Путешествие хромого. Глава 47
Это был день выноса тела господина Ли. Поскольку всё начиналось в 5 утра, вся семья проснулась на полчаса раньше обычного. Что касается Тэхына, то не прошло и часа с тех пор, как он вернулся домой. Мужчина пришел в ужас, увидев избитое лицо Тэхына. Судя по всему, он волновался, не подвергся ли тот мести со стороны Пятерых братьев-орлов. Оправданию «У меня были важные личные дела» он, похоже, не поверил. Знай мужчина, что Тэхын сотворил с собой это собственными руками, он бы, наверное, дал дёру.
Девочка, умывшаяся первой, сидела за обеденным столом и беспрестанно зевала. Пока мужчина мылся последним в очереди, Тэхын жарил яичницу.
Девочка, глядя на Тэхына, лишь тяжело вздыхала, словно уже устала читать ему нотации. Она так свирепо на него зыркала, что впору было забеспокоиться, как бы у неё глаза на лоб не вылезли. Чтобы успокоить её, пришлось пустить в ход всякие дурацкие шутки и устроить клоунаду. К счастью, будучи ребенком, она быстро снова заулыбалась.
И, словно ничего и не было, снова начала ластиться к Тэхыну.
— Сегодня последний день. Мне грустно.
Из-за того, что члены молодежной ассоциации, отвечавшие за сопровождение местных детей в школу и обратно, под предлогом похорон целыми днями и ночами только и делали, что хлестали алкоголь, эту работу вместо них взяла на себя женская ассоциация. Девочке нравилось ходить с тётями гораздо больше, чем с дядями, поэтому она и повесила нос, узнав, что сегодня — последний день.
— От дядей пахнет сигаретами и потом. А ещё они не дают нам ничего вкусненького и постоянно включают только новости, — проворчала девочка в спину Тэхыну.
— Тогда предложи, чтобы тёти и дальше водили вас в школу, — сказал Тэхын, раскладывая шесть яиц по трем пиалам для риса.
— Я предлагала. Но тёти говорят, что утро у них — самое занятое время. Нужно приготовить завтрак, прислужить мужу и свекрам, а как все поедят — вымыть посуду и прибраться. Говорят, у них куча дел.
— Поэтому я никогда-никогда не выйду замуж.
И тут неизвестно когда вышедший из ванной мужчина строгим тоном отчитал её:
— Нельзя так говорить. Разве отец не говорил тебе, что так говорить не стоит?
Так как подобное произошло впервые, Тэхын, удивившись еще больше, уставился на мужчину. Мужчина выглядел по-настоящему рассерженным. В отличие от удивленного Тэхына, девочка, словно слышала это уже не в первый раз, с унылым видом ответила:
Видимо, почувствовав вину за то, что накричал на ребенка, мужчина вместо того, чтобы пойти на кухню, скрылся в спальне. Проводив его взглядом, Тэхын тихо спросил:
— Понимаете... — Девочка покосилась на дверь спальни и ответила совсем тихим голосом: — Отец всегда так реагирует, стоит мне только заикнуться, что я не выйду замуж.
— Говорит, что так заведено. Что ему даже представлять страшно, если я буду жить в одиночестве, как он. Отец хочет, чтобы я вышла замуж и создала счастливую семью. Ему бы хотелось, чтобы я родила двоих или больше детей, и, хотя это будет трудно, он хочет, чтобы я жила со свекрами и заботилась о них.
— Да? А Кибом-щи, оказывается, тот еще консерватор.
Как бы то ни было, мужчина тоже был тем еще упрямцем. Не стеснялся нести такое одиннадцатилетнему ребенку.
Конечно, Тэхын более чем понимал чувства мужчины. Кто-то другой, может, и обрадовался бы, скажи ребенок, что не выйдет замуж и останется жить с родителями, но мужчине, должно быть, было тошно слышать такие слова даже в шутку. Причина была очевидна. Потому что ему было одиноко, потому что ему одиноко сейчас, из-за страха перед одиночеством в будущем. Похоже, мужчина, как и Тэхын, был одинок всю свою жизнь. Просто он этого не показывал, но, возможно, страдал от одиночества еще сильнее, чем Тэхын.
