Puck Drop. Глава 16
После горячего душа навалилась сильная вялость.
Чонхён включил фен, но вскоре отложил его, так и не досушив волосы до конца. И так сойдет. Сами высохнут.
Конечно, сегодня он подвергся воздействию феромонов, но чувствовать себя настолько разбитым всего после двух разрядок, будто занимался сексом всю ночь… Похоже, возраст берет свое.
А может, дело было просто в партнере. И дело не только в том, что он задыхался, испытывая удовольствие сильнее обычного, - он неосознанно тратил уйму энергии, пытаясь запомнить каждую мелочь, каждую привычку этого человека.
Усмехнувшись этим пустым мыслям, Чонхён завязал пояс халата. Вдруг захотелось курить. С этой мыслью он вышел из ванной, и перед ним открылась спальня, где он еще недавно кувыркался с Шин Ходжэ.
На границе спальни и ванной Чонхён замер. Причиной тому стало неожиданное зрелище.
На кровати лежал совершенно голый Шин Ходжэ. Судя по неподвижной спине, он уснул.
Сейчас у него самый разгар подготовки к сезону, так что неудивительно, что он устал.
К тому же, поскольку они договорились встречаться только в доме Чонхёна в Сеуле, дорога сюда тоже наверняка утомляла. Чонхён с радостью позволил бы ему пользоваться одной из машин в гараже, но тот вряд ли бы послушно принял такой жест.
«Я говорю это потому, что не хочу, чтобы кто-то видел меня вместе с вами, директор».
Чонхён начал так тщательно следить за местом встречи именно из-за слов, которые когда-то сказал Шин Ходжэ. Сам Ходжэ мог уже и забыть об этом, но Чонхён, услышав такое, не мог не принимать это во внимание.
Стараясь не шуметь, Чонхён осторожно обошел кровать. Стало видно лицо крепко спящего Шин Ходжэ.
Чонхён с любопытством разглядывал это лицо.
Он был уверен, что парень уйдет, пока он будет в душе. Чонхён по привычке проверил время.
До истечения двух часов оставалось еще около 10 минут. Что ж, 10 минут можно и подождать, пусть поспит.
Чонхён сел рядом с ним очень осторожно, чтобы матрас не качнулся. Шин Ходжэ по-прежнему крепко спал.
Вместо того чтобы искать сигареты, Чонхён стал молча ласкать его лицо взглядом. Желание курить уже полностью улетучилось.
Шин Ходжэ по своей натуре был добрым.
Его кажущаяся угрюмость - лишь следствие неумения бросать слова на ветер; на самом деле он умеет ценить и любить «своих» людей больше, чем кто-либо.
Чонхён смутно чувствовал это, даже наблюдая издалека, но теперь, находясь совсем рядом, убедился в этом окончательно.
Его сила проистекала именно из этой доброты. Доброты, пустившей глубокие и прочные корни в самой его душе.
Должно быть, именно поэтому он продолжает встречаться с Чонхёном - чтобы сдержать данное слово.
И те поцелуи, которые он иногда инициирует сам, и то, как он стирает слезы Чонхёна - всё это лишь проявление его глубокой доброты, не имеющее никакого иного значения.
Но Чонхён, в отличие от Шин Ходжэ, был эгоистом до мозга костей.
Когда Шин Ходжэ встал перед ним на колени, Чонхён мог бы сказать, что проблемой Юк Думина, естественно, должен заниматься клуб.
Он мог поднять его с колен, сказать, что в этом нет нужды, и предложить вернуться к обычным отношениям владельца клуба и игрока.
Возможно, тогда они с Шин Ходжэ стали бы идеальным примером отношений владельца и игрока. Но Чонхён этого не сделал.
Ему было противно и досадно, что Ходжэ, заявивший, что ему настолько гадко, что он даже поцеловать Чонхёна не может, готов встать на колени ради спасения друга, носящего женское белье.
