Воля небес. Глава 33, 34
Хоён, задав вполне естественный для себя вопрос, почувствовал, словно совершил какую-то оплошность. А может, Мугён тоже посчитал, что оговорился ранее, и теперь пытался подобрать правильные слова?
- Твоя жизнь в моих руках, значит, ты мой.
Но ответ Мугёна заставил его усомниться в собственном слухе. Возможно, в глубине души Хоён надеялся, что тот назовет его «своим» в ином смысле. Он не ждал слов вроде «мой человек», но называть его просто «вещью» - разве это не слишком? И все же, учитывая, как далеко Ледяной дворец находился от Демонического культа, возможно, разница в менталитете была столь же велика. Поэтому он переспросил:
- Может, это такая манера счета в Демоническом культе?
Слова владыки были законом, так что для Мугёна в этом не было ничего неправильного. Хоён на мгновение опустил глаза и прикусил губу.
- Но ведь я не из Демонического культа. А значит, я не твой. И вообще, я считаю неправильным говорить о человеке как о своей собственности, словно о какой-то вещи.
Он начал поучать его так же, как делал это с детьми из Зала Иньбёль.
Почему? Знакомое чувство напряжения вновь подкралось к ногам Хоёна.
- Разве ты изначально не принадлежишь владыке культа?
В этом холодном, твердом тоне слышалась такая уверенность, что Хоён посмотрел на него с нескрываемым потрясением. Услышать такое от кого угодно было бы неприятно, но от Мугёна... это ранило.
- Даже если я в положении заложника, я не собственность владыки.
Мугён, сидя на стуле, перевел взгляд на ширму, стоявшую позади Хоёна. На ней была изображена панорама огромных гор, вмещавшая в себя все Сто тысяч великих гор, словно обнимая Хоёна сзади. И пусть это был всего лишь рисунок на ширме, Хоён все равно не мог покинуть пределы этих гор.
- Не собственность владыки, говоришь... - пробормотал Мугён.
Хоён давно знал, что манера речи Мугёна далека от учтивости, но не думал, что тот считает так именно о нем.
Он был равнодушен, как и всегда, но его слова звучали так, словно он вбивал гвоздь, подтверждая, что Хоён действительно принадлежит владыке.
«Меня продали сюда, так что я не могу вернуться».
Хоён и сам однажды говорил подобное. На самом деле он выбрал путь в Демонический культ ради безопасности детей из Зала Иньбёль. И если уж разбираться, цену заплатил не владыка культа, а владыка Ледяного дворца.
- Демонический культ не заплатил за меня ни гроша.
- А если заплатят достойную цену, ты продашься?
Эти слова были настолько противными, что Хоёну захотелось выбить чарку из рук Мугёна.
- Если бы всё было так, владыка с самого начала предложил бы сделку за деньги. Но этот скряга, должно быть, просто не хотел платить, поэтому начал угрожать нашему Ледяному дворцу.
Говоря это, Хоён все же огляделся по сторонам. Ему было не по себе от того, что он ругает владыку, находясь в доме семьи Маёнму.
- Скряга? - переспросил Мугён тоном, полным недоумения.
С каких это пор он стал так верен владыке? Хоёну было обидно, что Мугён встал на сторону владыки, а не на его.
- А разве я не прав? Скряга он и есть скряга.
- А если владыка все же заплатит?
- Не нужно. Пусть гниет в своем затворничестве вечно.
Из-за поднятой чарки лица было не разглядеть, но глаза Мугёна сузились, словно он улыбался.
- Господин Хоён, за все эти оскорбления в адрес владыки тебе уже не раз могли бы отрубить голову.
Как можно говорить такие ужасные вещи? Хоён схватился рукой за шею и нахмурился.
- Кто я для тебя... вообще такой?
Когда он так отчаянно искал его, Хоён и представить не мог, что их встреча обернется таким противостоянием.
