Пылкая любовь. Глава 22
К огромному счастью, пламя не разрослось до неконтролируемых масштабов. Поскольку дворец Чхонгёнгун был резиденцией короля, он был хорошо подготовлен к пожарам. Огонь заметили с опозданием лишь из-за того, что убийцы перебили охрану и проникли в Тхэпхёнджон, но стоило начать тушить, как пламя быстро удалось сбить. К тому же, так как очагом возгорания стала опочивальня короля, огонь не успел распространиться далеко. Колонны и потолок Тхэпхёнджона были покрыты огнестойким составом, поэтому сгорела лишь утварь, и пламя легко утихло.
Однако Тхэпхёнджон превратился в руины. Все было покрыто пеплом, сажей и залито водой так, что некуда было ступить. Отвратительный запах гари стоял такой, что на восстановление сгоревших мест и выветривание запаха уйдет уйма времени. А главное — из-за пролитой убийцами крови Король-Демон пока не мог там оставаться.
На самом деле, куда большей проблемой, чем пожар, были сами убийцы. Эти мерзавцы перебили всех дозорных у каждых ворот Чхонгёнгуна, патрульных солдат и даже дежурных слуг, проникнув в самые глубины Тхэпхёнджона — это было крайне серьезным происшествием. И хотя благодаря Го Яшину Король-Демон выжил, Хонсон наверняка перевернется вверх дном.
И всё же сейчас, едва избежав смерти, ни у кого не было сил думать о последствиях. Мунсу стоял, словно в оцепенении, и тупо смотрел на Короля-Демона, который сидел в главном зале Кёнсодан, пока лекарь обрабатывал ему раны. Королю-Демону наскоро перевязали порезы, и он попытался стянуть с себя опаленные одежды. Мунсу поспешно пришел в себя и бросился прислуживать, но Король-Демон отстранил его руки и стал переодеваться сам, бросив:
— Оставь, сначала пусть лекарь осмотрит тебя.
Туша пожар, Мунсу кое-как перевязал подолом одежды рану, нанесенную убийцей. Бегая туда-сюда, он совершенно забыл о боли. Но стоило ему услышать слова Короля-Демона, как руку пронзила такая боль, будто её отрубали. Оказалось, кровь всё еще шла, и рукав уже насквозь ею пропитался.
По приказу Короля-Демона придворный лекарь стянул с Мунсу изодранные одежды и осмотрел рану. Увидев глубокий след от клинка, он цокнул языком, промыл рану водой и достал иглу с нитью.
— Кости и сухожилия не задеты, но из-за промедления вы потеряли много крови. Я наложу швы, так что какое-то время воздержитесь от нагрузок на руку.
— Как же мне воздержаться, если у меня полно обязанностей прислужника... Ааагх!
— Ох, ну и напугал. Будешь так голосить — мне будет трудно зашивать рану.
Под гневным взглядом лекаря Мунсу стиснул зубы и стерпел, как игла прошивает кожу. Обливаясь холодным потом, он изо всех сил попытался отвести взгляд от иглы и увидел Короля-Демона, сидевшего на краю террасы главного зала. Тот неотрывно смотрел на террасу противоположного павильона, где Чон Хиджу разговаривал с Го Яшином, пока тому перевязывали раны, но, почувствовав на себе чужой взгляд, повернул голову.
Встретившись с ним взглядом, Мунсу вздрогнул и опустил глаза. Тем временем лекарь закончил свою работу. Туго перевязав зашитую рану чистой тканью, он удалился, чтобы оказать помощь тем, кто получил ожоги. Не имея другой одежды, Мунсу снова натянул на себя обгоревшие лохмотья, пал ниц перед Королем-Демоном и принялся молить о прощении.
— Появились убийцы, а я не смог должным образом защитить Ваше Величество. Я совершил грех, за который заслуживаю смерти.
Король-Демон ответил совершенно равнодушно:
— Как бы ты, жалкий прислужник, смог защитить меня от наемных убийц? То, что ты вообще остался жив, — это уже исполнение твоего долга.
— Пусть я и простой прислужник, но как ваш приближенный, я обязан был защищать Ваше Величество Короля-Демона, даже если бы мне пришлось отдать за это свою ничтожную жизнь.
