Всегда злодей. Глава 32. Рафаэль
Каждый судорожный вдох был подобен попытке глотнуть воздуха и не найти ни капли. Я открыл глаза и тут же осознал, что проснулся не рядом с Чезаре, даже его запаха не было. Только чистые простыни и пустота. Я свернулся в комок в кровати и дал волю слезам. В груди было пусто.
Мягкий мех скользнул по моей руке, а затем лапы вдавились в кожу. Влажный нос коснулся моего, и я сморгнул слёзы, чтобы посмотреть на дьявольского кота. Эта злобная тварь спряталась у меня в сумке, и какая-то ёбнутая часть меня даже обрадовалась этому.
Чезаре обожал этого кота, носился с ним как с ребёнком, а значит — придёт его искать. Он найдёт меня, и у меня появится ещё один шанс увидеть его. Может, мы поговорим. Может, он снова прижмёт меня к себе и позволит любить его. Может… блять, может быть, он полюбит меня в ответ.
Сдавленный смешок быстро перешёл в рыдание, когда я притянул котёнка ближе. Он не мяукал и даже не царапался, пока я буквально пропитывал его шерсть своими слезами. Он был самым близким к Чезаре, что у меня осталось.
— Я потерял его, — признался я.
Согласиться с этим ощущалось как поражение. С чего я вообще решил, что могу победить, — хрен его знает. Слёзы снова хлынули наружу, и я захотел только одного — чтобы всё это исчезло.
Как бы сильно я ни пытался отпустить свои чувства, перестать любить его, мои желания никогда не исполнялись. Я не мог дышать. Не мог существовать, не думая о его глазах, об этой ухмылке на губах, о том, какими были его руки, обнимавшие меня.
Я закрыл глаза и позволил миру уплыть прочь. Я не хотел здесь находиться — мне хотелось быть в его объятиях. Но теперь увидеть его я мог только во сне. Темнота подкралась и укрыла меня сладкой ложью. Я снова был в комнате Чезаре, и его запах затуманивал мне разум. Его пальцы в кольцах сжали мой затылок, когда он усадил меня к себе на колени. Его тепло пропитало каждую клетку моего тела, и я утонул в нём.
Сон ускользнул прежде, чем я успел за него ухватиться. Раздалось очередной резкое мяуканье, и я с трудом разлепил глаза.
— Тшш, ты тут нелегал. Как только они узнают, что ты здесь, меня вышвырнут. А если это случится, как он нас найдёт? Как Чезаре поймёт, где меня искать? Боль в груди стала острой, задыхаясь, я вцепился в футболку.
Я заставил себя подняться, понимая, что единственный способ заткнуть этот меховой комок — покормить его. Казалось, я кормил его буквально пару минут назад. Но стоило взглянуть на часы, как выяснилось, что мои «пара минут» на самом деле были шестью часами. Желудок свело, и я тяжело вздохнул. Открыл банку кошачьего корма, на который котёнок с радостью набросился.
— Что мне делать? — спросил я.
Я наблюдал за ним, ещё какое-то время игнорируя полный мочевой пузырь.
— Я даже написал письмо с требованием выкупа за тебя, но сомневаюсь, что он вообще на него посмотрит.
Я ковырял ноготь, пытаясь избавиться от тяжёлого кома дискомфорта, поселившегося где-то внутри. Почему я не мог придумать хоть что-нибудь? Какое-то время мы ведь были счастливы вместе, да? Или я и это выдумал? Становилось всё труднее отличать реальность от собственных снов.
Острая судорога свела живот. На долю секунды она даже показалась желанной, так как перебила боль, пульсирующую в груди. Я поднялся, почти согнувшись пополам, и добрался до ванной. Быстро сделал всё необходимое, вымыл руки, старательно избегая смотреть в зеркало. Потом вернулся в спальню и направился к кровати, думая только о том, чтобы снова увидеть лицо Чезаре во сне. Даже кошмары, в которых он выгонял меня, были лучше реальности, потому что там я видел его. Был рядом. Был в его руках. Мог любить его.
Пальцы запутались в волосах, и я застонал, прежде чем кое-как собрать их в небрежный пучок. Мне просто нужно было поспать. Я взял телефон и, как делал каждый раз, когда приходил в себя хотя бы ненадолго, открыл приложение-локатор, которое установил на смартфон Чезаре некоторое время назад. Его маленькая синяя точка всё ещё была там. Примерно в часе и пятнадцати минутах езды. Около 50 километров.
