Пылкая любовь. Глава 19
Увидев входящего в опочивальню Го Яшина, Король-Демон потерял дар речи. С широко распахнутыми глазами он застыл как вкопанный, словно его поразило ударом молнии.
Го Яшин не заметил этого, так как был занят тем, что принимал из рук Чжурана небольшой столик. Лишь когда он опустил столик, на котором стояли кувшин с водой и чаши, он с запозданием обратил на это внимание. Поскольку Король-Демон стоял с отсутствующим видом, даже не моргая, Го Яшин склонил голову набок и спросил:
— Что с вами? Что-то... выглядит странно?
Реакция Короля-Демона смутила его, ведь он только что сделал всё в точности так, как велел Чжуран. По пути в опочивальню он переживал: Не покажется ли странным, что взрослый мужчина надел эту легкую, струящуюся ночную рубашку? Как он и думал, Король-Демон, казалось, был так сильно ошеломлен, что Го Яшин твердо решил: С завтрашнего дня буду носить то, что надевал обычно. Я надел это лишь из уважения к искренности Короля-Демона, подарившего мне столь драгоценную ткань, так что одного раза вполне достаточно.
В ответ на вопрос Го Яшина Король-Демон быстро заморгал, словно человек, которого вырвали из полудремы. Вскоре он поспешно покачал головой и ответил:
Однако он не мог смотреть прямо. Его глаза беспокойно бегали под опущенными веками, без прикрас выдавая его растерянность.
— Эта ночная рубашка... она сшита из ткани, которую я подарил?
— Да. Все верно. Чжуран сказал, что ее преподнес посол из чужеземной страны. Я лишь безмерно благодарен, что вы пожаловали мне столь диковинную вещь.
— Мне казалось, что тебе... тебе она будет к лицу.
Не похоже, чтобы она была мне к лицу. Если бы она действительно мне шла, он бы восхитился и подошел поближе, чтобы рассмотреть. Но раз он избегает моего взгляда, стоя вдалеке, должно быть, я выгляжу в ней совершенно непотребно.
Го Яшин плотнее запахнул полы одежды на груди и горько усмехнулся.
— Я безгранично рад слышать, что она мне к лицу.
Несмотря на чувство неловкости, на словах он добросовестно выразил благодарность. Если я не поблагодарю за подарок, это заденет чувства Короля-Демона. Ведь однажды он уже оказался в затруднительном положении, отказавшись от дорогого подарка Короля-Демона.
С тех пор он брал почти все, что давал ему Король-Демон, с благодарностью принимая дары. Вкус Короля-Демона был утонченным, поэтому он никогда не дарил вещей, которые могли бы задеть Го Яшина, или же просто бесполезно дорогих безделушек. И все же, считая, что этот шелк слишком хорош для него, Го Яшин продолжил, стараясь подбирать слова так, чтобы не испортить ему настроение:
— Я глубоко тронут милостью Вашего Величества, но в следующий раз, пожалуйста, пожалуйте мне что-нибудь другое вместо подобного.
Король-Демон тут же нахмурился.
— Разве ты не говорил, что больше не станешь отказываться от того, что я даю?
— Я не отказываюсь... просто я сам чувствую, что она мне не очень-то подходит.
— Если уж я говорю, что наряд тебе подходит, значит, так оно и есть. Отчего у тебя вообще такие мысли?
Судя по поведению Короля-Демона, наряд ему совершенно не шел, но тот до последнего делал вид, будто ничего не замечает.Го Яшину надоели эти хождения вокруг да около, и он высказался прямо:
— Вы даже взглянуть на меня толком не можете, как же вы можете утверждать, что он мне подходит?
— Кто это взглянуть не может...?! — вспыхнул Король-Демон.
Видимо, почувствовав, что попали в самое уязвимое место, он резко вскинул голову. Его лицо, обращенное в эту сторону, густо покраснело. Он не отрывал широко распахнутых глаз, но при этом высоко вздернул плечи и крепко сжал кулаки — выглядел он так, будто смотрел на нечто совершенно непотребное. Го Яшин с невозмутимым лицом упер руки в бока и продолжил допытываться:
— Тогда скажите на милость, в каком месте этот наряд мне к лицу?
Король-Демон уставился на ни в чем не повинный потолок, затем перевел взгляд на пол и нервно сглотнул. А после, уставившись на носки своих туфель, забормотал так, словно сам не понимал, что несет:
— Э-этот цвет... т-такой нежный, он отлично сочетается с цветом твоей кожи. А если убрать воротник, то кажется, будто на тебе вообще ничего не... то есть, я хочу сказать, наряд выглядит таким легким, словно на тебе ничего нет. Он струится, плотно прилегая к телу, так что если дотронуться, кажется, ни за что и не зацепишься...
