Воля небес. Глава 95
Небольшой снежный холм внезапно разлетелся на части, взметнув в небо вихрь белой пыли.
Из-под снега показался Ви Хоён с такими же белоснежными волосами. Стоя на коленях, он тяжело и хрипло дышал. Вырвавшаяся из его тела волна синей ци вновь разметала во все стороны снег и лед.
На месте сошедшей лавины, превратившейся в целую гору, Хоён неистово разгребал завалы. Его покрасневшие от жуткого холода руки стирались в кровь о камни, мерзлую землю и обломки деревьев.
В отчаянии выкрикивая его имя, Хоён продолжал голыми руками рыть снег.
Сколько времени прошло? После того как Чхон Мугён, крепко обхватив его, рухнул вниз, Хоён тоже на какое-то время потерял сознание от удара.
Мугён укрыл его Защитным барьером и принял всю силу падения на себя, благодаря чему на Хоёне не осталось ни единой царапины. И только сейчас, когда Защитный барьер рассеялся, а Хоён голыми руками разгребал снег, на его коже стали появляться первые ссадины.
Направив внутреннюю энергию в ладони, Хоён отшвыривал тяжелые валуны, упрямо прорываясь всё глубже. Его охватила неописуемая тревога. Если вспомнить... тот оглушительный грохот в момент удара о землю, прямо перед тем, как он отключился, был просто чудовищным.
В этот момент его рука, глубоко зарытая в снег, вместо холода нащупала твердую, горячую руку.
Хоён широко распахнул глаза. Снова выпустив волну синей ци, он разом раскидал снег и обломки, завалившие Мугёна.
И вот, наконец, показался Чхон Мугён. Он лежал с закрытыми глазами, а его черные волосы в беспорядке разметались по снегу. К счастью, внешне он казался целым: ни переломов, ни видимых увечий. Хоён с невыразимым облегчением бросился к нему и крепко обнял.
— Мугён-а, Чхон Мугён! Очнись же, а?
Он отчаянно звал Мугёна, принявшего на себя последствия чудовищного удара. Но тот не шевелился, его веки были плотно сомкнуты. Пусть внешне он и выглядел невредимым, Хоён до смерти боялся усугубить скрытые раны неосторожным движением, а потому не решался трясти его, лишь без конца звал по имени.
Мугён выглядел так, словно просто уснул, но, видимо, его внутренние травмы были слишком серьезными, раз он никак не приходил в себя.
Раз на самом Хоёне нет ни царапины, а Чхон Мугён в таком состоянии... Вывод напрашивался сам собой. Хоён нутром чувствовал: Мугён пожертвовал собственной безопасностью и влил всю свою ци в Защитный барьер вокруг него.
Настолько страшным было это падение. Хоён остался невредим лишь благодаря тому, что Чхон Мугён защитил его, не оставив ни единой бреши. И он даже не мог накричать на бессознательного Мугёна, не мог потребовать ответа: зачем он совершил такую глупость?
Безостановочно повторяя его имя, Хоён всхлипывал, словно брошенный всеми ребенок. Прижавшись к его груди, он чувствовал биение сердца, но молчание Мугёна пугало до безумия.
Пока они не выберутся отсюда, он не сможет ни показать его лекарю, ни выяснить, насколько тяжелы его раны.
Приподнявшись, Хоён тыльной стороной ладони вытер мокрые от слез глаза. Затем обхватил лицо Чхон Мугёна, чье дыхание совершенно не ощущалось, и прижался к его губам.
Разомкнув влажные от снега губы, Хоён вдохнул в него воздух. Из-за всхлипов ничего не выходило, поэтому Хоён запрокинул голову и попытался выровнять дыхание. Взгляд в кромешную тьму, скрывавшую даже небо, вызывал острую беспомощность, но на этот раз у него получилось ровно выдохнуть в него воздух. Однако, сколько бы он ни повторял попытки, дыхание к Чхон Мугёну так и не вернулось.
Оглядываясь в густой темноте, Хоён заметил тусклый свет, пробивающийся не только сверху, но и с другой стороны. Свет шел оттуда, где завал от сошедшей лавины становился более пологим. Оставлять Мугёна здесь, где негде было даже нормально его положить, он не мог, поэтому закинул его тяжелую руку себе на плечо.
