Воля небес. Глава 106
Под гнетом устрашающей ауры мужчины, представшего уже не как дитя Демонического Бога, а как само божество, Ледяной Дракон ощетинился, плотно подняв чешую по всему телу. Мириады бесформенных мечей, зависших в пустоте, разом обрушились на зверя.
По законам боевых искусств, чем больше создано клинков, тем ниже плотность сконцентрированной в них энергии. Однако каждый из этих бесформенных мечей таил в себе тяжелую эссенцию демонической ци.
Десятки тысяч наслоенных друг на друга чешуек резонировали, отражая атаку силой Предельного Инь. Две энергии столкнулись в воздухе, породив оглушительный взрыв.
Ледяной Дракон с запозданием перевел свои лазурные глаза на Хоёна, которого заслонял собой Чхон Мугён. Юноша был надежно укрыт прочным барьером из демонической ци.
Но не казалось ли это странным? Мужчина не причинял вреда Хоёну, чья энергия теперь была связана с его собственной. Он не пытался разрушить его даньтянь, а, наоборот, словно оберегал его. Это совершенно не походило на действия безумца, который поглотил ядро Огненного Дракона и, ослепленный жаждой, явился, чтобы забрать энергию Предельного Инь.
Ледяной Дракон, лишь недавно пробудившийся от глубокого небытия, непрерывно извергал из пасти клубы сине-белого пара. Чхон Мугён, стоя под ливнем бесформенных мечей, протянул руку, и старый меч с выщербленным лезвием, словно примагниченный, лег ему в ладонь.
Меч, когда-то сразивший Огненного Дракона, окутала аура, сотканная из демонической ци. Вобравший в себя чудовищную мощь демонической энергии, этот старый, потрепанный меч теперь ни в чем не уступал лучшим легендарным артефактам.
Вокруг Чхон Мугёна, направившего меч на врага, бушевала снежная буря. С каждым словом Ледяного Дракона, звучавшим прямо в сознании, поднимался такой ураган, что обычный человек просто не смог бы его выдержать.
Ледяной Дракон, чья похожая на стальную броню чешуя теперь пестрела пробоинами, из которых сочилась синяя кровь, гордо выпрямился.
Охваченный гневом от появления Огненного Дракона, зверь вырвался из-под земли, даже не подумав о том, что сам же подвергнет Хоёна смертельной опасности. Взбешенный тем, что заклятый враг нарушил их договор и вторгся в его владения, он бросился на ауру пламени, не разбирая дороги. Он до дрожи боялся, что Огненный Дракон причинит вред его дитя.
Но правда заключалась в том, что даже если бы это был действительно Огненный Дракон, а не этот человек, вместо спасения Хоён неминуемо бы погиб — от испускаемого им самим убийственного холода и падающих, словно град стрел, сталактитов. Ледяной Дракон считал, что оберегает юношу, как родное дитя, но на деле это оказалось лишь лицемерием.
Пусть весь мир и превозносил его как божественного зверя, в глубине души он оставался диким монстром, не способным подавить свои первобытные инстинкты. Настоящим защитником юноши оказался именно этот мужчина.
Чхон Мугён взмахнул мечом по диагонали снизу вверх. Траектория клинка, изначально казавшаяся тонкой линией, внезапно расширилась, превратившись в колоссальную ци меча, способную разрубить могучую плоть Ледяного Дракона.
Это была третья ступень Божественного искусства Небесного Демона — Сфера. Истинная мощь Небесного Демона, при которой любой прием, напитанный демонической ци, обращался в смертельный удар.
Ледяной Дракон выдохнул навстречу атакующей ци меча, и ледяные копья, напитанные драконьей силой, слились в единую сферу, которая с грохотом взорвалась в пустоте при столкновении с клинком.
Истинная ци Предельного Инь и демоническая ци вновь и вновь безжалостно сталкивались в воздухе.
Когда дыхание Ледяного Дракона пыталось заморозить и расколоть демоническую ци, та вспыхивала еще яростнее, подобно ревущему цунами. От столкновения скованного льдом воздуха и демонической энергии поднялся густой снежный туман, в котором нельзя было разглядеть ничего даже на расстоянии вытянутой руки. Вслед за этим во все стороны брызнули синие осколки льда и сверкнули багрово-черные вспышки энергии, похожие на разряды молний.
Раздался оглушительный грохот! Пол подземной пещеры, на котором и так едва ли оставалось целое место, покрылся сетью глубоких трещин.
Ци меча, окутавшая клинок Мугёна, изменила форму и, уподобившись Огненному Дракону с распахнутой пастью, бросилась на Ледяного Дракона. Сам же Мугён уже оттолкнулся от земли и взмыл высоко в воздух.
