Путешествие хромого. Глава 81
Чхве Инхо крепко сжал дрожащие руки. Момент, когда он увидел полароидные снимки, всё еще стоял у него перед глазами. Эмоции не утихали весь день. Он уж было решил, что никогда больше их не увидит. От нахлынувшего восторга защипало в глазах.
Первым делом он связался с женой:
«Наён-а, я нашел это. Видеокассету с записями наших лучших времен. И фотографии тоже».
Они слишком рано потеряли Юн Кибома. Чхве Инхо и его жена были совершенно не готовы, когда столкнулись с тяжелыми травмами мальчика и были вынуждены наблюдать за его поспешным уходом из приюта. Они думали, что у них в запасе еще как минимум год, но те триста шестьдесят пять дней, которые, как им казалось, были даны им по праву, исчезли без предупреждения.
После этого между супругами всё изменилось. Хотя «особые мероприятия» в приюте продолжались и после того, как Юн Кибом покинул его стены, ни Чхве Инхо, ни его жена больше не получали от них прежнего удовольствия. Интерес угас, а потом и вовсе наступила катастрофа: Чхве Инхо стал импотентом, а его жену начало мучить полное отсутствие чувственности.
Они пробовали всё: консультации, свингерство, всевозможные виды стимуляции — но эффекта не было. Они не могли возбудиться. Да и как тут возбудишься, если тебе не дают прикоснуться к такому святому и совершенному созданию, как Юн Кибом?
Он даже пытался покупать за деньги мальчиков, похожих на Юн Кибома, снимали девочек, которые были в сто раз красивее приютских сирот, но тех ощущений не было и в помине. Ведь дети из приюта были «дикими».
Даже прибегая к помощи препаратов, дети, с которыми он проводил ночи, по-настоящему наслаждались моментом. О, насколько же они были активны!
Чхве Инхо не сдержал слез. Ему так хотелось вновь испытать то чувство власти, когда он владел и управлял девушками, носившими под сердцем его детей и детей Юн Кибома. Он был уверен: стоит ему посмотреть записи на кассете, и он начнет жизнь с чистого листа.
Чхве Инхо равнодушно смотрел в монитор аппарата УЗИ на матку очередной пациентки и на плод, похожий на инопланетянина. Но внешне он оставался тем самым добропорядочным, милосердным и высококлассным врачом. Он был профессионалом. И гордился тем, что является лучшим акушером-гинекологом в стране.
Весь день он обедал с коллегами, болтал с медсестрами, но мысли его были так далеко, что он то и дело нес чепуху. И даже это его забавляло.
«Доктор, у вас что-то случилось? Вы улыбаетесь больше обычного», — с любопытством спросила старшая медсестра.
«Секрет», — он лишь подмигнул ей в ответ.
Чхве Инхо едва сдерживался, чтобы не позвонить отправителю прямо сейчас. Спасла жена.
«Оппа, а если потом Ким Сонхван узнает? Терпеть не могу, когда этот ублюдок начинает читать нам нотации».
Жена ненавидела Ким Сонхвана не меньше его. Нет, она его презирала. Однако, несмотря на их личную неприязнь, им было суждено всю жизнь быть связанными с ним.
Жена резонно заметила, что нет никакой гарантии, что Ким Сонхван не получил такое же письмо. Она была права: кто бы ни прислал посылку, скорее всего, это был человек, нанятый Ким Ёнджи, так что вполне вероятно, что Ким Сонхван тоже оказался в списке получателей. Его жена была чертовски умной женщиной.
«Оппа, я свяжусь с этим ублюдком, а потом дам тебе знать. А до тех пор — никаких звонков. Понял?»
Они рассмеялись. Смех был искренним — они уже давно не смеялись друг с другом. Напротив, они стали друг другу в тягость. Жили в разных спальнях, ели в разное время, а при каждой встрече начинали ссориться, поэтому старались лишний раз не попадаться на глаза.
Это длилось уже семь лет. Примерно тогда они и бросили попытки наладить супружеские отношения.
И всё же они не разводились, потому что нуждались друг в друге. Чхве Инхо нужна была красивая и интеллектуальная жена, а жене — муж-врач, который хорошо зарабатывает. Они были не столько супругами, сколько соратниками по несчастью. Как и с Ким Сонхваном. Как бы противно им ни было это признавать, всё так и было.
Но теперь их отношениям предстояло измениться.
Да, сейчас они жили как чужие люди, но где-то глубоко в душе еще теплились остатки былых чувств. Оставалось лишь раздуть эти искры в пламя.
Жена, обещавшая перезвонить, молчала. Но звонить первым он не хотел. Жена, должно быть, тоже изнывала от нетерпения — может, даже сильнее, чем он.
Наверняка этот ублюдок Ким Сонхван велел ей ждать. Он всегда был осторожным.
Чхве Инхо еле сдерживался, чтобы не бросить пациентов и не умчаться домой. С утра и до самого вечера он осмотрел двенадцать рожениц и трижды принимал роды. Вернувшись на рабочее место после третьих родов, он увидел пропущенный от жены.
Он поспешно набрал ее номер. В трубке послышался ее заливистый, почти истеричный смех.
[Я тут на всякий случай позвонила этому ублюдку домой. У его сучки-жены ведь сейчас каникулы. И она сказала, что рано утром курьер доставил посылку. Как только я услышала про курьера, сразу поняла: он получил то же самое, что и мы! Эта дура решила, что это что-то срочное, позвонила муженьку, и тот тут же примчался домой, схватил эту посылку и опять куда-то укатил.]
— Серьезно? Ну и отлично, — Чхве Инхо тоже расхохотался.
[Не то слово! У меня прям камень с души свалился, который десять лет там лежал. Милый, вспомни, как мы горбатились, чтобы прокормить его жену и выродков, пока этот ублюдок сидел в тюрьме! А эта сука даже спасибо не сказала. Дрянь.]
Жена могла жаловаться часами. Чхве Инхо с трудом подавил желание заорать: «Хватит болтать!», и мягко спросил:
— Ну и что? Ты с Ким Сонхваном говорила?
[А то! Сразу взял трубку. Старался изобразить полное спокойствие, но голос так дрожал, что я чуть не лопнула со смеху. Слышал, как люди говорят, когда их трясет от страха? Вот точь-в-точь как будто он вещал с вибростенда.]
Сучка, просто скажи главное, пожалуйста, — Чхве Инхо давил пальцами на виски, глядя на телефон.
— Наён-а, что сказал Ким Сонхван? — переспросил он, сдерживая гнев.
— И всё? Больше ничего? Он сам позвонит?
Когда он начал засыпать ее вопросами, жена осеклась: «Оппа, успокойся».
[Нам сказали, чтобы мы сами вышли на связь. Ты же знаешь, какой он трус.]
Чхве Инхо задумался. Поразмыслив, он медленно произнес:
— Наён-а, давай так. Допустим, мы выкупим эту видеокассету. Если нам предложат купить оригинал — что скажешь? Мы всё равно должны будем спрашивать разрешения у этого ублюдка Ким Сонхвана?
[Ты с ума сошел? Конечно, нет! Это наше. Ни за что! Зачем нам говорить об этом ему? Ты в своем уме?] — воскликнула жена.
Именно то, что он и хотел услышать. Он не собирался делить такое сокровище с Ким Сонхваном. Никогда. Даже копию он бы ему не разрешил сделать. Это был их эксклюзив.