Мунсу по привычке произнес то, что и полагалось говорить верному слуге. Оборвав эту пустую болтовню, Король-Демон резко бросил:
— Скажи спасибо, что вообще не сдох. Если впредь случится подобное, не смей лезть на рожон. Забейся в угол и сиди тихо, как мышь.
Эти слова прозвучали настолько неожиданно, что Мунсу вскинул голову.
Король-Демон оперся локтями о колени, подпер подбородок рукой и, снова устремив взгляд на Го Яшина, продолжил:
— Мне ни к чему твоя ничтожная преданность, так что брось эти пустые речи и лучше береги собственную жизнь. Если ты умрешь из-за подобной ерунды, представь, как будет убиваться мягкосердечный Го Яшин.
Мунсу настолько растерялся и смутился, что не знал, как реагировать. Конечно, душевное спокойствие обожаемого наложника было куда важнее жизни и смерти жалкого слуги. В каком-то смысле это было вполне естественно. И если Король-Демон заботится о его жизни хотя бы по этой причине, оставалось лишь благоговейно склонить голову.
Но тут Король-Демон смерил его леденящим душу взглядом:
— Если из-за тебя Го Яшин проронит хоть слезинку, у меня появится желание прикончить тебя собственными руками. Даже если умрешь, я спущусь за тобой в загробный мир и уничтожу тебя. Поэтому ни в коем случае не смей умирать. Если случится нечто подобное сегодняшнему, цепляйся за жизнь зубами, но выживи.
В этот момент лечение Го Яшина завершилось. Король-Демон резко поднялся с места и направился к нему. Мунсу ошеломленно смотрел ему вслед. Тем временем Чон Хиджу, почтительно поклонившись подошедшему Королю-Демону, направился в сторону Мунсу. Увидев застывшего с отсутствующим видом слугу, главный инспектор склонил голову набок:
— Должно быть, ты сильно испугался после всего пережитого?
— А если не в этом, то почему стоишь словно громом пораженный?
— Понимаете, я даже не знаю, радоваться мне такой высочайшей милости или нет...
На лице Чон Хиджу отразилось полное непонимание, но Мунсу было сложно это объяснить. Просто Король-Демон, похоже, оценивал абсолютно всё в этом мире, опираясь исключительно на Го Яшина. Будь он обычным молодым аристократом, в этом не было бы ничего страшного, но он — правитель. И Мунсу одолевали сомнения, нормально ли это для короля.
Впрочем, Мунсу не стал долго ломать над этим голову. Го Яшин был человеком праведным и добрым. И если правитель делает его центром своего мироздания — это даже к лучшему. Уж точно лучше, чем если бы этим центром была кто-то вроде вдовствующей королевы, не так ли? Благодаря этому Мунсу избежал участи стать живым щитом перед клинками убийц, так что оставалось лишь с благодарностью принять эту милость.
— Ты точно в порядке? Мне нужно расспросить тебя об убийцах.
— Ах, да. Я в порядке. Что вы хотели узнать?
Мунсу выбросил из головы праздные мысли и принялся со всем усердием отвечать на вопросы Чон Хиджу. При этом он не забыл приукрасить свой рассказ, подчеркнув тот факт, что мужественно противостоял убийцам, защищая Короля-Демона.
Го Яшин безотрывно смотрел на свои руки.
Кисти были обмотаны чистой тканью, но раны оказались несерьезными. Лишь легкий ожог на тыльной стороне ладони. Все прочие повреждения также были вызваны огнем, так что, строго говоря, это нельзя было назвать настоящими ранениями. Если бы не пожар, на нем не осталось бы ни единой царапины.
Так что кончики пальцев дрожали вовсе не из-за ран. Го Яшин то сжимал, то разжимал кулаки, но мелкая дрожь никак не унималась. Всё потому, что перед глазами до сих пор живо стояла картина, которую он увидел, ворвавшись в опочивальню.
За багровым маревом бушующего пламени Короля-Демона окружали убийцы. При виде обнаженных клинков, готовых в любую секунду изрубить правителя на куски, Го Яшина охватил такой ужас, какого он не испытывал никогда в жизни. От мысли, что он может потерять его, всё тело заледенело. Го Яшин даже не почувствовал жара, хотя во все стороны летели искры, а полы его собственных одежд уже занялись огнем.
