Любовь в ночном клубе. Глава 31
Он пробыл взаперти полтора дня.
Как только он приехал в больницу, Тусан перевел Суиля в двухместную палату, лег боком на соседнюю койку и, замерев как истукан, наблюдал за ним. Суиль то приходил в себя, то отключался. Изо рта вылетали только слова «больно» и «воды», а иногда он звал бабушку.
- Ёбаная сучка, а моё имя чего не зовешь?
Тусан, которому стало обидно, что тот даже в бреду не зовет его по имени, отвернулся, но не прошло и пяти минут, как снова развернулся к Суилю.
Когда Суиль плакал от боли, ему кололи обезболивающее. Медсестра твердила, что его нужно будить, но разбудить было невозможно. Чтобы предотвратить сужение после операции на кишечнике, лучше всего было ходить, но как, скажите на милость, заставлять ходить Суиля, когда он даже слезы льет от боли.
К тому же Суиль хоть и был в сознании, но не восстановился настолько, чтобы встать. Шарлатаны сраные. По их словам, он сейчас уже должен был встать и ходить.
То ли испугавшись Тусана, врач только повторял, что разрыв кишечника совсем незначительный, парень молодой - скоро восстановится. Тусан бесился сколько мог, но в итоге буркнул «понял» и замолчал. Так он несколько часов не шевелился и смотрел только на Суиля.
Это было не то лицо, которое он видел каждый день. Хотя для глаз Тусана он был неизменно любимым.
Ублюдок. Надо было убить его, но не смог. Был шанс убить, но не убил.
Впервые в жизни он почувствовал жажду убийства. Подумал, что прикончить человека - раз плюнуть. Тусан сам себе удивился. Усмирил эту дикую жажду крови он исключительно из-за Суиля. Тот не такой сильный человек, чтобы держать рядом убийцу, поэтому пришлось терпеть.
- Пидорасы, только пусть с Суилем что-то случится. Я вас всех найду и на куски порву.
Тусан бормотал это каждый раз, когда Суиль плакал. Проклинал всех: и того ублюдка, что избил Суиля, и Кан Чжэука, который допустил это, и шестерок - осыпал всеми возможными проклятиями. Выплевывал ругательства, что приходили на язык. А потом с горькой усмешкой говорил: «Сильно же мой характер сдох».
Суиль уже в третий раз попросил воды. Тусан вскочил и намочил марлю. Когда мокрая ткань коснулась разорванных в клочья, синих губ, Суиль нахмурился. Видимо, в горле сильно пересохло - он вовсе прикусил марлю зубами.
- Эй-эй, не делай так. Это не едят.
Тусан максимально осторожно вытащил зажатую в зубах марлю, выжал немного воды и вытер ему губы.
- Сука, на кого ты похож вообще?
Снова вспыхнул гнев. Опухшие веки и не думали спадать. Хоть бы глаза открыл, чтобы увидеть меня, но Суиль пытался открыть глаза и сдавался.
Тусан поставил рядом стул, сел и теребил пальцы Суиля. Боялся, что если сильно сожмет, будет больно, поэтому не мог взять за руку. Легонько касался, проверяя реакцию, и, видя, что вроде нормально, целовал каждый израненный палец.
- Суиль-а, мне вчера сон приснился, мы с тобой на море поехали. А там у тебя плавки совсем слетели. Мне надо было пойти подобрать их, но ты плавать не умеешь, так что крепко обнял меня за шею и не отпускал, прикинь. Я только смотрел, как твои плавки уплывают вон туда. Я должен был их подобрать, чтобы ты, Суиль, «перчик» свой не выставлял, так и думал, пока не проснулся. Смешно, да?
Тусан рассмеялся во сне. Ощущение от прикосновения к обнаженному телу Суиля было таким живым, что у него встал, но ему всё равно было хорошо. Во сне Суиль был прежним - худым, но здоровым.
Суиль лишь стонал «ы-ы-ы» и не смеялся.
- Блять, одному мне смешно, что ли? - снова проворчал Тусан сам себе.
