Всегда злодей. Глава 22. Рафаэль
Опираясь бедром о гранитную столешницу на огромной кухне Чезаре и уставившись на телефон в руке, я наконец просмотрел все сообщения, которые игнорировал последние несколько дней. Желудок свело от одного только количества уведомлений. Двадцать пять штук. Я даже людей столько не знал — не говоря уже о том, чтобы у меня было столько сообщений.
Быстрый взгляд только усилил тошнотворное чувство. Большинство из них было от Келли, и два — от моего донора спермы. Выбирая меньшее из двух зол, я открыл переписку с ним. Сообщения от Келли означали Бенито, а у меня для него ничего не было. Каждый раз, когда я передавал ему информацию, у меня всё жгло внутри.
Отец: Мы скучаем по тебе дома.
Отец: Давно тебя не было слышно, когда заглянешь?
Давно? Он говорил так, будто меня не было месяц или два. Меня выгнали в семнадцать, а перестал появляться я три года назад, когда наконец оказался в Нью-Йорке. Желудок снова свело. Надо было сначала открыть сообщения Келли. Стресса было бы меньше.
Я прикусил внутреннюю сторону щеки до боли. Металлический привкус крови, разлившийся по языку, никак не помогал унять тревогу, разрывающую меня изнутри. Я оттолкнулся от столешницы и посмотрел в коридор. Дверь в кабинет Чезаре всё ещё была закрыта — значит, он работал.
Я воспользовался моментом и нажал на контакт отца.
— Mijo, так давно тебя не слышал.
Сын. Желчь подступила к горлу. Он называл меня так, только когда ему что-то было нужно.
Тишину на том конце быстро разрушило фырканье и несколько ругательств на испанском. Я закатил глаза, зная, что в итоге его гордость — просто показуха.
— Я занят, — перебил я. — Сколько тебе нужно?
— Ты думаешь, я звоню тебе только из-за денег? Что, отец не может захотеть сблизиться со своим единственным сыном, даже если он maricón?
Да, но ты берёшь деньги этого “пидора”. Я удержался от ответа ответ и тяжело выдохнул в трубку. В этот спор я не собирался ввязываться.
— У твоей дочери для тебя ничего не нашлось?
— Твоя сестра решила бросить семью. Неблагодарная, как всегда.
Иногда мне казалось, что моя сводная сестра права в том, как с ними обращается. Сучий характер имел свои плюсы. Родственники звонили и умоляли её о чём-то куда реже.
— А ты, хоть и заставил бы свою покойную мать плакать от стыда, не забываешь, откуда ты родом.
Упоминание матери каждый раз вызывало одну и ту же реакцию. Злость и стыд. Может, она бы возненавидела меня таким, какой я есть, а может, приняла бы. Я никогда этого не узнаю, потому что она мертва. Изнасилована и убита по дороге, когда шла забрать меня. Ей не пришлось бы идти через тот парк в тот день, если бы я не влез в драку в школе, и её бы не вызвали. Она была бы на работе или дома, ждала бы, когда я вернусь.
Я отбросил эти ужасные воспоминания и захлопнул за ними дверь.
— Сколько? — вопрос прозвучал резче, чем я хотел.
— Сколько сможешь. С работой сейчас туго, да и Миранда на прошлой неделе пострадала.
Он, как обычно, перешёл на испанский, но я отказался его учить тогда и не собирался слушать сейчас. Я мог бы его выучить, так как уже был билингвом. Говорил на английском и португальском и с неохотой немного на испанском. Моё отвращение к этому человеку не позволяло мне воспринимать его слова.
При упоминании его жены моя спина выпрямилась.
— Я переведу немного позже сегодня.
— О, Mijo, всегда хорошо помогать семье.
Я повесил трубку, прежде чем он смог затянуть разговор, в котором ни один из нас не хотел участвовать. Во рту ощущался вкус пепла.