Неся эту околесицу, он залился краской, а затем, видимо, исчерпав запас оправданий, недовольно нахмурился.
— В конце концов, если он радует мой глаз, разве этого не достаточно? Я так хотел увидеть тебя в этом одеянии, что даже сделал вид, будто не замечаю, как на эту ткань зарится вдовствующая королева, и забрал ее.
Слова, в отчаянии выпаленные Королем-Демоном, заставили Го Яшина обеспокоиться.
— Разве вдовствующая королева не разгневалась из-за того, что не смогла получить желаемое?
— Да нет, всю остальную дань она забрала себе, так что особого недовольства у нее быть не должно.
По неписаным законам дань преподносится правителю, а значит, Король-Демон должен был распоряжаться ею единолично. Даже если вдовствующая королева и забирала что-то себе, это в любом случае должно было считаться даром от короля. Однако, судя по тону Короля-Демона, всё происходило иначе. Осознание того, что вдовствующая королева как нечто само собой разумеющееся присвоила себе всю дань, а Королю-Демону достался лишь этот отрез ткани, вызывало у Го Яшина неприятный осадок. А тот факт, что добытая таким образом ткань пошла на пошив какой-то там ночной рубашки для него, расстраивал еще больше.
— В следующий раз, если в вашем распоряжении окажется подобный шелк, не стоит так поспешно пускать его на одежду. Лучше приберегите его.
— Вещи созданы для того, чтобы ими пользоваться. Какой прок их беречь?
— Одежды у меня и так предостаточно, мои сундуки забиты до отказа. Если у вас появится хорошая ткань, вместо того чтобы шить наряды для меня, отложите ее до более подходящего случая, когда она действительно может пригодиться.
— Скажешь тоже, «до отказа», — недовольно проворчал Король-Демон, вытянув губы уточкой. — Будь ты обычным наложником, у тебя бы целая комната ломилась от нарядов, а не какой-то сундук.
— Вы ведь прекрасно знаете, что я не обычный наложник.
— У меня кроме тебя никого и нет в гареме. Если ты будешь ходить в скромных одеяниях, это ударит по моему достоинству.
— Рано или поздно наложниц в вашем гареме станет великое множество, как облаков на небе, вот они и будут поддерживать репутацию Вашего Величества.
Услышав слова Го Яшина, Король-Демон, до этого момента упорно прятавший глаза, посмотрел прямо на него. Нахмурившись, он попытался что-то сказать. Судя по всему, хотел сказать, что собрать гарем не так-то просто.
Го Яшин тоже прекрасно понимал положение Короля-Демона. По всей стране расползлись слухи о том, что правитель силой взял и обесчестил Величайшего мечника Дэто, поэтому, естественно, ни одна семья не желала отдавать ему своих дочерей. Из-за этого и по сей день Го Яшин оставался его единственным наложником.
Кажется, именно этого и добивалась вдовствующая королева, отчего на душе у Го Яшина было не по себе. Он начал всерьез опасаться: не стало ли его решение остаться рядом с ним, наоборот, помехой для него? Эти мысли тревожили еще сильнее, ведь Королю-Демону минуло уже семнадцать лет, а он не то что не проявлял интереса к женщинам, но даже не смотрел в их сторону.
Возможно, он просто считал, что завести женщину всё равно не выйдет по его воле. Или же боялся, что, сколько бы наложниц он ни привел, все они примут мученическую смерть от рук вдовствующей королевы. И это было вполне ожидаемо, ведь, по слухам, родная мать Короля-Демона однажды исчезла совершенно бесследно. Да и смерть Собён, случившаяся из-за того, что она отвергла его, наверняка легла тяжким бременем на сердце юноши.
Го Яшин искренне желал, чтобы все эти события не стали преградой на дальнейшем пути короля. В конце концов, он родился мужчиной, и тяга к женщинам заложена в нем самой природой, поэтому Го Яшину не хотелось, чтобы он сдавался и ставил на себе крест из-за пустых страхов.
Слушая, как Го Яшин завуалированно высказывает свои надежды, Король-Демон нервно приоткрыл рот. Но слова, готовые сорваться с языка, так и остались непроизнесенными. Он опустил голову, крепко сжимая кулаки, а затем снова посмотрел на Го Яшина, выдавив из себя неловкую улыбку:
— Возможно, когда-нибудь так и случится, но сейчас-то у меня есть только ты. Ты мой единственный наложник, и заботиться о тебе — совершенно естественно.
Го Яшин лишь усмехнулся, услышав этот по-взрослому рассудительный тон. Но тут же совершенно серьезно пообещал:
— Мне безмерно неловко единолично пользоваться благосклонностью Вашего Величества лишь по праву первого наложника. Если в будущем в гареме появится женщина, которая станет вам дорога, я буду защищать ее так же преданно, как защищаю вас. А если она подарит вам дитя, я сберегу и его.