Хоён озвучил то, что было у него на уме.
- И то, что ты скрываешь свою внутреннюю энергию. Вот и все.
Было время, когда Хоён и сам удивлялся, почему Мугён прямо не спрашивает о скрытой внутренней энергии. Но со временем он решил, что тот просто проявляет к нему тактичность. Он твердо верил, что проницательный Мугён намеренно не пытается выведать его тайну.
Теперь он понимал, что глубоко заблуждался. В отличие от Хоёна, Мугён не питал к нему особого интереса. Более того, казалось, он намекает, что Хоён коварно его обманывал.
- У меня с рождения... такой организм, что мне нельзя изучать боевые искусства.
Поэтому использование внутренней энергии причиняет мне боль. Мысленно добавил Хоён, крепко сжимая кулаки. Его кожа и так была бледной, поэтому даже не было заметно, с какой силой он сжал руки.
Мугён не понимал, почему Хоён так обиделся. Еще минуту назад он беспокоился о нем, потом успокоился, затем метался в панике из-за Ым Ёхвы, демонстрируя целый калейдоскоп эмоций, а теперь смотрел на него с раненым видом. Для Мугёна этот поток чувств был непостижим.
- Неужели я единственный, кто считал, что нас связывает... некая особенная судьба?
Подперев подбородок рукой, Мугён вдруг подумал, что Хоён действительно еще очень юн. Ведь искренне изливать свои чувства - это привилегия детей.
Даже в своих повторяющихся жизнях Мугён никогда не возился с детьми, поэтому Хоён казался ему чем-то новым и необычным. Тот, кого он называл «старшим братом», обладал детской непосредственностью.
Пухлые губы Хоёна сжались в тонкую линию. Он ждал ответа. В его серо-голубых глазах, которые, казалось бы, должны выглядеть холодно, читалась глубокая обида.
- А что, если это не благая судьба, а злой рок?
Когда Мугён уже подносил чарку к губам, Хоён выхватил её у него из рук. Вина в ней оставалось ровно столько, чтобы расплескаться и намочить руку Хоёна.
- Какой же ты все-таки злой на язык.
С этими словами Хоён залпом осушил остатки вина. Обжигающая жидкость потекла по горлу, заставив его резко поморщиться.
В его выдохе на этот раз, как ни странно, чувствовался жар. С громким стуком, намеренно ударив чаркой о стол, Хоён вытер мокрые губы тыльной стороной ладони.
- Я думал, что наша встреча - это огромная судьба, но ты, возможно, так не считаешь. Ладно, я это приму.
Хоён выпил совсем немного, но красный румянец уже начал ползти от подбородка вверх по лицу. Он не пил вино не просто потому, что не любил его. Из-за слабого пищеварения его организм просто не мог усваивать вино.
Для Хоёна вино было ядом. К тому же вино, которое пил Мугён, было фэньцзю - напиток настолько крепкий, что даже бывалым пьяницам приходилось с ним нелегко. На вкус оно было чистым и прозрачным, но стоило его проглотить, как горло обжигало нестерпимой болью.
В конце концов краснота добралась до самого лба Хоёна. И всё же он пододвинул пустую чарку, требуя налить ещё. Мугён молча наполнил её.
- Ты... правда жесток. Видя меня в таком состоянии, мог бы сказать «хватит» или хотя бы притвориться, что волнуешься. Разве нет?
Это не значило, что он опьянел с одной чарки, просто таков был Ви Хоён - он всегда говорил то, что хотел. Минуту назад, когда Хоён выхватывал у него чарку, Мугён мог бы с легкостью его остановить. С его уровнем боевых искусств движения Хоёна должны были казаться медленными, как у черепахи.
Но он позволил этому случиться. Хоён почувствовал второй укол обиды.
Теперь ему еще меньше хотелось отступать, поэтому его рука без колебаний потянулась к чарке. Однако Мугён схватил её первым и одним махом опрокинул содержимое себе в горло.