Он всегда появлялся только из-за денег, и каждый раз я им их давал. Я написал Гранд Майе, сообщив, что хочу оформить перевод семье. В Silver Dreams мне помогли привести все финансы в порядок. У многих, кто там работал, семьи были по всему миру, и они отправляли им деньги.
Подтверждение пришло через несколько секунд, и я удалил все наши сообщения, включая сообщения отца. Затем открыл чат с Келли и вздохнул ещё тяжелее, увидев их количество. Несколько сообщений с вопросами, не хочу ли я встретиться или провести время вместе.
Что-то случилось? Почему, блять, Бенито так отчаянно хотел встречи? Он же знал, насколько это сложно. Чезаре был параноиком даже в хорошие дни. А в плохие — настоящим фанатиком.
У Чезаре были планы насчёт Йорка, но об этом ли речь? Я предупредил бы Бенито сразу, как только узнал, но с ним невозможно было связаться. Может, уже было поздно, но это не было моей вина. Они сами влезли в ебаную войну со своим отцом.
Келли: Как насчёт пары стаканчиков?
Келли: Придёшь сегодня потусить?
Рафаэль: Я немного занят. Когда ты хочешь встретиться?
Это выглядело подозрительно даже по моим меркам. Три пляшущие точки появились вместе с уведомлением о прочтении, прежде чем я успел убрать телефон.
Сегодня должно было быть хорошим днем. Ещё один день с Чезаре дома. Как, блять, я должен был им наслаждаться, если все вокруг будто сговорились испортить мне настроение? От мысли о встрече с сыновьями Чезаре, мне хотелось открыть морозилку и раз за разом биться дверцей о висок. Их было слишком много.
Рафаэль: Не могу. Меня сейчас ебут.
Надеюсь, Бенито это увидел и оставит меня в покое хотя бы ненадолго. Он нанял меня трахать его отца, значит, пусть даст мне делать эту работу.
— С кем переписываешься? — глубокий голос Чезаре окутал меня густым жаром.
Желудок сжался, пальцы крепче сомкнулись вокруг телефона. Мне пришлось буквально перебороть себя, чтобы не напрячься всем телом. Или не засунуть телефон обратно в карман.
Я облизнул губы, отрывая взгляд от экрана и встречаясь с тёмными, зловещими глазами. Он смотрел так пристально, что я боялся даже лишний раз вдохнуть. Чезаре скрестил руки на груди, шагнул дальше в кухню, и просторное помещение вдруг стало тесным и давящим. Простая рубашка обтягивала его грудь и руки так, как мне хотелось самому к нему прижаться. Быть даже в обычной одежде таким подавляющим просто незаконно.
Страх и возбуждение переплелись в знакомый узел, у меня встал член, а по затылку потекли капельки пота.
Ещё два шага — и я уже чувствовал его одеколон так, будто он был на мне. Во рту пересохло, несмотря на скрученный желудок. Дыхание сбилось, когда он наклонился ко мне. Я не был низким. Но несколько сантиметров разницы с Чезаре иногда ощущались как огромное расстояние.
Это не было вопросом, и я не стал воспринимать это как вопрос. Потому что да, я ему врал, но, чёрт возьми, я не собирался добавлять ещё одну ложь к уже имеющимся. Чезаре не вырвал телефон у меня из рук, однако протянул ладонь, будто ожидая, что я сам отдам ему все доказательства своих преступлений.
Блять, это не должно меня заводить. Мне до усрачки страшно, и при этом у меня стояк. Я прикусил губу и передал ему телефон, не проявив ни капли самосохранения. Насколько ебануто было надеяться, что он что-то найдёт? нет, он не найдёт, я был осторожен, но мне хотелось, чтобы нашёл — чтобы эта шахматная партия закончилась. Все карты на стол — и мы могли бы быть вместе. Но я понимал, что это бред даже по моим меркам. Если я хотел остаться рядом с ним, мне нужно было продолжать играть.
Его большая рука обхватила телефон, и взгляд скользнул с меня на экран.
Сыграй правильно, или ты его потеряешь.