Ведь идея снять видео принадлежала ему. Сфотографировать — тоже его инициатива. А значит, у них с женой было полное право владеть всеми материалами.
— Верно. Это наше, — согласился он.
Закончив сговор, они вдвоем захихикали.
[Оппа, видео и фотографии — всё наше. Мы купим их за любые деньги. Будь у меня эти записи, я бы и в однокомнатной лачуге была счастлива!]
— Я тоже. Я люблю тебя, Наён-а.
Повесив трубку, Чхве Инхо с приподнятым настроением набрал номер, указанный на обороте полароидной фотографии. На всякий случай он звонил с больничного телефона.
— Я звоню по поводу полученной посылки...
Голос на том конце был молодым. Разговор был коротким, но голос собеседника показался ему очень приятным.
Это только подогрело его возбуждение.
Наконец-то он сможет снова увидеть Юн Кибома — семнадцатилетнего, восемнадцатилетнего юношу, которого он так сильно любил.
О, прекрасный юноша. Моя совершенная муза. Отец стольких детей. Мой двойник и телом, и душой.
Чхве Инхо невольно прослезился, а потом, не выдержав переполнявших его чувств, зарыдал в голос.
Время встречи, назначенное Чхве Инхо, неумолимо приближалось, а от Ким Сонхвана так и не было вестей. Вполне возможно, он решил отправить Чхве Инхо в качестве разведчика. Впрочем, какая разница, Сонджэ не торопился. Всё шло по плану.
Сонджэ снова принял душ в палате и переоделся. На этот раз он выбрал свежее белое поло и летние укороченные светлые брюки. На ноги надел светло-коричневые мокасины. Зачесав волосы назад и надев очки в роговой оправе, он стал похож на человека при деньгах. Правда, скорее на богатенького бездельника, чем на того, кто заработал их своим умом.
К 18:10 Сонджэ с двумя коробками, что лежали под кроватью, прибыл на подземную парковку здания «Соджак». Начальник Ким уже ждал его там с тележкой.
Так как ровно в шесть у сотрудников закончился рабочий день, парковка была забита людьми. Многие машины уже выезжали, создавая приличную суматоху.
Сонджэ, не задерживаясь, поднялся на персональном лифте сразу на пятнадцатый этаж. Ким с тележкой последовал за ним.
— Куда поставить? — спросил Ким, войдя следом в кабинет директора.
Сонджэ указал на тумбу под телевизор, сделанную из того же орехового дерева, что и остальная мебель:
— Ставьте возле тумбы. Разберу сам.
Пока Ким сгружал коробки, Сонджэ прошел в соседнюю комнату. В отличие от того, что было утром, здесь теперь царила чистота. Ни пылинки. Ванная комната, щедро выстланная пленкой, сияла как новенькая.
— Наверное, попотеть пришлось.
— А инструменты? — спросил Сонджэ, прикрывая дверь в ванную.
— Не знал, что именно понадобится, поэтому подготовил всего понемногу.
— Мне нужны только тесак для мяса и строительный степлер. Остальное будет только мешаться.
— Да. Вы же в этом деле профессионал, выберите те, что получше.
Ким молча и с совершенно невозмутимым лицом кивнул.
К подобным разговорам ему было не привыкать.
Он вырос в деревне, в семье мясника, и взял в руки нож раньше, чем его сверстники карандаши. Волею судеб он оказался втянут в криминальную группировку, где ему поручали самую грязную работу. В ледяных камерах он разделывал людей, а не туши. Впрочем, золотых гор он так и не заработал.
Позже он завел семью, отрубил себе два пальца в знак ухода из банды и начал новую жизнь. Вернулся к единственному ремеслу, которое знал, — разделке мяса, только теперь резал коров и свиней.
У них родился очаровательный сынишка. К сорока годам Ким влез в кредиты, открыл собственную мясную лавку и перевез семью из крошечной комнатушки в небольшую квартирку. Но тут их угораздило нарваться на жилищных аферистов. Всю жизнь крутился среди бандитов, а в мошеннических схемах ни черта не смыслил.
В одночасье они лишились квартиры, в которую вложили все свои сбережения и заемные средства. Грянул кризис МВФ, и лавка отошла банку за долги. Они оказались на улице. С огромными долгами. Но Ким и его жена не опустили руки: ради ребенка они сжали зубы и продолжали бороться.
Однако жена, потеряв всё, что они нажили непосильным трудом, впала в глубокую депрессию. Ким тоже срывался: без алкоголя он уже не мог заснуть. О звонках коллекторов и говорить нечего. Жизнь превратилась в ад. А потом грянул гром.
Пока Ким с женой пропадали на работе до глубокой ночи, их маленький сын, оставшийся дома один, отравился угарным газом. В этом не было ничьей вины, но супруги начали обвинять друг друга. Когда-то не разлей вода, теперь они стали хуже чужих.
Вскоре после очередной ссоры жена повесилась. А Ким в тот момент, когда его жена изнывала от тоски и готовилась залезть в петлю, украл какие-то копейки и пил соджу. Чувство вины пожирало его заживо. Ким потерял всякий смысл жизни.
Но жизнь — штука упрямая. Жена ушла быстро, а он не смог. Мастерски орудуя ножом, он так и не нашел в себе смелости перерезать собственное горло.
— Пусть гость распишется в журнале посещений, и держите его в лобби, пока я не дам знать.
Дождавшись, пока Ким выйдет, Сонджэ открыл коробку. Из кучи кассет он стал отбирать те, что гарантированно сработают как приманка для Чхве Инхо. Что именно там записано, Сонджэ не знал, поэтому ориентировался только на даты, указанные на корешках.
Среди десятков видеокассет особенно выделялись записи за 1984 и 1985 годы. Это был самый расцвет Юн Кибома, так что Сонджэ не сомневался: он засветился везде. А поскольку летом раздеваться проще всего, Сонджэ вытащил две кассеты с маркировкой «Июль 1985-1» и «Июль 1985-2».
Надеясь, что на них запечатлено нечто настолько омерзительное, насколько он себе представлял, Сонджэ открыл тумбу и вставил кассету в видеомагнитофон.
Убавив громкость почти до минимума, он отошел от экрана, скрестил руки на груди и стал ждать.
Всё оказалось именно так, как он и предполагал. Даже хуже. В порнографии хотя бы есть постановка, а здесь всё было снято вживую, без прикрас.
— И никакого стыда. Твари, — прошипел он.
На экране мельтешили голые тела. И самое поразительное — никто даже не думал прятать лица. Наоборот, с какой-то извращенной гордостью они махали в камеру или показывали знак «V». Среди них Сонджэ моментально узнал Чхве Инхо и его жену Ким Наён.
Молодой Чхве Инхо и правда смахивал на Юн Кибома. Конечно, было видно, что он старательно копировал его образ, но за братьев или кузенов они вполне могли сойти. Назвать их двойниками, как утверждала Ким Ёнджи, было бы сильным преувеличением.
Юн Кибом на видео сиял лучезарной улыбкой. Его голос, только-только начавший ломаться, звучал чуть выше и мягче, но всё же был до боли похож на голос мужчины.
Даже сквозь плохое качество записи от Юн Кибома исходило какое-то сияние. Если бы не мужчина, даже Сонджэ не смог бы оторвать от него глаз. Несмотря на юный возраст, в нём определенно было нечто особенное.