Я уставился в потолок одной из комнат Silver Dreams. Не роскошной — такие оставляли для тех, кто приносил больше всего денег. Я снова оказался на самом дне, и, если честно, меня это устраивало. После прикосновений Чезаре я сомневался, что смогу вынести чужой сексуальный интерес.
Я с силой вжал основания ладоней в глаза. В темноте перед взглядом заплясали цветные пятна. Боль вспыхнула с новой силой, но я проигнорировал её, пытаясь заглушить тоску.
Стук в дверь заставил меня замереть, воздух застрял в лёгких. А вдруг… Ещё один стук — и желудок болезненно сжался.
Нет. Всё не так. Голос за дверью был слишком мягким и воздушным. Совсем не похожим на низкий хриплый голос Чезаре, от которого у меня подкашивались колени.
Стук повторился почти сразу. Я уже понял — это один из тех людей, которые никогда не отъёбываются.
Я с трудом сполз с кровати. Каждое движение ощущалось так, будто я брёл через вязкую грязь. Приоткрыв дверь, я увидел одного из парней, работавших на верхних этажах Silver Dreams. Но хоть убей, не смог вспомнить его имя. Кажется, на «Х»… или всё-таки на «Дж»?
— Блин, я слышал, что ты вернулся, но не думал, что ты будешь выглядеть вот так.
Он покачал головой, и его яркие светло-блондинистые кудри подпрыгнули на лбу. С пухлых губ сорвался смешок. Ростом он был максимум метр семьдесят три и вынужден был смотреть на меня снизу вверх, но это ничуть не мешало высокомерию, исходившему от него. Обычно с такими мужиками было легко справляться. Но сейчас я был не в настроении.
— Честно? Ты получил именно то, что заслужил, раз решил, будто особенный. Все знают, что большой Че любит киски. Рано или поздно ты всё равно приполз бы обратно.
На его лице растянулась самодовольная ухмылка.
— Но теперь, когда он это попробовал, может, захочет чего получше. Не могу дождаться, когда он вернётся сюда. Я уже давно мечтаю попробовать Витале.
Он открыл рот, собираясь вывалить ещё больше дерьма, но внезапно заткнулся, а меня снова утянуло в блаженный пузырь забвения.
Чей-то крик, почти переходящий в визг, прорвался сквозь него даже слишком быстро. Я пару раз моргнул и обнаружил, что костяшки у меня разбиты, а парень подо мной лежит с окровавленным лицом. Передний зуб у него был сколот, а нос сломан и залит кровью.
Крови было очень много. Но при виде этого зрелища я лишь вспомнил, как Чезаре несколько раз возвращался домой, весь будто окрашенный в багряный. Это было пиздец как горячо.
Ещё одна слезинка скатилась вниз. Я даже не стал её вытирать — слишком быстро появлялись новые. Всё, что у меня осталось, — это слёзы. Я был почти уверен, что уже выплакал из себя всю влагу. Глаза чесались и горели при попытке держать их открытыми.
Один из охранников подбежал к нам и схватил меня за плечи. Чезаре не любил, когда ко мне прикасались. Я обхватил его запачканными кровью руками за запястья, нагнулся и перебросил через спину. Его позвоночник с грохотом впечатался в пол. Хриплый вскрик превратился в стон, когда он перекатился и схватился за спину.
Охранник катался по полу, скуля как та самая сучка, которой он только что назвал меня.
Голос Гранд Майи был как ведро ледяной воды в лицо. Она была пожилой леди, не терпящей никакой херни. Она напоминала мне о том, какой могла бы стать моя мать, если бы не умерла.
— Ко мне в кабинет. Сейчас же.
— Отведите Джозайю в клинику. Я предупрежу Мелони.
— Поднимайся и отправляйся к врачу вместе с ним.
Я хотел спать. Хотел увидеть Чезаре.
Её тон не оставлял места для препирательств.
Я быстро прикрыл дверь, успев заметить меховой комок. Кот дрых без задних лап на кровати.
Я пошёл за ней. Шаги у меня были длиннее, но двигался я куда медленнее. На мне были чёрные шорты и футболка, которую я стащил из комнаты Чезаре через две недели после того, как начал жить с ним. Его запах давно выветрился, но я всё равно цеплялся за этот кусок ткани.