— А что значит «консервативный»?
— Или, скорее, патриархальный? — задумчиво произнес Тэхын.
— А это еще что такое? — с невинным лицом спросила девочка.
— Эй, ты в школе такое не учила?
— Учить-то учила. Просто точного значения не знаю.
— Лучше скажите, что это значит.
— Хм. Если объяснять на твоем уровне, то «консервативный» значит быть абсолютно непробиваемым и узколобым. А «патриархальный» — это когда у человека мышление в духе «я в доме главный, поэтому все должны делать так, как я скажу». Например, как аджосси детектив О?
— Аджосси! Мой отец вовсе не такой! — взвизгнула девочка, до этого внимательно слушавшая.
— Чего ты на меня срываешься? Я же вообще-то на твою сторону встал.
— И как это вы на мою сторону встали? Аджосси, вы и правда странный.
— Это не я странный, а твой отец, вообще-то.
Пока они препирались, вышедший из спальни мужчина неловко кашлянул. Со смущенным видом он извинился перед девочкой: «Прости, что накричал с самого утра». Девочка демонстративно крепко обняла мужчину и зыркнула на Тэхына. А затем высунула язык.
Завтрак прошел как обычно. Девочка болтала, Тэхын её подкалывал, а мужчина их разнимал. Когда с едой было покончено, девочка пошла кормить собак, а двое мужчин тем временем переоделись в черные костюмы.
Тэхын стоял напротив мужчины и завязывал ему галстук. Начинающие желтеть синяки мужчины и свежие, только покрывшиеся корочкой багровые ссадины Тэхына смотрелись как зеркальное отражение друг друга.
Мужчина не переставал вздыхать. Глядя на рассеченный, опухший и заплывший правый глаз Тэхына, он спросил, видит ли тот вообще хоть что-нибудь.
— Вы уверены, что вам не нужно в больницу?
— И всё же. А вдруг глаз поврежден?
— Ой, да ладно. А что Кибом-щи говорил, когда я так уговаривал пойти в больницу?
— Теперь вы понимаете, каково мне было?
Услышав этот упрек, мужчина плотно сжал губы.
Тэхын нарочно затянул галстук так туго, словно собирался его задушить, а затем снова ослабил узел. И легонько хлопнул мужчину по груди. Свой же галстук он пока просто держал в руке.
Впервые за долгое время он зашел в кладовку и собрал дорожную сумку. Поскольку «поездка на один день» была таковой только на словах, он прихватил туалетные принадлежности и два комплекта нижнего белья, включая белье для мужчины.
И заодно сгреб целую горсть презервативов. Еще не зная, дойдет ли у них до дела на самом деле, он уже возбудился, предвкушая ночь, которую проведет с этим мужчиной.
Тэхын уже собирался выйти с сумкой, как вдруг подумал, что они могут промочить одежду, катаясь на лодках-утках. Он вернулся в комнату и доложил по две пары сменных брюк и футболок. С довольной улыбкой он вышел из комнаты.
Он увидел, как девочка с розовым рюкзаком за спиной берет у мужчины сумку с обедом.
— Отец, я с сегодняшнего дня и до воскресенья буду ночевать у онни Соджин.
Она твердила это с самого пробуждения, и вот повторила снова.
— Я знаю. Тебе так это нравится? — спросил мужчина смеющимся голосом.
— Ой, да не в этом дело. Просто мы давно не виделись.
— Давно? Да ты же неделю назад ночевала у Соджин.
Тэхын специально подначивал её, но в душе был готов расцеловать девочку за сообразительность. Ведь благодаря ей он мог без всяких тревог пойти на свидание с мужчиной и даже остаться где-нибудь на ночь.
Мужчина достал из кармана брюк купюру в десять тысяч вон и протянул девочке.
— Потратишь завтра, когда поедете в город.
— Всё равно возьми. Купите с Соджин чего-нибудь вкусненького.
Девочка широко улыбнулась и приняла купюру обеими руками.
— Ага! — небрежно бросила девочка, открывая липучку на розовом кошельке размером с её ладонь. То, как ловко она убрала деньги, выглядело весьма по-деловому.