Мысленно повторив несколько раз «я смогу», он направил внутреннюю энергию в ноги. По сравнению с Чхон Мугёном, которого он тащил на себе, тело самого Хоёна казалось не крепче валяющихся вокруг сухих веток.
Однако внутренняя энергия, хлынувшая из даньтяня, растеклась по меридианам всего тела, позволив ему сделать шаг, удерживая Чхон Мугёна. Это было сродни принципу техники Вес тысячи цзиней, но для Хоёна, не изучавшего боевые искусства, подобное действие было чистым инстинктом.
Тусклый свет казался близким, но на самом деле путь до него занял не меньше двух гаков (~ 30 мин.). Хоён несколько раз едва не поскользнулся на льду, к тому же он постоянно останавливался, чтобы проверить состояние Чхон Мугёна, из-за чего времени ушло еще больше.
Отчаянно надеясь, что этот свет станет выходом наружу, Хоён упорно переставлял налившиеся тяжестью ноги. Но на деле источник света оказался круглым проходом, ведущим в новую пещеру. А что, если этот путь ведет еще глубже под землю? И все же у Хоёна не оставалось иного выбора, кроме как идти на свет.
Пройдя по длинному туннелю вслед за горсткой тусклого света, он оказался в огромной пещере.
Покрытый холодным потом Хоён ошеломленно замер. Не в силах поверить в увиденное, он крепко зажмурился и снова открыл глаза, но открывшаяся перед ним картина ничуть не изменилась.
Голубоватый каменный пол и обступившие со всех сторон ледяные стены. С одной стороны высилась горка пилюль сытости, а с другой лежала потертая от частых прикосновений семиструнная цитра, шелк для вышивки и шкатулка с инструментами. На звериных шкурах, хоть как-то спасающих от холода, лежало аккуратно сложенное ватное одеяло.
Хоён лучше кого бы то ни было знал, что это за место.
Это была та самая подземная пещера Горы вечных снегов, где он когда-то был заперт. Надо же было попасть под лавину с землетрясением и оказаться именно здесь...
Сколько времени прошло с тех пор, как он покинул эту подземную пещеру, а одеяло осталось в идеальном состоянии — не истлело и не покрылось пылью. И не только одеяло. Струны семиструнной цитры были туго натянуты, словно ее настраивали только вчера, да и блеск никуда не делся.
Казалось, время в этой пещере замерло.
Ледяной Дракон и в самом деле обладал способностью разделять пространство и время, останавливая их ход. Именно поэтому Хоён смог прожить здесь сотни лет: чтобы человеческое тело смогло принять и удержать в себе энергию Ледяного Дракона, требовалось колоссальное количество времени.
И хотя большую часть этого срока он проспал, Хоён провел в этой пещере гораздо больше времени, чем прожил во внешнем мире до сегодняшнего дня.
Ледяного Дракона, к которому он успел привязаться душой, больше не существовало, и это было место, куда Хоён ни за что не хотел бы возвращаться. Желание немедленно развернуться и бежать прочь из этой подземной пещеры сотрясало все его тело, но Хоён, поддерживая Чхон Мугёна, упрямо шел все дальше вглубь.
Время от времени Ледяной Дракон неведомо как приносил вещи с поверхности и отдавал их Хоёну. Шкура снежного барса и ватное одеяло были как раз из таких подношений.
Дрожащими руками Хоён уложил Чхон Мугёна на шкуру. От него по-прежнему не исходило ни малейшего дыхания.
Поспешно наклонившись, Хоён прижался ухом к левой стороне его груди. Убедившись, что сердце бьется, он принялся стягивать с Мугёна одежду, насквозь промокшую, словно тот только что вынырнул из ледяной воды. Пока он развязывал завязки, его руки дрожали так сильно, что ему приходилось раз за разом сжимать и разжимать кулаки, чтобы унять дрожь.
Затем он развернул сложенное одеяло и накрыл им его крупное тело. Жар, исходящий от Мугёна, был невероятным, но из-за того, что он насквозь промок в снегу, температура его тела могла резко упасть в любой момент.