Кабинет Гранд Майи был оформлен в тёмно-фиолетовых и белых тонах. Посреди комнаты стоял единственный стол из вишнёвого дерева. Справа располагались мини-бар и диваны. Там сидела группа людей, негромко смеясь и переговариваясь. Для большинства работников Silver Dreams она действительно была скорее матерью. Когда-то и я был одним из тех, кто сидел на этих диванах, болтал и ждал своего шанса.
Работникам в комнате было достаточно лишь раз взглянуть на лицо Гранд Майи — они тут же ушли, без единого слова.
— Саманта, будь добра, закрой дверь. И скажи всем, что у меня встреча, — сказала Гранд Майя, усаживаясь за стол.
Я влип. Если бы она хотела устроить тёплый разговор по душам, мы сидели бы на диванах. Тяжёлые разговоры всегда проходили на расстоянии. Я сел напротив её стола, стараясь не заляпать кровью мебель.
Комнату заполнила давящая тишина. Мои плечи напряглись. Я как можно дольше избегал её взгляда. Я просто хотел спать. И даже не знал, хочу ли вообще просыпаться. И даже немного жалел, что Чезаре не нажал на курок — тогда мне не пришлось бы страдать.
Я был никчёмным, эгоистичным ублюдком.
Гудение потолочного вентилятора с каждой секундой становилось всё громче. Тиканье часов на стене за её спиной будто медленно вкручивало мне в мозг воображаемый шуруп.
— Я тебя предупреждала, — голос Гранд Майи прорвался сквозь это безумие.
Мои плечи напряглись так, будто между ними натянулась тугая струна. По венам разлилось упрямство. Да что она вообще, блядь, знает?
— Я сделал то, что должен был.
— Я предупреждала тебя, что за связь с Витале придётся дорого заплатить.
Я облизнул губы, пытаясь взять эмоции под контроль.
Она покачала головой, и раздражение вспыхнуло с новой силой. Оно ощущалось как острый нож, танцующий по каждому нервному окончанию.
Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в кожу.
— Я добился его. Всё было правильно. Я…
— Я собирался признаться ему во всём.
Я откинулся на спинку кресла и рассмеялся, но смех вышел сухим и грустным.
— То, как я всё сделал, было ошибкой. Я пиздец как облажался. И мне жаль, что я всё это натворил.
Я сморгнул слёзы, вспоминая убитое выражение на лице Чезаре в момент моего признания.
Гранд Майя вопросительно изогнула бровь.
— Я бы сделал это снова. Совершил бы те же ошибки и выбрал бы то же самое.
— Ох, милое дитя, ты же знаешь главное правило этого места.
Её голос смягчился — совсем как у матери, пытающейся утешить раненого ребёнка.
Новая волна боли прошлась по рёбрам и прожгла сердце насквозь.
— Я любил его задолго до того, как он стал моим клиентом. И буду любить до последнего вздоха.
— Если бы я знала, я бы никогда не отправила к нему именно тебя.
— В этом мире не было ничего, что смогло бы удержать меня подальше. И тогда, и сейчас я готов на всё ради Чезаре.
Она всматривалась в меня, будто искала хоть проблеск здравого смысла, но, наверное, его там никогда и не было. Говорят, любовь заставляет творить безумства. А одержимость заставляет потерять самого себя и называть это преданностью.
Она наклонилась вперёд и сцепила пальцы.
— Чезаре выплатил остаток денег по твоему контракту. Он был с открытой датой, но Чезаре согласился оплатить ещё один дополнительный месяц.
— Ты бы и сам был в курсе, но ты не выходил из комнаты уже три дня.
Неужели прошло уже столько времени?
Спрашивал ли он обо мне? Хочет ли, чтобы я вернулся?
На её лице появилось выражение жалости, и мне захотелось перепрыгнуть через стол и впечатать её лицо в дерево, пока от этой жалости ничего не останется. Вместо этого я лишь стиснул зубы и заставил себя дышать.
— Ничего. Он просто попросил закрыть счёт.
Как он мог даже не спросить обо мне? Боль снова расцвела прямо посреди груди.
Она включила компьютер и немного попечатала, прежде чем снова повернуться ко мне.
— Бенито также перевёл тебе деньги. Сегодня утром платёж официально прошёл. Я как раз шла за тобой.
Теперь понятно, почему она была на нижнем уровне возле бара.