Мой внутренний голос сделал своё дело. Сердце замедлилось, мысли начали выстраиваться в порядок. Немного правды всегда помогает продать ложь.
Он посмотрел на меня взглядом, в котором было слишком много тьмы и угрозы.
— Ты чертовски сексуален, когда смотришь на меня так, будто хочешь сломать мне шею.
Взгляд Чезаре опустился к моему горлу, и я застонал. Он думал о том, как обхватить мою шею своими горячими руками и сжимать, пока у меня не потемнеет в глазах. Я бы предпочёл, чтобы он делал это, пока все двадцать пять сантиметров его члена внутри меня, но я приму его любым.
Моё имя прозвучало как предупреждение. Я закатил глаза, подавляя возбуждение.
— Она — самая близкая к понятию друга, кто у меня есть. И она старается. Я в этом полный отстой, если ты не заметил, но да.
— Ты пытаешься узнать меня получше или это из серии «мне кажется, ты пришёл меня убить, поэтому я тебе не доверяю»? — я усмехнулся, убирая волосы за ухо и пытаясь скрыть дрожь, которую вызывал страх, пронизывающий всё тело. — Ты можешь быть… не хочу говорить «параноиком», но другого слова пока не подберу.
Чезаре шагнул ближе, глядя на меня сверху вниз.
— Если бы я переживал, что ты можешь меня убить, я бы не спал так спокойно. А теперь ответь на вопрос, пока ты меня не выбесил ещё больше.
— Она работает в Silver Dreams, и мы неплохо ладим. Мы вроде как совместимы.
В ответ — только поднятая бровь.
Всё тело Чезаре застыло. Если бы я не следил за каждым его движением, я бы и не заметил. Он стоял так близко, что достаточно было лишь протянуть руку, чтобы коснуться его. Прижаться к нему всем телом. Сдерживаться было мучительно.
Желать мужчину — худшая пытка, особенно такого, как Чезаре, когда приходится ходить по грани, которую даже не видишь.
— Ты трахаешь женщин? — лицо у него оставалось бесстрастным, но в голосе прозвучало странное удивление. Будто он сдерживался.
Как, блять, на это ответить? Я выбрал правду.
— Я предпочитаю, чтобы трахали меня, но пару раз женщины были сверху. У нас в Silver Dreams бывают самые разные клиенты.
— То есть не ты их трахаешь — они трахают тебя?
— А какая разница? Все же кончают, разве нет?
Чезаре отступил, качая головой. Он всё ещё держал в руке мой телефон, уставившись на меня с недоумением. По крайней мере, я отвлёк его достаточно, чтобы напряжение на кухне перестало быть смертельно опасным. Оттолкнувшись от столешницы, я снова сократил расстояние между нами.
— Тебя это беспокоит? — не знаю, почему меня это вообще волновало. Я занимался эскортом задолго до Silver Dreams, но не хотел, чтобы Чезаре перестал меня хотеть.
— Если бы меня беспокоило, что ты шлюха, я бы тебя не купил.
Вот же мудак. Я зло уставился на него, а этот ублюдок только улыбнулся. Несмотря на то, что комок нервов потихоньку начал ослабевать, я показал ему средний палец.
Чезаре схватил меня за палец и с ухмылкой дёрнул к себе.
— Нет, теперь это не имеет значения, потому что больше никто не будет трахать ни одну из твоих дыр, кроме меня.
Навсегда? Скажи это. Скажи, что только ты будешь пользоваться мной до самой моей грёбаной смерти. Да похуй, можешь и труп мой использовать — мне всё равно, лишь бы я был твоим. Пожалуйста.
Я проглотил эту мысль и тихо усмехнулся, проводя руками по его торсу вверх к груди. Каждое прикосновение к нему отзывалось дрожью в нервах.
— Да, Чезаре, только тебе можно меня трахать. Я не хочу никого, кроме тебя.