Хоён вновь разомкнул губы Чхон Мугёна и начал раз за разом вдыхать в него воздух. Он даже не знал, правильно ли поступает, но упрямо повторял одно и то же в надежде, что если он передаст ему свое дыхание, тот наконец откроет глаза. Однако Мугён не шевелился, а у самого Хоёна от нехватки кислорода уже кружилась голова.
— Очнись, — на лице Хоёна застыл неподдельный страх. — Не оставляй меня здесь… одного, — произнес Хоён дрожащим, полным слез голосом, двумя руками скомкав одеяло, укрывавшее Мугёна.
Что-то определенно пошло не так. Упасть с такой высоты, не сумев применить защитную ци — после такого даже самый выдающийся мастер не мог остаться невредимым.
— Ты ведь… ты же сам говорил, что не человек.
Хоён часто бросал ему эту фразу, но на самом деле никогда всерьез не думал, что он не человек. Пусть последователи Демонического культа называли его Небесным Демоном и поклонялись как божеству, для Хоёна он всегда оставался просто Чхон Мугёном, обладающим невероятной боевой мощью. Но сейчас он отчаянно желал, чтобы тот и впрямь оказался существом, подобным богу.
Хоён снова прижался ухом к его груди. Биение сердца — это единственное, за что он сейчас мог ухватиться, и он вверял этому звуку всю свою надежду.
Боясь, что температура тела Мугёна начнет падать, Хоён крепко обнял его, прижимаясь как можно ближе, и вновь прикоснулся к его губам.
Но почему-то жар, исходящий от его губ и тела, становился все сильнее, обжигая всё ощутимее. Несмотря на то, что он промок насквозь и принял на себя весь холод Северного моря, от его тела исходил огненный жар.
Всё же это лучше, чем переохлаждение, — так Хоён пытался усмирить свою тревогу, вновь вдыхая в него воздух до помутнения в голове.
В этот момент тело Чхон Мугёна шевельнулось. Вскоре с его губ сорвался тяжелый, медленный вздох. Когда их дыхание смешалось, Хоён с нежностью и облегчением обнял его еще крепче. Но стоило ему попытаться отстраниться, как большая ладонь мертвой хваткой впилась ему в затылок.
Слёзы, скопившиеся в его серо-голубых глазах, скатились по щекам, и взгляд прояснился. Хоён хотел спросить, пришел ли он в себя, всё ли с ним в порядке, но мог лишь беспомощно барахтаться в его руках — Мугён намертво впился в его губы, не позволяя отстраниться.
Чхон Мугён шире раскрыл рот и жадно смял губы Хоёна, словно собираясь его сожрать. Жестко удерживаемый за затылок, Хоён замер, чувствуя, как в его рту бесцеремонно хозяйничают. Второй рукой Чхон Мугён обхватил Хоёна за талию, с силой вжимая его в себя.
От тела Мугёна начала исходить еще более устрашающая, обжигающая аура. Если обычно он подавлял проклятие Огненного Дракона своей демонической ци, то сейчас это было свирепое, вышедшее из-под контроля пламя.
Он больше не нуждался в воздухе, так к чему этот глубокий поцелуй? Не имея возможности отстраниться, Хоён уперся в него двумя руками, пытаясь оттолкнуть. Однако он не мог применить всю свою силу против того, кто только что очнулся, поэтому для Чхон Мугёна его сопротивление было не сильнее щекотки.
Хоён хотел сказать, что для начала нужно проверить его состояние. Но в этот момент клык барахтающегося Хоёна случайно рассек губу Мугёна. Ха-а. Только тогда Чхон Мугён с шумом выдохнул и слизнул выступившую на нижней губе кровь.
Багровый блеск в глазах Чхон Мугёна, который должен был казаться привычным, сейчас пугал Хоёна до дрожи. Он словно столкнулся со свирепым тигром в глухой горной чаще. В этот момент его красные глаза ничем не отличались от глаз зверя, чьи эмоции невозможно прочесть, и от этого становилось еще страшнее. В его взгляде не осталось ни капли разума — лишь голые инстинкты.
— Му… Мугён-а… Ты в порядке? Тебе очень больно? Ммп!
Чхон Мугён одним рывком навис сверху, втягивая язык Хоёна и жадно проглатывая его слюну. Словно зверь, желающий без остатка поглотить кусок льда, упавший в лаву, он принялся неистово пожирать Хоёна.