Сонджэ нажал на паузу на моменте, где Юн Кибом широко улыбался.
Этого должно хватить, чтобы вышибить мозги Чхве Инхо.
Сонджэ достал журнал учета воспитанников за 1986 год (следующий год после того, как Юн Кибом покинул приют), наугад вытащил четыре журнала сотрудников и два фотоальбома. Всё остальное он убрал в сейф и запер. Пустую коробку он демонстративно перевернул, а отобранные материалы швырнул в оставшуюся. Журнал учета сотрудников наполовину свесился с края коробки, словно его швырнули за ненадобностью. Всем своим видом это говорило: Сонджэ плевать на эти бумажки.
Подготовив всё, Сонджэ вышел из кабинета.
Гость, а точнее Чхве Инхо, вошел в лобби ровно в семь часов. Мужчина средних лет в дорогом костюме и с кожаным портфелем в руках расписался в журнале посещений. Перебросившись парой слов с Кимом, он достал из кармана пиджака сотовый телефон.
Сонджэ, сидя в серверной на минус первом этаже, наблюдал за Чхве Инхо по камерам.
Услышав, как тон Сонджэ изменился на сто восемьдесят градусов, Чхве Инхо растерялся. Видимо, подумал, что ошибся номером. Он на мгновение отнял телефон от уха, посмотрел на экран, затем снова приложил его и терпеливо произнес:
[Это акушер-гинеколог Чхве Юнбом.]
И после короткой паузы добавил вполголоса:
— А-а-а. Вот я дурак. Совсем вылетело из головы.
В ответ на это из трубки донесся недовольный вздох.
— Я предупрежу охрану, подождете в офисе? У нас тут просто корпоратив с сотрудниками.
Чхве Инхо, судя по лицу, никак не мог взять в толк, с кем он разговаривает, и снова недоуменно посмотрел на телефон. Но раздумывал недолго.
— Даже не знаю. Дайте-ка прикинуть. — Сонджэ выдержал паузу. — Мы только начали. В общем, постараюсь освободиться как можно быстрее.
Не дожидаясь ответа Чхве Инхо, Сонджэ положил трубку.
Чхве Инхо с ошарашенным видом уставился на мобильник, а затем раздраженно захлопнул «раскладушку». Прикусив губу, он закатил глаза к потолку — классическая поза человека, пытающегося сдержать гнев.
Сонджэ усмехнулся и по интеркому связался с комнатой охраны.
Ким в это время лепил маячок на машину Чхве Инхо, так что трубку взял Пак.
Пак был специалистом по работе с клиентами. Начинал он с раздачи листовок в банде попрошаек, потом перепробовал все виды нищенства, колесил по стране, впаривая дешевые товары и панацеи, а под конец переквалифицировался в мошенника по сделкам с недвижимостью и финансами. Естественно, он мастерски умел находить подход к любому человеку, независимо от пола и возраста. И ангельским терпением обладал. Неудивительно, что из всей троицы — Ким, Ли, Пак — он был самым представительным.
Пак провел гостя к персональному лифту. К тому времени табличка «Аварийный лифт» уже исчезла, поэтому Чхве Инхо даже не заподозрил, что едет на специальном лифте.
Отличие персонального лифта от обычного заключалось в цифре 4. В обычных лифтах этой кнопки не было , а в персональном она присутствовала.
(Прим.: в Корее цифра 4 созвучна со словом «смерть», поэтому в зданиях часто отсутствует 4-й этаж, либо кнопка заменяется буквой F.)
Поэтому, нажимая на 15-й этаж, пассажир на самом деле приезжал на 14-й. Но без внимательного изучения панели управления эту деталь никто не замечал.
В лифте Чхве Инхо безостановочно грыз ногти. Для акушера-гинеколога — привычка крайне скверная.
Выйдя из лифта и направляясь к офису, Пак открыл стеклянные двери магнитным ключом и, словно между делом, бросил:
— У нас тут самый верхний этаж, вид просто отпад.
Он специально акцентировал на этом внимание, чтобы закрепить в голове Чхве Инхо мысль о 15-м этаже.
Впустив Чхве Инхо внутрь, Пак театрально вздохнул:
— И на ресепшене никого. Все есть ушли.
Чхве Инхо внимательно изучил надпись World Trading на ковре и название компании на стеклянных дверях. Затем подошел к панорамному окну в конце лобби и окинул взглядом окрестности. Пак увязался за ним.
— Ночью тут вид вообще закачаешься, но сейчас лето, темнеет поздно, — завел он ничего не значащую болтовню.
Чхве Инхо даже не удосужился кивнуть в ответ.
Но Пака это ничуть не смутило, и он продолжил всё так же любезно:
— Скучновато, наверное, но вы присаживайтесь, подождите на диванчике.
Охранник, кланяясь чуть ли не в пояс, указал на диван, и только тогда Чхве Инхо нехотя направился к нему. Он сел точно посередине трехместного дивана и пробежался взглядом по журналам на столике.
— Начальник строго-настрого наказал мне вас угостить. Кофе? Зеленый чай? Чай из бусенника? У нас и алкоголь есть.
— Я же сказал, ничего не нужно.
— Нет, говорю же! — раздраженно рявкнул Чхве Инхо.
Несмотря на его недовольство, Пак еще несколько раз попытался ему что-нибудь предложить, но, так и не добившись согласия, сделал виноватое лицо и покинул лобби. Стоило автоматическим дверям закрыться, как он показал в сторону офиса средний палец.
Оставшись один, Чхве Инхо настороженно прислушался. Удостоверившись, что двери лифта закрылись, он тут же выхватил телефон.
Ах да, он же у нас любящий муж, — Сонджэ усмехнулся и прибавил громкость, чтобы не пропустить ни слова.
— Слушай, это точно не Ким Ёнджа. Меня с самого начала смутил адрес в Каннаме, а тут вообще солидная контора. Последний этаж, вид шикарный.
Чхве Инхо осторожно приподнялся с дивана, озираясь, не вернулся ли охранник.
— World Trading. Так, подожди.
Он взял со стола рекламный буклет компании World Trading, затесавшийся между глянцевыми журналами мод и деловой прессой.
— Похоже на инвестиционную компанию. Думаешь, эта сука продала кому-то кассету? Что тогда делать? А вдруг это вообще ловушка? ...Да, да, ты права. Она бы на такое не пошла. Да, всё верно говоришь. Я просто на нервах.
Чхве Инхо быстро пролистал двадцатистраничный цветной проспект.
— Это японская компания. Да, тут у них филиал. Еще один в Штатах... В офис заглянуть? Секунду.
Чхве Инхо вскочил с дивана, подошел к автоматическим дверям, ведущим в офис, подергал их, даже попытался раздвинуть створки руками, но потом вернулся на место.
— Не открывается. Но это не фиктивная контора. Столов полно, компьютеров куча, такое ощущение, что люди только-только вышли. Да, да, конечно. Не буду дергаться. С финансистами иметь дело куда проще. Сама знаешь, с бандюганами хрен договоришься. Точно, это нам на руку. Да-да, понял. Если этот ублюдок Ким Сонхван позвонит, дай ему только базовую информацию, а про остальное скажи, что не в курсе.
Судя по всему, Чхве Инхо решил провернуть эту сделку в обход Ким Сонхвана.