Нет, на самом деле он втайне ревновал к Юк Думину, который был настолько дорог Шин Ходжэ, что тот пошел на такое унижение.
А если быть совсем честным - плевать ему было на договорные отношения и всё остальное, он просто хотел касаться Ходжэ и целовать его сколько влезет.
И он не ошибся в своем решении. Ощущение пустоты возникало лишь поначалу, а регулярные встречи по два часа в неделю, поцелуи и разрядка в руках Ходжэ приносили Чонхёну глубокое удовлетворение.
Повторяя всё это раз за разом, он кое-что понял. Кажется, у Шин Ходжэ совсем нет опыта.
Поначалу Чонхён списывал всё на отвращение к сексу с мужчиной, но каждый раз Ходжэ вел себя как неискушенный мальчишка. Он каменел от грязных словечек, в его действиях не было чуткости, а поцелуи были грубыми и неумелыми.
Чонхён почему-то был уверен, что Ходжэ в этом деле мастер, но, видимо, судил по себе. Чонхён усмехнулся.
Осознав это, он стал колебаться насчет перехода к следующему этапу. Его собственный «первый раз» не имел значения, но если речь шла о девственности Шин Ходжэ - это совсем другое дело.
Разве не стоит оставить это для того, кого он по-настоящему полюбит, чтобы всё случилось в атмосфере счастья и взаимности?
Глупо, конечно, думать об этом сейчас, после всего, что было.
Ведь из-за Чонхёна Шин Ходжэ приходится делать то, с чем он мог бы вообще никогда в жизни не столкнуться. Но, с другой стороны, это означало, что именно Чонхён может забрать его «первый раз».
При этой мысли в нем одновременно вспыхивали легкое чувство вины, мелочное превосходство и жажда обладания. Он и сам не понимал, чего хочет на самом деле.
В комнате слышалось лишь тихое гудение очистителя воздуха. Шин Ходжэ спал бесшумно, даже дыхания не было слышно.
Шин Ходжэ спит в его спальне - картина совершенно нереальная. Скажи ему такое четыре года назад, он бы ни за что не поверил.
Глядя на это лицо, Чонхён вспомнил о прошлом, которое, как ему казалось, давно стерлось под гнетом реальности.
Вспомнил себя - молодого и глупого.
И те чувства - безрассудно горячие, доходящие до глупости.
Чонхён очень медленно запечатлел в памяти спящего Шин Ходжэ. А затем так же медленно склонился к нему.
Сухие губы едва коснулись крошечной родинки на переносице и тут же отстранились.
В этот самый момент раздалась трель дверного звонка, и чей-то голос позвал его по имени. Чонхён резко выпрямился.
Вспомнив, что он все еще в халате, он цокнул языком. На мгновение он заколебался, но решил, что лучше заставить гостя подождать за дверью лишнюю минуту, чем выходить в таком виде.
На то, чтобы надеть рубашку и брюки, ушло около трех минут. Всё это время шум снаружи не утихал. Чувствуя, как по спине бежит холодный пот, Чонхён почти бегом спустился к входной двери.
В щель, едва ли шире фаланги пальца, он увидел лицо, точь-в-точь похожее на его собственное. Белки ее глаз покраснели от гнева. На шее вздулись вены - видно, она уже долго кричала.
Чонхён прикрыл дверь и снял цепочку. Мать ворвалась в дом, словно ураган.
- Зачем ты закрылся на цепочку? Я же говорила, что приду сегодня. Ты хоть понимаешь, сколько я прождала? Ты хоть представляешь, каково это - топтаться у порога единственного сына, не имея возможности войти?!
- ...Прости. У меня были гости.
- Гости? Кто? Что ты там делал, что заставил меня столько торчать на улице? Ты что, что-то от меня скрываешь?
- Я был на видеоконференции в дальней комнате. Сидел в наушниках, поэтому поздно услышал звонок. Прости.