Го Яшин вложил в эти слова всю свою искренность и решимость, однако Король-Демон, похоже, совсем не обрадовался. Опустив глаза, он неуверенно замялся, а затем выдал фразу, которая показалась Го Яшину невероятно милой:
— Я еще мал, мне не нужны женщины. Мне с лихвой хватает тебя одного, так что, возможно, они мне вообще никогда не понадобятся.
Для Го Яшина это прозвучало как детский каприз — словно несмышленый ребенок упрямится, заявляя, что никогда не женится. Го Яшину стоило огромных трудов не расхохотаться в голос и сдержать желание поддразнить мальчишку словами: «Посмотрим, что вы запоете, когда станете мужчиной». Вместо этого он постарался ответить как можно деликатнее:
— Не переживайте. Однажды вы обязательно встретите ту, кого всем сердцем пожелаете назвать своей.
Король-Демон мрачно покачал головой.
— Как бы сильно ты чего-то ни желал, получить это удается далеко не всегда.
— Не хочу потерять даже то, что имею, поддавшись жадности и слепым желаниям.
Эти слова, сказанные тоном человека, давно смирившегося с судьбой, прозвучали весьма неожиданно. Во времена их первой встречи он вел себя так, будто для правителя нет ничего невозможного во всем мире, но с тех пор он сильно изменился. Должно быть, просто повзрослел, однако эта горькая интонация неприятно резанула слух. Го Яшин невольно задумался: уж не его ли постоянные нравоучения и прямолинейность сломили дух юного короля?
Го Яшин в том же возрасте ничего на свете не боялся. Несмотря на то, что он находился под строгим руководством учителя, в нем кипела молодая кровь, а уверенность в себе била через край. Король-Демон же, напротив, не просто чересчур объективно оценивал себя, но, казалось, даже принижал. Похоже, он думал, что без власти, дарованной вдовствующей королевой, он был ничем.
Это, конечно, было лучше, чем когда он носился как сорванец в прошлом, но Го Яшин не хотел, чтобы тот падал духом. На взгляд Го Яшина, Король-Демон очень хорошо вырос по сравнению со своим несносным детством. Возможно, ему еще не хватало задатков, подобающих королю страны, но он ни в чем не уступал юношам своего возраста. Честно говоря, одного взгляда на него было достаточно, чтобы почувствовать гордость.
В его прекрасных чертах лица таились благородство и достоинство, присущие роду У, а в только начавшей формироваться зрелости била ключом жизненная сила и энергия, свойственная молодости. В его устремленном вдаль взгляде читался необычайный ум, поэтому было интересно, что он видит и о каком будущем мечтает. Даже просто бросив взгляд мимоходом, любой задался бы вопросом, каким человеком он станет в будущем. Желая, чтобы тот обрел хоть немного уверенности в себе, Го Яшин несвойственным ему образом рассыпался в похвалах:
— Нет. Поверьте в себя. Одно дело прошлое, но разве сейчас вы не выросли настолько, что обладаете всем необходимым, чтобы покорить сердце того, кого пожелаете?
Король-Демон вновь широко раскрыл глаза и уставился на Го Яшина.
— Я? Обладаю всем необходимым?
— Да. Ваше лицо подобно нефриту, а стать величественна, поэтому любой будет восхищаться вами и последует за вами.
Го Яшин говорил искренне и от чистого сердца, поэтому лицо Короля-Демона слегка покраснело. Он, видимо смутившись, искоса взглянул на Го Яшина, который с чего-то вдруг расщедрился на похвалу.
— Я спрашиваю, в твоих глазах это тоже так?
— А, конечно. Когда это я говорил то, чего у меня нет на душе?
Заколебавшись, Король-Демон, осторожно поглядывая на него, продолжил:
— Тогда, если я этого пожелаю, смогу ли я заполучить и тебя?
Го Яшин ответил без колебаний:
Глаза Короля-Демона округлились.
Го Яшин с легкой улыбкой непринужденно ответил:
— Будь я женщиной, я бы влюбился в Ваше Величество Короля-Демона с первого взгляда. Я бы подумал, что вы — тот самый суженый, о котором я мог только мечтать во сне, поэтому, естественно, стал бы принадлежать Вашему Величеству Королю-Демону.
Король-Демон разочарованно опустил плечи. Затем, шаркая ногами, он тяжело плюхнулся на шелковые одеяла, расстеленные на кровати. Заложив руки в замок за голову, он сказал:
— Не ври. Ты ведь отбивался не на жизнь, а на смерть, заявляя, что не хочешь быть моим наложником.
— Если собираешься сказать, что это потому, что ты мужчина и мечник — закрой рот. Не думаю, что все было бы иначе, даже будь ты женщиной, а не мужчиной.