Если уж решил быть плохим, так будь им до конца, зачем же то давать надежду, то отнимать её?
- Вечно ты пьёшь такую дрянь, вот у тебя и тело такое горячее.
Тем не менее, Хоён не прятал своего колючего взгляда, открыто выражая обиду и нападая на него словами. Но тут же пожалел об этом.
Может быть, Мугён прав. Спаситель он или нет, но сколько мы знакомы?..
Хоён задумался: возможно, из-за того, что он больше общался с детьми, чем со взрослыми, он слишком быстро сократил дистанцию между ними.
Горло всё ещё горело, а лицо раскраснелось так, словно вот-вот лопнет, поэтому Хоён принялся размахивать воротником своего одеяния, пытаясь охладиться. Как бы ни мерзло его тело обычно, он избегал вина именно по этой причине. Мучения, которые оно приносило, были куда сильнее приятного тепла, разливающегося по телу.
Мугён же пил это вино с легкостью, ни капли не пьянея. Из-за бушующей в его теле огненной энергии он даже не чувствовал жара вина - для него оно было не крепче воды. Разумеется, Хоён не мог об этом знать.
Хоён в третий раз решил проявить упрямство. Однако Мугён вылил все остатки вина себе в чарку и осушил её прежде, чем Хоён успел протянуть руку.
- Ну почему... Ви Хоён из Ледяного дворца просто хочет выпить еще, - Хоён, который только что возмущался, почему его не остановили, тут же заговорил иначе.
- Будет плохо, если и ты угодишь в лаву, - усмехнулся Мугён.
Хоён, окруженный пейзажем Ста тысяч великих гор, словно сошедшим с картины, написанной тушью, не мог отвести от него взгляд. Улыбка Мугёна была подобна капле туши, упавшей с кисти и плавно расплывающейся по бумаге.
Пылающий пунцовым румянцем Хоён подумал: Хорошо, что сейчас во всем виноват хмель.
Потому что казалось, будто искра упала ему прямо в сердце и теперь разгоралась там пожаром.
Владыка Ледяного дворца Ви Ёнган места себе не находил от беспокойства.
Его терзали сомнения: мудро ли было отправлять в Демонический культ Ви Хоёна, который был подобен громовому снаряду, готовому взорваться в любой момент? Масла в огонь подливало и то, что несколько воинов из Отряда Сольён, отправленные вместе с Хоёном, уже давно должны были вернуться, но от них до сих пор не было вестей.
Владыка полагал, что Хоён, с его характером, обязательно пришлёт весточку, так как наверняка беспокоится о детях из Зала Иньбёль. Но вестей по-прежнему не было. Ви Ёнган опасался, не стряслась ли беда с группой Хоёна по пути в Культ.
- Владыка, не тревожьтесь так сильно.
В ответ на бормотание владыки глава Зала Бинхан, пытаясь успокоить его, налил чай из Снежного лотоса Северного моря. Именно глава Зала Бинхан больше всех настаивал на отправке Хоёна в Демонический культ.
Снаружи чашка покрылась тонкой изморозью, но от чая внутри поднимался пар. Чай из Снежного лотоса Северного моря обладал столь мощной энергией инь, что даже если его кипятили и разливали в посуду, снаружи всё равно выступал ледяной налёт.
Владыка не стал пить и поставил чашку обратно на стол.
В покоях владыки, где находился Ви Ёнган, не заботились об отоплении, поэтому там царил леденящий холод. Ступать сюда могли лишь мастера, практикующие ледяные искусства.
Однако глава Зала Бинхан, ответственный за обучение воинов Ледяного дворца, кутался в волчью шкуру. Раньше он таким не был, но, похоже, забросил тренировки и погряз в лени.
- В конце концов, умрет Ви Хоён или нет - нам-то, по сути, какая разница?