Мать широко распахнула глаза и придирчиво осмотрела прихожую и коридор. Кроссовки Шин Ходжэ аккуратно стояли в углу, но она пронеслась мимо, не заметив их, вся во власти эмоций.
Она с грохотом опустила сумочку из крокодиловой кожи на кухонный стол. Сумка казалась слишком тяжелой для такой хрупкой женщины. Поправив растрепавшиеся волосы, она тихо, почти нараспев, спросила:
- И почему же у того, кто был на конференции, мокрые волосы?
Пока он лихорадочно искал оправдание, мать оттолкнула его и направилась к лестнице на второй этаж. Там находились кабинет Чонхёна, гардеробная и... в самой дальней комнате, на кровати спал совершенно голый Шин Ходжэ.
При этой мысли у Чонхёна потемнело в глазах. Мать ни за что не простит ему, если узнает, что он кувыркается с мужчиной. Чонхён бросился следом и преградил ей путь.
- Раз ничего нет, значит, я могу посмотреть. Твое поведение выглядит более чем странно.
- Тогда скажи мне правду! Чем ты занимался? Чем ты был так занят, что заставил родную мать ждать на улице больше пяти минут?!
- ...Я же сказал. У меня была конференция.
- Это женщина? Ты притащил в дом женщину? Чонхён, скажи честно, я не буду ругаться. Из какой она семьи? Только не говори, что это та идиотка из центра феромонов?
- Директор мне сегодня сказал, что эта омега до сих пор там работает. Разве ты в прошлый раз не обещал с этим разобраться?
- У моего сына, наверное, был какой-то план. Верно? Но мама ведь тебе сто раз говорила: таких омег, без роду и племени, нужно опасаться больше всего.
- ...Ты что, виделась сегодня с Гихёком? Я же говорил, не принимай его слова близко к сердцу, тебе же самой от этого только хуже...
В этот момент щеку обожгло острой болью. Чонхён приоткрыл рот от неожиданности и сделал шаг назад.
- Ты тоже ни во что меня не ставишь. Ведешь себя точь-в-точь как эти мужики из рода Квон.
Мать, стоящая на ступеньку выше, оттолкнула руку Чонхёна и попала ему по лицу. Щеку обожгло огнем - видимо, задела массивным кольцом.
Она, казалось, даже не заметила этого, продолжая мелко дрожать.
- Как ты можешь так со мной поступать? После всего, что я для тебя сделала..!
- ...Мама, прости. Я был неправ.
Чонхён осторожно обнял ее за плечи и притянул к себе. Она была вдвое меньше его самого.
Конечно, мать казалась маленькой просто потому, что он вырос, но каждый раз, когда Чонхён это ощущал, в нем поднимало голову чувство вины, копившееся годами.
Всё его детство было пронизано жертвенностью матери, и он ничего не мог с этим поделать.
- Чонхён-а, Чонхён-а. Ты не должен так поступать. Тебе нельзя. Ты же мой сын, моя гордость.
Ее рука вцепилась в его предплечье. Чонхёну показалось, что эта рука схватила его, парившего в невесомости рядом с Шин Ходжэ, и снова утащила на самое дно.
Стало немного трудно дышать. Разумеется, он стоял не под водой, а в доме, где полно воздуха. Глупые мысли.
- Ты никогда не должен разбрасывать свое семя где попало, как твой брат или отец. Никогда, слышишь? Я не переживу, если какая-нибудь дрянь без роду и племени приползет в «Мёнджон» с твоим ребенком в животе.
- Ни за что, только через мой труп.
Чонхён тихо прошептал, что всё понял, и попросил ее успокоиться. Ее прерывистое дыхание начало понемногу выравниваться.
И тут со второго этажа донесся глухой стук. Словно что-то упало.
Мать резко отстранилась. Она посмотрела наверх, откуда донесся звук, а затем перевела взгляд на лицо Чонхёна.