То, что происходило дальше, он помнил смутно, словно в приступе безумия. Когда он пришел в себя, убийцы уже бездыханно лежали на полу. Прямо перед ним стоял Король-Демон, но разум отказывался верить, что тот невредим, поэтому острая, как лезвие палача, жажда крови всё никак не отпускала Го Яшина. Какое счастье, что Король-Демон отбросил свой меч и заключил его в объятия, иначе...
Го Яшин, поглощенный пугающими мыслями, вздрогнул от внезапного вопроса и пришел в себя. Перед ним стоял Король-Демон, которому лекарь тоже закончил делать перевязку.
— Я в порядке. Как вы себя чувствуете, Ваше Величество Король-Демон?
— Я цел и невредим. Разве ты сам в этом уже не убедился?
Выбравшись из пылающего Тхэпхёнджона, Го Яшин бесцеремонно распахнул одежды Короля-Демона и ощупал всё его тело, чтобы удостовериться в отсутствии смертельных ран. Убийцы разделились на два отряда и задержали его, поэтому он корил себя за то, что слишком поздно поспел на помощь. Увидев собственными глазами, как клинки наемников едва не коснулись правителя, Го Яшин просто не мог поверить на слово, что всё обошлось.
Даже сейчас, зная, что Король-Демон отделался лишь легким порезом на бедре и совершенно здоров, он никак не мог избавиться от гнетущего чувства тревоги.
Продолжая сидеть на краю террасы, Го Яшин притянул его к себе за талию. Прижавшись головой к груди Короля-Демона, он тихо пробормотал:
— Увидев, как убийцы окружили Ваше Величество Короля-Демона, я едва не лишился рассудка. Я так испугался, что с вами может случиться непоправимое, что в итоге предстал перед вами в ужасном свете.
Услышав вопрос Короля-Демона, Го Яшин закусил губу, не в силах поднять головы. Он страшился того, как правитель воспринял зрелище, где он, весь залитый кровью, жестоко рубил убийц на куски. Его называют Величайшим мечником Дэто, но сейчас он чувствовал себя так, словно его разоблачили: словно он не герой, а одержимый мечом демон, который рыскал в поисках крови, чтобы стать еще сильнее.
Пусть сейчас он был всего лишь его наложником, и его уже нельзя было назвать воином, Го Яшин не хотел рушить тот образ мечника, который запечатлелся в памяти правителя. В глубине души он желал вечно оставаться для него тем самым Величайшим мечником Дэто, которым тот так восхищался и которого безмерно уважал.
Не в силах высказать все эти чувства, Го Яшин замолчал. Тогда Король-Демон поднял руку и ласково погладил его по затылку.
— Ума не приложу, что же тут ужасного.
— ...Я же выглядел неподобающе. Должно быть, это было жуткое зрелище — я с ног до головы был залит кровью. Разве вас это не ужаснуло?
— Ты рисковал жизнью, чтобы спасти меня, — разве мог ты показаться мне жутким? Ты был ослепителен, словно луч света сквозь бурю. Глядя на то, как ты с одного удара сражаешь убийц, бесстрашно и непреклонно, словно полководец, в одиночку ворвавшийся во вражеский стан, я чувствовал, как грудь замирает от восторга. Увидев собственными глазами истинную силу Величайшего мечника Дэто, о которой я лишь слышал в легендах, я был настолько поражен, что начисто забыл о том, что находился на волосок от смерти.
Слушая, как Король-Демон говорит всё это, непрестанно утешая его, Го Яшин постепенно начал испытывать странное чувство. Обычно, когда Король-Демон капризничал, жаловался на раны и ластился к нему, именно он, Го Яшин, гладил его по голове и успокаивал. Но сейчас казалось, будто они поменялись местами.
Только тогда к нему пришло осознание, что сейчас он сам ведет себя с Королем-Демоном как ребенок, ищущий утешения. Го Яшин отпустил его талию и поднял голову. Он понял, что сейчас не время изливать собственные страхи — напротив, нужно было утешить страхи правителя.
— Вы, должно быть, сильно испугались?
Го Яшин стер копоть, всё еще остававшуюся на шее Короля-Демона, и тот лучезарно улыбнулся.
— Вовсе нет. Мне не было страшно.
То, как он пытался казаться невозмутимым, выглядело по-взрослому. Но Го Яшина это почему-то совсем не радовало, и он с силой потер большим пальцем место, испачканное копотью.
— Вам, должно быть, было страшно, но вы отлично продержались.