- Как у тебя язык поворачивается такое говорить?! Разве он не тот, кто пожертвовал собой ради Ледяного дворца?
Ви Ёнган с тяжелым вздохом отослал прочь главу Зала Бинхан, который нес такую безответственную чушь. Старейшины и раньше были недовольны тем, что безродный Ви Хоён живет в Зале Иньбёль. Впрочем, это было неудивительно, ведь во всем Ледяном дворце Северного моря правду о Ви Хоёне знал только Ви Ёнган.
Ви Ёнган привычно погладил бороду, погружаясь в воспоминания о том дне, когда бушевала снежная буря.
Изначально Ви Ёнган был дальним родственником предыдущего владыки. Если считать по коленам, то восьмиюродным братом, так что они были практически чужими людьми. Жил он тоже не во дворце, а на окраине Северного моря. Как же такой человек занял трон владыки?
Предыдущий владыка прибрал к рукам все эликсиры, добываемые в горах вечных снегов, и оказывал всестороннюю поддержку своему сыну, малому владыке. Он пытался усадить на трон бездарного пьяницу и недоумка.
Вместо того чтобы заботиться о землях Северного моря, как подобает правителю, он не только драл непомерный налог Ханчхон, но и монополизировал торговлю дровами, из-за чего бесчисленное множество жителей замерзало или умирало от голода.
(Прим. автора: Налог Ханчхон (Налог холодного неба) - плата за защиту, предоставляемую Ледяным дворцом.)
Более того, он загнал сотни детей в подземные пещеры гор вечных снегов, которые считались логовом легендарного зверя - Ледяного Дракона. Он хотел создать «человеческий эликсир» по принципу создания яда Гу.
Для получения яда Гу в кувшин помещают множество ядовитых насекомых и заставляют их пожирать друг друга, пока не останется только одно. Выжившее существо вбирает в себя всю злобу и яд остальных. В Ледяном дворце этот метод применили к людям. Согласно записям, выживший человек сам по себе становится мощнейшим эликсиром.
Предыдущий владыка намеревался создать этот человеческий эликсир и скормить его своему сыну. Однако тирания владыки, наплевавшего на народ Северного моря, перешла все границы. Вокруг Ви Ёнгана, достигшего наивысшего мастерства в ледяных искусствах, сплотились силы сопротивления.
Так Ви Ёнган, несколько лет скрывавший свои намерения и копивший силы, дождался подходящего момента, штурмовал Ледяной дворец и успешно совершил переворот. Предыдущий владыка погиб в своих покоях после ожесточенной схватки, а малый владыка, пытавшийся бежать, и все их приспешники были уничтожены.
Даже заняв трон, Ви Ёнган изнемогал от непосильной работы. Предыдущий владыка оставил Северное море в полной разрухе. Не торопясь, шаг за шагом, он тратил всё время на то, чтобы вернуть в эти земли стабильность.
У Ви Ёнгана и его жены долгое время не было детей, но случилось чудо, и у них родился поздний ребенок. Жена радовалась, считая это благословением и милостью Ледяного Дракона.
Считалось, что ледяные искусства берут начало от Ледяного Дракона, но так как никто его не видел воочию, это оставалось лишь легендой. Однако в тот момент Ви Ёнган вспомнил о подземной пещере и, естественно, о человеческом эликсире. Став отцом, он не мог выкинуть из головы мысли о погибших детях.
Желая хотя бы успокоить души умерших, Ви Ёнган отправился к пещере, где создавался эликсир. Но когда он спустился вниз, путь ему преградила гигантская ледяная стена.
Слова малого владыки, сказанные перед смертью, оказались правдой.
«Как только детей загнали под землю, пол провалился еще глубже, и проход заблокировало льдом! Они все мертвы! Это с самого начала была бессмысленная смерть!»