Она выглядела так, словно вот-вот взорвется. Чонхён поспешил все отрицать:
- Не то, что ты думаешь... Мама!
С лицом, искаженным яростью, как у демона, она изо всех сил оттолкнула его.
- Я должна посмотреть, что это за дрянь.
Звук шагов по лестнице отдавался в ушах особенно громко. Мать наконец добралась до коридора второго этажа. Сразу перед ней была дверь кабинета, дальше - гардеробная и спальня.
Она без колебаний направилась в самую дальнюю комнату.
Она рывком распахнула дверь спальни. Чонхён застыл в коридоре, не в силах сделать и шага.
Он почувствовал, как потеют ладони. Ему вдруг захотелось впиться зубами в собственную руку до крови, забыв, что он стоит перед матерью.
Но ее реакция была какой-то странной. С трудом осознав это, Чонхён медленно заглянул в комнату.
Там царил идеальный порядок, словно ничего и не было. Ни следа Шин Ходжэ, который только что лежал здесь. Чонхён молча сглотнул и произнес:
- ...Вот видишь. Там никого нет.
И тут за спиной раздался голос, которого не должно было быть. У Чонхёна волосы встали дыбом.
Голос Шин Ходжэ донесся не из спальни, а из коридора.
На лице матери, увидевшей его, неожиданно отразилась радость. Чонхён, еще не успев толком осознать ситуацию, глупо отступил на полшага.
Обернувшись, он увидел, что там действительно стоит Шин Ходжэ. В той же футболке и спортивных штанах, в которых пришел, полностью одетый.
- Боже мой. Вы ведь Шин Ходжэ, верно? Не ожидала вас здесь встретить. Я мама Чонхёна.
Ходжэ вежливо поклонился и мельком взглянул на Чонхёна. Тот стоял, приоткрыв рот, и не мог вымолвить ни слова.
- Так вот кто был у нас в гостях - Шин Ходжэ. Чонхён-а, почему ты сразу не сказал? Я же не знала... Вы, случайно, не слышали мой голос..? - спросила мать с легкой тревогой в глазах. Видимо, её беспокоило, мог ли Ходжэ услышать устроенный ею скандал.
От этих слов лицо матери заметно разгладилось.
- Боже, я всегда хотела вас поблагодарить при встрече, но не думала, что это случится вот так. Знала бы, оделась бы получше. А то выскочила в домашнем... А Чонхён мне даже не сказал...
Мать склонила голову набок от столь внезапной реплики, а на лице Шин Ходжэ мелькнуло выражение «ой, ляпнул». Он замялся, но тут же добавил:
- Вы правда очень красивая. Вы двое так похожи...
Похоже, он хотел сделать комплимент и сказать, что они похожи, но слова немного спутались.
Благодаря этому напряжение в комнате спало. Мать, окончательно повеселев, с гордостью погладила Чонхёна по щеке.
- Мой сын пошел в меня, поэтому такой красавец. В детстве все говорили, что мы одно лицо... Ой, Чонхён-а. Откуда у тебя царапина на лице?
Ее полные беспокойства глаза смотрели на Чонхёна. Он слабо улыбнулся.
- Наверное, где-то оцарапался. Ничего страшного.
- На таком красивом лице... Обязательно помажь мазью.
- Кстати, вы с Шин Ходжэ настолько близки, что он даже приходит к тебе домой?
- Не то чтобы... Сегодня он зашел ненадолго из-за совещания. ...Примерно раз в неделю возникают такие дела.
Чонхён посмотрел на Шин Ходжэ, взглядом умоляя подыграть. К счастью, тот не стал отрицать и просто стоял молча. Впрочем, и подтверждать он ничего не стал.
- А-а, это из-за феромонов? Верно?
Мать просияла, глядя на Ходжэ.
- Я волновалась, что это слишком сложная просьба, но боже мой. Спасибо вам огромное, что каждый раз так помогаете.
Она порывисто схватила его за руку.
