Кислота. Глава 211
Председатель объявил о возобновлении дневных слушаний. Людей набилось еще больше, чем пару часов назад. У дверей было не протолкнуться — похоже, сошлись все журналисты с пропусками в Национальное собрание.
— Так, пожалуйста, занимайте свои места. Утреннее заседание показало, что постоянные хождения туда-сюда отнимают слишком много времени. Поэтому свидетели и приглашенные лица пусть остаются на своих местах, а опрашивающие будут по очереди вызывать нужных им людей. Что ж, депутат Ё Шихён, начнете вы?
— Да, Ё Шихён от Демократической социалистической партии, первый избирательный округ Новона. Заместитель директора Управления разведки здесь? Его вызывали на вторую половину дня. Да, передайте ему микрофон.
Распорядитель семенящим шагом подбежал к месту для свидетелей, неся микрофон. Он не знал, как выглядит заместитель директора Управления разведки, и в замешательстве замер, но Чхве Хён Иль сам протянул руку и забрал устройство. Не меняя позы, он с бесстрастным лицом уставился на Ё Шихёна.
— Да, пусть наш свидетель представится.
— Чхве Хён Иль, Управление разведки и безопасности.
Он назвал лишь место работы. Ё Шихён, до этого смотревший в документы, удивленный столь кратким представлением, поднял голову и встретился с ним взглядом.
— Вы ведь первый заместитель директора? Говорят, под вашим началом находятся черные агенты А-ранга. Должно быть, вам некомфортно на таких мероприятиях. Вы ведь не привыкли светить лицом перед публикой. Как ощущения? Поделитесь впечатлениями.
Чхве Хён Иль опустил микрофон, всем своим видом показывая, что не собирается плясать под его дудку. Ё Шихён не придал этому значения и продолжил задавать вопросы.
— Когда было создано Управление разведки и безопасности? Сначала это была команда внутри Национальной разведывательной службы, а позапрошлое правительство выделило вас в отдельную структуру под предлогом усиления кадров для промышленного шпионажа, верно? По нашим данным, вы работаете там с самого начала. Будьте добры, кратко объясните нашим гражданам, чем именно занимается ваше ведомство, чтобы им было понятно.
Брови Чхве Хён Иля дрогнули. Он коротко вздохнул, словно сам вопрос был совершенно бессмысленным, и снова поднял микрофон.
— Управление разведки и безопасности Республики Корея (KIA) — это орган прямого подчинения президенту, который занимается сбором внутренней и внешней информации, связанной с национальной безопасностью. Все детали наших миссий засекречены. У меня всё.
Услышав бессодержательный ответ, Ё Шихён коротко рассмеялся.
— А вы упрямы. Так отпираться в этом зале — вам же выйдет боком... Так, выведите нам картинку на экран. Ага, вот ту, первую.
Вскоре на экране в зале появились несколько фотографий. Взгляд Чхве Хён Иля тоже устремился туда.
— Человек, запечатленный с вами на фото — это же глава администрации президента, верно? Поле для гольфа?
14:10. Присутствие свидетеля Чхве Хён Иля, первого заместителя директора Управления разведки и безопасности, и начало допроса. Опрашивающий: Ё Шихён.
Всё впустую. Это расследование с самого начала не имело смысла. Никто не знал, где и как сделали запись, да и слепо прочесывать камеры всех заведений вокруг Олимпийского парка — задача просто неподъемная.
Они мотались с раннего утра, но ни на одном видео черная «Велоче» не засветилась. Прокурор Чан Джину выделил ему еще трех следователей, а после обеда привлек дополнительные силы из полицейского участка Сонпха, но и этого оказалось недостаточно.
Был уже пятый час. Следователь Ким Хосок проверил время и упер руки в бока. Оглядевшись, он немного поразмыслил, что делать дальше, и решил хотя бы перекусить поздним обедом, зайдя в ближайший ресторанчик.
Он заказал суп из свиных костей на себя и двух полицейских из своей команды. У входа, где густо пахло вареным мясом, стоял телевизор. Как раз шла трансляция парламентских слушаний.
Судя по всему, у них там сегодня дело тоже не сдвинется с мертвой точки. Свидетель устроил нешуточную борьбу характеров. Плевать он хотел на замечания депутата — гнул свою линию и всё тут.
Он заявил, что с упомянутым агентом всё в полном порядке, Управление обеспечивает ему надежную защиту, так что попросил воздержаться от домыслов. Что касается погибшего сотрудника, он лишь отрезал: любая информация о нём — государственная тайна, и никаких комментариев не будет.
Его тон был жестким. Он толкнул целую речь о том, что нужно уважать честь агентов Управления, которые прямо сейчас рискуют жизнью ради страны, и что никаких грязных делишек, о которых фантазируют граждане, никогда не было.
— Какая самоуверенность, — прокомментировал один из полицейских, обгладывая мясо с кости.
— Говорят, те, кто долго работает в таких структурах, вообще люди со странностями. Мнят себя великими патриотами.
— Да это всё закидоны элиты. В Управлении мест кот наплакал, туда даже по документам пройти сложнее, чем в Нацагентство. И даже если пройдёшь, на финальном этапе всех, кто не альфа, всё равно отсеивают.