Его рука сомкнулась на моей шее, и её тяжесть будто заземлила меня. Всё раздражение и негатив исчезли в тот момент, когда он схватил меня. Стон сорвался с губ и отразился от стен.
Я вздрогнул и посмотрел на него из-под ресниц.
— Eu sou sua prostituta, então faça um favor a nós dois e me foda como uma.
Рука Чезаре сжалась сильнее, и клянусь, ощущение хватки подобно ударной волне докатилось до моего члена.
— Anche io so giocare a questo gioco. Puttana schifosa che non sei altro.
Мне следовало выучить итальянский, но то, что я не понимал, что он говорит, пока смотрит на меня полными желания глазами, по-своему заводило даже сильнее. В наших языках было что-то общее, но у меня не было ни малейшей возможности сосредоточиться и хоть что-то разобрать, пока он ко мне прикасался.
Я прижался к его ладони сильнее, до такого сильного жжения в лёгких, что хотелось отстраниться. Но я скорее перестал бы дышать, чем сделал это. Взгляд Чезаре скользнул по моему лицу, сосредоточившись на губах.
Поцелуй меня, выеби меня, сделай со мной хоть что-нибудь.
Чезаре приблизил лицо, чуть склонил голову налево, и наши губы встретились. Его щетина царапнула мою кожу, усиливая уже пульсирующее во мне желание.
— Ты стонешь, как течная сука.
Когда я попытался заговорить, вырвался лишь сдавленный стон.
Я хотел, чтобы это прозвучало требовательно, но вышел лишь жалобный всхлип.
Словно я был куклой, Чезаре развернул меня, схватил за запястья и прижал мои руки к столешнице. Потянул за бёдра назад и прижался к заднице. Его твёрдый член тёрся об меня, вырывая из меня похотливый стон.
— Пожалуйста. Por favor, me arruíne.
— Проси правильно, — прорычал Чезаре.
Мои глаза закатились. Я подался назад, нуждаясь в гораздо большем, чем позволяла одежда.
Резкий шлепок превратил слова в стон. Я облизнул губы. Он был таким мудаком — но у меня на него каждый раз вставало.
Горячие пальцы Чезаре скользнули по моему животу к соскам. Он дразнил и сжимал их, пока меня не начало трясти. По всему телу прошёл электрический разряд.
Дыхание сбилось, я пытался заставить язык слушаться. Ещё один шлепок — и удовольствие ударило в голову.
— Такой жадный, даже до боли, — прикусил он меня за ухо. — Шлюха.
Дрожь пробежала по позвоночнику, и я чуть не кончил, ещё до того, как он снова меня трахнул.
— Пожалуйста, выеби меня. Хочу, чтобы ты был так глубоко во мне, чтобы у меня отключится мозг. Пожалуйста, Папочка, — вырвался у меня крик. Отчаяние лилось из меня, словно вода из крана.
Чезаре задрал мою юбку и зарычал, увидев, что его ждало. На мне были его любимые трусы — чёрные, но помимо этого внутри у меня уже был пробка с надписью: «Вставь Сюда Член».
Он коснулся её, и волны удовольствия разошлись по телу. Я сильнее прогнулся и шире развёл ноги перед ним.
Чезаре ничего не спросил — просто ухватил за основание и вытащил пробку. В тот же момент, как она исчезла, я застонал от желания. Внутри стало пусто, и я знал, что член Чезаре достанет туда, куда пробка никогда не сможет.
Я не успел спросить, что случилось, как головка его члена уже начала проталкиваться сквозь первое кольцо мышц. Сердце колотилось о рёбра, когда я подался назад, чтобы принять Чезаре внутрь. Жжение было приятным, как и нарастающее давление, от которого у меня начали дрожать ноги.
Чезаре резко толкнулся вперёд, выбивая из лёгких весь воздух. Я не мог ни за что ухватиться, пока он задавал жесткий ритм. Каждый толчок был быстрым и сильным. Будто он был таким же отчаявшимся, как и я.