Для Сонджэ это были отличные новости.
— Ты сама где сейчас? До сих пор там? Блин, могла бы и пораньше выехать. Я же говорил, что встреча в семь. Да, здание «Соджак». Прямо в соседнем доме на первом этаже есть кафе, жди там. Да, как приедешь — скинь смс.
Положив трубку, Чхве Инхо открыл портфель и засунул туда обе руки. Вытащив оттуда мини-диктофон, он проверил кассету внутри, а затем наговорил пару слов, чтобы убедиться, что всё работает исправно.
— А вы подготовились, господин доктор.
Сонджэ снял трубку интеркома и вызвал Кима.
— Начальник, как называется здание, где кафе?
— А-а, точно, «Эйс». А кто из наших в хороших отношениях с их охранником?
— Вот так сюрприз. Как бы внезапно это ни прозвучало, но вызовите-ка господина Ли на сверхурочные.
[Понял. Сейчас же позвоню, чтобы выезжал.]
— Заодно пусть «браслет» захватит и прикупит чего-нибудь перекусить по пути. И пусть поторопится. Туда скоро подъедет BMW.
Под «браслетом» подразумевалось устройство слежения. Муж и жена — одна сатана, так что повесить «хвост» на машину Ким Наён будет не лишним. Сонджэ продиктовал номер ее машины и описал внешность.
— Скажите ему, чтобы только тихо наблюдал.
Положив трубку, Сонджэ откинулся на спинку кресла и продолжил наблюдать за Чхве Инхо. Тот то и дело вскакивал с дивана, смотрел в окно, а потом снова садился и маниакально листал рекламный проспект World Trading.
Телефон завибрировал. Звонил адвокат Пак.
Судя по всему, он был не один, потому что сначала произнес: «А, правда? Уже готово?»
[Руководитель Ли, я достал фотографию Ким Чхольсу. Переслать вам?]
Сонджэ тут же продиктовал номер факса.
Вскоре факс зашумел и выплюнул черно-белый лист.
[Посмотрели? Всё очень плохо.]
Даже не видя лица адвоката Пака, Сонджэ мог представить, как тот сейчас скривился.
[Тут есть кое-что, что нужно обсудить. Сможете заехать в офис чуть позже? Похоже, сегодня я ночую на работе.]
— Да. Обязательно заеду, даже если будет поздно.
Повесив трубку, Сонджэ взглянул на нечеткую черно-белую копию.
Так вот ты какой, Ким Чхольсу.
Голый мужчина, привязанный к стулу. Его лицо и всё тело были покрыты кровью, ссадинами и кровоподтеками. По обе стороны от него стояли Юн Кибом и На Джинсу. Обнявшись за плечи, они ухмылялись и показывали в камеру знак «V». В руке у На Джинсу был зажат кухонный нож — по всей видимости, орудие убийства. А рядом с ними, натянуто улыбаясь и тоже показывая «V», стояла насмерть перепуганная девочка, сжимавшая в руке окровавленный нож для фруктов.
Оправдаться было бы невозможно. Для любого, кто посмотрит на это фото, они — убийцы Ким Чхольсу.
Сонджэ разорвал лист и чиркнул зажигалкой, сжигая его дотла. Уничтожил козырь Ли Сокду.
Дядя Сонджэ наверняка планировал повесить всех собак на На Джинсу, если Ли Сонджэ вернется в «Ильгван». Признание мужчины превратилось бы в признание под давлением, а На Джинсу признался бы в том, что оговорил Юн Кибома. Скорее всего, дядя уже продумал эту многоходовочку и заключил с На Джинсу сделку. И предложение это было таким, от которого На Джинсу просто не смог отказаться.
Он был не единственным, кто мог вытащить мужчину из тюрьмы.
Теперь ключи от этой клетки были в руках у Ли Сонджэ.
Понаблюдав за Чхве Инхо еще с полчаса, Сонджэ не спеша поднялся на персональном лифте на 15-й этаж.
Чхве Инхо выглядел чуть старше, чем на фото, но для своих 53 лет сохранился отлично. Было заметно, что он ухаживал не только за лицом, но и за телом. Несмотря на туфли с каблуком, рост его едва дотягивал до 173 см, а нога, пострадавшая от полиомиелита, почти не привлекала внимания — так, легкая хромота.
Вспомнив слова Пэ Ёндо о многочисленных операциях на ноге, Сонджэ протянул ему руку.
— Чхве Юнбом, — Чхве Инхо ответил на рукопожатие, назвавшись своим новым именем.
Человек, явившийся за записями обожаемого им Юн Кибома, лишь на секунду зацепился взглядом за красивое лицо Сонджэ, но не более. Любопытство и возбуждение испарились меньше чем за минуту. В этом мимолетном взгляде ясно читалась его извращенная натура: он возбуждался только от мальчиков и девочек определенного возраста.
Сонджэ мысленно усмехнулся и приложил магнитную карту к считывателю.
Пройдя первым через автоматические двери, он щелкнул выключателем. Люминесцентные лампы вспыхнули разом, ярко осветив погруженный в полумрак офис. Затем он жестом пригласил Чхве Инхо пройти вперед, словно эскортируя почетного гостя.
Чхве Инхо с интересом огляделся. Возле стены с шестью часами и названиями городов он даже остановился.
Никакой спешки или нервозности. Он изо всех сил старался держать себя в руках.
— Ребята часто засиживаются допоздна, поэтому раз в месяц я кормлю их чем-нибудь вкусным и отпускаю домой пораньше, — пояснил Сонджэ.
— Вы брокерская фирма? — поинтересовался Чхве Инхо.
— Можно сказать и так. Торгуем акциями, облигациями. Инвестируем в недвижимость, на аукционах тоже стараемся не пропускать ничего интересного. Короче говоря, вкладываемся во всё, что приносит деньги. А что, интересуетесь?
Чхве Инхо с улыбкой замахал руками:
— Ой, нет. В инвестициях я полный ноль.
— Вот для этого и нужны такие профи, как мы. Заходите как-нибудь на консультацию.
Бросив это небрежным тоном, Сонджэ распахнул перед ним двери в кабинет директора.
Чхве Инхо посмотрел на него снизу вверх, тепло улыбнулся и кивнул.
От этой улыбки Сонджэ стало не по себе. На долю секунды в ней мелькнул мужчина.
Только вот мужчина из-за этих мразей давно разучился улыбаться. Блять.
Сонджэ с отвращением уставился в затылок Чхве Инхо.
— Да? Жаль. Может, что-то другое?
— Боитесь, что я туда яду подсыпал? — язвительно подколол его Сонджэ.
— Шучу. А вы, доктор, на удивление наивны.
Глядя на него, Сонджэ налил себе виски и сделал глоток. Специфический аромат и вкус приятно обожгли горло.
Пока Сонджэ пил, Чхве Инхо любовался ночным городом через панорамное окно.
— Вид становится лучше после девяти. Сейчас еще ни туда ни сюда.
— По-моему, и так очень красиво.
Телефон Чхве Инхо завибрировал. Короткий одиночный сигнал — должно быть, смс. Скорее всего, жена отчиталась о прибытии.
Он отвернулся от окна, прочитал сообщение и снова повернулся к Сонджэ спиной.
— Присаживайтесь, — Сонджэ жестом указал на диван, и Чхве Инхо направился к нему.