Пока мужчина спускался с крыльца, Тэхын сзади схватил девочку за рюкзак. От рывка её тело откинуло назад.
— Дуешься же. На, возьми и это.
Он хотел дать больше, чем отец, но подумал, что это может задеть гордость мужчины, поэтому протянул точно такую же купюру в десять тысяч вон.
— Аджосси впервые даёт тебе карманные деньги. Так что бери.
Прибрав к рукам деньги и от Тэхына, девочка радостно побежала через двор. Пока она с визгом носилась с собаками, мужчина запоздало снял бельё с веревки и как попало закинул его в дом. Он торопился, чтобы не опоздать к выносу тела.
Припарковав машину у деревенского клуба, Тэхын вместе с мужчиной наблюдал, как девочка заходит внутрь. Она несколько раз помахала рукой и исчезла, но мужчина всё стоял перед входом и только потом повернулся с лицом, полным сожаления и привязанности. Похоже, он всё ещё переживал из-за того, что утром накричал на неё.
Из-за спешки у них, наоборот, осталось время. Идти в дом покойного раньше времени было неловко, поэтому они не спеша побрели к дому господина Ли. По дороге мужчина рассказал, что, когда он вернулся в деревню около десяти лет назад, местные парни сами несли похоронные носилки до места погребения. Мужчина признался, что тогда впервые в жизни увидел традиционные носилки, и они вызвали у него сильную зависть.
— Паланкин был очень красивым. Вроде бы их называли ккокту, в общем, на нём было много куколок, и весь паланкин был украшен пестрыми бумажными цветами. Впереди шёл певец, а за носилками тянулась вереница людей: староста с похоронными знаменами и жители деревни. Слова песни были печальными, но выглядело всё это очень хорошо. Тому старику в гробу, должно быть, было так хорошо. Говорят, каждый человек рождается один и умирает один, но тот старик не был один, и, наверное, был счастлив, — тихо и размерено рассказывал мужчина. — Это было как раз в начале июня. Мы вышли в пять утра, но уже было светло. Начало лета, отличная погода, небо такое ясное, солнце яркое — всё это казалось сном.
Выражение лица мужчины и впрямь было мечтательным.
— Я надеялся, что на следующих похоронах тоже буду нести паланкин вместе с хённимами из молодежного комитета, но оказалось, что это были последние носилки. В деревне решили, что молодых людей для этого больше не осталось, да и добираться до кладбища пешком тяжело, поэтому вместо носилок стали использовать автобус, — со слабой улыбкой закончил он.
Услышав слово «носилки», Тэхын в первую очередь вспомнил сцену из фильма ужасов, а затем — погребальную песню с причитаниями «Теперь уходишь, когда же вернешься?». Но мужчина, увидев это зрелище, не то что не испугался, а наоборот, позавидовал. Мечтал нести носилки. Странный он человек. Тэхын издал тихий смешок.
Отступив на полшага, он шёл, глядя на спину мужчины в черном костюме. Он молча смотрел на широкую спину и стройную талию, на длинные ноги и на то, как его тело слегка кренится вправо при ходьбе.
Тэхын принял решение досконально изучить прошлое мужчины. Не для того, чтобы узнать все его секреты, а для того, чтобы надежно их скрыть. К такому выводу он пришел после бессонной ночи раздумий.
Он был уверен, что у мужчины, как и у него самого, есть прошлое, которое тот хочет скрыть. И точно так же, как Тэхын не хотел бы, чтобы кто-то копался в его прошлом, мужчина наверняка чувствовал то же самое.
Конечно, у Тэхына не было никакого права вторгаться в его прошлое, прикрываясь любовью. Честно говоря, поначалу он думал оставить всё как есть и не лезть глубже. Но он не мог этого сделать.
Всё из-за детектива О. Пока мужчина связан с ним, он не сможет быть счастлив. Пока детектив О имеет власть над мужчиной, тот будет вынужден делать то, чего не хочет, и поддерживать связи, которые ему не нужны. Тэхын тоже был одной из таких навязанных связей.
