Воля небес. Глава 37, 38
- Надеюсь, владыка скоро выйдет из затворничества.
От слов Хан Хирён, прозвучавших как гром среди ясного неба, и без того светлое, словно тесто для пельменей, лицо Хоёна побелело ещё сильнее, будто его присыпали мукой.
- Того, о чем вы беспокоитесь, господин Ви, никогда не случится. Можете мне верить. Владыка ни за что не причинит вам вреда.
Это мы узнаем, только когда он выйдет из затворничества. Мысленно возразил Хоён.
Хан Хирён хотела во что бы то ни стало создать у него хорошее впечатление о владыке, но, видя реакцию Хоёна, решила на сегодня отступиться. После этого она больше и словом не обмолвилась о владыке, болтая о пустяках, пока они опустошали стол.
- Я отняла у вас слишком много времени, верно?
Хан Хирён поднялась с места, только когда вино в кувшине иссякло. Хоён тоже встал и ответил:
- Вовсе нет. Вы, должно быть, куда более заняты, госпожа казначей. Благодаря вам я чудесно провел время.
- Кажется, мы немного сблизились. В следующий раз расскажите мне о Северном море. Мне любопытно, как вы жили, господин Ви.
Хан Хирён была действительно хорошим человеком. Чем больше Хоён с ней разговаривал, тем сильнее убеждался в её добродетельном нраве. Казалось, по духу она ближе к Силам Света, чем к Демоническому культу.
Хотя, возможно, и это тоже предрассудки.
Глядя на неё, собиравшуюся уходить и оставлявшую после себя чувство легкой грусти, Хоён всё же озвучил просьбу, что всё это время таил в сердце:
- Могу ли я... если это возможно, отправить весточку в Ледяной дворец?
- Господин Ви хочет отправить весточку в Ледяной дворец.
Хан Хирён доложила об этом сразу же, как увидела Мугёна. Мугён в бамбуковой шляпе прошел через главные ворота семьи Маёнму, охраняемые стражей, но никто его не остановил. Впрочем, уровень боевых искусств стражников всё равно не позволял им даже почувствовать его присутствие.
Лишь Хан Хирён, до предела обострив своё чутьё, ждала Мугёна у входа в павильон. Владыка мог не только управлять пятью чувствами противника, но и, при желании, полностью стирать своё присутствие.
Обычно Мугён идеально скрывал свою ци внутри тела, так что, если бы он сам не захотел обнаружить себя сейчас, даже Хан Хирён упустила бы его.
Кедры, поедаемые тьмой, что окутывала павильон, раскачивались на ветру, издавая жутковатый звук. Отсюда до отдельного дома нужно было идти по длинной каменной дорожке. Расстояние было таким, что впору ехать в экипаже, но Мугён лишь шагал в ровном темпе. Хан Хирён следовала за ним.
- Я так и думала, что вы это скажете, поэтому разрешила отправить послание.
Хан Хирён достала из складок своего опрятного халата письмо, написанное Хоёном, и протянула его Мугёну. Когда тот развернул послание, свет уличных фонарей просочился сквозь рисовую бумагу.
«Сидеть сложа руки непозволительно».
Письмо с первых же слов было решительным.
«Недостойный сын докладывает. По пути к цели мы подверглись внезапному нападению гнусных разбойников, и лишь мне одному чудом удалось выжить.
К счастью, я встретил благодетеля и добрался до места назначения, но оказался в положении нищего, что грозит запятнать честь семьи.
Хоть я и не главная опора семьи, а всего лишь маленькая балка, молю: не сидите сложа руки, глядя, как я умираю с голоду, и пришлите денег».
Хоть письмо и было написано довольно вежливо, суть его сводилась к одному: «Гоните деньги, и побыстрее».
При этом ни Демонический культ, ни Ледяной дворец нигде не упоминались. Видимо, Хоён решил на корню пресечь любые риски на случай, если письмо попадет в чужие руки или будет перехвачено.