— Говорю же, мне ни капельки не было страшно. Я знал, что ты придешь, так чего мне было бояться?
— А если бы я опоздал? Что тогда?
— Этого не могло случиться, а потому и причин для страха у меня не было.
Король-Демон широко улыбнулся, и это было странно. Он вел себя так достойно и стойко, что впору было им гордиться, но, как ни удивительно, Го Яшин этого не чувствовал. Глядя на Короля-Демона, который, казалось, в одночасье повзрослел, у него щемило сердце от глубокого сожаления и какой-то непонятной досады. Возможно, именно поэтому он опустил глаза, избегая взгляда правителя, который смотрел на него в ожидании похвалы.
— Храбрость — это, конечно, хорошо, но одной ее недостаточно. У вас пока нет навыков, чтобы справиться с наемниками. Какой толк говорить, что вам не было страшно?
Едва произнеся это, Го Яшин понял, что прозвучало слишком резко. Ведь Король-Демон вовсе не отлынивал от тренировок с мечом, а в последнее время его мастерство и вовсе росло не по дням, а по часам. Он уже научился без труда управляться с настоящим клинком, так что следовало не попрекать его нехваткой умений, а похвалить за то, что он выстоял против убийц.
Осознав свою оплошность, Го Яшин поспешно добавил:
— То есть, конечно, я сдержу клятву и всегда буду защищать Ваше Величество Короля-Демона, но всё же вы должны уметь постоять за себя... Я имел в виду это...
Го Яшин судорожно пытался найти способ сгладить сказанное, но вылетевшее слово не воротишь. Запоздалое упоминание об обещании лишь обесценивало его собственные речи. Однако Король-Демон не разозлился и не обиделся. Напротив, он ответил на удивление спокойно:
— Ты прав. Если я не способен защитить даже самого себя, как я смогу защитить тебя?
Го Яшин вздрогнул, когда Король-Демон прикоснулся к нему. Подняв глаза, он увидел, что правитель стирает копоть с его виска, в точности повторяя его недавний жест.
— Чон Хиджу сказал, что убийцы охотились не только за мной. К тебе отправилось столько же наемников, сколько и ко мне. Значит, ты тоже был в опасности?
— Сколько бы их ни было, для меня они не представляют угрозы.
— Будь я сильнее, я бы сам расправился со своими убийцами и пришел к тебе на помощь.
— Ты не единственный, кто дал клятву. Оставив тебя подле себя, я тоже дал обещание.
С этими словами Король-Демон склонился к покрасневшему от трения виску Го Яшина. Мягкие, влажные губы невесомо коснулись кожи и тут же отстранились, а затем Король-Демон привлек его к себе.
Обхватив его спину сильными, длинными руками, правитель тихо прошептал ему на ухо:
— Поэтому я стану сильнее как можно скорее.
До тех пор, пока последствия погрома в Тхэпхёнджоне не будут устранены, а расследование покушения не завершится, резиденцию Короля-Демона следовало перенести в безопасное место. Однако внезапный переезд в другие покои сулил немало хлопот. За исключением дворца вдовствующей королевы, остальные резиденции пустовали слишком давно и были непригодны для проживания правителя. Но даже если бы они попытались перебраться туда, ни одно место не могло сравниться по безопасности с дворцом Чхонгёнгун. Поскольку Главный зал, как и все залы для государственных дел и повседневной жизни, находились на территории Чхонгёнгуна, было решено перенести лишь опочивальню.
По счастливому совпадению, павильон Вольпхёнджэ, где проживал Го Яшин, находился прямо напротив Тхэпхёнджона. Изначально эти покои не годились даже для наложника, но если судить с точки зрения удобства, лучшего места было не найти. Сам Король-Демон не возражал против того, чтобы остановиться в тесной и скромной комнате. Напротив, он заявил, что в покоях Го Яшина будет чувствовать себя спокойнее, поэтому временную опочивальню наспех обустроили именно там.
Глядя на шелковые постельные принадлежности, занявшие почти всё пространство комнаты, Го Яшин помрачнел. Пусть он и так каждый день по зову Короля-Демона делил с ним ложе, и, казалось бы, ничего не изменилось, но отдавать правителю собственные покои целиком — это было совсем иное чувство. Если раньше он словно переходил на территорию Короля-Демона, то теперь правитель безраздельно занял его личное пространство, и от этого Го Яшину было не по себе.