Сонджэ тоже двинулся к дивану. Чтобы усадить гостя лицом к телевизору, Сонджэ сам сел спиной к окну.
Взгляд Чхве Инхо тут же упал на тумбу с телевизором, и его глаза расширились. Сонджэ, сделав вид, что ничего не заметил, отпил еще виски.
— Кстати, вы же акушер-гинеколог? Как нынче с рождаемостью? — спросил Сонджэ, ставя стакан на столик.
В ответ — тишина. Чхве Инхо его словно не слышал.
Сонджэ несколько раз громко щелкнул пальцами, и только тогда Чхве Инхо вздрогнул и оторвал взгляд от экрана.
— Что это с вами? Призрака увидели? — усмехнулся Сонджэ, делая вид, что прослеживает его взгляд.
— А... это? — небрежно бросил он. — Опять забыл выключить.
Взяв пульт, Сонджэ на глазах у Чхве Инхо выключил телевизор.
Чхве Инхо тихо охнул. Экран погас, но он еще долго смотрел на него, а затем перевел взгляд на коробку возле тумбы.
— Где вы это достали? — голос Чхве Инхо дрожал.
И не только голос. Его всего трясло. Как и во время их первого телефонного разговора, он содрогался от возбуждения. Возбуждение было настолько сильным, что ткань на брюках в паху заметно натянулась. Но сам он этого даже не замечал.
— Это Ким Ёнджа? — спросил Чхве Инхо. Его лицо пошло красными пятнами, и, несмотря на прохладу от кондиционера, он покрылся испариной.
— Не могу вам сказать. У нас с клиентом подписано соглашение о неразглашении, — нарочито медленно ответил Сонджэ.
Не успел он договорить, как Чхве Инхо выкрикнул:
Он буквально орал. Испугавшись собственного голоса, он поспешно прикрыл рот рукой.
— А кто сказал, что это продается? — дразняще спросил Сонджэ.
На лице Чхве Инхо отразилось недоумение пополам с нетерпением. Казалось, он сходит с ума от желания немедленно посмотреть кассету. Его взгляд то и дело метался к выключенному телевизору.
— Может, этот ублюдок Ким Сонхван заявил, что это его? Не верьте ни единому его слову! Это была моя идея, и снимали мы на аппаратуру, купленную на мои деньги! — выпалил он на повышенных тонах.
Сонджэ сидел молча, лишь поигрывая пустым стаканом.
Чхве Инхо, нервно сглатывая, пытался прочитать его реакцию.
В конце концов он попросил пить. Сонджэ не стал утруждаться и просто кивнул в сторону мини-холодильника. Чхве Инхо достал бутылку и, не сходя с места, жадно выпил половину. И, видимо, не напившись, продолжал глотать воду даже садясь на диван.
— Назовите любую цену. Я заплачу, сколько скажете.
— Доктор, ну вы же сами видите: я человек не бедный, так что деньги меня не особо интересуют.
Сонджэ подался вперед, впившись взглядом в Чхве Инхо.
— Назовите что угодно. У меня, знаете ли, очень обширные связи. Достану всё, что пожелаете.
Чхве Инхо снова покосился на экран телевизора.
Всего один стоп-кадр, а он уже готов был пойти на любые условия Сонджэ. Об этом кричали его решительное лицо и блестящие глаза.
Слишком легко. Сонджэ даже начал подозревать, не кроется ли здесь какой-то подвох.
Сонджэ откинулся на спинку дивана и спросил:
— Кстати, что вам известно о Юн Кибоме? Насколько вы осведомлены?
— Ну, жив он или мертв, где он, чем занимается?
Чхве Инхо допил остатки воды и вытер губы тыльной стороной ладони.
— Слышал, фермером стал. И ребенка растит.
— Слышали? То есть лично не виделись?
— Виделись один раз... то есть три раза, — после недолгого колебания признался он.
Сонджэ удивленно вскинул бровь.
— И когда же? — спросил он, изо всех сил скрывая любопытство.
— Дважды зимой восемьдесят девятого, и еще раз летом девяностого. С тех пор...
Чхве Инхо поморщился и помотал головой, словно пытаясь отогнать воспоминания.
В восемьдесят девятом мужчине было двадцать. Он только-только покинул тот ад и изо всех сил пытался выжить в реальном мире. Но этот ублюдок Ким Сонхван выследил его и сломал ему ногу.
— И этот парень, с которым вы встречались... он был похож на Юн Кибома? — спросил Сонджэ.
Чхве Инхо не сразу понял, к чему клонит Сонджэ. Он поморгал и неуверенно ответил:
— Вы уверены, что это был именно тот Юн Кибом, которого вы знали? — надавил Сонджэ.
Чхве Инхо снова нахмурился, достал из кармана пиджака платок и промокнул пот со лба. Слегка отдышавшись, он дрожащим голосом заговорил. Судя по всему, он решил, что Сонджэ и так всё известно.
— Понимаете, это был уже не тот мальчик, которого я помнил. Признаюсь, я даже пожалел, что согласился на встречу. После двадцати костяк меняется, особенно у парней. Телосложение другое, кожа грубеет... Я, конечно, был готов к переменам, но всё равно разочарование было огромным. Он оказался совсем не тем юношей, которого я любил... то есть, знал. Но когда он говорил или улыбался, всё было точно так же, как раньше, и я не мог заставить себя разорвать с ним связь. Каждый раз обещал себе, что эта встреча последняя, но потом снова не мог выкинуть его из головы. Хотя после каждой встречи я мучился от сожалений.
Чхве Инхо покачал головой и закрыл лицо руками. Тяжело вздохнув, словно сама мысль об этом причиняла ему боль, он пробормотал:
Он явно вспоминал тот день, когда увидел изувеченного Юн Кибома, идеального юношу.
— А вы в курсе, кто это сделал? — вкрадчиво спросил Сонджэ.
Чхве Инхо оторвал руки от лица и посмотрел на него.
— Как думаете, кто-о-о сломал Юн Кибому ногу? — Сонджэ задал загадку с многозначительной, почти издевательской усмешкой, растягивая слова.
В глазах Чхве Инхо вспыхнуло подозрение. Кажется, у него уже был кандидат на примете.
— Ким... — медленно протянул Сонджэ.
Сонджэ назвал только фамилию, но Чхве Инхо тут же вскочил. Его кулаки сжались, а всё тело затряслось от ярости.
— Ким Сонхван, сука! Так и знал, что это его рук дело! Ублюдок конченый!
Он в бешенстве затопал ногами.
Поправлять, что это была Ким Ёнджа, Сонджэ не стал. Он и так собирался свалить всё на Ким Сонхвана.
Сонджэ молча ждал, пока тот успокоится.
Пометавшись по комнате, Чхве Инхо широким шагом подошел к холодильнику и достал еще одну бутылку воды. Но понял, что водой здесь не обойтись.
— Можно мне... выпить? — спросил он.
Только тогда Сонджэ встал и направился к столику с бутылками.
Сонджэ налил ему того же виски, что пил сам.
Чхве Инхо выпил залпом и протянул пустой стакан. Опрокинув в себя две порции подряд, он немного пришел в себя, и голос его зазвучал ровнее.
— А теперь, если можно, со льдом.
Звон кубиков льда о стекло разбил повисшую в комнате тишину.
Сделав глоток ледяного виски, Чхве Инхо подошел к окну.