Ким Хосок не стал вклиниваться в разговор молодых патрульных. Он выудил мясо и высыпал рис в бульон.
— Имя главы администрации то и дело всплывает. Он сегодня не явится на слушания? — спросил один из полицейских, взглянув на Ким Хосока.
— Вроде бы его собирались доставить позже, но я весь день на выездах, так что не в курсе последних новостей.
— Суд ведь еще не выписал ордер на арест?
— Да, так и есть. Тревожно как-то, — ответил Ким Хосок, зачерпывая ложкой размякший в горячем бульоне рис. Он весь день промотался на улице, и теперь тело бил лёгкий озноб.
— А тот, кого мы сейчас ищем, он тоже должен пойти свидетелем?
Почесав шею, он снова запихнул в рот порцию риса. Язык так и чесался, но это было не то дело, о котором можно трепаться. Да и на самом деле сказать ему было особо нечего.
За сегодняшний день он получил целых пять звонков от прокурора Чан Джину, и каждый раз приходилось повторять одно и то же: ничего не нашли. В глубине души он уже смирился, что это гиблое дело, но уязвленное самолюбие не давало покоя. «А ведь, как ни посмотри, в бытность свою детективом я даже получал награды за розыскную работу…»
Было обидно, что дело не продвигается. Если всё пойдёт так и дальше, Им Санука выпустят, а обвинение сойдёт на нет. Раз уж он ввязался в такую крупную игру, то хотел сыграть хоть какую-то роль, но возможность всё никак не подворачивалась.
Или нет? Может, я просто недостаточно стараюсь, чтобы ухватить свой шанс?
Ким Хосок в итоге бросил недоеденный обед, встал из-за стола и подошёл к кассе.
— Хозяин, можно посмотреть записи с ваших камер видеонаблюдения?
Владелец заведения перевел взгляд со следователя Ким Хосока, который вытирал покрасневшие губы и протягивал удостоверение, на полицейских, сидевших за его столиком.
— Мы из Сеульской окружной прокуратуры.
Пока хозяин с приоткрытым ртом разглядывал удостоверение, Ким Хосок показал ему еще и официальный запрос на содействие следствию с печатью прокурора. Хозяин спешно отправился за планшетом, подключенным к камерам видеонаблюдения.
Спустя час. Центральная прокуратура Сеула.
Мужчина топтался перед входом в общий центр приема граждан. Долго оглядываясь, решая, заходить или нет, он наконец принял решение, развернулся и вошел в вестибюль главного здания прокуратуры. Однако, поняв, что просто так туда не пройти, он снова вернулся к центру приема граждан. Судя по всему, он блуждал, не зная, куда идти и кого искать.
Сотрудница охраны, наблюдавшая за ним издалека, подошла и заговорила.
На ее слова о том, по какому он делу, мужчина замялся: «А... ну...» — и не смог сразу ответить. Когда она спросила, хочет ли он подать иск или жалобу, он кивнул, сказав, что это нечто подобное. Тогда она объяснила, что ему нужно пройти в центр приема. В ответ он неловко рассмеялся и спросил, нельзя ли обойтись без этого и сразу встретиться с прокурором.
Даже когда она поинтересовалась, по какому именно делу, он не дал внятного ответа. В этот момент мимо них, разговаривая по телефону, быстро прошел какой-то человек.
— Отличная работа. Значит, нужно запросить содействие в том направлении, куда проехала машина. Скорее всего, она не покинула Сеул. На камерах с трасс ничего не поймали. До конца ночи обыщем всё и сузим радиус поисков.
Из-за его выдающейся внешности они оба невольно обернулись ему вслед. Но наваждение длилось недолго: девушка первой пришла в себя и снова принялась убеждать мужчину.
— Встретиться с прокурором напрямую не получится. Сначала нужно зарегистрировать заявление, только тогда назначат ответственного прокурора. Пойдите заполните бланки. Это можно сделать и через интернет.
Мужчина с легкой досадой усмехнулся: девушка общалась с ним так, словно он был ничего не смыслящим в жизни стариком.
— Да нет же. Дело уже должно быть заведено. Те прокуроры, которые его ведут, сейчас ведь должны быть там, на слушаниях?
— А, вы про слушания? Вы хотите сделать какое-то заявление?
— Да, у меня есть одна важная информация...
В этот момент человек, только что прошедший мимо, резко остановился и обернулся. Похоже, он услышал их разговор. Сказав собеседнику по телефону, что перезвонит позже, он повесил трубку. А затем широким шагом направился в их сторону. Неожиданно оказавшись в центре внимания, оба недоуменно заморгали.
— Прокурор Чан Джину, третий отдел судебных разбирательств Сеульской прокуратуры. У вас есть информация по делу «Максоны»?
Мужчина растерянно кивнул. И тогда словно высеченное из камня лицо неожиданно приблизилось к нему.
— Мое имя? Эм... меня зовут Юк Сану.
Смутившись от того, что пришлось так внезапно представиться, мужчина поправил очки. От этой неожиданной встречи в глазах Чан Джину мелькнула неподдельная радость.