Застланная на весь пол постель делала комнату похожей на спальню в доме обычных супругов-простолюдинов. В опочивальне Короля-Демона всегда царили присущие дворцу холод и безмолвие, там не было и намека на уют. Засыпая рядом с правителем там, Го Яшин никогда не чувствовал, что они супруги. Но сейчас, когда Король-Демон, уже лежавший в постели, откинул одеяло и позвал его к себе, от этой излишней, почти семейной близости Го Яшина охватило смущение.
— Ты, должно быть, устал. Иди сюда, ложись.
Похлопывая по месту рядом с собой, Король-Демон вдруг склонил голову набок, присмотревшись к наряду Го Яшина. На том были отнюдь не ночные одежды, а куртка с крепко подвязанными рукавами и штаны с обмотками на икрах. И вместо того, чтобы послушно лечь рядом, Го Яшин устроился в углу комнаты.
Го Яшин поставил одно колено на пол, оперся на него локтем и ответил:
— Ваше Величество, не обращайте на меня внимания и ложитесь спать.
— Я спрашиваю, что ты делаешь?
— Разве могу я беспечно спать, когда убийцы пробрались в сам Тхэпхёнджон? И пусть в статусе наложника я не могу опоясаться длинным мечом и нести караул снаружи, я буду нести ночной дозор хотя бы так.
— Убийцы уже приходили и ушли. Им незачем возвращаться.
— Даже если они и вернутся, на это уйдет уйма времени. Ты перебил их всех до единого, разве им не потребуется срок, чтобы перегруппироваться и повторить попытку?
— Не знаю, кто их нанял, но это были искусные наемники. Вполне возможно, что заказ получили не только они. Другие убийцы также могут попытаться покуситься на жизнь Вашего Величества, поэтому нам нельзя терять бдительность.
— Разве на этот случай мы не расставили повсюду стражу? Я слышал, что число патрульных удвоили. По крайней мере, этой ночью нам не о чем беспокоиться, так что иди сюда и отдохни. После такой передряги тебе тоже нужен покой, не так ли?
— Я не настолько устал, чтобы нуждаться в отдыхе. Это вы, Ваше Величество Король-Демон, должно быть, измотаны, так что перестаньте упрямиться и ложитесь.
— И кто из нас двоих сейчас упрямится?!..
Король-Демон, казалось, готовый вспылить в ответ на непреклонность Го Яшина, внезапно осекся на полуслове. Он закусил губу, словно лишний раз убедившись в том, что злиться на Го Яшина бесполезно. Гневаться, упрямиться и капризничать было бессмысленно — правитель давно усвоил, что это не приносит никаких плодов.
Перестав кусать и посасывать губу, Король-Демон прищурился. И вдруг произнес нечто совершенно неожиданное:
— Уж не затаил ли ты обиду из-за того, что мы спали порознь?
Король-Демон демонстративно скрестил руки на груди и продолжил:
— Прошлой ночью я проигнорировал тебя и уснул отдельно. Неужто тебя это так расстроило, что теперь ты решил отомстить мне под предлогом ночного дозора?
Го Яшин округлил глаза, потрясенный и сбитый с толку.
— Отомстить? С чего бы мне так поступать?
— Должно быть, тебе было горько от того, что стоило мне отдалиться, как тут же явились наемники и устроили переполох. Не пытаешься ли ты под этим предлогом преподать мне урок, чтобы я впредь больше никогда не отдалялся от тебя? Ты заставляешь меня умолять тебя, так что нельзя сказать, будто в этом нет ни капли мстительности.
— Вовсе нет! За кого вы меня принимаете? Я действительно искренне переживаю и лишь хочу защитить Ваше Величество Короля-Демона...!
— Разве то, что ты сидишь вдали от меня и дремлешь, можно назвать попыткой защитить меня? Уж лучше спать вплотную друг к другу, как обычно. Разве не проще будет защитить меня, если мы будем лежать под одним одеялом как единое целое?
Слова Короля-Демона звучали на удивление логично, и Го Яшин не нашелся, что возразить. Однако он не мог так просто согласиться. Задумавшись о причине, он вдруг почувствовал смущение, и его лицо вспыхнуло. Из-за этого он выпалил то, что вовсе не собирался говорить:
— Это неудобно. Находясь рядом с Вашим Величеством Королем-Демоном, я не смогу сохранить ясность ума.