— Имя Ким Ёнджа вам о чем-нибудь говорит?
— Блять. Я так и думал, что это та сука.
— Ну зачем же так грубо? Она, между прочим, всё это время бережно хранила ваши бесценные архивы.
Чхве Инхо, явно не согласный с такой оценкой, молча опрокинул стакан.
— Но одной ногой всё не ограничилось, — добавил Сонджэ, подойдя к Чхве Инхо и подкинув еще один кусочек пазла.
Чхве Инхо поднял на него непонимающий взгляд:
— В смысле? Что значит «не ограничилось»?
— А кто был инициатором ваших встреч с повзрослевшим Юн Кибомом? — Сонджэ перевел тему.
— Я. Я не должен был позволить им так с ним поступить. Этот ребенок столько для нас сделал, а они вышвырнули его как шелудивого пса только из-за того, что он повредил ногу... Я чувствовал свою вину. Да и от всего этого приютского дерьма меня уже тошнило, так что напоследок мне захотелось с ним встретиться. Чтобы извиниться за всё. Я попросил об этом ублюдка Ким Сонхвана.
Сначала Ким Сонхван ушел в отказ: мол, понятия не имею, где он и чем дышит. Стал орать, что им никогда не было дела до выпускников.
И в чем-то он был прав. Если девочками они еще интересовались, то на выпустившихся парней им было абсолютно плевать — так уж у них было заведено.
Но Юн Кибом был исключением. Он был особенным, а значит, и относиться к нему следовало по-особенному.
Да и кто такой был Чхве Инхо? В то время у него были отличные связи с крутыми шишками из судов и прокуратуры, так что при желании он мог бы найти Кибома и без помощи Ким Сонхвана.
Увидев, как бесится Ким Сонхван, Чхве Инхо прямо заявил: «Не хочешь — не надо, сам найду». И для пущей убедительности назвал имена парочки своих приятелей — детектива и прокурора.
Вот тогда-то Ким Сонхван и пошел на попятную, попросив дать ему немного времени. Именно попросил, чуть ли не умолял. Для него это было настолько нетипично, что казалось странным.
— На встрече с Юн Кибомом, вы были один?
— Конечно. Ким Сонхван и так... — Чхве Инхо осекся и прищурился.
— Выходит, на место встречи вы приехали вместе?
— Нет. Ким Сонхван сам привел ко мне Юн Кибома.
Сказав это, Чхве Инхо уставился в пустоту.
— Странно... — едва слышно прошептал он.
— Их... их отношения. Они были какими-то странными. У этого ублюдка во взгляде читалась какая-то забота.
Вспоминая те дни, Чхве Инхо озадаченно покачал головой. Этого просто не могло быть.
— Да всё! Ким Сонхван терпеть не мог Юн Кибома. Он его ненавидел! Дай ему волю, он бы его прикончил на месте!
И тут Чхве Инхо ахнул и зажал рот рукой.
Именно та мысль, которую Сонджэ так тщательно ему внушал. Подозрение, что Ким Сонхван сотворил с «настоящим Юн Кибомом» нечто ужасное.
Сонджэ стоял с бокалом в руке, любуясь всё более яркими огнями ночного города.
Ким Сонхван, сидя в темноте, сверлил взглядом посылку.
Эта сука Ким Ёнджа совсем страх потеряла.
Ким Сонхвана до дрожи бесил тот факт, что его уделала именно Ким Ёнджа, а не кто-то другой. Осмелилась прислать эту грязь прямо к нему домой, в его священную обитель, где живут его жена и дети. Два года он искал ее днем с огнем, и вот она сама вышла на связь — но радости от этого не было никакой.
Наверняка сейчас Чхве Инхо встречается с этой дрянью.
Этот придурок со своей женушкой готовы были продать душу за видеокассету и фотографии с Юн Кибомом. Ким Сонхвану они тоже были нужны, но по другой причине. Он не собирался, как этот извращенец Чхве Инхо, включать видео и передергивать на него.
Ким Сонхван собирался содрать деньги с тех, чьи лица запечатлены на пленке. Эта видеокассета — его черный ход, его безбедная старость.
Деньги, которые он успел прикарманить перед самым закрытием приюта, давно испарились. После покупки квартиры расходы выросли в два-три раза — нужно было соответствовать уровню. Да и на репетиторов для детей он не скупился, так что деньги утекали сквозь пальцы как вода. А потом он еще и крупно прогорел на инвестициях. Сейчас ему едва хватало даже на аренду помещения для приюта матерей-одиночек, но он не подавал виду.
Жена ни о чем не догадывалась. Для нее Ким Сонхван оставался неиссякаемым источником денег, гениальным мужем и гордостью семьи. А свою зарплату учительницы она, как и прежде, тратила на себя.
Ему нужно было только вернуть эту видеокассету. С ней он мог бы жить припеваючи до конца своих дней и не думать о деньгах.
Здание «Соджак» находилось в самом сердце Каннама. Как только Ким Сонхван увидел этот офисный центр, его одолели сомнения: с какой стати Ким Ёндже арендовать офис в таком месте? Может, спуталась с каким-нибудь мошенником и открыла фиктивную контору? Как бы там ни было, эта тварь явно запустила лапу в заначку приюта. Подобрал нищебродку, а она отплатила черной неблагодарностью.
Вокруг «Соджака» высились десятки таких же офисных высоток. Несмотря на то, что было уже больше восьми, в большинстве офисов, в том числе и в «Соджаке», всё еще горел свет.
Ким Сонхван запрокинул голову, рассматривая 15-й этаж, и потянул через трубочку йогурт. Сладкая с кислинкой жидкость приятно обожгла горло. Привычка пить йогурт вместе с воспитанниками приюта осталась у него до сих пор. Правда, тогда в йогурт подмешивали кое-что еще. Вспомнив о той жидкости, от которой сносило крышу и у детей, и у него самого, он гадко захихикал.
Признаться, он давно не испытывал такого возбуждения. Хоть он и терпеть не мог Ким Ёнджу, но одно только слово «Галилея» на посылке вызвало у него прилив адреналина. В его пресную жизнь наконец-то вернулись краски.
О чем они там сейчас шепчутся? Скоро он всё узнает — Чхве Инхо взял с собой диктофон. Но терпеть не было сил, хотелось всё выяснить прямо сейчас.
Что эта сука потребует за материалы? Скорее всего, деньги — она всегда была помешана на бабле. А может, выставит условие, чтобы он больше не лез в ее дела. Чхве Инхо ради этой кассеты готов был отвалить ей хоть миллиард, хоть два. Но Ким Сонхван этого не допустит. Оригиналы останутся у него. А Чхве Инхо пусть довольствуется копией, за которую тоже придется раскошелиться.
Ким Сонхван ясно дал понять Ким Наён: ни на какие сделки не соглашаться, только выслушать условия и возвращаться.
Но эти двое были не из тех, кто послушно выполняет приказы. Чхве Инхо и Ким Наён по-прежнему по привычке относились к нему как к заместителю директора приюта, кем он когда-то был. На этот раз я вдолблю в головы этой парочки, кто здесь главный и кто отдает приказы, — твердо пообещал себе Ким Сонхван.
Через два часа после того, как Чхве Инхо вошел в здание, его машина выехала с парковки. Следом за ним с парковки соседнего здания вырулила знакомая BMW Ким Наён. Обе машины проехали мимо Ким Сонхвана. Больше никто не выезжал и не выходил из здания.
