Воля небес. Глава 39, 40
Ви Хоён тоже видел До Гёна лично целых два раза. Глядя на то, как господин Ём трепетал перед ним, он догадывался, что тот - непростой мастер, но не знал, что его имя числится в списке сильнейших.
- Пока До Гён занимал пятнадцатую строчку, мало кто из демонических мастеров осмеливался бросить ему вызов.
- Почему? - спросил Хоён, вышивая глаза дракона.
Хан Хирён не думала, что Хоён вышивает ради заработка. Поскольку узор дракона мог использовать только владыка, она считала, что так юноша проявляет свою преданность и усердие к предстоящему дню рождения владыки. Ей это казалось весьма похвальным, а будущее их отношений виделось в радужном свете.
- Для До Гёна ранг не имеет особого значения. Не хочется этого признавать, но даже если нынешний первый номер сойдется с До Гёном в смертельном поединке, нельзя с уверенностью сказать, кто выйдет победителем.
Оказывается, До Гён настолько велик. Восхитился про себя Хоён.
- А кто занимает первую строчку? - спросил он, рассудив, что узнать это будет нелишним.
- Господин Ви, вы ведь его уже видели.
Хоён, заканчивавший вышивать глаз дракона, глубоко вонзил иглу в ткань и широко раскрыл рот и глаза от удивления. Хан Хирён, весьма довольная такой реакцией, улыбнулась еще более горделиво.
Если подумать, исходящая от Му Сонпхёна аура была внушительной, но демоническая ци не ощущалась. Видимо, он достиг настолько высокого уровня, что мог полностью скрывать свою силу. Возможно, он так пренебрежительно относился к Мугёну именно потому, что сам был невероятно могущественен.
- Однако перед владыкой даже мой супруг - всего лишь обычный человек. А До Гён - просто мелкий щенок.
Похоже, слухи о том, что уровень владыки вышел за пределы демонического, не были преувеличены. Но как такой человек может страдать от Разрыва Девяти Ян? Если он достиг трансцендентности, то должен был избавиться от ограничений плоти. Это вызывало некоторое недоумение.
- Выйдет ли владыка из затворничества в день своего рождения?
- Всё зависит лишь от воли владыки.
«Итак», - Хан Хирён слегка хлопнула в ладоши.
- Причина, по которой я пришла сегодня, заключается в том, что я хочу, чтобы господин Ви тоже повеселился на дне рождения владыки.
- Это величайший пир в году. Он будет настолько роскошным, что господин Ви удивится.
В Северном море тоже устраивали пиры в честь дня рождения владыки. В этот день ворота Ледяного дворца открывались настежь, и множество торговцев и простолюдинов наслаждались праздником внутри.
- Но я думал остаться здесь в этот день.
- Ни в коем случае, - с улыбкой, но твердо произнесла она. - Все, кто находится в Главной обители, обязаны праздновать день рождения владыки.
И правда, вряд ли можно было отказаться от участия в праздновании дня рождения существа, подобного богу, просто сказав, что не хочешь.
Она открыла крышку бамбуковой шкатулки, которую ранее поставила на стол. Хоён гадал, что же она принесла, и увидел внутри маску белого кролика. Приложив маску к лицу так, что она скрыла его наполовину, женщина сказала Хоёну:
- В ней вы не будете выделяться, даже если не покрасите волосы.
Он как раз раздумывал, не стоит ли снова покрасить волосы.
- Ведь на пиру веселятся в масках. Некоторые даже надевают парики.
Похоже, в день рождения все старались принарядиться кто во что горазд. К тому же она добавила, что благодаря «кое-кому» в этот раз в моду вошли парики из белых волос, так что краситься нет нужды.
Словно это и было её единственным делом, она без колебаний поднялась с места.
- Госпожа казначей. А то письмо, о котором я просил…
Хоён попытался спросить её о письме, стараясь, чтобы это не прозвучало невежливо. Хан Хирён кивнула, давая понять, что беспокоиться не о чем.
- Я отправила человека передать его с караваном иноземцев. К этому времени письмо господина Ви должно уже благополучно покинуть Сто тысяч великих гор.
Хоён поднялся со стула и глубоко поклонился.
Хан Хирён приняла благодарность, даже глазом не моргнув. Затем, взмахнув подолом официального одеяния, она покинула павильон.