- Как носитель гена, я прекрасно понимаю. Сбор феромонов - это неприятно и тревожно. Если у Чонхёна случится проявление, то только благодаря вам, Шин Ходжэ. Я вас щедро отблагодарю.
Мать решила, что Шин Ходжэ приходит раз в неделю ради сбора феромонов.
Проблема была в Ходжэ. Чонхён с тревогой вглядывался в его лицо, пытаясь понять, о чем тот думает.
Ходжэ так противился самой идее сбора феромонов, поэтому Чонхён испугался, как тот отреагирует на слова матери.
Но Шин Ходжэ, словно уловив его тревогу, ответил очень достойно.
- Не стоит. По сравнению с тем, как директор помог нашей команде, это сущие пустяки.
Мать широко улыбнулась и оглянулась на Чонхёна. Тот машинально натянул улыбку.
- Я много слышала от Чонхёна, какой вы замечательный игрок, но в жизни вы еще лучше. А у вас есть девушка, игрок Шин? Я знаю одну очень достойную девушку-омегу...
- Мама, извини, но мы как раз прервались посреди совещания.
- Ох, точно. Ты же говорил, что у вас совещание, а я совсем забыла. Простите, что так внезапно помешала, игрок Шин.
- Ничего страшного. Вы можете побыть еще немного…
- Нет-нет, тогда мне будет неловко. Чонхён-а, не провожай. Водитель Ким ждет у входа. Я позвоню тебе позже.
Попрощавшись с Шин Ходжэ, мать с элегантной улыбкой вышла из дома.
Чонхён смотрел, как мать садится на заднее сиденье в сопровождении водителя Кима, и только тогда пересек небольшой сад и вернулся в дом.
На него навалилась усталость, словно после войны, но он понимал - это еще не конец. Чонхён закрыл входную дверь и медленно поднял голову.
Посреди коридора, скрестив руки на груди, его ждал Шин Ходжэ. На лице Чонхёна сама собой появилась слабая улыбка.
- Вы отлично ладите со старшими. Вы меня спасли.
Шаркая тапочками, он на ватных ногах побрел на кухню. Достал стакан и нажал кнопку подачи холодной воды на кулере. Шин Ходжэ остался стоять на месте, продолжая смотреть на Чонхёна.
Звук льющейся воды казался таким освежающим. Осушив стакан, Чонхён снова нажал на кнопку и спросил:
- С какого момента вы слышали?
Его слова о том, что он ничего не слышал, очевидно, были ложью. Ведь никакого совещания на самом деле не было, и наушники он носить не мог.
- ...С тех пор, как раздался громкий голос.
Громкий голос? Когда это было? Мать кричала еще с улицы, пока ждала у двери.
Впрочем, это было не так уж важно.
- Спасибо, что сказали маме, будто ничего не слышали. И за то, что подыграли мне с ложью. Хотите воды?
Шин Ходжэ едва заметно покачал головой. Чонхён выпил второй стакан и поставил пустую посуду в раковину.
Судя по обычному сценарию, сейчас Шин Ходжэ должен был с каменным лицом потребовать объяснений по поводу услышанного.
И первым делом под раздачу попадет тема сбора феромонов, от которой он явно отказался. Шин Ходжэ наверняка неприятно, что посторонний человек считает, будто он занимается сдачей феромонов.
Перспектива очередной перепалки с Шин Ходжэ, которые случались почти каждый раз в подобных ситуациях, совсем не радовала. Особенно сегодня, когда он был так измотан.
Чонхён и Шин Ходжэ заговорили одновременно. И так же одновременно замолчали.
Кажется, такое уже когда-то было. Испытывая чувство дежавю, Чонхён жестом предложил ему говорить первым. Шин Ходжэ пристально посмотрел на Чонхёна и медленно произнес:
- Ваша матушка... всегда так с вами обращается?
«Всегда так»? Что он имеет в виду?
Всегда ли она так истерична? Или всегда ли она делит людей на классы и вульгарно называет их «девками»?