Бесформенный меч, острием направленный вниз, обрел плотную, осязаемую форму. Это был исполинский клинок, способный пронзить макушку Ледяного Дракона насквозь и вонзиться глубоко в землю. Багрово-черный меч казался карой, ниспосланной с самих небес. В нем была сконцентрирована столь мощная внутренняя энергия, что, обрушься он вниз, в одно мгновение стер бы с лица земли даже заснеженные горы Северного моря.
За свою долгую жизнь Ледяной Дракон лишь однажды встречался с Первым Небесным Демоном, и тогда тот уже достиг возраста ирип (30 лет). В свое время зверя до глубины души поразило, что смертный смог достичь стадии Освобождения от Демона в таком возрасте. Но стоящее перед ним сейчас дитя непременно превзойдет даже самого Первого Небесного Демона.
Мужчина управлял потоками демонической энергии одним лишь усилием воли, и, хотя он в совершенстве овладел Божественным искусством Небесного Демона, он не был скован рамками его приемов — его движения были абсолютно свободны. Дракон осознал: его вывод о том, что победитель Огненного Дракона неизбежно обезумеет и лишится рассудка, был в корне неверен.
Мужчина смотрел на Ледяного Дракона ясными глазами, излучающими багровое свечение, в которых не было и тени безумия. Впервые Ледяному Дракону пришлось снизу вверх смотреть на человека — на крошечное создание, всегда копошившееся где-то у его лап.
— О Демонический Бог! Если умру я, погибнет и моё дитя! — проревел Ледяной Дракон.
Он делал это не для того, чтобы вымолить себе жизнь. Передав свою энергию Хоёну, зверь уже лишился значительной части сил. Но даже будь он на пике могущества, он не был уверен, что сможет одержать верх в битве с этим человеком.
— Чтобы спасти моё единственное дитя, я пожертвовал собственным сердцем!
Форма клинка, занесенного над божественным зверем словно небесная кара, слегка дрогнула. Однако Ледяной Дракон и не рассчитывал, что мужчина так просто поверит его словам.
Под куполом из энергии, ставшим похожим на склеп, Хоён находился на пороге смерти. Видя, как жизнь вновь по капле покидает дитя, которое он так отчаянно пытался спасти, Ледяной Дракон был готов пойти на всё. Но вопреки ожиданиям зверя, бесформенный меч не стал плотнее и не обрушился на него.
Взгляд Мугёна уже сместился к Хоёну. Рядом с юношей, внутри защитного купола, также можно было заметить лежащую семиструнную цитру — практически единственную вещь, оставшуюся невредимой. Всё в этом пространстве говорило о том, что Ледяной Дракон действительно искренне и всем сердцем оберегал Хоёна.
Но если бы он по-настоящему заботился о нем, то правильнее было бы давным-давно отправить Ви Хоёна на поверхность. Прочитав осуждение в мрачном взгляде Мугёна, Ледяной Дракон выдохнул облачко инея, похожее на тяжелый вздох.
— От одного моего дыхания это дитя насмерть замёрзнет, от одного моего шага поднимется снежная буря. Всё, что мне оставалось — лишь издали наблюдать за ним.
Даже сейчас во все стороны разлетались острые, словно кинжалы, ледяные осколки. Буря бушевала с такой яростью, что, не будь здесь защитной сферы Небесного Демона, возведенной для спасения Хоёна, нежную кожу юноши разорвало бы в клочья, не оставив и мокрого места.
— Чтобы спасти умирающее дитя, я отдал всё, что имел. Но теперь моё дитя вновь угасает.
Взгляд Мугёна, неотрывно прикованный к Хоёну, наконец переметнулся к Ледяному Дракону. Мугён и сам инстинктивно понимал: Ледяной Дракон отличается от Огненного Дракона. Если тот, словно поглощенный демонической ци безумец, кипел первобытной яростью, то в Ледяном Драконе явно присутствовал разум.
— Изначально мы с Огненным Драконом были единым целым. Поэтому то, что ты, Демонический Бог, возжелал энергию моего дитя, обладающего природой Предельного Инь, было неизбежным велением судьбы.
От бесформенного меча, занесенного над головой Ледяного Дракона, теперь остался лишь мерцающий, колеблющийся силуэт.
Внутри Мугёна всколыхнулось жгучее желание разорвать на куски этого болтливого зверя и вбить его останки в самые недра земли. Адское пламя разливалось по телу так, что казалось, он сам вот-вот рассыплется горсткой пепла. Его правая рука, сжимавшая меч, обгорела дочерна, и с неё осыпалась зола.
Черный пепел, смешавшись со снежной бурей, полетел туда, где лежал Хоён. Обугленные хлопья грозили осквернить пространство вокруг того, кому больше всего на свете подходили белоснежные снежинки.
Выходило, что Ви Хоён оказался на пороге смерти исключительно по его вине. Мугёну отчаянно хотелось это отрицать.
