Прогулка в ночи цветов. Глава 78
Перевод любительский, поэтому могут быть неточности.
Изо дня в день, понемногу, но всё более настойчиво...
Но как только моё дыхание сбивалось, а тело охватывало возбуждение, он отстранялся. Теперь я был уверен.
Он просто придумал новый способ мучить меня.
Я бросил попытки играть роль покорного наложника, который нервно ждёт, пока его распалённое тело успокоится само по себе.
Это тоже унизительно, но так хотя бы чуточку легче.
Всё равно, раз уж Его Величество уходит вот так, он уже не возвращается.
Но как называется этот павильон и кому он принадлежал? Видно, что в его обустройство вложили много времени и сил...
Книжные полки, словно созданные для кого-то благородного происхождения лет десяти-двенадцати.
Роскошные, но непрактичные вещицы, о которых наверняка мечтали бы избалованные юные господа и барышни.
В этом чужом павильоне — с его немного наивным, но оттого ещё более очаровательным, изысканным и роскошным вкусом — подвергаться подобным ласкам каждый день становится всё более неловко и стыдно.
Неужели он снова собирается просто уйти...?!
Ваше Величество, куда вы?
Кё Ён О.
Где мы вообще находимся? Что мы делаем в чужом павильоне? Если хотите, чтобы я разделил с вами ложе, отдайте нормальный приказ. Зачем вы так забавляетесь со мной?
Ты забыл императорский указ...
Ха...!
Кё Ён О.
...Быстрее...
Быстрее...!
Хнгх...
Хах, хнг...!
Ваше Величество..., м-м. Ах, а-а...!!
М-м...! Нг.... М-м! Войдите, ах...!
Войдите в меня...
Ха..., ах...!! Хы..., ах! А-ах..!! Ах...!!
Ах! Ах, ах...!! Ха-а, ах!!
П-подождите… ха, ха-а!
С-слишком, ах!
Хах...!
От пробирающего до мурашек наслаждения я не мог ни о чём думать.
Из пересохшего от горячего дыхания горла непроизвольно вырывались стоны,
а разум уже не мог разобрать смысла звуков, достигающих ушей...
Кё Ён О. Ён О-я.
Это всё твоё.
Ах, хнг!
Ваше Величество, а-ах……!!
А-а!
Сказать, что Император над тобой «забавляется»… Что за манеры.
А если это не забава, то что? Где мы...
Это покои принцев.
Значит, мы за пределами внутреннего дворца?!
Это уединённая часть покоев. Отсюда есть тайный ход, ведущий к дворцу Кирюнг, что на самой окраине внутреннего дворца.
Кому из принцев они принадлежали?..
Никому. Скорее, это павильон, который мне так и не довелось получить.
Покои Его Величества из его детства?!
Кё Гонджа?
Эта комната… она довольно милая.
В детстве и у меня, должно быть, были свои милые черты.
Я собрал всё это здесь, будучи уже взрослым, потому что не мог получить того, чего так хотел тогда...
В-Ваше Величество.
Значит, в месте, где хранятся милые детские надежды и очаровательные воспоминания...
В таком месте, вытворять всё это...!!
Ваше Величество, подождите...
Вы ведь... вы ведь всё это время держали меня на расстоянии.
Такое озорное и в то же время по-детски невинное лицо...
А ведь раньше оно всегда было таким холодным и уставшим.
Я сторонился вас, Кё Гонджа, потому что мне было стыдно.
Кичился своим императорским происхождением, напускал на себя важность, а на деле — в моей семье творится настоящий бардак.
Я никогда не задавался вопросом, почему в нашем роду вечно что-то случается.
Знал, конечно, что во внутреннем дворце плетутся интриги, но не думал, что всё превратится в такую грязь, где они начнут убивать друг друга.
Я полагал, что мой гарем не стоит того, чтобы за него бороться.
Наложницы покойного Императора и наложницы наследного принца были поистине устрашающими женщинами. Я вырос, наблюдая за их грызнёй, но так ничему и не научился.
Думал: раз я ничего им не даю, значит, и делить им нечего. Какой же я глупец.
Наверное, он рассчитывал, что наложницы за которыми стоят великие семьи, будут сдерживать друг друга и сами установят баланс сил.
Но у каждого человека есть свои амбиции. Интересы и скрытые мотивы сплетаются воедино, образуя сложную, запутанную паутину дружбы и вражды.
Ты помнишь своих родителей? Прошлый глава семьи со своей супругой покинули этот мир, когда тебе было лет десять, так что должен помнить.
А у меня родителей нет.
Что вы такое говорите?
Поэтому я не знаю, какими должны быть отношения между родителями и детьми.
Моя родная мать была прислугой у придворных дам. Служанкой, чей статус был даже ниже, чем у самых ничтожных служанок. Ничтожеством, которое таскало воду, кололо дрова, топило печи и пололо сорняки у покоев дворцовой прислуги.
Ваше Величество...
Если я по-доброму обращаюсь с теми, кто выполняет во дворце чёрную работу, надо мной насмехаются — мол, всё это из-за моего происхождения. А если я проявляю к ним хоть каплю строгости, говорят, что я забыл свои корни и слишком много о себе возомнил для недоумка.
Я уже не знаю, чего они от меня хотят, сукины дети.
Я знаю, что министры ни в грош меня не ставят. Высшие чины, удостоенные чести лицезреть Императора и общаться с императорской семьёй — сплошь законнорождённые сыновья благородных жён.
Помню, как Юн Со Хва презирали во всём внутреннем дворце из-за её происхождения. Каково это — терпеть такие взгляды и такое отношение с самого рождения?
Я с пелёнок слышал от всех подряд, что мой отец годился мне в прадеды. Он радовался позднему ребёнку, но радовался не самому моему появлению на свет, а своему «достижению».
Он очень гордился тем, что в столь преклонном возрасте смог обрюхатить женщину.
Я не помню родную мать. У неё не было права воспитывать собственное дитя, и она исчезла, когда мне не было и двух лет.
Наверное, она была слишком юной и наивной, или глупышкой, не понимающей своего положения.
А может, просто несведущей простушкой, на которую внезапно свалилась «императорская милость». Я думал об этом сотни раз, но раз я её не помню и ничего о ней не слышал, то откуда мне знать правду?
Воспитать принца, пусть даже и не родного — величайшая честь для любой наложницы. Но принц, рождённый от матери столь низкого происхождения, никому не был нужен.
Когда отец умер, а его наложницы покинули дворец, маленького, брошенного и почти забытого всеми принца, вызвалась взять на воспитание Сон Бин — одна из наложниц покойного Императора, которая не могла иметь своих детей.
