Воля небес. Глава 130
Увидев демоническую ци столь непостижимого уровня, Чхон Тхэсон разразился безумным хохотом.
Где это видано, чтобы потомок обладал такой дерзостью?
Однако, окинув взглядом всех воинов праведных и демонических кланов своей эпохи, Чхон Тхэсон не мог припомнить никого, кто мог бы сравниться с этим юнцом. Единственной, кто вызывал у него подобный интерес, была Ви Джиун.
— И кто же из нас основатель Божественного искусства Небесного Демона?!
Чхон Тхэсон высвободил Сферу. Демоническое искусство, подчиняющее воле владельца всё пространство, на которое ступала его нога. Однако, столкнувшись со Сферой Чхон Мугёна, его абсолютная власть утратила силу, и воздух, закрученный вихрем двух демонических ци, стал тяжелым, словно многолетний ледяной металл.
Чхон Тхэсон сформировал в воздухе бесчисленные нематериальные клинки и обрушил их вниз, словно проливной дождь. В ответ тело Чхон Мугёна окутало темно-красное свечение. Стоило ему направить внутреннюю энергию в шестую форму, Золотое тело — вершину внешних боевых искусств, как нематериальные клинки оказались неспособны оставить на теле Чхон Мугёна хотя бы царапину.
Согласно записям, сохранившимся в культе, тайной техникой Первого Небесного Демона были Десять Тысяч Нематериальных Клинков. Однако не успел Чхон Мугён усмехнуться реальному уровню основателя, как несколько клинков, пропитанных демонической ци, ударили ему прямо в грудь.
Божественное искусство Небесного Демона, созданное Чхон Тхэсоном, представляло собой властную и тираническую технику, всецело подчиненную инстинкту разрушения. Однако из-за чрезмерной концентрации на этом пути разрушения, искусство имело роковой изъян: оно истощало жизненную энергию, неизбежно доводя владельца до безумия.
Чем больше создавалось нематериальных клинков, тем ниже становилась плотность демонической ци в каждом из них. Но Чхон Тхэсон умудрился спрятать среди десятков тысяч нематериальных клинков настоящие лезвия, наполненные чистейшей демонической энергией.
Под натиском этой ци Чхон Мугёна отбросило назад, а изо рта потекла струйка крови. Стерев кровь с губ тыльной стороной ладони, он протянул руку и вырвал из земли глубоко вонзившийся меч.
«Тот, кто обрел Великое просветление, безмолвен, у Великого мечника нет меча».
«Дао — в сердце, а не в руке».
Его действия в корне противоречили самой сути Божественного искусства Небесного Демона.
Чхон Тхэсон и сам прекрасно знал о недостатках созданного им искусства. Чтобы использовать его без риска, нужно было как минимум достичь стадии «Освобождения от Демона». Только способность принимать энергию природы и самостоятельно регулировать циркуляцию собственной жизненной энергии могла уберечь от безумия.
Но даже для самого Чхон Тхэсона колоссальный объем высвобождаемой сейчас демонической ци был таков, что циркуляция внутренней энергии просто не поспевала за ним.
То, что сейчас сжимал в руке Чхон Мугён, нельзя было назвать даже просто хорошим мечом. Это было совершенно обычное оружие, которое он выхватил у бойца Маёндэ и метнул в Чхон Тхэсона, когда тот угрожал Ви Хоёну.
Обычный железный меч, который никак не мог переломить ход битвы.
И все же, причина, по которой он взялся за клинок, была лишь одна. Исток — это всего лишь исток, не более того.
Постигнув тайные знания, оставленные Первым Небесным Демоном в Пещере Спящего Демона, Чхон Мугён исправил изъяны Божественного искусства Небесного Демона. Искусство учило не быть скованным формой меча. Но если, наоборот, стать одержимым этой идеей и сосредоточиться только на нематериальных клинках, то в конечном итоге утратишь контроль над жизненной энергией — прямо как стоящий перед ним Чхон Тхэсон.
Их демоническая энергия была настолько мощной, словно в них самих уместились Сто тысяч великих гор. Если высвободить энергию даньтяня сверх предела, физическое тело просто не выдержит такого давления.
И поэтому Чхон Мугён задумался. До сих пор он не встречал никого, кто мог бы отразить его нематериальные клинки, но что, если такой человек все-таки существует? Как тогда быть?
Ответ был только один. Пусть взрывную демоническую ци выдерживает оружие, а не его собственное тело.
Истинный мастер не выбирает меч. Поэтому, пока он напитывал обычный железный клинок своей демонической энергией, тот ничем не уступал божественному оружию.