Почерк в письме был округлым, словно снежные комья.
«Приписка: Надеюсь, с моими детьми всё в порядке?»
Когда взгляд Мугёна добрался до последней строчки, на лице Хан Хирён отразилась тревога.
- Похоже, господин Ви... был женат.
Судя по тому, что он упомянул «детей» во множественном числе, у него их как минимум двое. Хан Хирён с опаской взглянула на владыку, пытаясь угадать его настроение.
Однако на бесстрастном лице под бамбуковой шляпой лишь плясали отсветы фонаря. Казалось, игра света и тени сама рисовала на нём выражение, больше похожее на насмешку.
Огонь, вырвавшийся из правой руки Мугёна, в мгновение ока превратил рисовую бумагу в пепел. Ветер, прокравшийся меж кедров, подхватил горстку невесомой пыли. Хан Хирён проводила взглядом пепел, улетающий на север.
- Будем считать, что письмо благополучно доставлено.
Хан Хирён, сразу поняв волю владыки, сложила руки в почтительном жесте. А когда подул сильный ветер и она подняла голову, фигуры владыки уже не было видно.
Хан Хирён, как и Му Сонпхён, чтила и служила всем предыдущим владыкам, но именно Мугён был точным воплощением Небесного Демона, каким она представляла его с детства.
Среди всех владык, которых она знала, Чхон Мугён был единственным, кто постиг «Божественное искусство Небесного Демона» до конца.
Это искусство состояло из семи техник:
Первая техника, «Зарождение», была этапом перестройки каналов ци и кровеносной системы, чтобы тело могло выдержать следующие техники этого искусства.
Изначально «Божественное искусство Небесного Демона» должно было передаться только Малому владыке Чхон Бомёну, но тот не смог должным образом освоить даже первый прием.
Напротив, вернувшись из лавы, Мугён сумел применить «Божественное искусство Небесного Демона», которое предыдущий владыка ему не передавал. Его тело обладало «неуязвимостью к десяти тысячам ядов» и достигло вершины внешних искусств - ни одно оружие не могло его пробить.
Не имея наставника, он в одиночку постиг шестую технику - «Золотое тело». Старейшины-хранители и его приближенные предполагали, что в руки Мугёна попал подлинник, записанный самим первым Небесным Демоном.
Секретный трактат «Божественного искусства», хранившийся в Культе, был лишь рукописью, передававшейся от владыки к владыке. Предыдущий владыка освоил лишь пять техник и считал, что в рукописи есть ошибки. Именно поэтому, когда появился Огненный Дракон, он любой ценой хотел убить его, чтобы заполучить ядро и значительно усилить свою внутреннюю энергию.
Но победителем дракона стал Мугён, так что поглощение ядра стало его законным правом. Разумеется, тогда сторонники владыки громко требовали сурового наказания для Мугёна за то, что он не поднес ядро отцу. Чхон Бомён тоже надрывал глотку, требуя разрушить ему даньтянь за то, что тот посмел самовольно изучить священное искусство.
Чхон Бомён обвинял Мугёна в том, что тот якобы подсмотрел записи в свитке, но как мог человек, запертый в огненной пещере, увидеть книгу, хранящуюся в особо охраняемой библиотеке Дворца Небесного Демона?
Впрочем, закон Демонического культа всегда был прост и ясен: «Почитание сильнейшего». После скоропостижной смерти владыки культ раскололся на фракции Первого и Второго господ, и результат этого противостояния был сейчас налицо. Жизнь последователей культа стала стабильной, и теперь оставалось лишь желать счастья самому владыке, но…
Хан Хирён не испытывала ни капли вины за то, что сожгли письмо, но новость о том, что у Хоёна есть жена и дети, легла ей на сердце тяжким камнем.
Помимо просторного дома и двора, в павильоне было еще одно место, которое особенно полюбилось Хоёну. Отдельная комната с огромной купальней. Абок говорил, что сюда подают воду из горячего источника, и если периодически разбавлять её холодной, получалась идеальная температура, чтобы расслабить уставшее тело.