Если набраться терпения и подождать, весточка о детях из Зала Иньбёль наверняка придет. Хоён, у которого значительно улучшилось настроение, аккуратно заполнил вышивкой глаза дракона. Оставалось сделать всего пару стежков, поэтому работа шла без заминок. Хозяин шелковой лавки говорил, что от самого входа в резиденцию Культа Небесного Демона и до Зала Владыки всё украшают шелком с узорами драконов.
Потратив ещё немного времени, Хоён с шумом расправил готовую ткань. На самом деле, он собирался вышивать кое-как, вкривь и вкось, но результат оказался куда опрятнее, чем ожидалось, и от этого он чувствовал себя немного проигравшим владыке.
Хоён аккуратно сложил шелк, словно надеясь, что на вышивке появятся трещины, и положил его на стул. Затем он направился вглубь дома.
Сегодня почему-то Мугён не ушел по делам, а остался в покоях. Спит, что ли? Хоён колебался, открывать ли дверь в спальню. Впрочем, обычно соней был он сам, а спящего Мугёна ему видеть еще не доводилось.
Он набрался смелости и открыл дверь, отделяющую спальню от внутренней комнаты. И тут же на него пахнуло таким жаром, что Хоён невольно прикрыл рот рукавом.
Он увидел Мугёна, сидящего на кровати в позе лотоса и погруженного в медитацию. Его верхняя часть тела была обнажена, и от него исходил чудовищный жар.
Закрытые глаза под красивыми, словно нарисованными бровями оставались неподвижны, но надпись, вытатуированная на его правой руке, двигалась, будто живое существо.
Под плотной вязью символов на предплечье вздулись вены, готовые, казалось, вот-вот лопнуть. Несмотря на то что комнату раскалял чудовищный огненный демон, Хоён шагнул внутрь, словно завороженный, будто не чувствуя жара. Темно-красная энергия, колышущаяся вокруг всего тела Мугёна, напоминала того самого дракона, которого он только что вышил на шелке.
Демоническая ци? Но она разительно отличалась от той энергии, что испускали демонические мастера в Нефритовом павильоне. Их ци была просто липкой и вызывала лишь неприятные ощущения, а сейчас от Мугёна, если не считать сжигающего жара, веяло неизмеримой Великой Пустотой. Казалось, в ней застыла чистота, вобравшая в себя алое закатное небо.
Синяя энергия замерцала вокруг всего тела Хоёна, одетого в синюю накидку. Это был инстинкт самосохранения, сработавший в ответ на чрезмерную огненную ци. Хоён, которого пробила легкая дрожь, испытал дежавю. Казалось, будто в Мугёне находится та самая мощная лава, которую он видел в подземелье Гор вечных снегов.
Спокойные веки поднялись, и Хоён увидел в глазах Мугёна яростное алое свечение.
Казалось, он произнес это вслух. На самом деле между ними висела тишина. Но Хоён, не в силах сопротивляться, приблизился к нему. В тот же миг протянулась правая рука, словно насильно удерживающая лаву, и схватила Хоёна.
Оказавшись в удушающе крепких объятиях Мугёна, Хоён зажмурился. Еще чуть-чуть, и он сам протянул бы руки, чтобы обнять его в ответ, слившись воедино. Он хотел отдаться этому горячему телу, даже не понимая причины. Чтобы не сделать этого, Хоён сжал кулаки.
Широкая грудь Мугёна, плотно прижатая к его телу, сильно вздымалась. Он глубоко выдохнул. Словно только сейчас смог вдохнуть жизнь.
Пойдешь со мной… на праздник в честь дня рождения?
Эти слова он так и не смог произнести.
В самом сердце Ста тысяч великих гор, в Главной обители Демонического культа, Дворец десяти тысяч демонов в день рождения владыки сиял ярко-красным светом. Вдоль дороги, ведущей к дворцу, висело бесчисленное множество красных фонарей. Каждый раз, когда ветер качал их, казалось, будто движется огромный Огненный Дракон, создавая захватывающее зрелище.
Дворец десяти тысяч демонов был местом, где владыка, старейшины и высшие чины проводили большие собрания. Однако в дни таких грандиозных пиров, как сегодня, вход туда был разрешен и рядовым последователям культа. Лица собравшихся на площади перед дворцом людей были полны возбуждения, готового выплеснуться наружу в любой момент.