Он набрал номер Чхве Инхо — тишина. Ким Наён тоже не ответила. Видимо, прикрываются тем, что за рулем, чтобы избежать разговора, а сами поехали куда-то шушукаться. Ким Сонхван готов был рвануть за ними и вытрясти из них кассету с записью разговора, но у него было еще одно дельце. Нужно было разнюхать, что к чему в этом офисе. И если Ким Ёнджа всё еще там — передать ей пламенный привет.
Вместо того чтобы звонить снова, Ким Сонхван оставил им голосовое сообщение. Какие бы золотые горы ни сулила им эта сука, он позаботится о том, чтобы они и пикнуть не посмели.
«Хе-хе». Его аж распирало от предвкушения.
Ким Сонхван просидел в машине, пока в здании «Соджак» не погасло последнее окно. Он провожал в бинокль каждую выезжающую машину и каждого выходящего человека, но Ким Ёнджа так и не появилась.
С нее станется. Наверное, решила, что в этом офисе она в безопасности. Когда-то давно люди Ким Сонхвана подрезали ее прямо у подъезда собственного дома, так что неудивительно, что здесь она чувствует себя спокойнее. Что ж, ему это только на руку.
Осушив десяток бутылочек йогурта и дважды сбегав в туалет, он дождался, пока погаснет последний свет. Из здания вышли четверо в строгих костюмах — видимо, последние задержавшиеся сотрудники. После этого — ни машин, ни людей. Ким Сонхван выждал еще добрых полчаса, прежде чем начать действовать. Терпения ему было не занимать.
Он размял шею, надел кожаные перчатки, проверил выкидной нож в кармане брюк и натянул на голову мотоциклетный шлем. В правую руку он взял полицейскую телескопическую дубинку и решительным шагом направился на подземную парковку.
Сбежав по крутому, узкому пандусу, он оказался на минус первом этаже. Парковка была пуста, стояла гробовая тишина. Но осторожность не помешает. На случай, если попадется охранник, Ким Сонхван покрепче перехватил дубинку. Он бесшумно скользнул к лифту, соединенному с парковкой.
То, что в кабине есть камера, его не волновало — шлем надежно скрывал лицо.
В таких зданиях по ночам дежурили от силы один-два охранника, причем, как правило, пожилые. Естественно, двигались они медленно, а рефлексы у них были ни к черту. Внезапный удар телескопической дубинкой свалил бы любого из них наповал без малейшего сопротивления. Но даже без дубинки исход был бы тем же.
Уже больше трех лет Ким Сонхван занимался хапкидо, прикрываясь тем, что должен защищать матерей-одиночек и их нерожденных детей. И свои навыки он успел отточить в спаррингах и на десятках бездомных, так что в себе он не сомневался.
Лифт без остановок поднялся на 15-й этаж.
Раздался мелодичный звон, и двери открылись.
Ким Сонхван, выставив вперед одну ногу, оглядел коридор. Никого. Он вышел из лифта.
[Двери закрываются. Лифт едет вниз.]
Механический голос прозвучал в тишине оглушительно громко.
На этаже располагались два офиса, разделенные лифтовым холлом. Слева от грузового лифта, на котором он приехал, находилась страховая компания Hole-in-One Life Insurance, справа — World Trading.
Ким Сонхван знал только этаж, но не название компании, поэтому решил начать со страховой.
Возле дверей обоих офисов висели считыватели для магнитных карт. Естественно, Ким Сонхван был к этому готов: он вытащил из кармана универсальный ключ, который когда-то купил у одного умельца. Этот ключ открывал любые двери, а электронные замки в мотелях щелкал как орешки. Потерев карточку о бедро на удачу, он приложил ее к датчику.
Дверь не открылась. Индикатор заморгал красным.
Попробовал еще раз — тот же результат.
Тогда он подошел к World Trading и приложил ту же карту. Уверенный, что и здесь ничего не выйдет, он тупо смотрел, как автоматические двери плавно разъезжаются в стороны, и лишь в последний момент, когда они уже начали закрываться, протиснулся внутрь.
Откинув визор шлема, он огляделся. На полу в лобби лежал красный ковер с вышитым названием компании, рядом стояла небольшая стойка ресепшена и трехместный диван. В конце длинного лобби через панорамные окна открывался шикарный вид на ночной Каннам.
Ким Ёнджа арендовала такой офис? В это просто невозможно было поверить.
Ким Сонхван вернулся к дверям страховой компании. Сквозь стеклянные створки он разглядел огромную доску показателей на стене напротив входа. Десятки столов, стоящих вплотную друг к другу без всяких перегородок, были завалены кипами бумаг. Совершенно не в стиле Ким Ёнджи.
Значит, ее логово — та блестящая конторка.
Ким Сонхван снова подошел к World Trading, деловито приложил карту и вошел в лобби. Возле ресепшена светился автомат с напитками. И, что удивительно, бесплатный.
У мошенников, оказывается, щедрая душа.
Вытащив баночку кофе, он подошел к внутренним дверям офиса. Потягивая кофе, приложил карту. Ноль реакции.
Он попробовал еще раз — бесполезно. В лобби дверь открылась, а вот в сам офис — нет.
«Да что это за контора такая?» — проворчал он, заглядывая внутрь.
В просторном офисе стояло от силы столов двадцать, но на каждом красовалось минимум по два монитора и по три телефонных аппарата. На стене висели трое часов с бирками: «Корея», «США, Вашингтон», «Япония, Токио». Было очевидно, что кто-то сильно заморочился, чтобы пустить пыль в глаза и создать иллюзию инвестиционной компании, но на деле это была типичная финансовая пирамида. Ким Сонхван навидался таких «глобальных» шарашкиных контор, и одна из них в свое время развела его на кругленькую сумму.
Пирамида, блять. В духе Ким Ёнджи.
При мысли о том, что эта тварь прячется там, у Ким Сонхвана аж руки зачесались. Хотелось ворваться туда и заодно выместить на ней злобу за все свои финансовые неудачи.
Долго он не раздумывал. Раз уж пришел — надо действовать.
Разбить стеклянную дверь — пара пустяков. Его дубинка с легкостью крошила автомобильные стекла, так что с этой стекляшкой проблем не возникнет.
Останавливало только одно: одежда. Он был в футболке с коротким рукавом и в шортах. Если он сейчас разобьет стекло, то в лучшем случае отделается царапинами, а в худшем — серьезно порежется. Надо было штаны надевать, — мелькнуло в голове. И тут его взгляд упал на ковер в лобби. Вот она, удача!
Недолго думая, он отрезал изрядный кусок ковра. Прикрывшись им как щитом, он перехватил дубинку за противоположный конец и с размаху ударил рукояткой по стеклу. На третий раз раздался глухой хлопок, и дверь осыпалась на пол дождем осколков. Сигнализация молчала.
Отбросив ковер, Ким Сонхван дубинкой сбил оставшиеся в раме осколки и шагнул в офис. Тот, кто находился внутри, не мог не услышать этот звон. Скорее всего, Ким Ёнджа уже звонит в полицию. Не теряя ни секунды, он рванул к кабинету с табличкой «Генеральный директор» и распахнул дверь.
Кабинет был абсолютно пуст. Не просто никого не было — там вообще ничего не было. Ни стола, ни шкафа, ни стула.