Пусть это и считалось роскошью, пусть бы в него тыкали пальцем за любовь к мирским утехам - ему было все равно. Деньги нужны, чтобы покупать вкусности детям из Зала Иньбёль, а жизнь в богатом клане хороша тем, что можно сколько угодно нежиться в горячем источнике.
Хоён лениво греб руками в теплой воде и напевал под нос песенку. Его распущенные белые волосы плавали по поверхности, словно Млечный Путь, погруженный в воду.
Сквозь пар, поднимающийся от воды, то появлялись, то исчезали раскрасневшиеся щеки.
- Что мне тревоги, когда есть горячая купальня, чтобы согреть тело? Чего еще желать?
Медленно напевая сочиненную им самим мелодию, Хоён откинулся назад, глядя в потолок. Его длинные волосы рассыпались по воде, словно дрейфующий Млечный Путь.
- Когда вот так нежишься в воде, кажется, будто весь мир принадлежит мне. Поистине, вся Поднебесная во мне.
Скрип. От звука резко отворившейся двери Хоён вздрогнул и поднял голову.
- Я и не знал, что господин Ви держит Поднебесную в своих руках.
Он просто напевал от хорошего настроения, но теперь его и без того красное лицо вспыхнуло еще сильнее. Хоён хотел было что-то ответить, но, увидев полностью обнаженного Мугёна, тут же резко опустил взгляд.
Звук воды, выливаемой из деревянного ушата на тело, показался грохотом водопада, низвергающегося с горы Тайшань. Послышалось еще несколько всплесков, и присутствие Мугёна приблизилось к купальне.
Мугён ничего не ответил, но вошел в воду с таким видом, мол, «выходи, когда захочешь». Огромный, словно гора в тумане, мужчина уселся посередине купальни, раскинув мощные руки по бортикам.
- Ты ведь изображал мою жену, а теперь вдруг застеснялся?
- Я просто подумал, что тебе будет удобнее одному.
Упустив момент, чтобы возмутиться, Хоён лишь неуклюже оправдывался, ссылаясь на Мугёна. Ему было невыносимо неловко от того, что тот слышал его пение, поэтому он поспешил добавить еще одно объяснение:
- Та песня, что я пел… В ней нет никаких амбиций насчет захвата Поднебесной, я просто сочинил ее от хорошего настроения.
- Ты играешь на инструментах и сочиняешь музыку, но, похоже, петь у тебя таланта нет.
- То, что у человека умелые руки, еще не значит, что он хорошо готовит, - довольно резко ответил Хоён и хотел было тут же выйти из купальни. Но он зашел совсем недавно, да и не хотел создавать впечатление, будто избегает Мугёна.
К тому же, нельзя было вечно с ним конфликтовать. Ведь именно благодаря тому, что он - Второй господин семьи Маёнму, ему удалось отправить письмо.
- Казначей Хан позволила мне отправить письмо в Ледяной дворец.
Мугён откинул назад мокрые волосы, и Хоён сглотнул, ощущая в горле влагу от пара. Когда его лицо полностью открылось, Хоён вновь поразился, насколько же он красив.
- Спасибо. Это благодаря тебе, - поблагодарил его Хоён, погрузившись в воду по самый подбородок.
- И что ты написал? - спросил Мугён, глядя, как Хоён вытирает влагу с ресниц. Глупый, он даже не понимал, что от прикосновения мокрой руки глаза будет щипать еще сильнее.
- Да просто… попросил денег, вот и все. - честно ответил Хоён.
- На случай, если письмо попадет не в те руки, я ничего не писал ни о Демоническом культе, ни о Ледяном дворце.
Мугён медленно запрокинул голову, устремив взгляд в потолок купальни.
- Я… раньше говорил тебе, что притворюсь мертвым и сбегу. Забудь об этом.