Его действительно забрали. Проблема была в том, что его держали взаперти только потому, что нужно было развлекать гостей. Тусан чуть с ума не сошел. Тем более что он своими глазами видел, как Суиль рухнул, превратившись в кровавое месиво. Старшие, которые заперли его и караулили снаружи, твердили одно: Суиля отправили в больницу, мол, говорят, ничего страшного. Никто не сообщил ему о точном состоянии Суиля.
Он не знал, что Докгю поехал в больницу. Кан Чжэук не приставил ни одного человека, отправил раненого Суиля одного на скорой, словно какой-то груз. Позвонил главврачу и велел разбираться самим - будь что будет, нужна операция или нет.
Докгю тайком поехал следом на машине Хёнсу и остался с Суилем, прогуляв работу в «Миллениуме». Он игнорировал сообщения на пейджер с требованием немедленно вернуться, но когда пришло последнее голосовое с угрозой увольнения, ему пришлось позвонить дяде Самраку, про которого говорил Тусан.
Шансы были пятьдесят на пятьдесят. Докгю поставил на кон свою работу. К счастью, дядя Самрак и нуним Ына, похоже, поехали в больницу. Тусан не ожидал, что у Докгю котелок варит настолько хорошо. В любом случае, парень молодец.
Собрание по поводу наказания Тусана началось через день. Тянуть резину смысла не было. Лучше было покончить с этим до поездки в Сеул с гостями. Если бы те гости остались в Пусане на всю неделю, Тусан всё это время просидел бы взаперти. В этот раз ему повезло.
Как только на собрании зашла речь о наказании, Тусан пригрозил, что если его сейчас же не отпустят, он всех перебьет. Это была не угроза, а чистая правда. Он сказал, что убьет всех, а потом покончит с собой. Конечно, насчет последнего он соврал. Тусан вовсе не собирался умирать, оставляя Суиля. Просто ляпнул, ведь если он всех перебьет, то всё равно некому будет знать, умер он или выжил.
В любом случае, услышав угрозы Тусана, Старик посмотрел на него как на убогого, цокнул языком и велел убираться. Отпустил без вопросов. Нет, сделал вид, что отпустил. Кан Чжэук тоже сделал вид, что взбесился от этих слов. Мерзкие ублюдки из свиты Кан Чжэука, ничего не понимая, тоже начали возмущаться, но Кан Чжэук, строя из себя благородного, успокоил их и переубедил. Ясен пень, Кан Чжэук перед собранием заключил со Стариком какую-то сделку.
Тусан усмехнулся и молча наблюдал за спектаклем, который разыгрывали Старик и Кан Чжэук. Кан Чжэук играл получше. С таким лицом только в актеры идти. Тц. Тусан цокнул языком.
Кан Чжэук совсем не знал Старика. Он и на четверть не представлял, что это за человек на самом деле. Смешно.
Оказавшись на свободе, Тусан взял с собой троих: Хёнсу, Докгю, который выполнял поручения, и Чонгука, которого приставили следить за Суилем, - и отправился в больницу. Хёнсу и Чонгук были старше Тусана и являлись полноправными членами банды с татуировками змеи. Старик их недолюбливал, но Тусан разбирался в людях не хуже Старика.
Все вышибалы в «Осонгване», кроме Бёнтэ, были шестерками из клана «Пэкса». До официальных членов банды им было как до луны. Просто сила есть, да материться умеют. Большинство из них прошли колонию для несовершеннолетних, но на этом их заслуги заканчивались.
С Хёнчхолем было то же самое. Похоже, он несколько лет пытался стать членом банды, но кишка у него была тонка, чтобы организация его заметила. В этом мире нельзя быть слишком мягкосердечным. Слабые духом легко поддаются и на лесть, и на угрозы. Это означало, что на такого человека нельзя положиться. Тусан не доверял никому из тех, кто жил в общаге «Осонгвана».
Тусан и сейчас живо помнил тот момент, когда вошел в палату к Суилю. Шок, гнев и унижение, испытанные тогда, он целиком запечатлел в своем сердце.