Так оно и было, поэтому сказать было нечего. Го Яшин молча погасил светильники, расставленные по всей спальне. После этого он лег рядом с Королем-Демоном и натянул на себя одеяло. Не успел он этого сделать, как Король-Демон, словно так и должно было быть, зарылся в его объятия. Го Яшин, испытывая легкую неловкость, раскрыл объятия.
Раньше Король-Демон был невелик, и его было приятно обнимать. Он легко помещался в одной руке, был теплым и мягким, и эта тяжесть доставляла удовольствие. Но теперь он изрядно подрос, и стало тяжеловато. Рука, придавленная его головой, затекла, да и его ладонь, лежащая на груди, казалась тяжелой.
Го Яшин предпочел бы спать отдельно, но тот утверждал, что чувствует себя спокойно только рядом с ним. Укладывая его спать день-другой, совместный сон постепенно превратился в укоренившуюся привычку. Теперь уже было бесполезно предлагать спать порознь. Хотелось спать хотя бы на некотором расстоянии, но он всегда упрямо настаивал на том, чтобы прижиматься вот так вплотную.
Обнимающий его за бок Король-Демон, словно дивясь новой ночной рубашке, погладил ладонью его грудь. Ткань была гладкой и шелковистой, поэтому на ощупь она и правда была приятной. Может быть, поэтому рука Короля-Демона то и дело скользила вверх и вниз не только по груди, но и по боку, талии и низу живота. Го Яшин, которому постепенно становилось щекотно, перехватил эту руку и силой прижал ее к своему солнечному сплетению. Затем, проглотив подступающий вздох и зная, что это бесполезно, он всё же произнес:
— Не пора ли вам уже спать одному?
Услышав эти слова Король-Демон придвинулся еще ближе.
— Вам следует постараться засыпать и без меня.
— С чего бы это тебе не быть рядом?
Го Яшин смотрел в утонувший во тьме потолок, и на эти слова, брошенные без особой задней мысли, Король-Демон вскинул голову.
— А кто говорил, что останется со мной, пока черные волосы не станут седыми?
Не обратив особого внимания на этот недовольный тон, Го Яшин зевнул.
— Мои волосы поседеют гораздо быстрее, чем у Вашего Величества. И смерть, вероятно, придет так же.
Король-Демон переспросил так, словно на него вылили ушат ледяной воды, но Го Яшин, одурманенный сном, был неосторожен:
— Я ведь вдвое старше, поэтому не смогу оставаться рядом с вами всю жизнь... ух.
Внезапно Король-Демон обнял его так сильно, будто хотел переломить поясницу. Сила была такой, что против воли вырвался стон. Когда Го Яшин издал короткий вскрик, Король-Демон тут же ослабил хватку.
Го Яшин в глубине души поразился его силе. Казалось, еще вчера он не то что стрелять, даже лук толком поднять не мог. И когда только успел стать таким сильным? Поскольку он отложил тренировочный деревянный меч и начал брать в руки настоящий, это было естественно, но всё равно непривычно.
— Не говори ерунды. Такого не случится.
— Прошу прощения. Но как бы долго я ни хотел прожить, я вдвое старше Вашего Величества...
— При чем тут возраст? Говорят, в этот мир приходят по очереди, а уходят — без очереди.
Го Яшин нахмурился, недовольный этими упрямыми словами.
— Где вы вообще услышали такие слова? Ваше Величество Король-Демон будет здравствовать долгие годы, так что не говорите подобного даже в шутку.
— Как же я сохраню свою жизнь, если тебя не будет рядом?
В руке, которая сжимала его талию слабее, чем раньше, но всё еще с силой, чувствовалось не недовольство, а тревога. Показалось даже, что эта рука едва заметно дрожит, поэтому Го Яшин обхватил его в ответ обеими руками.
— Хорошо. Не знаю, будет ли это возможно, но я постараюсь дожить до тех пор, пока не начну мазать стены экскрементами. И тогда вы не должны прогонять меня со словами, что старик вам не нужен.
— …Но всё же, нет нужды доходить до того, чтобы мазать стены экскрементами, не так ли?
Го Яшин усмехнулся, и Король-Демон тоже невольно улыбнулся в ответ. Тем не менее, словно напряжение так и не спало, рука, обнимающая за талию, не ослабла. Он еще долго крепко обнимал Го Яшина, так что перехватывало дыхание.
Поскольку он обнимал мальчика, достигшего полового созревания, скапливающийся между ними жар казался удушливым. Плечо, придавленное его головой, ломило от боли, а рука постепенно теряла чувствительность. Несмотря на это, Го Яшин не разжимал объятий до тех пор, пока дыхание того не стало глубоким, а рука, обвивавшая талию, не соскользнула вниз. Пусть даже эта тяжесть была подобна горе Тайшань, раз уж он сам выбрал это, ему следовало принимать это с радостью.