Чтобы разорвать эту связь между мужчиной и детективом О, Тэхыну нужно было знать прошлое мужчины. Ему нужно было точно понимать причину, по которой тот так крепко связан с детективом, чтобы раз и навсегда положить этому конец.
Несчастье мужчины было и несчастьем Тэхына. Поэтому он должен был покончить с этим раз и навсегда.
— Почему вы так на меня смотрите? — спросил мужчина, обернувшись.
Видимо, Тэхын остановился и сверлил его взглядом. И мужчина смотрел на него в ответ.
— Страшный потому что, — ответил Тэхын.
— Пф. А когда-то говорил, что красивый, — проворчал мужчина.
— В зеркало посмотри, язык повернется сказать «красивый»? Совести у тебя нет.
— Ну, я-то еще ничего... хотя нет. Сегодня не очень. Но совести у меня всё равно побольше, чем у Кибома-щи.
Они уже подошли к началу переулка. Мужчина снова пошел первым. Тэхын приложил ладонь к его спине. Словно подталкивая вперед, он легко провел рукой. Словно оберегая, он обнял его за талию, но не коснулся — рука замерла в воздухе.
Детектив О Дэхо сверлил взглядом телефон и матерился.
Нам Джихун, сукин сын. Да как он посмел меня тронуть.
Он явно знал, что в этом деле замешан О Дэхо, и всё же сам явился в «Синюю крышу». Голова раскалывалась. Как и говорил Ли Сонджэ, слетелись навозные мухи. И надо же было такому случиться, что прицепился самый наглый из них. Молокосос, только из тюрьмы вышел, а гонору выше крыши.
Ошибкой было полуугрозами заставить мадам Ли закрыть рот, потому что денег на откуп не было. Встреча с сутенером всегда стоит денег. Учитывая, что он сотворил с лицом девчонки, даже нескольких миллионов вон не хватило бы. То, что натворил детектив Пак, тянуло на дисциплинарное взыскание, так что он должен был быть благодарен уже за то, что дело замяли. Поэтому средств покрыть расходы не было.
Детектив О тут же набрал другу, работавшему в городском участке.
— Чем там Нам Джихун занимается в последнее время?
[Этот ублюдок безвылазно сидит в Намчхон-ри.]
— Из-за того, что там «Сильвер Таун» строят или типа того?
[В этот раз не получится, придурок. Ты хоть знаешь, сколько дерьма я выслушал из-за прошлого раза?]
[Наш начальник с их боссом — не разлей вода, братья названые.]
— Понимаю, но у Нам Джихуна к этому уроду очень срочное дело.
Детектив О выделил слово «очень», повторяя просьбу. Но друг был непреклонен.
[Нет. Короче, не выйдет, так что если так хочешь связаться — сам и звони. Номер я тебе скину.]
Вот же тварь. Потому и гниет в деревенском участке, патрулирует улицы на старости лет.
Детектив О заскрежетал зубами, глядя на телефон.
Вскоре пришло сообщение. Будто я номера не знаю.
Ворча, он посмотрел на место детектива Пака. Оно пустовало. Привстав со стула, он обвел взглядом офис. Детектив Пак сидел на столе третьей группы и самозабвенно болтал с местными операми.
Вымуштрованный детектив Пак тут же подскочил на зов детектива О.
Вот за это он и не мог ненавидеть этого паршивца. Нынешние новички в большинстве своем слишком много о себе возомнили, плевать хотели на старших по званию. Но детектив Пак был другим. Всегда почтителен. Называл его «сонбэним», «хённим» и почитал О Дэхо как божество.
Как говорится, свои всегда ближе, поэтому он невольно заботился о нём больше, чем о других младших коллегах. Именно поэтому он и включил этого новичка в секретную операцию. Если всё пройдет успешно, повышение было бы у него в кармане, так что это было равносильно тому, чтобы дать детективу Паку солидную поддержку.
О Дэхо записал номер Нам Джихуна в блокнот.
— Вот, это номер сутенера Чанми.
— Чего удивляешься. Нас раскрыли, этот ублюдок всё узнал.
Ах. Лицо детектива Пака помрачнело. О Дэхо хотелось наорать на него: «И почему ты не смог сдержать свою похоть хоть на мгновение и довел всё до такого?» — но дело было уже прошлое, поэтому он проглотил эти слова.