В одной стороне банкетного зала суровые демонические мастера, обычно источающие убийственную жажду крови, сегодня усмирили свою энергию. Надев маски в виде звериных морд, они смешались с остальными последователями культа. Еда и вино, щедро предоставленные Культом, лились рекой, и угощения не переводились в руках гостей.
Музыканты в роскошных шелковых одеждах без умолку играли на своих инструментах. Периодический бой барабанов добавлял выразительности звону струн, а дети разбрасывали в воздухе цветочные лепестки из бамбуковых корзин. Хоён, увлеченный пестрой толпой, тоже почувствовал легкое волнение.
Глядя на изобилие, царящее в Главной обители, Хоён твердо решил рассказать об увиденном, когда вернется в Ледяной дворец. Жизнь в Северном море была суровее, чем в Демоническом культе, но он надеялся, что и его родина сможет стать гораздо богаче, чем сейчас. Демонический культ, изолированный так же, как и Ледяной дворец, словно подарил Хоёну надежду.
Хоён в маске кролика, как и говорила Хан Хирён, не привлекал к себе внимания. Это было благодаря тому, что множество последователей носили самые разные маски животных и разноцветные парики, причем белых париков было особенно много.
В центре площади перед Дворцом десяти тысяч демонов была подготовлена арена для поединков, чтобы определить пятнадцатого в иерархии. Говорили, что именно сегодня будут проходить официальные поединки, а не схватки насмерть.
Абок в маске оленя провел Хоёна к месту поближе к арене. Он по-прежнему ориентировался так уверенно, словно был зрячим.
На почетном месте, с которого открывался вид на арену, стоял пустой нефритовый трон - судя по всему, место владыки, а ниже расположились старейшины. Хоён впервые видел всех Пятерых Великих Демонических Старейшин вместе.
Первыми в глаза бросились знакомые лица из семьи Маёнму; их дети тоже сидели с ними. Слева от Му Сонпхёна сидели сестры, а справа от Хан Хирён - видимо, старший сын. Из-за расстояния разглядеть было трудно, но казалось, что старший сын - вылитый Му Сонпхён.
- Абок, а разве там нет места для господина Мугёна? - Хоён указал рукой туда, где сидела семья Маёнму.
- Нет, для молодого господина места нет.
Это шло вразрез со словами Хан Хирён о том, что на дне рождения владыки должны присутствовать все без исключения.
Могли бы поставить хотя бы один стул. Хоён подумал, что члены семьи Маёнму, которые выглядели такими дружными между собой, на самом деле поистине бессердечны. Пусть Мугён иногда и говорит колкости, но по натуре он не плохой человек. Хоён укорил себя за то, что и сам некоторое время вел себя с ним отчужденно.
К тому же, если вспомнить, что случилось два дня назад, у Мугёна явно были проблемы с телом. А сам он, как дурак, опьянел от исходящего от него жара и провалился в сон. И с тех пор Мугёна нигде не было видно.
Впредь хоть я буду к нему добр. Снова пообещал себе Хоён, ожидая начала поединков.
Сегодня он не взял с собой бумажный зонт, но благодаря айвово, которое захватил Абок, рукам было не так пусто. Внутри белых и круглых, словно снежки, пирожков была начинка из кунжута в меду, поэтому они были очень сладкими. Если съесть слишком много, может заболеть живот, поэтому Хоён ел как можно медленнее.
(Прим. автора: Айвово (кит. 艾窝窝) - традиционная пекинская сладость, белые пирожки из клейкого риса с начинкой.)
У подножия арены виднелись демонические мастера, готовящиеся к бою. Их было не меньше тридцати, а возраст варьировался от подростков до пятидесятилетних. Словно желая заранее подавить соперников в битве духа, все они, как один, источали густую демоническую ци.
Поскольку Хоён почти все время проводил в Зале Иньбёль, ему редко доводилось видеть поединки мастеров. Кажется, он видел нечто подобное в глубоком детстве, когда, держась за руки родителей, ходил на день рождения владыки Ледяного дворца, но это было так давно, что он уже почти ничего не помнил.
Хоён переключил внимание на другое, чтобы не ворошить прошлое, надежно укрытое в тумане памяти.
- Кстати, а разве за неявку на день рождения владыки не наказывают?
Хоён предложил Абоку тоже попробовать айвово, но тот вежливо отказался.