В голосе Хоёна не было уверенности. Мугён всегда считал, что Хоён похож на ребенка, который не умеет скрывать свои мысли, но если подумать, даже дети умеют ловко врать ради собственной выгоды.
- Послушав казначея Хан, я подумал, что даже если владыка выйдет из затворничества, все будет в порядке…
Вжих. Мугён вернул голову в прежнее положение и посмотрел на Хоёна. В его черных глазах, словно у зверя, не читалось никаких эмоций. Когда они ночевали под открытым небом, они уже мылись вместе в горячем источнике, но здесь, в замкнутом пространстве, дышать стало еще тяжелее.
- Так и должно быть, если не хочешь, чтобы Ледяной дворец сравняли с землей.
- А…? - переспросил Хоён с глупым выражением лица.
- Даже если ты сбежишь в другое место, владыка первым делом уничтожит Ледяной дворец.
- Поэтому я и хотел притвориться мертвым… Нет, то есть… я же сказал, что больше не буду так делать.
Хоён на самом деле не отказался от мысли о побеге, но решил быть осторожнее в словах с Мугёном. К тому же Мугён, похоже, относился к тому типу людей, которые сами могут ругать владыку сколько угодно, но терпеть не могут, когда это делают другие.
Хоён поднялся, и вода, стекающая по его обнаженному телу, заставила волосы прилипнуть к коже. Казалось, будто Млечный Путь, дрейфовавший в воде, теперь отпечатался на его белой, гладкой коже. Возможно, горячая вода так его расслабила, что его и без того опущенные уголки глаз выглядели еще более томными.
Хоён уже собирался выбраться на бортик, искоса поглядывая на Мугёна, как вдруг…
- Ах! - с коротким вскриком его ноги запутались, и он с громким всплеском упал прямо в сторону Мугёна.
Рухнув в воду, Хоён потерял равновесие и начал барахтаться. Он даже не догадался, что это Мугён изменил потоки воды и схватил его за ногу.
Пока он размахивал руками, касаясь тела мужчины, его лицо под водой уткнулось во что-то твердое. Открыть глаза он не мог, но судя по расположению, это было именно то место, о котором он подумал.
В панике Хоён замахал руками еще активнее, но тут его схватили за шею и рывком вытащили на поверхность.
В огромной ладони Мугёна шея Хоёна казалась совсем тонкой. Раз уж решил помочь, мог бы поднять и поаккуратнее. Хоён закашлялся, оказавшись в позе на коленях прямо перед Мугёном. Поскольку тот все еще держал его за шею, вибрация от кашля щекотно отдавалась в ладонь мужчины.
Хоён поспешно убрал руки с его каменных бедер. Но в процессе его ладонь - на этот раз рука, а не лицо - скользнула по его мужскому достоинству.
Мало того, что он как дурак свалился на него, так еще и язык опередил мысли, выдав совсем не то, что нужно.
Всё еще сжимая его шею, Мугён опустил голову, глядя сверху вниз на макушку стоящего перед ним на коленях Хоёна.
Его голос был настолько низким, что защекотал уши. Вдох. Мугён глубоко вдохнул, уткнувшись лицом в волосы Хоёна, отчего тот мелко задрожал под ним. Казалось, если его прижмут еще хоть немного ниже, он уткнется лицом прямо в пах мужчины. Это был не первый раз, когда он видел возбужденную плоть Мугёна, но привыкнуть к такой позе было просто невозможно.
Хоён с трудом оторвал от своей шеи руку Мугёна. Внезапно мужчина поднял ладонь, и Хоён вздрогнул. Но тот лишь прикрыл макушку Хоёна ладонью. Кап. Капля воды, скопившаяся на потолке, упала на тыльную сторону его ладони.
Хоён в замешательстве поднял глаза на Мугёна, оказавшись под «навесом» из его руки. Встретившись с ним взглядом, он вздрогнул. В глазах Мугёна мелькнул красный отблеск. В отличие от его обычных черных, непроницаемых глаз, сейчас в них словно полыхало темное пламя. Хоён моргнул, думая, что ему показалось, и красный свет бесследно исчез.