— Он даже к дому VIP-клиента заявился.
— Ага. Недавно звонили. Говорят, он там даже переночевал.
— Ну вообще псих. Это же надо — остаться там спать, зная, чьё это место! — голос детектива Пака стал громче.
— Вот поэтому мы должны хорошенько с ним разобраться, так ведь?
— Вот и отлично. Свяжись с ним.
Детектив О протянул ему листок из блокнота.
Детектив Пак посмотрел на цифры, и его лицо резко потемнело. Куда только делась его недавняя бравада; с поникшим видом он осторожно взглянул на детектива О.
— Вы же не хотите сказать, чтобы я пошел туда один? — голос, которым он это спросил, звучал настороженно.
Детектив называется, а сам трус.
— Нет, дело не в этом... Просто это же не моя территория, так ведь?
— А была бы твоя территория, справился бы один?
Он почесал затылок. А затем заискивающе протянул:
— Вы же прекрасно понимаете, о чем я, а всё равно дразните.
— Придурок, хорош трястись. Иди и просто задержи его. С остальным я сам разберусь.
— А каким образом мне его задержать?
Сказав это, О Дэхо многозначительно усмехнулся. Поняв намек, детектив Пак выкрикнул: «Есть!» — и отдал честь.
Детектив О оттянул его за ухо. Детектив Пак театрально запричитал: «Ай-яй-яй!», а детектив О предупредил его:
— Ты там не детектив. Не забывай об этом.
С видом «я и сам это прекрасно знаю» детектив Пак, потирая ухо, широко ухмыльнулся.
Довольный детектив Пак вернулся на свое место.
Он не умел красиво говорить и казался простоватым, но в этом и заключалось его преимущество. Такие хитрые змеи, как Нам Джихун, имели склонность недооценивать людей вроде детектива Пака, которые казались глупее их.
Впрочем, Нам Джихун был не из тех, кто станет спокойно сидеть и пить предложенный алкоголь. Наверняка он сначала заставит детектива Пака встать на колени, унизит его, и только потом примет выпивку. А может, и пару раз врежет. Но с этим детектив О уже ничего поделать не мог.
Будем считать это наказанием за тот его косяк, вот и всё.
С легким чувством жалости он посмотрел на затылок детектива Пака.
Телефон детектива О ни дня не знал покоя. По делам, по жалобам граждан, от матери, иногда от младшей сестры, от коллег, а если не от них, то от прокуроров и следователей — за день поступали десятки звонков. С тех пор как появился этот проклятый мобильник, он даже в туалет не мог спокойно сходить.
Ситуация с Ли Сонджэ произошла совсем не вовремя, но тут уж ничего не поделаешь. Дело не в том, что он не взял с собой телефон. Он просто сделал вид. Ему было не по себе. В этот раз его актерская игра с тяжелым дыханием вроде бы сработала, но в следующий раз ему это точно так просто не спустят.
Если об этом узнает прокурор Чон, пути назад уже не будет. И всё же детектив О сейчас вел рискованную игру. У него просто не было выбора.
Я ведь тоже должен искать способ выжить.
В дело «Ильгвана» были втянуты десятки высокопоставленных чиновников, а также политических и финансовых деятелей. Однако обыски с выемкой документов прошли уже давно, а с тех пор никаких сдвигов. Даже ордер на арест, который был последней ниточкой надежды, сегодня утром отклонили. Так что неизвестно, когда теперь назначат вызов на допрос.
Как бы прокурор Чон ни давил своей непоколебимой волей и упорством, если верхушка отвернется, на этом всё закончится. Детектив О безоговорочно был на стороне прокурора Чона и поддерживал Ли Сонджэ, но не мог из-за этого ставить крест на собственном будущем. Он не хотел закончить так же, как Ким Бёнчхан.
Фух. Он тяжело вздохнул. Поднялся с места, чтобы выйти покурить, как вдруг зазвонил телефон. Как говорится, вспомни тигра — он и появится: это был Ким Бёнчхан.
— Сто лет тебя не слышал, — ответил он, выходя из кабинета.