— Ты оплатишь счёт из клиники и средство для выведения пятен.
Я кивнул, понимая, что отвертеться не получится.
— Мы отправляли деньги третьему лицу. Ты всё ещё хочешь, чтобы так и было?
Точно, мой отец. Я пожал плечами. Мне не нужны были деньги. Мне нужен был Чезаре.
С её губ сорвался тяжёлый вздох, и она покачала головой.
— Начинаю думать, что я уже слишком стара для этой жизни.
Через секунду она уже обошла стол. Невысокая пожилая женщина, двигалась она так, словно ей было чуть за тридцать. Она взяла мои окровавленные руки и крепко сжала их. Но её прикосновение не принесло мне никакого тепла.
— То, что ты всё ещё жив, — уже благословение.
Она сжала мои руки ещё сильнее.
— Возьми деньги и уезжай. Живи за границей. Теперь ты можешь себе это позволить. Найди кого-нибудь своего возраста. Любовь приходит и уходит. В эту дверь пришло множество людей — и множество потом ушло обратно.
Её слова эхом повторялись у меня в голове. Это был хороший совет, но он ощущался как удар ножом в самую мою суть.
— Нет. Для меня никого другого не существует.
— Я знаю, тебе сейчас так кажется.
Я поднял взгляд и схватил её за запястья, прежде чем она успела убрать руки.
— Нет, мне не кажется. Я это знаю. Всем своим существом я знаю, кому принадлежу. И знаю, кого люблю.
Её плечи опустились, на лице появилась мягкая улыбка.
Это не было вопросом, но я всё равно ответил:
— Я скорее умру, чем уйду от него.
— Что ж, ты определённо достаточно сумасшедший для этого.
Она слегка потянула руки назад, и я отпустил её запястья.
— И что ты собираешься делать?
— Пока не знаю, но что-нибудь придумаю. Я был так близко.
Мне просто нужно было выбраться из этой ямы отчаяния. Я снова мог бы быть рядом с ним. И в этот раз уже не отпустил бы.
Я прикусил губу. Меня устраивало продавать себя, пока это было путём к Чезаре, но теперь я не хотел, чтобы ко мне прикасался кто-то ещё.
Словно прочитав ответ по моему лицу, она вздохнула.
— Можешь поработать в баре и помочь мне с новенькими. Скоро у нас будут собеседования.
Я не слышал, чтобы кто-то ещё уходил, кроме меня. Хотя, если честно, я вообще мало на что обращал внимание.
— После ухода тебя и Келли у меня нехватка людей. А ещё я потеряла Бэмби и Линдси.
С Бэмби и Линдси вс ё было понятно. Они уже давно встречались, и, похоже, за время моего отсутствия отношения перешли в серьёзную плоскость.
Гранд Майя долго смотрела на меня, и от вернувшегося напряжения между лопаток заныли мышцы.
Что? Мой рот то открывался, то закрывался, пока растерянность медленно превращалась в понимание. Я ведь сказал ему, кем для меня была Келли. Сказал, что мы спали вместе. Не может же быть, чтобы Чезаре и правда ревновал, да?
— Только не выгляди таким счастливым. Тебе повезло, что он заплатил столько, сколько я бы заработала на ней.
— Иди в душ, поешь что-нибудь и возвращайся к работе. Ты платишь за комнату, но я не держу здесь бездельников.
Я направился к двери с трепетом в животе. И на этот раз это была не боль, а грёбанная надежда.
Я уже почти вышел и остановился, оглянувшись через плечо.
Она вернулась обратно за стол.
— Если ты ещё раз покалечишь одного из моих работников, я от тебя избавлюсь.
Иногда эта пожилая женщина была по-настоящему пугающей. Неудивительно, что она вела дела с мафиози без малейшего страха.
Я вышел и направился обратно в комнату. Да, я облажался — тут спорить было бессмысленно. Но это не значило, что я должен остановиться. Лежа в кровати и погружаясь в жалость к себе, я не вернусь в объятия Чезаре. Я прошёл через огонь и лёд, чтобы подобраться так близко. И я не собирался останавливаться. Никогда.
Как только дверь закрылась за моей спиной, отрезая меня от мягкой соблазнительной музыки снаружи, я наконец выдохнул. Подняв пушистого дьяволёнка на руки, я услышал тихое писклявое мяуканье. Его большие глуповатые глаза уставились на меня.