- Я никогда не пропускал, поэтому не знаю.
Хоён, беспокоясь, как бы Мугёна не наказали, принялся жевать белое айвово. К счастью, маска кролика закрывала лицо только до носа, поэтому есть она не мешала.
Вскоре начался турнир, призванный определить пятнадцатое место в иерархии. В первом поединке сошлись Демон безумного клинка ветра Кан Чхольган и Демоническая ладонь громового огня Чхон Гвон. Бой между Кан Чхольганом, размахивающим огромным клинком, и Чхон Гвоном, использующим техники ладони, закончился весьма пресной победой Кан Чхольгана.
- Брат Кан! Слышишь ли ты, как ревет сила моей ладони?!
Протянув руку в сторону Кан Чхольгана, Чхон Гвон даже издавал ртом звуки «шух-шух-шух», имитируя свист ударов. Увернувшись от клинка Кан Чхольгана, Чхон Гвон выпустил технику ладони, насыщенную демонической ци, но вылетел за пределы арены, что означало проигрыш. Нелепость заключалась в том, что его отбросило отдачей от собственного удара.
Поскольку первый бой был настолько комичным, атмосфера на площади перед Дворцом десяти тысяч демонов достигла пика веселья. Хоён тоже на какое-то время забыл о Мугёне и увлекся просмотром следующих поединков. Со второго боя начались уже настоящие схватки, и айвово в руках увлеченного зрелищем Хоёна быстро закончились.
Однако, судя по тому, что трон владыки все еще пустовал, тот, похоже, не собирался выходить из затворничества даже в свой день рождения. Для Хоёна это по-прежнему было облегчением. Конечно, было немного смешно, что они так радостно празднуют день рождения без именинника. Это заставляло задуматься: неужели их преданность владыке настолько фанатична?
И вот, когда атмосфера была в самом разгаре, на арену, где шел поединок, кто-то ворвался. Это был мужчина в нелепой маске мифического зверя Хэтэ. Хоён и другие зрители посмотрели на него с недоумением, но решили, что это какое-то особое представление для подогрева веселья.
От грубого окрика Хоён резко повернул голову. Голос повысил Глава Зала Правосудия, отвечающий за соблюдение законов и правил Культа. Поскольку кричал тот, кто управлял турниром, Хоён наконец понял, что это не просто шоу.
Но внезапно мужчина в маске Хэтэ издал душераздирающий вопль, словно выплевывая кровь:
- Пришествие Бога Крови! Вечная жизнь и бессмертие!
(Прим. автора: Пришествие Бога Крови! Вечная жизнь и бессмертие! (血神再臨, 永生不滅) - лозунг, означающий: «Бог Крови возвращается, мы будем жить вечно и никогда не умрем».)
В тот же миг он сбросил плащ, и стало видно, что на его поясе гроздьями висит что-то странное.
- Это громовые снаряды! В укрытие!
Бабах! Вслед за криками демонических мастеров на арене раздался оглушительный грохот. Громовые снаряды, привязанные к телу мужчины, вспыхнули и взорвались. Последователь Культа Крови встретил смерть вместе со своими снарядами, и центр арены разлетелся на куски.
Плоть и кровь брызнули во все стороны, а ударная волна, словно шторм, сбила с ног кричащих в ужасе последователей культа. Грохот не утихал - взрывы гремели один за другим. Похоже, громовые снаряды были спрятаны и под самой ареной: каменные плиты раскололись, превратившись в бесформенное крошево.
Ба-бах! Мощный взрыв прогремел и позади колонн Дворца десяти тысяч демонов. Алое пламя и черный дым мгновенно заволокли площадь, и в этом аду людской поток подхватил Хоёна и понес прочь.
Абок протянул руку, но Хоёна беспомощно оттеснили люди, пытающиеся спастись. Айвово, которое он держал в руке, упало на землю и было безжалостно растоптано. Маска кролика слетела, открыв его белоснежные волосы и лицо, но в царившем хаосе он тут же снова скрылся из виду.
Едва стих этот крик, усиленный внутренней энергией, как прогремела новая серия взрывов. Рвануло у главных ворот Дворца десяти тысяч демонов, куда как раз несло Хоёна.