Ким Бёнчхан. Незаживающая рана в душе детектива О. Больше, чем коллега — друг, ставший ему как брат. Если бы не то проклятое дело о поджоге, этот парень, пусть и не в их участке, но точно занимал бы хорошую должность в каком-нибудь другом.
Из-за того случая Ким Бёнчхану пришлось уйти в досрочную отставку против своей воли. А вот детектив О, напротив, получил вызов от прокурора Чона и присоединился к операции под кодовым названием «Закат». Это был особый проект, который превратил их дурное знакомство с Ли Сонджэ в неизбежное сотрудничество, а самого детектива О — из друга коррумпированного полицейского и, возможно, такого же жалкого взяточника, в надежного ветерана.
Честно говоря, разве один лишь Ким Бёнчхан был нечист на руку? Все так делали. Денег вечно не хватало. Суп с рисом для задержанного убийцы покупался за свои кровные, выпивка для всякой шпаны ради получения информации — тоже оплачивалась из собственного кармана. Одной зарплаты на такие расходы не хватало. Поэтому они брали небольшие подачки, но не ради того, чтобы разбогатеть. И всё же в ответ они получали лишь клеймо коррумпированных копов, понижение в должности и необходимость писать объяснительные.
Ким Бёнчхан пострадал больше всех. Во время погони преступник, виновный в ограблении и изнасиловании, устроил поджог, в котором у Ким Бёнчхана обгорели правые рука и нога, но, несмотря на это, подозреваемым сделали самого детектива. Хотя это была явная производственная травма, ему пришлось самому оплачивать больничные счета, а в довершение ко всему родственники погибшего подали на него в суд.
С иском еще можно было смириться. Пусть это и доставляло хлопот, но в большинстве случаев детективы выигрывали такие дела. Больничные расходы тоже можно было как-то возместить.
Проблема заключалась в том, что кто-то, затаивший обиду на Ким Бёнчхана, слил информацию о его проступке журналисту, который, словно гиена, только и ждал возможности вцепиться полиции в глотку.
Укради он сотни миллионов — было бы хоть не так обидно. Но из-за того, что по национальному телевидению раструбили о каких-то жалких копейках, Ким Бёнчхану пришлось с позором уйти со службы. Коллеги лишь безответственно пытались его утешить словами: «Считай, что просто в дерьмо вляпался».
Нет худа без добра: его уход хотя бы оформили как отставку, поэтому он получил выходное пособие. Сумма была небольшой, выплатили её разом, но и эти деньги до копейки ушли на оплату больничных счетов.
Ожоги — это не та травма, которая проходит после пары процедур. Последствия мучили его долго. Стоило Ким Бёнчхану выпить, как он начинал жаловаться на невыносимую боль и проклятый зуд, которые никак не отступали. Если бы не Ким Бёнчхан, детектив О никогда бы и не узнал, каково это.
[Ты почему сам не звонишь? Ждёшь, пока хённим первым наберёт?] — съязвил Бёнчхан.
Услышав его характерный, чуть ленивый тон, детектив О невольно усмехнулся.
— Дел по горло, сам понимаешь.
[Вечно строишь из себя самого занятого. Ты что, единственный коп в Корее?]
— Ну началось. Я как раз собирался к тебе заскочить.
Хотя, по правде сказать, Ким Бёнчхан и сам никогда не звонил без дела.
Проклятая гордость — после увольнения он стал каким-то мнительным и зажатым. О Дэхо прекрасно его понимал, сам бы вел себя так же на его месте. Но когда из-за завала на работе действительно не получалось выйти на связь, его всё равно мучило чувство вины.
В его голосе прозвучала искренняя благодарность. А что за клиент — догадаться было несложно.
В своё время детектив О был тем, кто больше всех отговаривал Ким Бёнчхана идти работать в контору по выдаче частных займов. Но кушать-то на что-то надо, верно? Так что с тех пор О Дэхо сам же активнее всех подгонял ему клиентов.
— А-а, Минсу хён. И какими судьбами его к тебе занесло?
Когда О Дэхо раздавал визитки Ким Бёнчхана своим знакомым, этот хён отреагировал холоднее всех. Минсу был на два года старше Дэхо, они с детства общались и были в хороших отношениях, но в тот момент его равнодушие сильно задело детектива.