К великому сожалению, радость на душе не означала радости для тела.
Го Яшину стоило огромных трудов высвободить из-под Короля-Демона руку, которая не просто онемела — её уже сводило судорогой. Лишь когда он рассудил, что тот крепко уснул, он отвел обнимавшую плечо руку в противоположную сторону и лег на спину, повернув грудь, до этого обращенную к нему, к потолку. А затем предельно осторожно, чтобы тот не проснулся, начал понемногу вытягивать руку.
Видимо, возня Го Яшина доставила ему бессознательный дискомфорт. Король-Демон заворочался, издав звук, похожий на бормотание во сне. Воспользовавшись этим моментом, он незаметно высвободился.
Го Яшин беззвучно вздохнул и размял руку. То ли Король-Демон так вырос, то ли он сам постарел. Раньше можно было всю ночь служить ему подушкой, и ничего, а теперь даже несколько часов давались тяжело. Наверное, всё дело в том, что Король-Демон вырос?
Го Яшин повернул затекшее тело в другую сторону, лег спиной к Королю-Демону и закрыл глаза. Однако, то ли из-за того, что время для сна было упущено, сон не шел. В последнее время такое случалось сплошь и рядом. Когда он скитался по горам и равнинам, покрываясь холодной ночной росой, то спал где придется. В расщелинах головокружительно высоких скал, в зарослях колючих кустарников он засыпал, едва приклонив голову. Он спал, зарывшись в снег под замерзшей на снежной буре скалой, он крепко спал под тонким навесом палатки, пока всю ночь дул иссушающий ветер пустошей. А сейчас, лежа на шелковых перинах в комнате, куда летом приносят лед, а зимой — жаровни, сон к нему не шел. Всё чаще ему приходилось проводить ночи без сна, не смыкая глаз.
Подумав, что он и впрямь постарел, Го Яшин попытался уснуть хотя бы через силу. Но чем больше он старался, тем яснее становился разум. Взамен грудь сдавило тяжестью, словно она была набита мокрой ватой. Хотелось выйти куда-нибудь и как следует пробежаться, или громко во всю глотку заорать. Либо попасть под проливной дождь или покататься кубарем по траве или песку.
То, что он так долго простоял под ледяной водой горного ручья, рискуя простудиться, тоже объяснялось непроходящим гнетущим чувством в груди. И ломать голову над причинами этой тяжести не приходилось. После того как он свободно скитался по всему свету, словно у себя дома, оказаться в одночасье запертым в глубоких чертогах дворца — было бы странно, если бы он не задыхался в этих стенах.
Хонсон, объединяющий в себе десятки дворцов, назвать просто «большим» было бы преуменьшением. Постепенно разрастаясь вокруг руин старого Усубу, он стал настолько огромным, что без преувеличения казался отдельным миром внутри столицы. Повсюду раскинулись бесчисленные сады и внутренние парки, взлелеянные королевской семьей, а павильонов, залов, башен и беседок самого разного назначения было так много, что и названий их всех не упомнить.
И всё же Го Яшину это место казалось тесным, размером с ладонь. Как бы ни был просторен Хонсон, он не шел ни в какое сравнение с бескрайними землями, по которым он когда-то мчался верхом. Великая равнина, в прошлом, как говорили, бывшая безжизненной пустошью, теперь хвасталась бесконечной зеленью, а зрелище ливня, надвигающегося от самого горизонта, было поистине захватывающим. Когда вдали черные тучи вздымались гигантской башней, принося с собой молнии и шквальный ветер, он гнал коня в обратную сторону, пытаясь убежать от грозы. Казалось, еще немного — и тучи удастся обогнать, но он неизменно проигрывал эту гонку и промокал до нитки.
Первые капли дождя густо пахли землей и были теплыми, так что, даже вымокнув до костей, он не чувствовал холода. Особенно в такие летние дни дождь отлично спасал от зноя, поэтому вместо того, чтобы искать укрытие, он нарочно бродил под ливнем. Сидя на спине коня, жадно пьющего дождевую воду, он запрокидывал голову, и казалось, что можно разглядеть каждую падающую с неба каплю…
Го Яшин, погруженный в эти далекие воспоминания, вдруг услышал тихое шипение. Фитиль в светильнике догорел, огонь погас, и всё вокруг погрузилось в безмолвную тьму. Хотя лето еще не закончилось, воздух, скопившийся под высокими сводами, казался прохладным. Поежившись от этой несвоевременной прохлады, Го Яшин в конце концов не выдержал и поднялся с ложа.