При этих словах выражение лица Короля-Демона стало весьма загадочным.
— ...Что ты хочешь этим сказать?
Го Яшин потер лицо ладонями и признался:
— Спать в обнимку с Вашим Величеством Королем-Демоном стало для меня привычкой. Теперь, если вас нет рядом, я не могу сомкнуть глаз. Благодаря этому я вовремя заметил нападение убийц, но прошлой ночью я не спал ни минуты, поэтому, если я сейчас лягу рядом с вами, то усну мертвым сном.
Го Яшин снова потер лицо, но жар со щек не спадал. Раньше он думал, что обнимать во сне так сильно вымахавшего Короля-Демона тяжело и неудобно. Но, оказавшись отвергнутым, понял, что это были лишь пустые капризы сытого человека. Без него он не мог уснуть, поэтому, чтобы сохранить бдительность рядом с ним, оставалось только сидеть.
От такого откровенного признания Король-Демон поначалу опешил. Но вскоре на его лице расцвела широкая улыбка. Некоторое время он пристально смотрел на Го Яшина, который сгорал от стыда, гадая, не сболтнул ли лишнего, а затем, шурша шелковыми одеждами, на четвереньках переполз по постели и сел с ним рядом.
— И что вы делаете? — спросил Го Яшин, видя, что тот уселся рядом, так же прислонившись спиной к стене.
Король-Демон положил голову ему на плечо и ответил:
— Я ведь говорил, что тоже буду защищать тебя. Как я могу спать, когда ты лишаешь себя сна ради моей защиты?
— Я ценю ваше искреннее беспокойство обо мне, но эти люди охотятся за жизнью Вашего Величества.
— Они прекрасно знают, что не смогут убить меня, пока не избавятся от тебя. Разве не поэтому они подослали убийц к нам обоим?
— Чтобы противостоять им, крайне важно хорошенько выспаться и восстановить силы. Поэтому, прошу вас, перестаньте упрямиться и ложитесь.
— Если уж на то пошло, то и тебе нужно набраться сил во сне, чтобы защищать меня, не так ли?
Упрямство Короля-Демона, который наотрез отказывался спать, несмотря на все уговоры, было поистине непробиваемым. Притягивая за уши странную логику, он с легкостью парировал каждое слово Го Яшина, и это жутко раздражало. В детстве он умел лишь слепо стоять на своем, а чуть что не по нему — поднимал крик и заливался слезами. Теперь же он ничуть не уступал Го Яшину в словесных перепалках. Нет, пожалуй, он даже превосходил его.
— Что, тебе кажется нелепым, что я порываюсь защищать тебя?
Услышав этот понурый голос, Го Яшин вздрогнул от неожиданности и замотал головой:
— Нет, вовсе нет. Разве смею я считать это нелепым, вместо того чтобы с благоговением принять заботу Вашего Величества Короля-Демона?
— Если не смеешься, тогда почему пропускаешь мои слова мимо ушей? Ты просто не видишь смысла в том, чтобы я бодрствовал ради твоей защиты. Вот и гонишь меня спать, не так ли?
— Нет, дело вовсе не в этом...
— Если не в этом, то либо бодрствуй всю ночь вместе со мной, либо ложись спать рядом.
Го Яшин несколько раз открывал рот, собираясь возразить, но так и не нашел слов, чтобы оспорить логику Короля-Демона. В конце концов, он лишь со вздохом откинул волосы со лба.
— И когда это вы стали таким красноречивым?
Вместо ответа Король-Демон хитро усмехнулся. Го Яшин хмуро свел брови к переносице. Возможно, дело было вовсе не в возросшем красноречии правителя, а в том, что его собственное сердце стало слишком мягким к нему. Он мог бы просто перестать обращать внимание на то, спит Король-Демон или нет, но был не в силах этого сделать. В конце концов, он вызвался нести ночной дозор исключительно из заботы о нем, и если в итоге это лишь доведет правителя до изнеможения, то получится, что своими благими намерениями он сделал только хуже.
Вскоре они оба улеглись бок о бок в постель. Го Яшин планировал дождаться, пока Король-Демон крепко уснет, а затем снова сесть. Но правитель, словно разгадав его замысел, поднырнул ему под бок и тесно прижался к груди.