[Странно. И по голосу, и по поведению казалось, что он моложе.]
[Лицо у него было в кровавое месиво, так что хрен разберёшь, но кожа просто пипец какая бледная.]
До него уже дошли слухи от старосты деревни, что Ли Сонджэ отмудохал местную Пятёрку братьев-орлов. И Минсу хён оказался в числе пострадавших.
Чхве Чхунсам, окончательно впавший в немилость у местных жителей, несмотря на свою должность старосты, даже не смог переступить порог похоронного зала. О его сыне, Чхве Кичхоле, и говорить нечего. К счастью, у старосты в деревне оставались не только враги, поэтому он более-менее в реальном времени получал сводки о том, что происходит на поминках.
А уже сам староста докладывал обо всём О Дэхо. Он звонил так часто, что это начало раздражать — докладывал буквально о каждой мелочи. Хотя, с другой стороны, благодаря этому детектив знал о каждом шаге Ли Сонджэ, как свои пять пальцев.
— Да если послушать мой голос, все тоже думают, что мне двадцать, придурок, — сказал детектив О и прикурил сигарету.
В голосе собеседника слышалась улыбка.
[Да ничего. Сказал, с женой посоветуется, и ушёл.]
— Да? Тц. Так и знал, что с этим хёном так будет. А когда вернется, не сказал?
[Не-а. Слушай, тут такое дело... Подкинь еще кого-нибудь. А то показатели на дне, совсем туго стало.]
Вот он и перешел к сути. При прошлой встрече он тоже жаловался на отсутствие клиентов. Похоже, ему совсем не к кому было больше обратиться.
Во времена работы в полиции у Ким Бёнчхана связей было больше, чем у кого-либо. Благодаря его широкой душе и открытому характеру за ним ходили толпы младших коллег, да и старшие с ровесниками его обожали. Даже с преступниками он был на «ты» и звал их братьями. Благодаря этому он и смог устроиться в эту мелкую конторку займов, но вот парадокс: те самые полицейские связи, на которые он рассчитывал, практически оборвались. Именно поэтому он с треском провалил дело с частным сыскным агентством, которое с такой надеждой открыл после увольнения.
— Да я бы с радостью. Но они ж не по моему приказу ходят, а только если сами захотят. Ты же знаешь.
Единственным, кто пошел просто потому, что ему сказали, был Юн Кибом. Ну, с этим ублюдком всё понятно: он сделал бы что угодно, если только детектив О не прикажет ему сдохнуть.
— Потерпи немного. В деревне сейчас атмосфера неспокойная.
— Да из-за смерти дядьки Ёнпхиля все на ушах стоят, обстановка какая-то мутная.
Обычно детектив О старался посещать похороны в Тонджам-ри, но в этот раз не поехал. Сослался на занятость и просто передал деньги в конверте. Ему было неловко встречаться с председателем Квоном.
Кроме дядьки Ёнпхиля, в деревне были еще десятки людей, вложивших всё свое состояние, доверившись одному лишь председателю Квону. А может, и того больше.
И при этом председатель Квон был спокоен как удав. В тот день он снова только и делал, что хвастался сыном, мол, дела у его второго, Ёнджэ, пошли в гору. Детектив О не мог понять, правда ли бизнес Ёнджэ процветает или это просто пустая болтовня, но в любом случае, хорошо, если хоть что-то идет гладко.
Детектив О и сам чуть было не вложился в это дело. Если бы не тот несчастный случай с Ким Бёнчханом, он бы выгреб все свои сбережения и отдал председателю Квону. Точнее, это был бизнес Квон Ёнги, но кто бы стал вкладываться, глядя на самого Квон Ёнги?
Оглядываясь назад, получалось, что только детектив О и выгадал от трагедии Ким Бёнчхана. Он чувствовал и благодарность, и вину. Поэтому сердце всё время болело за друга.