Ублюдок. Ёбаный выродок. Сучья тварь. Я разорву его на части, высушу, нарежу на ленты и сжую с потрохами.
Кан Чжэук бросил Суиля в десятиместную палату, полную сигаретного дыма. Рядом с Суилем, клюя носом, дремал дядя Самрак.
Тусан запечатлел в памяти этот вид: забинтованный с ног до головы Суиль и дремлющий рядом дядя Самрак. Он долго смотрел на это, широко раскрыв налитые кровью глаза.
Уже в четвёртый раз он звал бабушку.
- Ну ё-моё, честно скажи, разве моё имя не проще выговорить, чем «бабушка»? Ту-сан. Это же так просто, а? - проворчал Тусан, приблизив свое лицо вплотную к лицу Суиля.
Снова обидевшись, он нахмурился и уставился в окно. Какого хрена ещё и погода такая пасмурная?
Пока он тупо смотрел на улицу, почувствовал, как кто-то касается его пальцев, лежащих на кровати. Испуганно обернувшись, он увидел, что Суиль трогает своим пальцем его грубую руку. Медленно, кончиками пальцев с сорванными ногтями и трещинами, он давал понять, что очнулся.
- О! Очнулся? Суиль-а! Я здесь.
Тусан сам не заметил, как крепко сжал руку Суиля, но тут же отпустил, услышав болезненный стон.
- А, блять! Прости, прости. Забыл совсем.
Тусан со звонким шлепком ударил себя ладонью по лбу.
- Я точно свихнулся. Сильно больно?
На этот раз он взял его руку осторожно, совсем чуть-чуть. Нет, вообще без усилий. Суиль изо всех сил пытался поднять тяжелые веки, и Тусан, тоже напрягшись, наблюдал за этим. Ему хотелось пальцами разлепить ему глаза, но это казалось слишком грубым, поэтому он сдержался.
Даже с таким распухшим лицом Суиль был красивым. Ресницы у него были такими длинными… Тусан с восхищением смотрел на эти ресницы, слипшиеся от слез и мази.
- Кто такой. Кто такой?? Я? Ты про меня?
Суиль с трудом кивнул. У Тусана сердце оборвалось. Блять, он головой ударился? Врач-ублюдок ничего про голову не говорил. Хоть стой, хоть падай. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас выскочит из груди. К такому повороту он был совершенно не готов.
- Кто я, спрашиваешь? Пэк Тусан!!! Я Пэк Тусан. Не узнаешь? - заорал Тусан так, что стены задрожали. - Блять, с ума сойти можно. Медсестра! Медсестра!! - позвал он медсестру.
Он покраснел как рак и уже вскочил, собираясь выбежать, но Суиль снова коснулся его пальца. Едва ощутимо, но Тусан почувствовал. Каждая клеточка его тела реагировала на Суиля. Он глянул на руку, а потом снова посмотрел на лицо Суиля.
Губы Суиля чуть заметно дрогнули. Уголки рта совсем немного приподнялись.
Улыбнулся. Точно улыбнулся. Другие сказали бы, что это гримаса боли, но Тусан был уверен: Суиль улыбнулся. Он просто разыгрывал его.
- Фух. Блять, ну я и перепугался! Чуть сердце не остановилось.
Суиль снова улыбнулся. Конечно, на взгляд постороннего он снова поморщился от боли, но для Тусана эта улыбка сияла ярче, чем когда-либо.
Тусан присел рядом с Суилем и прижался щекой к его невероятно худым, костлявым пальцам. Пальцы Суиля легонько похлопали его по щеке. Тусан расплылся в улыбке, щурясь от счастья. Наконец-то он пришел в себя и узнал его. Было всё ещё обидно, что Суиль не назвал его по имени, но Тусан решил, что обязательно взыщет за это плату позже.
- Говорят, если так лежать, кишки слипнутся, это вредно. Давай, открывай глаза, вставай и походим вместе. Понимаешь, о чем я?