Я облизнул губы, и новая волна удовольствия накрыла меня. Я сжал его член внутри себя и наслаждался итальянской речью, срывающейся с его губ.
Я повторил движение, сжавшись вокруг его члена, глубоко погружённого в меня. Каждый раз после этого он трахал меня ещё жёстче. Он чуть изменил угол, и я понял, что он делает, ещё до того, как его член ударил по простате. Блять, тому, кто его этому научил, надо отправить подарок. Экстаз разорвал меня изнутри, и я захлебнулся криком.
Затем опустил руку и обвил ею свой член. Это не должно было занять много времени — я был на грани, пока Чезаре трахал меня.
— Какая хорошая шлюха, доишь мой член.
Его одобрение добило меня, и я кончил раньше, чем понял, что происходит. Белый свет вспыхнул перед глазами. Я залил спермой шкафчики и свою руку.
Чезаре зарычал и начал трахать меня ещё сильнее, как зверь, прежде чем его член дёрнулся внутри меня, и он наполнил меня горячими толчками спермы. Если удовольствие — это наркотик, Чезаре был моим личным дилером. Я бы, блять, нюхал его прямо с его члена.
С очередным стоном я рефлекторно сжался вокруг него, будто прося ещё.
Его обмякший член выскользнул из меня. Ещё стон. Я повернулся, моргая, пытаясь избавиться от пятен перед глазами.
Сбивчиво дыша, я опёрся о столешницу, чтобы удержаться на ногах. Я был в полном раздрае — и счастливее, чем когда-либо. Желудок заурчал, напоминая, зачем я вообще был на кухне.
— Мне нужно сходить за покупками. В последних трёх заказах этот идиот заменил половину товаров. И выбрал самые дерьмовые продукты.
Чезаре провёл рукой по волосам, и, блять, от этого у меня снова задрожали ноги. Я развернулся всем корпусом, достал ему сигарету и сразу же поджёг её. Он затянулся — и, чёрт, даже это выглядело сексуально. Он схватил меня за лицо, сжал щёки, заставляя открыть рот. Затянулся ещё раз, а затем прижался ко мне губами.
Я провёл языком по его губам, прежде чем он отстранился. Чезаре опёрся о столешницу и спокойно курил, будто только что не вырубил мне мозг. Лицо горело, внутри всё растеклось.
— Сколько это мне будет стоить?
Почему его вообще волновали деньги? До меня не сразу дошло, что я наслаждался тем, что Чезаре был дома, потому что Бенито испортил ему работу. Через секунду я сообразил. Я улыбнулся, радуясь, что могу быть ему ещё полезнее. Хотелось, чтобы он стал настолько зависим от меня, что никто другой не смог бы занять моё место.
Как только слова слетели с моих губ, Чезаре схватил меня за горло.
Блять, как же мне это нравилось.
— Это было всего лишь предложение.
— Ты намекаешь на то, что я не мужчина?
Я хотел бы поспорить с его логикой, но, узнав, как он вырос и каким был его отец, это начинало иметь смысл. Я прижался к нему сильнее и потёрся о его член.
— Нет, я знаю, что ты мужчина. Я сейчас буквально заполнен твоей спермой. Я просто пытался помочь.
Его хватка ни на секунду не ослабла, пока он сверлил меня взглядом. Его это так задевало. Он явно не бедствовал, но раз он сейчас не работал, всё было куда напряжённее, чем я думал.
— У меня есть деньги, почему бы их не использовать?
— Ты здесь для моего развлечения. Я плачу тебе, а не наоборот.
Он не собирался уходить от темы. Я прикусил губу. Я одновременно любил и ненавидел упрямство Чезаре.
— Ты можешь пойти со мной, — предложил я, выдав в голосе чуть больше энтузиазма, чем хотел.
Чезаре хмыкнул, но тут же прочистил горло.
— Я не ходил за продуктами с тех пор, как мои близнецы были малышами
Он чуть наклонил голову, будто проверяя, правильно ли помнит.
