные слова, сказанные в тот день, звучали скорее как клятва, данная ради него, а не ради удовлетворения собственных желаний. Клятва стать владыкой, чтобы устроить всё так, дабы Хоён мог жить в Демоническом культе так, как ему хочется.
К горлу подкатил ком. Хоён захотел разжать кулаки и погладить Мугёна по спине. Но он этого не сделал. Впрочем, времени на раздумья всё равно не оставалось. В мгновение ока они добрались до Безымянного павильона — личных покоев Небесного Демона.
Хоёна буквально швырнули на безупречно заправленную кровать, дожидавшуюся своего хозяина. Упав на спину, Хоён уставился в потолок, а затем поспешно попытался подняться. Однако Мугён оказался быстрее, навалившись всем весом ему на грудь.
На Хоёне был надет нефритовый спальный халат, а не тот кёнчжан, в котором они виделись в последний раз. Широкие рукава задрались, обнажая бледные предплечья. Хоён изо всех сил вцепился в запястье Мугёна, когда тот попытался разорвать на нём одежду. Разметавшиеся по голубоватой ткани белые волосы придавали ему на редкость беззащитный и жалобный вид.
В ответ на эту просьбу губы Чхон Мугёна скривились в едва уловимой усмешке.
— Почему ты вообще на меня злишься?
В голосе Хоёна сквозила искренняя обида. Он никогда не умел кричать, поэтому прозвучало это не слишком внушительно, но Мугён, словно наткнувшись на невидимый барьер, перестал рвать одежду и лишь крепко сжал ткань в кулаках.
— И кто же это обещал всё рассказать, как только проснется? А потом взял и исчез.
Против этого возразить было нечего.
— Т-ты... ты ведь тоже прошел через барьер? — с мольбой в голосе спросил Хоён, глядя на нависшего над ним Мугёна.
Ему так хотелось, чтобы тот перестал злиться. Между ними явно возникло какое-то недопонимание, и если Мугён выслушает его, то обязательно сменит гнев на милость.
— Послушай... В подземной пещере внезапно появился барьер, и меня перенесло сюда. Я огляделся — тебя нигде не было. Вот я и решил, что ты бросил меня и ушел в Сто тысяч великих гор один.
— Откуда тебе было знать, что барьер ведет в Сто тысяч великих гор?
Хоён сглотнул пересохшим горлом.
— Потому что ты... ты уже проходил через него раньше.
Чхон Мугён чуть склонил голову, и его черные, как смоль, волосы упали на тело Хоёна, словно тушь, запятнавшая чистый лист бумаги.
— Куда важнее то, что в Демоническом культе появились кроваво-пламенные цзянши! Кровавый культ создал монстров, которые становятся сильнее от огня...
Низкий голос Чхон Мугёна оборвал его торопливую речь. Хоён и сам понимал, что бегать от правды больше нельзя. Придется признаться: он, по сути, является воплощением Ледяного Дракона — тем самым ядром, которое так необходимо Мугёну.
Однако с его губ сорвался лишь полный упрека вопрос. Да, Хоён тоже забыл его, но ведь он вспомнил всё первым!
— После того как ты убил Огненного Дракона, ты пришел в подземную пещеру, где я был. Через этот самый барьер.
Чхон Мугён немигающим взглядом смотрел на Хоёна. Казалось, этот тихо дрожащий от обиды и горечи голос полностью завладел его вниманием.
— Еще до того, как ты стал владыкой... мы вдвоем жили в этой подземной пещере. Ты ловил для меня ледяных рыбок в пруду, готовил их и... и надавал мне целую кучу обещаний!
Что за чушь? Видимо, переизбыток энергии инь в конце концов заморозил и мозги Ви Хоёна.
— И это всё, что ты собирался мне рассказать, когда проснешься?
— А потом ты... ты исчез без единого слова... А мне было так страшно и одиноко оставаться в этой пещере одному...
Но если Чхон Мугён прошел через барьер, почему он сразу не отправился в Главную обитель Демонического культа? Раз он оказался там раньше, то не мог не заметить нападение кроваво-пламенных цзянши...
Схватившись за запястье Мугёна, Хоён пробормотал, внезапно осененный страшной догадкой:
— Так ты... не проходил через барьер?
Чхон Мугён, не вырывая руки, мягко обхватил Хоёна за шею. Его широкая ладонь, полностью закрывшая горло, обжигала.
— Я в глаза не видел никаких барьеров.
Хоён не знал точно, сколько времени прошло с тех пор, как он потерял сознание, но был уверен — от силы пара дней.
— Я мчался от самого Северного моря досюда, чтобы поймать беглеца.
Внезапно Хоёну почудилось, что ладонь Мугёна, сжимающая его шею, была влажной от пота.
Его низкий голос звучал как никогда хрипло.