В обычное время Го Яшин подложил бы ему под голову свою руку, но если правитель уснет на ней, подняться потом незаметно будет крайне сложно. Поэтому он лежал ровно и притворялся спящим, не предлагая руки. Заметив это, Король-Демон, уже обнявший его одной рукой, озадаченно спросил:
— Ты что, сегодня не подложишь мне свою руку? Сам же сказал, что привык засыпать в обнимку со мной.
Не найдя отговорок, Го Яшин ответил первое, что пришло в голову:
— Мне достаточно и этого. Давайте просто спать так.
В ответ Король-Демон с силой притянул его к себе за талию и недовольно надул губы.
— Раз ты отказываешься одолжить мне свою руку, значит, точно затаил обиду из-за того, что я отдалился. Ночной дозор — это ведь только предлог, верно? На самом деле ты так мне мстишь?
— Да говорю же вам, дело вовсе не в этом! Просто... просто...
— Или же ты ждешь, пока я усну, чтобы тайком встать с постели?
Проницательность Короля-Демона была поразительной, так что отделаться пустой отговоркой бы не вышло. Поколебавшись, Го Яшин решил подмешать в свой ответ долю правды:
— Вовсе нет... На самом деле, из-за того, что за последнее время Ваше Величество так сильно выросли... у меня болит рука.
— Вы ведь в последнее время вытянулись почти с меня ростом. Естественно, и голова ваша стала тяжелее. Если я всю ночь служу вам подушкой, к утру рука немеет и болит.
Видимо, Король-Демон совершенно не ожидал услышать подобное. Он широко распахнул глаза, а затем густо покраснел. Сгорая от неловкости, он поспешно отстранился от Го Яшина и засуетился.
— Я... я и не подозревал. Почему же ты... почему ты не сказал мне об этом раньше?
— Как я уже говорил, спать в обнимку с Вашим Величеством вошло у меня в привычку, поэтому мне вовсе не в тягость подкладывать вам руку. Напротив, мне это даже нравится. Однако, если из-за этого моя рука онемеет, а на нас снова нападут убийцы, могут возникнуть проблемы, не так ли?
Судя по реакции Короля-Демона, отговорка сработала. Го Яшин понадеялся, что теперь тот послушно ляжет рядом и уснет.
— Тогда давайте просто ляжем рядом и...
Внезапно приподнявшись, Король-Демон потянул Го Яшина за руку. Он заставил его повернуться к себе лицом, а его руку закинул себе на талию. Затем отшвырнул в сторону подушку и подложил под голову Го Яшина собственную руку.
— С сегодняшнего дня служить подушкой буду я.
— Так ведь не возникнет никаких проблем?
Крепко обняв Го Яшина за спину, Король-Демон положил подбородок ему на макушку. Он так плотно обвил его своими длинными руками и ногами, что между ними не осталось ни миллиметра свободного пространства — объятия были куда теснее, чем когда Го Яшин укладывал его на свое плечо. В таком положении, даже если Король-Демон крепко уснет, незаметно выскользнуть из постели будет совершенно невозможно. Запаниковав, Го Яшин забарахтался, пытаясь разжать стальную хватку правителя.
— Возникнут! Зачем вы собираетесь всю ночь служить мне подушкой? Это гораздо тяжелее, чем кажется. У вас мигом онемеет рука, вам будет больно! Прошу, отпустите!
— Прости, что заставлял тебя делать это раньше, не зная, как это тяжело. В знак извинения теперь я буду одалживать тебе свою руку.
— Мы ведь можем просто лежать и спать! Зачем кому-то из нас обязательно быть подушкой для другого?!
— А кто только что говорил, что не может уснуть, не обнимая меня?
Сказать, что он брякнул это просто так, было нельзя — в этих словах крылась искренность. Они провели порознь всего одну ночь, но он ощутил такую горечь и одиночество, словно его безжалостно отвергли. Не то чтобы он действительно собирался мстить. И все же его глубоко ранило то, что из-за этого правитель оказался в опасности. Го Яшин завозился в его объятиях, мучительно соображая, как бы облечь свои чувства в слова.
— ...Прошу, больше никогда так не делайте.
Услышав эту тихую просьбу, Король-Демон внезапно замер. Он чуть отодвинулся назад, словно пытаясь заглянуть Го Яшину в лицо. Тот же, опустив ресницы, чтобы скрыть смущение, заговорил тоном, полным несвойственной ему жалобы:
— Вы ведь попали в опасную ситуацию именно потому, что отдалились от меня. Неизвестно, что еще может случиться, так что впредь никогда не отстраняйте меня от себя. Держите меня подле себя и не отстраняйтесь ни на миг.