Бросив взгляд на спящего позади Короля-Демона, он бесшумно зашагал прочь. Ступая босыми ногами по деревянному полу, он направился к выходу, тихо, словно тень. Раздвинув створки бумажных дверей и выйдя наружу, он увидел стражу, охранявшую опочивальню. Несшие ночной дозор молча склонили головы при виде Го Яшина.
Пройдя мимо них и миновав коридор, Го Яшин направился в сторону собственных покоев. Вскоре он добрался до внутреннего двора, прилегающего к его жилищу, где не было ни души. Двор был со всех сторон окружен павильонами, поэтому сюда не проникал ветер, а стрекотание ночных насекомых доносилось лишь издали. Зато россыпь ясных звезд в ночном небе была видна отчетливо.
Глядя на ночной мрак, зажатый в квадратные рамки стен, Го Яшин расслабился. И почти бессознательно начал двигаться. Тело само собой стало исполнять стойки меча, но пустые руки доставляли дискомфорт. Свой клинок, с которым он обычно не расставался, Го Яшин оставил в опочивальне Короля-Демона, поэтому, оглядевшись по сторонам, он подобрал кочергу.
Вооружившись ею словно мечом, он встал в стойку и выровнял дыхание. Сконцентрировавшись, он отдался движениям, намертво въевшимся в мышечную память. Шаг вперед, взмах рукой, толчок носком — он взмыл в воздух, развернулся и мягко опустился на землю. Непрерывные, плавные, словно течение воды, движения заставляли его спальные одежды развеваться. Длинные полы скользили вслед за взмахами рук и ног, и со стороны это походило на танец бабочки, порхающей между каплями дождя.
Как долго он пребывал в этом упоении?
Погрузившись в своего рода транс, он самозабвенно исполнял танец меча, когда жутковато-тихий ночной воздух вдруг разорвал пронзительный вопль. Концентрация вмиг рухнула. Го Яшин замер на месте, ошеломленный, словно его окатили ледяной водой. Он был настолько глубоко погружен в себя, что на мгновение усомнился, был ли этот крик реальным или лишь почудился ему. Но тут же раздался куда более отчетливый голос, кричащий на грани отчаяния:
Осознав, что зовут именно его, Го Яшин, прямо с кочергой в руке, бросился в Тхэпхёнджон. В один миг преодолев коридор, по которому недавно неспешно шел, он едва не сбил с ног бегущего навстречу слугу. Чудом увернувшись и резко затормозив, он увидел, что бумажные двери, которые он за собой закрыл, распахнуты настежь. За дверной косяк цеплялся Король-Демон, с ног до головы покрытый холодным потом.
В его широко распахнутых, потерявших фокус глазах плескался первобытный ужас. Го Яшин сохранил хладнокровие. Отбросив кочергу, он шагнул к нему. Король-Демон, осознав его присутствие с запозданием, с глухим стуком рухнул на деревянный пол и на четвереньках пополз в сторону Го Яшина. Вцепившись в его ноги, он заставил себя подняться.
Го Яшин поспешно подхватил его. Свободной рукой он откинул прилипшие к влажному лбу волосы, открывая перекошенное от страха лицо.
Король-Демон впился в него немигающим взглядом, словно проверяя, не иллюзия ли перед ним, и лишь после этого судорожно, со всхлипом втянул воздух. А затем стиснул Го Яшина в объятиях с такой силой, словно хотел переломать ему кости.
В груди прижавшегося к нему мужчины сердце колотилось так, будто готово было разорваться. Щека, прижатая к лицу Го Яшина, была холодной и влажной. И хотя стоять в таких объятиях было неудобно, Го Яшин не подал виду и стал безостановочно гладить Короля-Демона по спине, чтобы успокоить.
— ...Да, снова. Мне приснилось, что ты покинул меня, не проронив ни слова.
Должно быть, та давняя попытка Го Яшина сбежать, когда Король-Демон был болен, стала для него огромным потрясением. Тот день до сих пор преследовал Короля-Демона во снах. Обычно, проснувшись в холодном поту, он тут же проверял, на месте ли Го Яшин, но сегодня, обнаружив постель пустой, должно быть, потерял рассудок от страха.
— Я проснулся в ужасе, а тебя нет рядом. Я решил, что ты снова исчез... я так испугался... — пробормотал Король-Демон, прерывисто всхлипывая.
Го Яшин продолжал безостановочно похлопывать его по спине, стараясь утешить.
— Я сам принял решение остаться. Куда бы я мог уйти теперь?
— Если бы захотел уйти, разве тебя бы что-то удержало?
— Но главное ведь то, что я никуда не ушел.
Словно этот ответ его не удовлетворил, Король-Демон что-то пробормотал себе под нос. Го Яшин переспросил: «Простите? Что вы сказали?», но Король-Демон так ничего и не ответил и проглотил свои слова.
Возможно, Го Яшину это лишь казалось, но в последнее время Король-Демон часто обрывал сам себя на полуслове. Возникало чувство, будто он постоянно сдерживается, чтобы не сказать лишнего.