— Хочу попробовать приготовить что-нибудь новое. Раз Элли всё ещё в отпуске, подумал протестировать пару её рецептов. — Мой телефон лежал на столешнице, и я взял его. — И ещё мне нужна новая посуда.
— Ладно, одевайся, поедем, — сказал Чезаре, наконец отпуская меня.
Мне стоило огромных усилий не заскулить от того, что я потерял контакт с ним.
— Надо было заставить тебя идти в магазин с моей спермой, стекающей из тебя.
Он серьёзно это сказал? Я споткнулся по дороге из кухни и уставился на Чезаре. Его взгляд был прикован к моей заднице, едва прикрытой юбкой, и к липкой жидкости, стекающей по задней стороне моих бёдер при каждом шаге.
— Если ты этого хочешь, Папочка.
— Иди, пока я не решил, что лучше трахать тебя, пока ты ходить не сможешь.
— У меня есть выбор? Потому что если это от меня зависит — я выбираю второе. Да к чёрту еду, проживу на твоей сперме.
Чезаре покачал головой, и на его лице появилась настоящая улыбка, от которой у меня перехватило дыхание. Он редко улыбался. Если он не дразнил и не был жесток, улыбка вообще не появлялась.
— У тебя проблемы с головой. Давай быстрее, у тебя двадцать минут.
— Почему, блять, молоко такое дорогое? — Чезаре мрачно уставился на ценники. — А яйца…
— Только не начинай «в моё время всё было дешевле» или «я мог купить конфету за пару центов» и прочую хуйню.
— Только что оттуда, — ухмыльнувшись, я обернулся к нему, пока мы шли между рядами. Тележка уже была наполовину заполнена. — Если только ты не хочешь повторить прямо здесь? Меня вроде ещё не трахали в продуктовом магазине.
Я подошёл ближе, почти касаясь его. Чезаре слегка напрягся.
Его зрачки расширились, язык скользнул по губам. По тем самым губам, что ещё совсем целовали меня, в пентхаусе. Я хотел их снова. Сейчас.
— Заканчивай с покупками, Рафаэль.
Моё имя на его губах всегда заставляло сердце биться быстрее. Я отвернулся и продолжил собирать всё необходимое. Выбрал несколько хороших кусков мяса и продукты, которые не были на грани истечения срока годности. Чезаре был рядом — и от этого я одновременно чувствовал напряжение и спокойствие.
Мы двигались по магазину как странная, но единая команда. Я мог представить, как мы вдвоём ходим за продуктами, если бы родились в других жизнях. Как легко тем версиям нас было бы целоваться и касаться друг друга прямо между рядами. Но вместо этого я просто наслаждался тем, что он рядом, что проводит время со мной.
Меня купили для секса, но Чезаре делал со мной куда больше, чем просто трахал.
К тому моменту, как он закончил и мы расплатились, я был полностью выжат. В отличие от шопинга одежды, продуктовый поход выматывал. И мысль о том, чтобы вернуться домой и готовить, отзывалась ломотой в костях.
— Надо сходить куда-нибудь поесть, — сказал я.
— Я покупаю всё это, а ты хочешь идти есть вне дома?
— Не я придумал эти правила. После продуктового шопинга нужно себя побаловать. Все так делают.
Кассир кивнул, будто соглашаясь со мной. Я указал на него, надеясь, что этот ворчливый старик тоже согласится.
Я направился к выходу, пока он не начал спорить, толкая полную тележку из магазина. Снаружи нас ждали трое мужчин в костюмах, заметно выделяясь среди прохожих.
— Они отвезут всё ко мне, — сказал Чезаре.
Я не стал задавать вопросов и отпустил тележку с продуктами. Мы сели на заднее сиденье машины, Рокки встретился с нами взглядом через зеркало.
— Как, блять, люди сейчас выживают?
Он усмехнулся, а я наклонился вперёд, привлекая внимание Рокки. Рука Чезаре легла мне на задницу.
— Эй, отвезёшь нас сюда? — я показал ему место, и он сдержал смешок.