Суиль кивнул. То, что он всё еще не мог открыть глаза, сильно беспокоило Тусана. Он заправил выбившиеся пряди волос Суиля под бинт. Так лучше был виден его красивый лоб. Тусан поцеловал покрытый ссадинами лоб. Суиль нахмурился.
- Эй, не притворяйся. Я поцеловал туда, где не болит.
Это была ложь. На лбу не было живого места. Некогда чистый и белый лоб был теперь в царапинах и кровоподтеках. Тусана снова захлестнула жажда убийства по отношению к тому мелкому ублюдку, который сотворил это с Суилем. Зря он оставил его в живых.
Тусан направился к тому ублюдку, которого Старик приготовил для него.
Ублюдок, который требовал от Суиля обслуживания и получил отказ. Тот самый, кто в туалете избил Суиля как собаку, теперь сидел привязанным к стулу. Он был так напуган, что обделался, и вокруг стояла жуткая вонь. Те полтора дня, что Тусан провёл взаперти, Старик держал этого мужчину здесь.
«Делай с ним что хочешь. Хочешь убить - убивай».
«Блять. Я не буду никого убивать».
«Да? А я бы на твоём месте прикончил».
«Разве я такой же, как ты, дедушка?»
Тусан зыркнул на Старика. Тот смотрел на Тусана с нежностью.
«Даже если прикончишь его, никто не узнает. Об этом знаю только я, но ты всё равно не станешь убивать?»
«Не стану. Я людей не убиваю».
Услышав ответ Тусана, Старик улыбнулся. Тусан ответил ему улыбкой. Это был сигнал.
Тусан намотал на левую руку белое полотенце, приготовленное Стариком. Чтобы защитить кулак и запястье. И начал избивать этого мелкого ублюдка до тех пор, пока злость не отпустила. Он не остановился, даже когда выбитые передние зубы посыпались изо рта, как зерна кукурузы. Месил до тех пор, пока нос не провалился внутрь, превращая и без того уродливое лицо в сплошное месиво.
Тусан бил так, чтобы не убить. Он калечил ровно настолько, чтобы причинить максимальную боль и сделать нормальную жизнь невозможной, но оставить в живых. Он переломал ему лодыжки, раздробил запястья. Уничтожил руки и ноги, которые превратили Суиля в окровавленную куклу. Разорвал рот, который изрыгал грязные проклятия в адрес Суиля.
Под музыку хруста костей и истошных воплей он двигался легко, словно в танце. Шаг - удар.
Прекратив эту чудовищную расправу, Тусан довольно отряхнул руки. Он посмотрел сверху вниз на мужчину, который скулил, как издыхающий пес. Размотав пропитанное кровью полотенце, он швырнул его на пол и носком ботинка пнул голову жертвы. Тело мужчины судорожно дернулось.
«Псина, как ты посмел тронуть моё? Ублюдок. Знай своё место».
Старик смотрел на Тусана с гордостью. Мой внук, моя кровь, мой наследник. В его взгляде и выражении лица ясно читались те слова, которые он твердил только Тусану ещё до того, как тот пошел в школу. Он с довольным видом взирал на Тусана, который любил человека, отправившего его собственного отца на верную смерть.
Бессердечный и безжалостный нрав Тусана был точной копией нрава его деда, Пэк Ёнхо - босса клана Пэкса и политика, трижды заседавшего в Национальном собрании.
Старик положил руку на плечо Тусана. Своей большой грубой ладонью он крепко сжал плечо внука и отпустил.
Тусан, чья походка стала заметно легче, направился к выходу и распахнул огромные ворота склада. Дождь, что ли, собирается? Какого хрена так пасмурно? Он смачно сплюнул и зашагал к белой «Гранаде». Теперь нужно было сесть в машину, которая нравилась Суилю, и ехать в больницу.
Он достал сигарету из нагрудного кармана рубашки. Зажал её между крупными пальцами и прикурил. Глубоко затянулся, так что впали щеки, и с шумом выдохнул дым. Только теперь отпустило.
Прислонившись к машине, Тусан лениво курил, глядя на затянутое тучами небо. Сигаретный дым заглушал запах крови.