Вместо ответа Король-Демон стиснул зубы, а затем ослабил хватку и отстранился. Теперь Го Яшин мог ясно видеть его лицо. В свете бумажного фонаря оно выглядело насупившимся.
— Зачем ты посреди ночи исчез и так меня напугал?
Он произнес это, обиженно выпятив губы, совсем как маленький ребенок. Это так сильно напомнило Го Яшину прежние времена, что он невольно усмехнулся, поймав себя на желании ущипнуть его за эти губы.
— Я всего лишь ненадолго вышел, чего тут так пугаться?
— Разве ты не знаешь, как я слаб и уязвим? Я ни на миг не могу остаться без тебя.
Его притворные жалобы выглядели мило и вызывали щемящее чувство в груди. Как бы сильно он ни вырос, если он капризничает, требуя, чтобы Го Яшин не отходил от него ни на шаг — значит, он всё ещё ребенок. С чувством, будто он смотрит на четырнадцатилетнего мальчишку, который когда-то едва доставал ему до груди, Го Яшин ласково перебрал его длинные черные волосы.
— И что толку, что вы так вытянулись? Вы всё так же льнете ко мне, словно дитя, просто беда.
— Ничего я не вытянулся. Я ведь даже твой рост еще не догнал.
Услышав это ворчание, Го Яшин задумался: «Разве? Вроде бы мы уже почти одного роста…» С легким сомнением он оглядел собеседника, и в этот момент Король-Демон, склонив голову набок, взглянул на него снизу вверх.
Это было его давней привычкой. Когда он был ниже ростом, то постоянно так смотрел на Го Яшина, и, видимо, поэтому даже сейчас, когда их глаза находились почти на одном уровне, он по привычке вскидывал взгляд. От этого его округлые глаза лукаво сужались, подчеркивая настолько прелестные черты лица, что его впору было спутать с девочкой.
И хотя сейчас в нем было куда больше мужественности, чем раньше, в глазах души не чаявшего в нем Го Яшина он оставался всё таким же милым. Из-за этого он за чистую монету принял слова о том, что Король-Демон всё ещё сильно уступает ему в росте.
— Даже если вы меня не видите, я всегда рядом.
— Если не спалось, мог бы разбудить меня.
— Как бы я посмел тревожить ваш крепкий сон, Ваше Величество?
— И всё равно должен был разбудить. Что ты делал там, снаружи, один?
Го Яшин заметил, как взгляд Короля-Демона скользнул поверх его плеча. Проследив за ним, он обернулся и увидел брошенную на пол кочергу. Лицо Короля-Демона помрачнело: похоже, он начал строить мрачные догадки о том, ради чего Го Яшин посреди ночи размахивал кочергой.
Король-Демон и без того корил себя за то, что держит его здесь взаперти. Го Яшин не мог признаться в том, что задыхается в этих стенах, и поэтому сделал беззаботный вид.
— Днем я отлеживался, ссылаясь на простуду, и от этого всё тело затекло. Девать накопившуюся энергию было некуда, вот и захотелось немного размяться и попотеть.
Король-Демон прищурился, словно видя Го Яшина насквозь и читая то, о чем тот умалчивал.
— Перед сном ты стонал так, будто при смерти, а сейчас, погляжу, бодр и свеж, точно шестнадцатилетний юнец.
— Будь я и впрямь пылким юнцом, в столь поздний час я бы уж точно не размахивал кочергой, — усмехнувшись, отшутился Го Яшин.
— А что же тогда? Чем бы ты занялся?
— Отправился бы на поиски прекрасных цветов.
Ни один рассказ о Величайшем мечнике Дэто не обходился без любовных похождений. В молодости Го Яшин разбил немало женских сердец. Он не прогонял тех, кто приходил, и не удерживал тех, кто уходил, поэтому, если кто-то его соблазнял, он никогда не отказывал. Король-Демон, очевидно, вспомнил об этом: на его лице появилось очень странное выражение.
— В былые годы ты знавал бесчисленное множество женщин, так что… да, наверняка так бы и сделал.
Пробормотав это с таким видом, будто заново открыл для себя эту горькую истину, Король-Демон угрюмо добавил:
— Тем более мы во дворце, не так ли? Здесь полным-полно служанок, не обделенных ни красотой, ни талантами — ночи напролет был бы при деле. И что тебе мешает заняться этим прямо сейчас?
Хотя его слова звучали как подстрекательство, в них сквозила неприкрытая обида. Похоже, упоминание былых деньков он воспринял как упрек в свой адрес. Испугавшись, что сболтнул лишнего, Го Яшин поспешно замотал головой:
— Что вы, нет. Теперь я всецело принадлежу Вашему Величеству Королю-Демону, как бы я посмел?