Я откинулся назад и придвинулся ближе к Чезаре, пока между нами не осталось ни сантиметра. В магазине я всё время сдерживался, но здесь, в безопасности машины, для этого уже не было необходимости.
— В лучший итальянский ресторан в мире.
Он достал телефон и уставился в него, а я воспользовался моментом и положил голову ему на грудь. Его пальцы запутались в моих волосах, накручивая прядь. Спокойствие разлилось внутри, и я тихо выдохнул.
Город проносился мимо. К счастью, мы были в нужной части города. До места добрались за десять минут. Я уже едва не слюной исходил от желания поесть. Чезаре, всё ещё отвлечённый, вышел из машины, и я пошёл за ним.
Дверь машины захлопнулась, и Рокки сразу уехал. Я его не винил. Я потянул Чезаре к ресторану. Он всё ещё хмуро смотрел в телефон. Мы вошли внутрь, и шум людей заставил его поднять взгляд. Он дважды моргнул, увидев очередь.
— Olive Garden? — Чезаре моргнул ещё пару раз, затем нахмурился. Он оглянулся, будто не верил своим глазам.
— У них самая аутентичная итальянская кухня.
Я изобразил невинность, хлопая ресницами.
— Что, почему? Я думал, это будет мило. Это как маленький кусочек дома.
Мне стоило огромных усилий не рассмеяться, особенно глядя на выражение ужаса на лице Чезаре.
Он развернулся, будто собираясь уйти, но я схватил его за запястье.
— У них даже есть спагетти с фрикадельками. Что может быть более итальянским?
— Продолжай в том же духе — и я утоплю тебя в спагетти.
— Это не самый эффективный способ утопить человека.
Я поднял руки, признавая поражение.
— Ладно, но кто тут из нас настоящий итальянец? Ты даже не знал, что в Olive Garden — лучшая итальянская кухня.
Все мои мысли резко оборвались, насмешка исчезла. Домой? Как… “ко мне домой”? Потому что ты меня оставляешь у себя? Я так отвлёкся, что по ощущению только моргнул — и вокруг уже была другая обстановка.
— А? — мы стояли на улице, и перспектива хлебных палочек и бесконечного салата исчезла. — Подожди.
— Рокки, быстро возвращай свою задницу сюда. Я с тебя шкуру сдеру за эту херню. — Чезаре сбросил вызов и уставился перед собой.
— Я покажу тебе настоящую итальянскую кухню.
— Элли в отпуске, кто будет готовить?
— Где, блять, Рокки? Может, такси быстрее поймать?
Чезаре, который готовит для меня… Я бы отдал всё, чтобы это увидеть.
🇷🇺 Дословно: «Сынок» (уменьшительное от mihijo)
🇵🇹 Eusousuaprostituta, entãofaçaumfavoranósdoisemefodacomouma.
🇷🇺 Перевод: «Твоя шлюха, так что сделай одолжение нам обоим и выеби меня как следует»
🇮🇹 Anche io so giocare a questo gioco.
🇷🇺 Дословно: «Я тоже умею играть в эту игру»
🇮🇹 Puttanaschifosachenonseialtro.
🇷🇺 Перевод: «Грязная шлюха, вот ты кто»
🇷🇺 Дословно: «Пожалуйста, разрушь меня», кстати, удивительно, что именно испанский, но в португальском эта фраза должна была бы звучать как Porfavor, mearruína.” (разговорный бразильский вариант) или более нормативно “Porfavor, arruíne-me.” Ну, так считает интернет.
Это популярная американская сеть ресторанов, которая подаёт блюда, стилизованные под итальянскую кухню. Но это не аутентичная итальянская кухня, а её американская версия: блюда адаптированы под вкус массового потребителя в США.
Например, спагетти с фрикадельками, бесконечные хлебные палочки (breadsticks) и сливочные соусы. В самой Италии такие сочетания либо не используются, либо выглядят совсем иначе.