Стоило ему направить в меч и неукротимую огненную энергию, как демоническая ци и всепоглощающий жар обвили клинок, словно скопление мириадов звезд в ночном небе.
— Щенок, я скуп на похвалу, но не могу не выразить тебе свое восхищение.
Нынешнему владыке от силы лет тридцать.
В знак признания мастерства Чхон Мугёна, занесшего над ним меч, Чхон Тхэсон сформировал над головой гигантское копье. Демоническая ци, хлынувшая из тела Чхон Мугёна, обрушилась на пикирующее вниз нематериальное оружие. Это было похоже на битву бесплотных божественных зверей.
Первобытная демоническая ци Чхон Тхэсона столкнулась с очищенной энергией Чхон Мугёна, и Главную обитель сотрясло до самого основания.
Каждый взмах меча Чхон Мугёна оставлял в воздухе плотные черные линии, будто нарисованные тушью, которые бросались на Чхон Тхэсона с намерением разорвать его в клочья. Тот едва успевал защищаться с помощью Золотого тела, но горы за его спиной, принимая на себя удары, то и дело осыпались и рушились.
Из-за того, что Чхон Тхэсону не удавалось полностью блокировать атаки, по его телу то там, то здесь струилась кровь. Несмотря на то, что Чхон Мугён защищал лезвие меча своей демонической ци, оно не выдержало напряжения и рассыпалось на куски, словно разбитый фарфор.
Почувствовав, что от Чхон Мугёна исходит не только демоническая ци, но и огненная энергия Небесного Дракона Огненного Предела, Чхон Тхэсон протянул руку к его правому предплечью. Именно оттуда и вырывалось пламя. Чхон Мугён отбил его руку, но от столкновения их внутренних энергий произошел взрыв, и Чхон Тхэсон так и не смог ни в чем убедиться.
Схватке между Первым Небесным Демоном, явившимся сквозь века, и нынешним владыкой, достигшим вершины демонического пути за девяносто девять жизней, не было видно конца. Казалось, это было столкновение самих истоков с абсолютным совершенством.
Из-за запредельного напряжения демонической энергии оба мужчины получили внутренние травмы и харкали кровью, но ни один из них не собирался отступать. Напротив, оба дико и устрашающе улыбались.
— Кажется, еще рановато укладываться в гроб? Твоя внутренняя энергия, конечно, впечатляет, но будь мой даньтянь стабилен, мы бы не сражались на равных!
Как знать. Чхон Мугёну и самому было любопытно. Раз уж Чхон Тхэсон, очнувшийся совсем недавно, сражается так свирепо со своим нестабильным даньтянем, то на что бы он был способен на пике формы?
Ведь сам Чхон Мугён ради спасения Ви Хоёна уже растратил внутреннюю энергию, эквивалентную тремстам годам тренировок. Он мог бы восстановить ее гораздо быстрее с помощью духовных лекарств и медитативных практик, но просто не видел в этом необходимости. Знай он, что ему предстоит столкнуться с Чхон Тхэсоном, восстанавливал бы силы при первой же возможности.
В тот момент, когда Чхон Тхэсон начал немного сдавать позиции в обмене ударами, Чхон Мугён, не упустив эту крошечную брешь, схватил его за правую руку и, сконцентрировав демоническую ци, раздробил кости. Он переломал ему все пять пальцев и собирался было начисто вырвать ему руку из плечевого сустава, как вдруг…
— Кх-х-х, — обнажив окровавленные зубы в жуткой усмешке, Чхон Тхэсон сломанной рукой вцепился в предплечье Мугёна. В тот же миг проклятие Огненного Дракона неистово взбунтовалось.
Возрожденный как кроваво-пламенный цзянши, он должен был поддаться инстинкту поглощения огненной энергии. Однако вены на висках Чхон Тхэсона вздулись так, будто готовы были лопнуть — казалось, он изо всех сил сопротивлялся этому зову.
— В нашем культе, оказывается, есть и Огненный Дракон, и Ледяной!
При упоминании Ледяного Дракона Чхон Мугён еще крепче сжал руку Чхон Тхэсона и рванул ее на себя. Хруст отрываемой заживо плоти разнесся в воздухе с пугающей четкостью.
Внезапно Чхон Тхэсон начал поглощать огненную энергию Чхон Мугёна. Неужели инстинкты всё-таки взяли верх? Но, вопреки ожиданиям, он тут же изверг всю поглощенную энергию обратно на Чхон Мугёна.
