Охота на ласточку. Глава 85
Как можно настолько сильно влюбиться в человека?
Иногда он просыпался посреди ночи, резко распахивая глаза от желания увидеть Ли Канджу. От невыносимой тоски, с которой ничего нельзя было поделать, он катался по кровати. Ему отчаянно хотелось услышать его голос, что он хватался за телефон, но, не смея совершить бестактность и позвонить в столь поздний час, проводил ночи без сна.
Почему мне кажется, что я вот-вот сойду с ума?
Стоило им встретиться взглядами, как в горле вставал ком, и признание в чувствах так и рвалось наружу. От того, что Хэджуну каждую секунду приходилось проглатывать эти слова обратно, казалось, будто у него воспалился пищевод. Он давился не кусками еды, а огромным, неосязаемым комом, от которого внутренности будто разрывались на части.
Ли Канджу умел доводить до исступления. То относился холодно, то вдруг горячо целовал, то безжалостно давил, то ласково заключал в объятия. Возводил стену и отталкивал, не давая приблизиться, а потом проявлял равнодушную доброту, приводя в полное смятение.
Казалось, он в буквальном смысле глотает попеременно то огонь, то лед, и от этого Хэджун совершенно не мог прийти в себя. Было ясно, что если так пойдет и дальше, его вскоре сожрут эти неудержимо пылающие чувства.
Излить душу Ли Канджу было немыслимо, поэтому Хэджун в спешке позвал Йохана. Он прекрасно понимал, что тот будет раздражаться, беситься и обзывать его придурком, но так было даже лучше. Ему казалось, что если он хоть немного не выговорится, то его просто раздавит насмерть.
Местом встречи стал студенческий район, усыпанный барами. Они встретились с Йоханом на улице, переполненной шумной пятничной толпой. Йохан, в низко надвинутой черной кепке и плотной куртке, заметил Хэджуна и поднял руку.
— Тебе придется дорого заплатить за то, что вытащил занятого человека, — высокомерно вздернув подбородок, произнес подошедший Йохан.
Ради Хэджуна, который сказал, что хочет выпить, он взял свой драгоценный отгул. Зная это, Хэджун без лишних слов склонил голову.
— Обслужу по высшему разряду! — громко крикнул Хэджун, согнувшись в поклоне, и Йохан удовлетворенно захихикал.
Они выбрали бар, в котором уже однажды бывали. Цены на закуски и алкоголь там были сравнительно невысокими. Он находился на отшибе, немного в стороне от оживленных улиц, но люди узнавали о нем через знакомых и приходили.
— Нам кимчиччигэ и три порции риса! Еще яичный рулет и салат с улитками. И для начала три бутылки соджу.
Как и ожидалось, стоило им войти, Йохан тут же выпалил заказ. Хэджун, зная о его аппетите, которому позавидовал бы и слон, не стал возражать. К тому же, это он его позвал, и сегодня ему самому нужно было о многом поговорить, так что даже если бы Йохан заказал всё меню заведения, он бы ничего не сказал.
Чувствуя, что на трезвую голову не сможет произнести и слова, он первым делом взялся за соджу. Две бутылки разлетелись в мгновение ока. То, что Йохан пришел уже перекусив, оказалось правдой — он съел всего две миски риса и перевел палочки на закуски.
— Просто соскучился, вот и позвал.
Видимо, алкоголя было еще недостаточно, так как глубоко запрятанные чувства не спешили вырываться наружу. Отчасти это было и потому, что он оглядывался на реакцию Йохана. Язык чесался так, что сводило с ума, но стоило ему раскрыть душу, как на него тут же обрушится суровая ругань. Чтобы вынести это, требовалось больше смелости.
Наполнив пустую стопку прозрачным алкоголем, Хэджун выпил ее залпом. Горько-сладкий напиток пролился в горло как вода.
— И вообще, разве нам с тобой нужен повод, чтобы встретиться?
Когда он так отшутился, Йохан, вонзив палочки в толстый яичный рулет, поднял голову. Его взгляд был острым, словно он насквозь видел эти жалкие отговорки.
— У тебя ведь сейчас проблемы, да?
— Они у меня каждый день. На днях вот снова пришло сообщение с матами от Чхве Мансока.
— Я не про этого ублюдка. Что-то другое, да?
Легче обмануть призрака, чем Пак Йохана. Хэджун горько усмехнулся и потер лицо свободной рукой.
— Ой-ой, — фыркнул Йохан. — Не играй в загадки, выкладывай давай.
— Похоже, что пиздец какое особенное.
Он позвал Йохана, потому что хотел выговориться хоть кому-нибудь, но ком эмоций за это время, видимо, стал еще больше, и слова никак не шли с языка.
Неужели я слишком сильно их подавлял?
Язык развязался только после того, как они распили еще одну бутылку. Хэджун, с покрасневшими от алкоголя щеками и кругами под глазами, подпер подбородок рукой. Иначе казалось, что он клюнет носом прямо в жестяной стол.
В ответ на эту с трудом выдавленную правду Йохан сходу выругался: «Блять».
До этого Хэджун не раз и не два отрицал перед Йоханом наличие подобных чувств, поэтому даже выслушивая маты, ему нечего было возразить.
С другой стороны, он был рад, что у него есть кому вот так излить душу. Ведь если бы он продолжал страдать в одиночку, то наверняка бы задохнулся насмерть.
— Почему? Почему он тебе нравится? Что в этом ублюдке такого хорошего?
— За то, что относится ко мне хорошо?