— Не стань ты моим наложником, сейчас бы, наверное, обзавелся целым гаремом из жен и наложниц?
— Как знать. В те времена я был лишь мечником, который не ведал, доживет ли до завтра. У меня, нищего скитальца, за душой ничего не было — куда уж мне брать в дом жену или заводить детей?
— Хочешь сказать, у тебя не было женщины, которой ты обещал бы свое сердце и будущее?
— Женщин я знавал много, но ни к одной по-настоящему не прикипел. Мне было на роду написано состариться и умереть в глухом одиночестве. Так разве не счастье, что у меня есть вы, Ваше Величество?
От этих слов, сказанных с мягкой улыбкой, мрачное, обиженное лицо Короля-Демона тут же просияло. Он расплылся в довольной улыбке и радостно подхватил:
— Ты прав! Сколько бы женщин у тебя ни было, до самого конца рядом с тобой останусь только я один.
— Верно. Вы, Ваше Величество, мне как племянник, как родной сын. Вы вместо меня обзаведетесь множеством жен и произведете на свет наследников, и все они станут для меня родной семьей.
Го Яшин живо представил себе малышей, как две капли воды похожих на Короля-Демона. Даже сейчас, в свои семнадцать, Король-Демон казался ему очаровательным, а уж его дети, должно быть, будут и вовсе милы до невозможности. От мысли о том, как счастлив будет Король-Демон в окружении своих детей, грудь Го Яшина переполнило тепло.
— Будь на то моя воля, я бы хотел, чтобы Ваше Величество поскорее взяли себе новую наложницу. Подумать только, какими прелестными будут ваши наследники! Пойдя в вас, они наверняка…
Увлеченно продолжая говорить, Го Яшин осекся, заметив, как окаменело лицо Короля-Демона. Юноша не хмурился, не злился и не устраивал истерик — от него вдруг повеяло совершенно несвойственным ему ледяным холодом, что немало поразило Го Яшина. Ведь еще мгновение назад Король-Демон был в отличном настроении. С чего бы ему обижаться посреди такой душевной беседы? Уму непостижимо.
Слова, сорвавшиеся с губ Короля-Демона, прозвучали убийственно холодно:
— Ты предлагаешь мне взять новую наложницу лишь в угоду твоим прихотям?
Справляться с плачущим и капризным Королем-Демоном было легко, но как вести себя с ним сейчас, Го Яшин понятия не имел. Обычно отчитывать юношу приходилось ему, а теперь он сам чувствовал себя так, словно его распекают. Окончательно растерявшись, он заикаясь произнес:
— Я вовсе не говорю, что вы непременно обязаны...
— У меня уже есть наложник, который запретил относиться к себе как к наложнику, так что я к нему и пальцем прикоснуться не смею.
Услышав этот ледяной упрек, Го Яшин почувствовал себя уязвленным.
— То есть как это «и пальцем прикоснуться не смеете»? Да вы же только что сами сжимали меня в объятиях!
Но эти слова не возымели ни малейшего эффекта. Король-Демон так стиснул зубы, что на его скулах заиграли желваки.
— Раз уж ты считаешь, что они будут так милы твоему глазу, я клянусь, что вообще никогда в жизни не обзаведусь наследниками!
Выдав это вопиющее заявление, Король-Демон резко развернулся.
— Я хочу побыть один! — крикнул он и с грохотом захлопнул раздвижные двери прямо перед носом Го Яшина.
Шаги юноши затихли в глубине покоев, а оставшийся в коридоре Го Яшин застыл в полнейшем недоумении. Мальчишка постоянно твердит, что безмерно одинок и что у него нет никого, кроме Го Яшина. Разве плохо желать, чтобы он обрел семью и стал счастлив? В чем тут ошибка? Го Яшин совершенно не понимал, из-за чего тот так взбесился. Однако его ясно попросили удалиться, так что войти внутрь он не смел.
Не имея возможности даже спросить, в чем дело, Го Яшин молча развернулся. И тут его взгляд наткнулся на слугу, стоявшего с кочергой в руках. Похоже, пока они препирались, слуга не посмел уйти и всё это время неловко топтался на месте.
Слуга отдал ее с явной неохотой, всем своим видом словно спрашивая: «Какая наложница в здравом уме пойдет посреди ночи во двор размахивать кочергой?»
Проигнорировав этот немой упрек, Го Яшин забрал кочергу и широким шагом направился прочь по коридору. Вернувшись во внутренний двор, где он недавно исполнял танец с мечом, он снова взмахнул кочергой, словно клинком.
Но прежнего состояния транса достичь не удалось. В душе царило такое смятение, что он лишь с горечью осознавал, как глупо выглядит со стороны — словно безумец, размахивающий кочергой в лунную ночь.