Яростное столкновение демонической ци и адского пламени было подобно удару двух огромных гор, отбросивших друг друга с чудовищной силой. Они не останавливались, даже когда земля пошла трещинами, а валуны рассыпались в прах. Поднявшаяся густая завеса пыли полностью застлала обзор.
Когда пыль, изменившая сам ландшафт, наконец осела, Чхон Тхэсон бесследно исчез.
— Кха! — Чхон Мугён выплюнул сгусток крови.
Сделав глубокий вдох, он пустил внутреннюю энергию по большому небесному кругу, проверяя состояние своего тела. В последний момент, выпуская одновременно демоническую и огненную ци, этот ублюдок умудрился передать ему и темное искусство Кровавого культа.
Кровавый призрачный червь. Видимо, Чхон Тхэсон целиком поглотил паразита, выращенного выродками из Кровавого культа, и его яд передался Мугёну. Хоть его тело и было невосприимчиво к ядам, из-за внутренних травм процесс очищения заставлял его раз за разом выплевывать черную кровь.
Давненько он не видел собственной крови.
Чхон Мугён подавил в себе желание броситься в погоню за Чхон Тхэсоном, чтобы вырвать ему не только руку, но и голову. Сейчас у него была куда более важная забота, чем какой-то Первый Небесный Демон, поэтому он повернул в сторону Дворца Небесного Демона. Поскольку он приказал надежно охранять Ви Хоёна, Маёндэ наверняка доставили его в Павильон Черной Чешуи.
Павильон Черной Чешуи находился на территории Дворца Небесного Демона и был местом, полностью свободным от влияния демонической ци. Более века назад один из владык построил этот павильон для своей супруги, прибывшей из внешнего мира, поэтому даже люди, не практикующие демонические искусства, находились здесь в полной безопасности.
Спускаясь от Безымянного павильона, от которого остались лишь руины, Чхон Мугён заметил бойцов Маёндэ и нескольких великих мастеров, сбежавшихся на шум. Придавленные невероятной тяжестью ауры, высвобожденной Чхон Мугёном и Чхон Тхэсоном, они лишь сейчас смогли нормально подняться на ноги.
Узнав силуэт владыки, они окликнули его, но Чхон Мугён, не останавливаясь, прошел мимо, направляясь к Павильону Черной Чешуи. Ему даже не понадобилось протягивать руку — массивные створки ворот, расположенные одни за другими, с грохотом распахивались сами собой, словно разрываясь от взрыва.
Павильон Черной Чешуи был защищен барьером, не пропускавшим внутрь ядовитый туман Дворца Небесного Демона. Внутренний двор с прудом и садом благоухал чистым, свежим ароматом, совершенно не свойственным резиденции владыки.
Чхон Мугён оказался в Павильоне Черной Чешуи впервые в жизни. Хоть он и не раз становился хозяином Дворца Небесного Демона, у него никогда не было причин посещать это место.
Ыль Гасан, охранявший лежащего на кровати Ви Хоёна, поспешно пал ниц. Всем бойцам Маёндэ не терпелось узнать, что же произошло, но никто из них не смел открыть рот. Чхон Мугён прошел мимо распростертых на полу подчиненных во главе с Ыль Гасаном и наконец подошел к Ви Хоёну.
Благодаря заботам демонических лекарей, правое плечо Ви Хоёна было вправлено, а на сломанный палец наложили шину. Подвергшийся воздействию демонической ци двух Небесных Демонов, Хоён лежал в холодном поту, так и не приходя в сознание. Даже капитан Маёндэ Ыль Гасан получил внутренние травмы, что уж говорить о Ви Хоёне, выходце из Ледяного дворца.
За Ви Хоёном присматривали больше десятка демонических лекарей. Услышав зов владыки, лекарь Кан Чончхон склонился еще ниже.
С момента тех событий прошло около часа. Услышав от Ыль Гасана, что это приказ владыки, он собрал самых искусных целителей, однако состояние пациента не было столь критичным. Вывих, перелом и внутренние травмы, которые со временем прошли бы сами собой.
Чхон Мугён, не сводя глаз с Ви Хоёна, произнес:
— Принеси мне Эссенцию небесных сталактитов.
Демонический лекарь Кан едва не переспросил: «Что? Эссенцию небесных сталактитов?!», но вовремя прикусил язык.
(Прим. автора: Эссенция небесных сталактитов — священная роса, естественным образом образующаяся в пещерах, возраст которых насчитывает тысячи лет. Даже одна капля способна исцелить застарелые болезни, вылечить глубокие внутренние травмы и избавить от искажения ци.)