Или же она всегда так трясется, что он обрюхатит какую-нибудь женщину, даже не подозревая, что ее сын встречается с мужчиной?
Запоздалый стыд от того, что он показал себя в таком неприглядном свете, словно ледяная вода, плеснул по щиколоткам. Но Чонхён улыбнулся. Это была такая глубокая улыбка, что на щеках появились ямочки.
- Похоже, у моей матери сегодня был тяжелый день где-то снаружи. Вы увидели её не в лучшем свете.
- Даже если у неё был плохой день, это не дает ей права срываться на собственном ребенке. Ваша матушка сейчас...
- Может, вы просто сделаете вид, что ничего не заметили?
Чонхён прервал его на полуслове.
Он и сам знал эти прописные истины лучше, чем кто-либо, и без чужих нравоучений.
Но их отношения с матерью - не то, что посторонние могут судить. Ведь никто другой не может оказаться на месте участника событий.
Ходжэ на мгновение замолчал, а затем снова заговорил:
- ...Похоже, тот человек, чьи ожидания вы так стремитесь оправдать, - это ваша мать, директор.
Вдруг навалилась жуткая усталость. Захотелось побыть одному. Чонхёну хотелось, чтобы Шин Ходжэ уже ушел.
С этой мыслью он поднял голову и широко раскрыл глаза. Ходжэ незаметно подошел и стоял уже вплотную к нему.
Голос прозвучал растерянно. Вместо ответа Шин Ходжэ протянул руку. Его указательный палец легонько коснулся левой щеки. Тук.
Он тут же убрал палец, но от места прикосновения, словно от нажатой кнопки, пополз жар. Забытая царапина запоздало засаднила. Чонхён с трудом сохранил улыбку на лице.
- Такая царапина сама заживет, если её не трогать.
Но Шин Ходжэ лишь пристально смотрел на Чонхёна сверху вниз с нечитаемым выражением лица.
Его прямой взгляд, казалось, проникал в самую душу.
Щеки вспыхнули. Этого не могло быть, но ему казалось, что вся его жалкая гордость и ничтожное чувство превосходства были выставлены напоказ.
Внезапно Шин Ходжэ резко развернулся и вышел из кухни. Из гостиной донесся звук расстегиваемой молнии, и когда он вернулся, в руке у него что-то было. Маленький пластырь.
Шин Ходжэ своими большими руками снял обертку с пластыря. Чонхён хотел спросить, что он делает, но слова странным образом застряли в горле.
Грубоватая рука с пластырем приблизилась к лицу. Пластырь лег прямо на маленькую ранку. Чонхён не осмелился посмотреть ему в глаза и опустил взгляд.
В поле зрения попал помятый рукав футболки Шин Ходжэ. Это потому, что она несколько часов провалялась у кровати. Кстати, сколько сейчас времени? Два часа давно должны были пройти.
В этот момент рука Шин Ходжэ отстранилась от щеки. Он аккуратно положил пару оставшихся пластырей на кухонный островок.
- Оставлю здесь несколько штук. Если намокнет, переклейте.
- ...Вам не пора идти? Два часа давно прошли.
Чонхён с трудом выдавил из себя голос.
- Вы сегодня мне очень помогли во многом. Время сильно затянулось, так что будем считать, что мы использовали часы следующей недели заранее. На следующей неделе можете не приходить сюда.
- ...Не так уж и много времени прошло.
- Нет. Мне будет не по себе, если мы оставим всё как есть.
- Вы ничего не забыли? Езжайте осторожно.
- Тогда на следующей неделе я сделаю то самое.
- Сбор феромонов, - Шин Ходжэ стоял неподвижно, но произнес это так буднично, словно обсуждал меню на ужин.
- ...Если вы предложили это только потому, что вас беспокоят слова матери, то не нужно.
Чонхён потерял дар речи и уставился на него.