Ви Ёнган думал, что тот лгал, пытаясь не отдавать человеческий эликсир, но это была правда. Конечно, даже если бы Ви Ёнган нашел эликсир, он никогда не опустился бы до такой бесчеловечности, чтобы использовать его. Ему оставалось лишь установить поминальный камень перед ледяной стеной, где предположительно находился вход в пещеру.
Там были заперты сотни детей. Большинство из них были безродными, поэтому он не мог высечь все имена, но по крайней мере одно имя он мог написать с полной уверенностью.
Отец Ви Хоёна был двоюродным братом предыдущего владыки. Его ложно обвинили в попытке мятежа, из-за чего вся семья была казнена, и только Ви Хоён уцелел, чтобы стать жертвой для создания эликсира. Возможно, тиран надеялся, что раз в жилах мальчика течет кровь рода Ви, то, если он выживет, получится еще более великий эликсир.
Ви Ёнган никогда не видел Ви Хоёна, но знал, что его родители были истреблены за то, что не переставали увещевать предыдущего владыку. Возможно, теперь это казалось даже удачей. Ведь под давлением своих соратников по восстанию Ви Ёнгану пришлось казнить всех родственников предыдущего владыки вплоть до четвертого колена.
Недолго помолившись за упокой души Ви Хоёна и других детей, он вскоре забыл о человеческом эликсире.
Однажды ночью, когда он, как обычно, спал вместе с женой и ребенком, в покои владыки, где всегда должен был гореть очаг, внезапно ворвалась снежная буря.
Для Ви Ёнгана холод был делом привычным, но не для его семьи. Ради супруги, которая родила меньше года назад, он приказал поддерживать огонь в покоях, чтобы он никогда не гас. Поэтому он подумал, не сон ли это.
Ха-а... Посреди спальни стоял мужчина, с каждым выдохом выпускающий белые облачка пара. Он был настолько красив, что, если бы не рост, его можно было бы принять за женщину.
На мужчине с волосами цвета вечных снегов было надето роскошное синее одеяние - такое, какое можно увидеть лишь на церемонии совершеннолетия или свадьбе.
Искусно вышитый на ткани Снежный лотос казался снежным вихрем, танцующим на ветру. Было видно, что одежду шил кто-то, кто очень любил этого человека и вложил в работу всю душу.
Вокруг мужчины действительно бушевала лютая метель. Хотя потолок был цел и нигде не было видно ни неба, ни облаков, кружащийся снег нес в себе пронизывающий холод.
Это не сон. Ви Ёнган понял это лишь тогда, когда снежинка, словно лезвие, полоснула его по щеке, пустив кровь. Он встал перед женой и ребенком, заслоняя их собой от неистовой бури.
Каждая снежинка была остра как нож. Ви Ёнган использовал технику Ладони стены вечных снегов, чтобы защитить ложе.
В это время его тело рвали снежные вихри, кровь текла непрерывно. Он даже не мог крикнуть: «Кто ты?». При каждом вдохе горло с хрустом перемерзало.
Вокруг седовласого мужчины все начало покрываться темно-синим льдом. Ладонь стены вечных снегов, воздвигнутая Ви Ёнганом, разлетелась вдребезги под натиском ауры незнакомца, словно тонкая корка льда.
Ви Ёнган до предела разогнал внутреннюю энергию, готовясь применить Ладонь абсолютного ледяного духа - технику, передаваемую только владыкам дворца. Но даже так у него не было уверенности, что он сможет победить стоящего перед ним человека.
Хотя мужчина с виду казался хрупким, Ви Ёнган чувствовал себя ничтожным насекомым перед огромным Ледяным Драконом. Ему казалось, что если бы легендарный священный зверь, которого никто никогда не видел, воплотился в человеке, он выглядел бы именно так.
Один его выдох рождал снежную бурю, от немигающего взгляда леденело тело, а каждый волос напоминал чешую дракона.
Не оставалось сомнений: здесь явился сам Небесный Дракон Ледяного Предела.