Все это было сказано исключительно ради его защиты, но чем дольше Го Яшин говорил, тем больше это походило на каприз. Хотя он не произнес ни единого слова о том, как ему было горько, обидно или одиноко, звучало это так, словно он изливает величайшую в мире печаль. От осознания этого Го Яшину стало так стыдно, что по спине пробежал холодок, и он, словно желая спрятаться, еще глубже зарылся в объятия правителя.
Рука, обнимавшая его, едва заметно дрогнула. А в следующее мгновение Король-Демон крепко прижал Го Яшина к себе.
— Хорошо. Обещаю, я больше никогда так не поступлю.
Го Яшин оставался в таком положении, ожидая, пока пройдет жгучее чувство стыда. Однако, сколько бы времени ни прошло, жар, скопившийся на щеках, не спадал. Напротив, все тело бросило в жар, и к нему пришло внезапное, пугающее озарение. То ли ему просто казалось, то ли тело Короля-Демона, сжимавшее его в объятиях, действительно стало слишком большим и тяжелым. Пока что они были примерно одного телосложения, но, похоже, был не за горами тот день, когда правитель перерастет его.
Постепенно Го Яшина охватило странное чувство. Казалось, насколько вырос Король-Демон, настолько же он сам стал меньше и слабее. Должно быть, поэтому слова правителя о защите больше не казались пустой бравадой. В душу закралась тревога: неужели в глазах Короля-Демона он перестал быть надежным взрослым, на которого можно опереться, и превратился в того, кого нужно защищать?
Го Яшин завозился и подтянулся повыше. Заметив его движения, Король-Демон спросил: «Ты чего?», но Го Яшин ничего не ответил. Он просто сместился еще выше и настойчиво подсунул свою руку ему под голову. Вновь оказавшись в его объятиях, как и прежде, Король-Демон спросил:
— Ты же говорил, что у тебя болит рука, когда я на ней сплю.
— Ничего, пока я могу это терпеть.
— А как же твои слова о том, что рука онемеет и отнимется?
— Прошу прощения, я просто преувеличил.
Король-Демон опешил, явно не ожидая услышать от Го Яшина подобное признание. Чтобы тот не смог поднять голову и посмотреть ему в лицо, Го Яшин крепко прижал его к себе и быстро затараторил:
— Хоть я и говорил, что это не так, но, видимо, мне действительно было обидно, что вы отдалились от меня. Теперь эта обида прошла, так что я и дальше буду служить вам подушкой.
Согласился ли Король-Демон с этими словами или нет, но он промолчал. Лишь крепче обхватил Го Яшина за талию и уткнулся лицом ему в грудь. Как и всегда, его горячее дыхание обжигало кожу, а пугающе отчетливая тяжесть и присутствие чужого тела давили на грудь. Го Яшин с готовностью принимал эту тяжесть, когда вдруг услышал тихое бормотание:
— Прости... что не могу вечно оставаться ребенком.
Эти слова озадачили Го Яшина, но правитель, не поднимая лица, лишь отрицательно мотнул головой, мол, ничего. Го Яшин не стал допытываться. После переполоха с убийцами и долгих препирательств о том, спать или не спать, за окном уже начало светать. Рассвет был близок, и, рассудив, что нужно дать Королю-Демону поспать хотя бы немного, он промолчал.
К тому же он и сам был измотан. Опустошение после пережитого потрясения, облегчение от того, что накопившаяся обида разрешилась, и чувство покоя, исходившее от мирно дышащего в его объятиях правителя, — все это навалилось разом, вызывая непреодолимую сонливость. Мне нельзя спать. Пронеслось в голове, но это было бесполезно. Он изо всех сил боролся со слипающимися веками, но в конце концов медленно погрузился в сон, словно лежал на песчаном берегу, омываемом ласковым приливом.
На зыбкой границе между сном и явью он почувствовал, как кто-то нежно касается его носа, губ и подбородка, и услышал едва различимый шепот:
— Вопреки твоим желаниям... я хочу стать взрослым как можно скорее...
Конец фразы он уже не расслышал. Го Яшин провалился в глубокий сон.