Напрягая ноги изо всех сил, Хоён поспешил выбраться из купальни. На всякий случай он бросил быстрый взгляд вниз на себя и обнаружил, что его собственная плоть, обычно спокойная, тоже слегка приподнялась. Хоён сам удивился: «Да почему?!».
В панике Хоён кое-как обмотал тело тканью и пулей вылетел из купальни. Как и тогда в хижине, в искусстве побега Хоёну не было равных. Мугён молча посмотрел на свою опустевшую ладонь.
Он поднес ладонь к лицу и глубоко вдохнул. Но того запаха, той энергии, что могла бы успокоить его дыхание, нигде не осталось.
У него ведь даже есть ребенок.
Наивен ли он или только притворяется? Мугён усмехнулся. Он думал, что знает всё, но оказалось, что есть вещи, которых он совершенно не понимает. Вот почему тот был «переменной».
Весть о смерти Ым Ёхвы широко разнеслась по Главной обители Демонического культа.
Она исчезла вместе со своими учениками, когда перевернула весь Культ вверх дном в поисках своего сына, господина Ёма. Исчезновения людей случались часто, но чтобы пропал мастер такого уровня, как Ым Ёхва, - такое произошло впервые.
Осознав, что дело нечисто, Культ отправился на поиски Ым Ёхвы и обнаружил тела её и её учеников в Лесу пиков Паньгу, вдали от Главной обители.
- Предполагается, что это дело рук Кровавого культа.
Так объявил старейшинам Левый страж Джи Хёкгён, пришедший в Зал Старейшин. Поскольку владыка приказал держать это в тайне от рядовых последователей, остальные верили беспочвенным слухам, что Ым Ёхва погибла в стычке с каким-то отшельником-мастером, пока искала господина Ёма.
Ым Ёхва и при жизни всегда приносила с собой кровь. А учитывая, что напоследок она устроила жестокую резню в Нефритовом павильоне, мало кто оплакивал её смерть.
Торговцы, напротив, втайне радовались её исчезновению. Бессмысленная смерть хозяйки Нефритового павильона стала для них огромным потрясением.
Но больше всего смерти Ым Ёхвы радовались мастера, стоявшие ниже её в иерархии. До Гён внезапно стал четырнадцатым, и пятнадцатое место оказалось вакантным.
- Теперь за пятнадцатое место демонические мастера устроят битву.
Хоён, вышивавший дракона, широко раскрыл глаза от слов Хан Хирён. Он сидел во внутренней комнате павильона с настежь открытой дверью, выходящей во двор, и занимался вышивкой.
Как бы он ни был удивлен, работу нужно было делать, поэтому замершие было руки Хоёна снова проворно задвигались. День рождения владыки уже послезавтра, так что он обязан сдать работу в швейную мастерскую сегодня. Работая руками, Хоён внимательно слушал рассказ Хан Хирён.
Иерархия так называемых Пятнадцати Великих Мастеров Демонического Культа часто менялась и без официальных турниров. Обычно это происходило в форме личных поединков: победитель занимал место проигравшего. В отличие от Ледяного дворца или праведных кланов, в Демоническом культе это были бои не на жизнь, а на смерть, поэтому проигравший чаще всего погибал.
Однако, даже если кто-то хотел стать восьмым, он не мог сразу бросить вызов мастеру, занимающему восьмую строчку. По правилам нужно было подниматься по порядку, начиная с пятнадцатого места.
Если бы не это правило, мастера, занимающего первое место, завалили бы вызовами без передышки. Хоён понимал, что в этом есть свой резон. По сути, пятнадцатый номер был привратником, охраняющим вход в элиту Пятнадцати мастеров.
- Значит, мастер на пятнадцатом месте все это время получал огромное количество вызовов?
- Не совсем так. Ведь пятнадцатым был До Гён. Хоть теперь он и стал четырнадцатым.