Находясь в людском водовороте, Хоён бросил взгляд туда, где находились Пять Старейшин-Демонов, - то место тоже было полностью уничтожено. Окровавленные тела, оторванные конечности, истошные вопли - Дворец десяти тысяч демонов напоминал ад на земле.
Ба-бах! Взрыв прогремел совсем рядом, и Хоён инстинктивно понял, что должен высвободить запечатанную внутреннюю энергию.
Но тут кто-то крепко схватил его за руку. Его резко развернули, отчего синяя мантия взметнулась в воздух. Вскинув голову, он увидел, что его прижимает к себе человек в маске черного волка.
За спиной мужчины снова взорвались снаряды. Огромные деревянные статуи драконов, украшавшие арену, начали взрываться по цепочке, разбрасывая спрятанное внутри скрытое оружие.
Тело мужчины окутала темно-красная аура. Внутренняя сила, сдерживаемая в его даньтяне, вырвалась на волю, и громовой гул, словно крик самой земли, поднялся от пола Дворца десяти тысяч демонов.
Энергия, исходящая от мужчины во все стороны, была чем-то большим, чем просто ураган. Это походило на колоссальную силу отталкивания, от мощи которой искажалось само пространство. Не выдержав напора, маска волка раскололась и упала на пол, и вслед за ней рассыпались длинные волосы.
Хоён узнал его в тот самый миг, когда оказался в его объятиях, но имя застряло в горле. В это время люди в звериных масках, забравшиеся на каменные стены вокруг Дворца десяти тысяч демонов, начали швырять зажженные громовые снаряды. Более того, по всей площади то тут, то там предполагаемые последователи Кровавого культа, обвешанные снарядами, подрывали себя.
Мугён, не выпуская Хоёна из рук, поднял ладонь и вытянул её вперед. Взгляд Хоёна застилала темно-красная пелена. Мощнейшая аура, способная, казалось, заполнить собой весь Дворец десяти тысяч демонов, ударила подобно гигантской стене: летящая в воздухе пыль и языки пламени мгновенно рассыпались и исчезли в пустоте.
Внутренняя сила, распространявшаяся с неудержимой мощью, несла в себе подавляющее давление. Она буквально впечатала последователей Кровавого культа, стоявших на стенах, в землю. У всех до единого оказались проломлены черепа и переломаны конечности.
Демоническая энергия за спиной Мугёна всколыхнулась гигантской тенью, заслоняя небо. Его глаза налились столь густым алым цветом, что это походило на сдерживаемое безумие, а демоническая ци была глубока, как бездна, но чище, чем Великая Пустота.
Громовые снаряды, летевшие со стен, взрывались прямо в воздухе, не успевая коснуться земли.
Тела последователей Кровавого культа на площади, готовых подорвать себя, застыли на месте. Под гнетом внутренней силы Мугёна их фигуры начало выворачивать, пока они сами не уткнулись головами в пол.
Стоило Мугёну поднять взгляд, как разлетающиеся осколки и бушующее пламя мгновенно сжались и замерли, словно пойманные в невидимую ловушку. Затем, подобно удару молнии, всё это обрушилось вниз и рассыпалось по полу, и во Дворце десяти тысяч демонов воцарилась невероятная, мертвая тишина.
Ни огонька, ни пылинки - всё замерло, будто ничего и не происходило. Хоён даже забыл, что перестал дышать.
- Священный культ непобедим!..
Тишину нарушил голос, напитанный глубокой внутренней силой. Хоён, словно в трансе, медленно повернул голову к говорившему.
Это был не кто иной, как Му Сонпхён, отец Мугёна.
- Священный культ непобедим! Десять тысяч демонов склоняются!
Му Сонпхён из семьи Маёнму снова прокричал это во весь голос и упал на колени. Вслед за ним склонились и все остальные. Громогласный клич сотряс Дворец десяти тысяч демонов и разнесся подобно лесному пожару.
- Возвращение Небесного Демона! Десять тысяч демонов склоняются!
Тысячи голосов слились в единый хор, и казалось, что началось землетрясение. Мощный порыв ветра ударил в Хоёна. Он очень медленно поднял голову и ошеломленно посмотрел на Мугёна.
Посреди этого безумного поклонения божеству тот стоял молча и непоколебимо, словно Сто тысяч великих гор.
Человек, стоявший сейчас перед Хоёном, был вершиной Культа Небесного Демона.
Это был Небесный Демон, Чхон Мугён.