Но он уже знал: каждый раз, когда он прикасался к Хоёну, жар Огненного Дракона, запертый в его правой руке, стихал. Ему стало легче дышать не из-за того, что они находились в промерзших землях Северного моря, а из-за того, что он поглощал энергию Хоёна, находя в этом спасение.
В таком случае... разве не следовало поступить так, как он задумывал изначально — убить Ледяного Дракона и забрать его ядро?
Как только силуэт бесформенного меча вновь начал обретать плотность, Ледяной Дракон закричал. Зверь мог позволить себе подать голос лишь потому, что Мугён сдерживал бурю вокруг Хоёна.
— О Демонический Бог! Если умру я, погибнет и моё дитя!
Эти слова словно связали Мугёну руки. Он в мгновение ока спустился на землю и вновь заслонил собой Хоёна. Дыхание юноши было пугающе слабым. Матушка, Ви Хоён... Почему все, кем он дорожит и кого любит, столь хрупки?
Хотя нет. Матушка долгие годы выживала среди жестоких гонений и бесчисленных попыток отравления. А Ви Хоён, никого не обидевший в своей жизни, в одиночку выстоял в этом промерзшем, одиноком месте, претерпевая невыносимый холод и голод. Вероятно, Ледяной Дракон даровал ему свою милость именно потому, что увидел в Хоёне эту невероятную стойкость.
Истинная сила не измеряется лишь выдающимся мастерством в боевых искусствах. По-настоящему силён тот, кто способен защитить своих людей — именно в этом Мугён поклялся себе во времена пребывания в Пещере Спящего Демона.
В голосе Демонического Бога звучала тяжелая демоническая ци, под стать уровню его силы. Ледяной Дракон, вспомнив, как ему приходилось напрягать слух, чтобы просто расслышать голос Хоёна, постарался максимально подавить свою ауру и заговорил как можно тише. Однако снежная буря и не думала утихать.
— Если его нужно спасти прямо сейчас, тебе, Демоническому Богу, придется умереть. Достаточно лишь отдать ядро Огненного Дракона, которое ты поглотил.
Отдать уже поглощенное ядро означало вырвать и преподнести собственный даньтянь. Неужели это всего лишь издевательство, пустая болтовня эгоистичного зверя, нацепившего маску божественного создания?
— Но! Если дитя, как я и задумал, полностью вберёт в себя мою энергию, оно сможет выжить. Это также и тот замысел, который я подготовил для тебя.
Зверь, который передал свою энергию уже почти поверженному Огненному Дракону, загнав тем самым Мугёна в смертельную ловушку, сейчас нес какую-то чушь. Однако Мугёна это больше не волновало. Для него имел значение лишь Ви Хоён, а не какое-то жалкое чувство вины Ледяного Дракона.
— Если ты не сможешь усмирить свой жар энергией Предельного Инь, то непременно будешь страдать от безумия, оставленного Огненным Драконом. Но если моё дитя благополучно пробудится от долгого сна, оно сможет подавить твою энергию.
Мугён не сдерживал огненную ци, вырывающуюся из его тела. Ему было всё равно, даже если он сгорит дотла — он лишь крепче обнял Хоёна. Он с отчаянием гладил по лицу того, кто так и не приходил в сознание. Но, несмотря ни на что, тепло к телу юноши не возвращалось.
— Если хочешь спасти дитя, ты должен покинуть это место.
Мугён не мог передать Хоёну свою огненную ци. Ведь он уже поглотил Предельный Инь, накопившийся в даньтяне Хоёна, и теперь тот просто не выдержал бы его пламени.
— Именно ты пробудил моё дитя от глубокого сна. Из-за этого время, которое ему суждено провести во сне, неизмеримо возросло.
Хоёна насильно разбудили в тот самый момент, когда он принимал энергию Ледяного Дракона. А затем еще и вытянули эту энергию из него — было неудивительно, что его жизненные силы иссякли.
Кожа Мугёна, достигшего стадии Освобождения от Демона, превращалась в пепел и осыпалась быстрее, чем тело успевало регенерировать. Он клялся, что расставит жаровни на каждом шагу, где бы ни ступала нога юноши, но теперь, даже готовый сжечь себя без остатка, не видел способа спасти Ви Хоёна.
Всё это произошло только потому, что он спустился в эту подземную пещеру.
Мугён больше не мог медлить. Ему нужно было покинуть это место до того, как жизнь Хоёна окончательно угаснет. Внутри барьера, который Ледяной Дракон воздвиг, рискуя собственной жизнью, больше не должен был находиться тот, кто вытягивает энергию из Хоёна.
Мугён в последний раз крепко прижал к себе Хоёна, настолько бледного, что казалось, будто он вот-вот растает, как снежинка.
— Сколько бы времени на это ни ушло.
