Кислота. Глава 160
На том конце провода Чан Джину коротко усмехнулся.
- Их действия выглядят подозрительно. Кажется, Тэ Гвана убрали люди из «SN Bio». Разве не так?
[М-гм, мы, в общем-то, тоже так считаем.]
Марвин кивнул, стряхивая пепел с сигареты.
- Раз уж даже действующего главаря банды «прооперировали», то свидетели, которых вы нашли, прокурор, теперь все как один залягут на дно. Та сторона, вероятно, на это и рассчитывала.
Убийство Тэ Гвана было нужно не только для того, чтобы отвратить общественное мнение, подорвать доверие к показаниям и затуманить рассудок судьи.
В конце концов, здесь все друг друга знают через одно рукопожатие. Все прекрасно понимают, как устроен этот мир, и никто не поверит, что директор Чо замочил своего босса из-за личной обиды.
Это было, скажем так, предупреждение. Показательная казнь: мол, любого, кто явится в суд, отделают точно так же.
В итоге дело идет к тому, что суд придется проводить без единого свидетеля. Именно в этом и заключалась главная головная боль прокуратуры, вызванная смертью Тэ Гвана.
Чан Джину едва заметно улыбнулся, словно хваля Марвина за то, что тот сам всё понял и не требовал разжевывать каждую деталь. Однако продолжения не последовало. Похоже, даже он пока не нашел выхода из этой ситуации.
- И что вы собираетесь делать?
- У вас ведь, прокурор, всё ещё остался верный козырь.
Марвин невозмутимо сделал глубокую затяжку. Разумеется, под козырем он имел в виду себя самого.
На душе у Марвина было так же неспокойно, как и у Чан Джину. Если прокурор не сможет использовать цепочку связей, завязанную на Тэ Гване, то ему, скорее всего, придется схватиться за следующую карту.
Как ни крути, но чтобы доказать вину «SN Bio», в конечном итоге придется вытащить на свет операцию «Максона». Конечно, сам он делал вид, что его это не интересует.
[Я же, кажется, говорил, что не собираюсь использовать этот козырь.]
Марвин растер ботинком упавший на землю пепел, решив снова проверить его слова на прочность.
- Но разве ситуация не изменилась?
Сигаретный дым хаотично заклубился, затуманивая взор Марвина. Хоть он и говорил так, но если тот действительно вдруг решит дать ход делу «Максоны», то сбудется то, чего он опасался всё время с момента их встречи в Осоне.
Из-за рассекречивания информации его ценность как полевого агента исчезнет, на него наклеят ярлык омеги, бывшего раньше альфой, и он, возможно, заживет жизнью обезьяны в зоопарке.
Было смешно оттого, что он сам продолжает провоцировать его, хотя для него это самый нежелательный, худший финал. Наверное, он просто хотел убедиться. В том, что он был прав. Что после всего пережитого, после запечатления и прочего, суть отношений между ними ни капли не изменилась.
Марвин прищурился и глубоко затянулся. В голове царил полный хаос. Хотя он уже предположил худшее и подготовился к нему, всё равно оставалось чувство какого-то тягостного сожаления.
Чан Джину, почувствовав, что собеседник замолчал, тихо продолжил:
[Я даже отсюда слышу ваш вздох.]
Я даже дышать старался тише, чтобы он так не подумал.
[Получается, вы считаете, что я собираюсь продать вас, Ким Марвин-щи.]
Марвин уклонился от ответа, блуждая взглядом по сторонам. Хорошо, что он не видит моего лица. Подумал он, медленно стряхивая пепел.
- Просто у вас, должно быть, нет иного выхода.
Он снова зажал губами влажный фильтр.
[Видимо, у вас плохо с памятью: выхода не было и полгода назад. И всё же мы добрались до этого момента, не так ли?]
Марвин прислонился к стене здания и запрокинул голову, прикрыв глаза с зажатой в зубах сигаретой. Низкий голос Чан Джину вливался в уши. Он говорит то, что хочется слышать.
[Эта карта с самого начала предназначалась лишь для блефа - помахать ею перед носом и спрятать. Я уверен, что смогу победить, не сдавая ваши личные данные, Ким Марвин-щи, так что не переживайте. Неужели я кажусь вам настолько некомпетентным?]
Услышав эту шутку с оттенком самоиронии, Марвин криво усмехнулся.
Нет, дело не в этом. Он мог сколько угодно презирать его характер, но в профессионализме не сомневался ни секунды.
Марвин шумно выдохнул дым, растягивая время.