Но дело было не только в этом. Запах тела Ли Канджу, его температура, покрытые мозолями кончики пальцев, когда-то казавшиеся пугающими крупные суставы, губы, подбородок, брови, глаза, смотрящие на него, и этот равнодушный, но временами обжигающе горячий взгляд… Хэджун стал от всего этого зависим.
Голос, зовущий его по имени; то, с какой готовностью он соглашался, даже если Хэджун просил о чем-то хлопотном... Время, проведенное с ним, складывалось кирпичик к кирпичику, незаметно возведя неприступную крепость.
— Да я тебе таких ублюдков целыми грузовиками могу подвозить! Только скажи, и я пригоню тех, кто перед тобой брюхом кверху ляжет!
Даже если ты приведешь тысячу, разве они заменят одного Ли Канджу?
Он уже никого не замечал, кроме него. Он больше не мог принимать других клиентов. Как и раньше, его член просто ни на кого не встанет. Без него он был не лучше ходячего мертвеца.
— Я же говорил тебе! Не отдавай ему сердце! А если уж даешь, то в меру, а потом соскакивай! Или хотя бы держись от него подальше физически!
Как и ожидалось, нотации хлынули из Йохана, как из прорванной плотины. Хэджун лишь низко опустил голову и, зажав руки между бедрами, слушал эту ругань, подобную взрывам бомб.
— Я разве для себя это говорил? Ради твоего же блага распинался! Чха Хэджун, это никуда не годится. Это неправильно. Так нельзя.
— ...Почему? — тихо спросил Хэджун, до этого слушавший молча.
Йохан всё прекрасно расслышал, но всё равно переспросил: «Что?»
— Мне нельзя даже просто испытывать к нему чувства?
— Я ведь не старался специально его полюбить. В какой-то момент я понял, что всё стало вот так, и что прикажешь мне делать?
Он пришел с готовностью стерпеть любые упреки, но из-за непрекращающихся нотаций к горлу Хэджуна в конце концов подступил комок эмоций.
Я ни разу не хотел испытывать подобное. Думаешь, я не понимаю, что это путь, полный страданий?
Как бы глуп он ни был, посчитать убытки и выгоду он мог.
Я знаю, что чувства к Ли Канджу — это нож, направленный на меня самого. Знаю, что от этих чувств мне нет никакой выгоды, но...
Хэджун поднял опущенную голову и посмотрел на Йохана. Несмотря на опьянение, его глаза были ясными. В них не было слез. Они казались сухими и опустошенными, но Йохан видел скопившиеся в них слезы. Сквозь крошечную, едва заметную брешь, которую можно было разглядеть, лишь проведя вместе долгие годы, проглядывало то, что скрывалось за стеной Хэджуна.
Йохан хотел наорать еще, но тяжело и протяжно вздохнул, словно проваливаясь сквозь землю, и наполнил пустую стопку. Он попытался остудить распиравшее грудь негодование холодным алкоголем, но пламя лишь разгорелось сильнее, используя спирт как топливо.
— Почему именно этот человек? Ты же сам поначалу ненавидел его, говорил, что от него несет кровью. Что, он за это время на путь истинный встал? Завязал с прошлым? Этот человек наверняка остался прежним, так почему изменился только ты?
Они с Ли Канджу проводили время вместе, но реальность, в которой они оказались, была совершенно разной.
Тот ни на йоту не изменился, а вот наглухо запертые двери в сердце Хэджуна с грохотом рухнули. В образовавшуюся жалкую брешь хлынул Ли Канджу, сметая всё на своем пути, словно безжалостное цунами. И в какой-то момент внутри не осталось даже самого Хэджуна — всё пространство заполнил собой один лишь Ли Канджу.
— А может, это просто привязанность от секса? Я такого много наслушался, знаешь? Говорят, если постоянно трахаться, то и чувства появляются. Может, и у тебя так?
Он и об этом думал. О том, что самцы безгранично глупы, и, возможно, из-за того, что они переплелись телами, его сердце тоже потянулось туда. Что всё может быть именно так.
Но это было не так. Хэджун чувствовал, что будет счастлив, даже если до конца жизни будет просто держаться с Ли Канджу за руки. Не то чтобы ему не хотелось поцелуев, объятий и секса, но он мог бы обойтись и без них.
— ...Только не говори, что ты прям любишь его? — нерешительно спросил Йохан. В его голосе сквозила отчаянная мольба, чтобы это было не так.
Вместо прямого ответа Хэджун залпом влил в себя плещущийся в стопке алкоголь. Он уже не мог разобрать, что именно плещется у него в животе — алкоголь или слои чувств, которые он так и не осмелился передать Ли Канджу.
— Сам не знаю. Но говорят, когда любят, у людей немного сносит крышу. У тебя всё настолько плохо?
Хэджун задумался. Стоило ему лишь вспомнить о Ли Канджу, как тело бросало в жар, сердце начинало бешено колотиться, а пальцы на руках и ногах сами собой поджимались от волнения. Если он слышал от него холодное слово, земля уходила из-под ног, а стоило им поцеловаться, как все обиды вмиг растворялись, и настроение взлетало до небес.
Разве можно испытывать такие симптомы, если ты не сошел с ума?
— Похоже, что так, — губы Хэджуна приоткрылись от удивления. В мутном взгляде вдруг вспыхнула ясность. — Видимо, это любовь. Нет, точно она.
Слова «нравится» было почему-то недостаточно. Это слово не могло вместить в себя всю глубину его чувств.
А вот «любовь» — совсем другое дело. Словно потерянный кусочек пазла, он наконец нашел слово, которое идеально описывало его чувства.