В любом случае, скоро должно было рвануть что-то крупное. Его детективное чутье просто вопило об этом. Но вмешиваться он не собирался ни на йоту. Решил оставаться наблюдателем до самого конца. Тут замешаны и отношения с семьей председателя Квона, да и в самом уезде у детектива О хватало своих интересов. В этом маленьком Хванму власть и деньги переплелись в такую густую сеть, что Сеул отдыхает. Сунешься не туда — и доверие, которое выстраивал годами, рухнет в одночасье.
Сами виноваты, кто их заставлял вкладывать деньги, даже не разобравшись?
Он и сам чуть было так не поступил, но теперь почему-то мысленно винил во всем односельчан.
[Серьезно? И мне с этого что-то перепадет?]
— А то как же, придурок. Скоро к тебе целая толпа потянется.
Раз уж он всё равно не собирался — да и не мог — их спасать, пусть хоть Ким Бёнчхан извлечет из этого выгоду.
[Ну, тогда вообще шикарно! Я уж из них все соки выжму!]
— Ах ты ж засранец. Прямо-таки молишься, чтобы они разорились.
[Да я не то что молиться, я готов шамана вызвать с бубном поплясать!] — с нажимом ответил Ким Бёнчхан.
— Неужели начальство так сильно давит из-за показателей? Может, мне вмешаться? — с важным видом спросил детектив О.
[Ишь ты, как вырос наш О Дэхо. О хённиме беспокоится], — хмыкнул Ким Бёнчхан. [С этими ушлепками я и сам справлюсь, так что не бери в голову.]
— Тогда не ной, — упрекнул его О Дэхо.
[Дети растут не по дням, а по часам. Дома деньги нужны просто позарез.]
— Придурок. А кто тебя просил троих строгать?
[Ой-ой. Заговорил тут тот, кто еле-еле одну дочку осилил.]
Они оба рассмеялись, продолжая добродушно перепираться.
— Я, наверное, скоро буду в твоих краях, так что давай тогда соджу накатим.
[Давай. Заодно и мяса поедим, давно уже нормально не гуляли.]
Они повесили трубки без всяких «береги себя» или «до встречи». Они по-прежнему понимали друг друга с полуслова. Детектив О с горькой усмешкой сунул телефон в карман.
Теперь настало время писать отчет. Если еще потянуть, он снова опоздает со сдачей. Он поспешно включил монитор компьютера.
К этой проклятой шайтан-машине он никак не мог привыкнуть. Чем им печатная машинка не угодила? Он ведь всё равно использует комп только как печатную машинку.
Раскрыв блокнот, он, строго следуя записанной там инструкции, открыл файл с отчетом, отправленным в среду, и выбрал «Сохранить как». Затем подчистую удалил старый текст.
На одни только эти манипуляции ушло целых десять минут. Казалось бы, пора уже запомнить алгоритм, но без своей шпаргалки в блокноте он чувствовал себя абсолютно беспомощным. Он никогда не считал себя тупым, но стоило сесть за компьютер — и он чувствовал себя полным кретином.
Так или иначе, он уставился на чистый белый лист... точнее, на экран монитора. В самом бланке документа не было ни единого упоминания об операции. Обычная, стандартная форма отчета, какую использует любой детектив. Номер дела: 10361-478. Это была единственная зацепка.
Именно в этот документ детектив О вписывал все передвижения и действия VIP-а.
Сегодня шел 478-й день с момента официального старта операции. Отчеты отправлялись трижды в неделю: по понедельникам, средам и пятницам. Поначалу ему было мучительно трудно заполнить хоть строчку, а теперь он мог строчить их с закрытыми глазами. Кажется, когда операция закончится, он даже будет скучать по этим отчетам. Не зря говорят, что человек ко всему привыкает.
Настоящее кодовое имя VIP-а было «Опадающий цветок». Операция «Закат» и «Опадающий цветок». Опадающий цветок на фоне заходящего солнца... Это имя как нельзя лучше подходило яркой внешности Ли Сонджэ.
То, что прокурор Чон втрескался в Ли Сонджэ, можно было легко понять уже по одному только кодовому имени «Опадающий цветок». Как там говорят? Любовь и насморк не скроешь. Детектив О усмехнулся одним уголком губ и начал медленно, двумя указательными пальцами, отстукивать по клавиатуре букву за буквой.