Он то и дело забрасывал наживку - мол, ситуация хуже некуда, несмотря на все ваши таланты, - но тот не клевал. От этого на душе становилось ещё паршивее.
И куда же подевалась ваша хвалёная эффективность?
В работе этот человек с пугающей холодностью отсекал любые личные эмоции. Когда они только начинали сотрудничать, детали их ролей не обговаривались. Он лишь сделал туманное предложение помочь с восстановлением в должности. Нежелание становиться разоблачённым информатором было исключительно надеждой самого Марвина; Чан Джину вовсе не обязан был с этим считаться.
И тем не менее он сознательно выбрал сложный, обходной путь. Хотя раньше никто и никогда не брал на себя такой труд ради него. Марвин покачал головой, отказываясь это понимать, но где-то в глубине души поднялась теплая волна.
- Наверное, я просто хотел услышать это лично от вас, прокурор. Что вы меня не сдадите, и можно спать спокойно.
Марвин выложил это так, словно ему нечего было скрывать.
Это и было правдой. В конце концов, он разыгрывал из себя крутого только ради того, чтобы услышать эти слова. То, что он в спешке позвонил и начал рассуждать о ситуации - всё это на самом деле не имело значения. Он жаждал лишь одного ответа: «Пусть всё пошло наперекосяк, я всё равно на твоей стороне, не бойся».
Марвин усмехнулся над собственной глупостью и затушил сигарету.
В трубке прозвучал ставший еще более спокойным голос Чан Джину.
- Кажется, вы и без слов всё поняли. Разве не поэтому пустились в такие подробные объяснения?
[Я лишь претворяю в жизнь ваше требование, Ким Марвин-щи, доказать свои намерения. Если вы снова сбежите, на этот раз у меня будут серьезные проблемы.]
Услышав этот многозначительный тон, Марвин, разглядывавший землю, поднял голову. Но тот поспешил завершить разговор, не дав даже шанса спросить, что он имел в виду.
[Мне пора. Я вышел под предлогом, что мне нужно в туалет.]
Столь человеческая отговорка заставила Марвина невольно расслабленно усмехнуться. И правда, он слишком его задержал.
- Понял. Если понадобится моя помощь - звоните.
[Как раз есть одно дело, над которым я ломаю голову. Думаю, мне потребуется ваша помощь, Ким Марвин-щи, так что я свяжусь с вами, как только всё обдумаю. Возьмите трубку.]
Как всегда, он повесил трубку без лишних прощаний.
«Ловко он», - тихо пробормотал Марвин. Он не знал, в чем именно должна заключаться его помощь, но теперь оказался в положении человека, который будет просто ждать звонка. И всё же на душе стало гораздо легче. Засунув руки в карманы, Марвин неспешно побрел обратно в столовую.
Чан Джину замер, расставив руки в стороны, словно пугало. Маленький плоский прибор скользнул вдоль его тела, будто во время досмотра в аэропорту. Его пропустили только после того, как он сдал часы и мобильный телефон. Казалось, с прошлого раза меры безопасности усилили.
Следуя указанию сотрудника секретариата с каменным лицом, он толкнул толстую дверь из тсуги. Стоило Джину переступить порог, как его настигло то же впечатление, что и в прошлый раз.
Кабинет главы секретариата давил своей ненужной авторитарностью и помпезностью.
Один рабочий стол и зона с диванами и столиком, расположенная в самом центре огромного помещения. Словно ты оказался в лодке посреди бескрайнего моря - ни спрятаться, ни взгляд отвести. Место для приёма гостей было нарочито удалено от входа, словно намекая: всё сказанное здесь за пределы этой комнаты не выйдет.
Там сидели трое: одно лицо было знакомым, второе - вроде бы тоже, а вот третьего он видел впервые.
Судя по всему, им-то лицо Чан Джину было хорошо известно. Стоило ему войти, как троица одновременно обернулась, и их глаза, словно по команде, загорелись ожиданием.
- Добро пожаловать, прокурор Чан. Я решил, что будет быстрее обсудить всё всем вместе, поэтому и позвал их. Вы ведь не против?
Им Санук, глава секретариата, заговорил первым, жестом приглашая сесть напротив. Чан Джину коротко кивнул в знак приветствия, опустился на диван и взглянул на человека слева.
Её присутствие было ему только на руку. Благодаря ей не придется разжевывать каждую деталь, и разговор пойдет быстрее.
А вот этот был ему незнаком. Чан Джину внимательно осмотрел молодого мужчину, сидевшего справа, и встретился с ним взглядом. Представляться Чан Джину не стал. Это был немой посыл: «Хочешь, чтобы я знал, кто ты - представься сам».