Неужели он выглядит жалким? Человек, который получает феромоны, прикрываясь ложью даже перед матерью.
Однако предложение было слишком заманчивым, чтобы отказаться из гордости. Обманывать мать становилось все труднее, а феромоны доминантного альфы на дороге не валяются.
- ...Хорошо. Я предупрежу центр.
Шин Ходжэ кивнул. Затем он закинул сумку на плечо и направился к выходу.
Чонхён медленно пошел следом. Перед глазами маячила широкая спина. Ходжэ надел кроссовки и взялся за ручку входной двери.
Прежде чем открыть дверь, он равнодушно оглянулся, и их взгляды встретились. Чонхён вдруг почувствовал сильный, необъяснимый импульс.
Не хотите остаться сегодня здесь на ночь?
Он едва не произнес это вслух. Но тут же вернулся к реальности.
Было смешно от самого себя: стоило тому проявить каплю доброты, как в голову полезли глупые мысли. Ведь доброта Шин Ходжэ - это не более чем жалость.
Шин Ходжэ посмотрел на него нечитаемым взглядом, коротко кивнул и открыл дверь.
Как и всегда, Чонхён остался стоять в прихожей, молча наблюдая, как Шин Ходжэ покидает небольшой сад. Ворота открылись и закрылись. Его фигуры уже не было видно, но слышались шаги, удаляющиеся вниз по склону.
Чонхён долго стоял на том же месте, затем вышел выкурить сигарету и только после этого медленно вернулся в дом. В ванной, моя руки, он поднял голову и посмотрел в зеркало.
На левой щеке, возле скулы, красовался простой телесный пластырь без каких-либо рисунков. Вид был нелепый.
Надо снять. Подумал он, но рука словно не слушалась и не двигалась с места. Вместо этого Чонхён пристально вгляделся в свое отражение.
Лицо было таким же, как обычно, но в нем проступало какое-то странное возбуждение. От неприятного чувства дежавю выражение лица медленно погасло.
Лицо в зеркале точь-в-точь напоминало его самого четыре года назад, в Бингемтоне, сразу после встречи с Шин Ходжэ.
Почувствовав внезапную слабость, Чонхён оперся обеими руками о раковину и низко опустил голову.
Квон Гихёк, сидя в кабинете вице-президента, открыл отчет, переданный секретарем.
Там была прикреплена фотография его сводного брата, Квон Чонхёна, с бесстрастным лицом входящего в какое-то здание, а также показания женщины-омеги, сотрудницы центра.
- Он получает инъекции феромонов альфы?
Уголок рта Квон Гихёка пополз вверх. Он даже не пытался скрыть откровенную насмешку.
- Мой братец, похоже, сильно нервничает. Раз уж ввязался в такой жалкий фарс.
Введение феромонов. Наверняка к этому его принудила мачеха, которая всегда была немного не в себе.
Квон Гихёк швырнул отчет на стол, а затем закинул на него скрещенные ноги. Бумага смялась под блестящим каблуком его туфель.
Достав из внутреннего кармана пачку сигарет, Гихёк закурил и спросил:
- И что, это реально работает?
- Говорят, эффект не совсем нулевой. Правда, это касается только подростков в период полового созревания.
Чиркнув зажигалкой, Гихёк усмехнулся.
Секретарь поклонился и повернулся к выходу. Квон Гихёк выпустил в воздух облако белого дыма и снова окликнул его:
Секретарь остановился и подошел ближе.
- Мне пришла в голову идея поинтереснее.
- Эти альфа-феромоны, которые колет мой братец...
Квон Гихёк затянулся и снова поднял со стола смятый отчет.
На фотографии было лицо мужчины - похожее на его собственное, но в то же время совсем другое. То самое лицо, которое всегда вызывало у Гихёка какое-то странное, извращенное чувство.
Гихёк сощурил свои змеиные глаза и ухмыльнулся.
- Интересно, что будет, если заменить их на омега-феромоны?