Ким Сонхван выскочил в общий зал и огляделся. Все компьютеры и мониторы были выключены. Он схватил трубку одного из телефонов — тишина, даже гудка нет. Он несколько раз нажал на рычаг — глухо. Соседний телефон тоже оказался мертвым. Он перебежал к другому столу — результат тот же.
И только тут до него дошло, что в офисе подозрительно чисто. Но стоило ему провести пальцем по монитору, как на коже остался густой слой черной пыли.
Это была не пирамида, а самая настоящая компания-призрак.
И вот здесь Чхве Инхо битых два часа разговаривал с Ким Ёнджой? Может, он просто сидел в лобби и хлебал бесплатный кофе? Идиот.
Ким Сонхван заскрежетал зубами.
Куда, черт возьми, подевалась эта сука? Ни одна машина с парковки не выезжала. Через главный вход тоже никто не проходил. И тут он понял, что не учел один момент: в таких высотках всегда есть запасные выходы.
От злости он в сердцах хлопнул себя ладонью по шлему. И в этот момент в лобби вспыхнул свет. Одновременно на ковре обрисовалась тень. И не одна.
Трое крепко сложенных охранников шагнули через разбитые двери и направились прямо к нему.
Ким Сонхван поднял руки вверх. Шаг назад ради двух шагов вперед.
— Мужики, простите, бес попутал, — заныл он самым жалобным голосом, на который был способен. — Меня директор этой конторы на бабки кинул. Обещал сегодня всё вернуть, я пришел — а тут пусто! Вот я и сорвался. Виноват, каюсь. Всё возмещу, до копеечки...
Договорить он не успел: чья-то рука с силой впечатала его лицом в пол. Надежда на то, что шлем смягчит удар, оказалась иллюзией. При падении он прикусил язык, и рот наполнился металлическим привкусом крови.
Ублюдки. Тц. Хотел же по-хорошему разойтись, но вы сами напросились.
Не осознавая всей плачевности своего положения, Ким Сонхван мысленно уже ставил охранников на колени. Предвкушая расправу, он попытался подняться.
Но его снова впечатали в пол, и он потерял сознание, так ничего и не поняв.
Сонджэ нажал на кнопку звонка.
Это была квартира Ким Сонхвана.
Вскоре из-за двери донесся осторожный женский голос.
— Простите за столь поздний визит. Это квартира Ли Санхуна?
По ту сторону двери послышались шаги, но дверь не открылась. Видимо, хозяйка разглядывала гостя в глазок.
Сонджэ слегка наклонился к глазку и расплылся в самой добродушной улыбке, на которую был способен.
— Здравствуйте, госпожа. Меня зовут Ли Сонджэ, я волонтер, работаю вместе с директором Ли.
Щелкнул замок, и дверь приоткрылась. На цепочке, разумеется.
— А, здравствуйте. А то я уже начала волноваться: муж не отвечает...
На Сонджэ смотрела женщина средних лет в домашней майке без рукавов. Лицо у нее было встревоженное.
— Прошу прощения. Мы сегодня выпивали — отмечали мой приход в команду. И директор, видимо, на радостях немного перебрал.
Сонджэ изобразил на лице крайнюю неловкость. Цепочка тут же была снята.
— Ой, ну надо же. А я-то напридумывала себе. Извините, просто в такое время к нам обычно никто не ходит, — с огромным облегчением улыбнулась жена Ким Сонхвана.
— А где он? — она вытянула шею, заглядывая за спину Сонджэ. Никого не увидев, добавила: «Что, совсем на ногах не стоит?»
Сонджэ почесал затылок, изображая раскаяние.
— Да вы-то тут при чем? — замахала руками женщина, чувствуя себя неловко за мужа. — Это я должна перед вами извиняться. Он вообще почти не пьет, но раз-два в год вот так вот срывается.
В ее голосе и поведении не было ни грамма раздражения на мужа.
— В такси сидит. Ни в какую выходить не хочет. Вот мне и пришлось подняться.
— О господи. Чего только по пьяни не учудит.
Она мягко рассмеялась, будто речь шла о какой-то забавной выходке. От нее так и веяло любовью к мужу.
— Может, вы попробуете его уговорить...
— Да, минуточку. Я только переоденусь.
Оставив дверь открытой, она скользнула в квартиру.
Вскоре она вышла, накинув летний кардиган, и тихонько прикрыла за собой дверь. Закрыла, но не на ключ.
Она уверенно прошла мимо Сонджэ к лифту и нажала кнопку.
— Жарко, да? — участливо спросила она.
Она, видимо, решила, что Сонджэ вспотел от жары.
— Да, пока шел, немного запарился, — Сонджэ оттянул ворот рубашки, стирая пот со лба.
— Ой, а зачем же вы пешком шли?
— Да лифта всё не было и не было...
— Боже мой, простите ради бога. В такое время его вряд ли кто-то держит на этаже, — с искренне виноватым видом женщина посмотрела на табло над дверями.
Лифт так и стоял на седьмом этаже с того самого момента, как она нажала кнопку.
— Ой, да что ж такое-то? — она принялась лихорадочно нажимать кнопку.
— Может, сломался? — осторожно предположил Сонджэ.
— Ох, опять. И за что только мы платим за обслуживание?
Не заподозрив подвоха, она направилась к лестнице.
— Извините еще раз. И всё из-за этого пьянчуги. В такую-то духоту.
— Что вы, какие извинения. Для меня честь работать с таким уважаемым человеком.
Сонджэ польстил, а она лишь отмахнулась:
Слова словами, но по лицу было видно: ей чертовски приятно.
— А вы очень красивый. Красивее актеров. И высокий. Наверное, отбоя от девушек нет? — ее лицо озарила ясная, приветливая улыбка.
Красавицей ее назвать было трудно, но от нее исходила какая-то особая, умиротворяющая аура.
Пока они спускались, жена Ким Сонхвана успела расспросить Сонджэ о возрасте, о работе и не забыла попросить приглядывать за мужем.
Выйдя из подъезда, Сонджэ сделал вид, что отвечает на звонок.
— Вон то такси, — он указал на машину, стоявшую у входа с работающим двигателем.
Ничего не подозревающая женщина подошла к машине. Извиняясь перед водителем через открытое окно, она открыла заднюю дверь.
— Ух, ну и разит же! — воскликнула она, и в тот же миг ее буквально втянуло в салон.
Дверь захлопнулась, и такси неспешно выехало со двора.
Сонджэ, глядя вслед удаляющейся машине, закрыл телефон-раскладушку. В это время за его спиной выросла тень.
Это был Ли, который всё это время удерживал лифт на седьмом этаже. Одетый в полицейскую форму, с низко надвинутой фуражкой, скрывающей лицо.
— Дверь открыта. Как бы она ни любила своего муженька, но бросить спящих детей и даже дверь не запереть — это сильно, — с усмешкой пробормотал Сонджэ.
Ли, избавленный от необходимости взламывать замок, лишь кивнул и скрылся в подъезде, из которого только что вышли Сонджэ и жена Ким Сонхвана.
Скоро дети узнают от «патрульного» Ли печальную новость: их отец попал в аварию. Мать, обезумев от горя, умчалась в больницу, а он, как доблестный страж порядка, приставлен к ним, чтобы присмотреть за ними, пока всё не прояснится.
Сонджэ поднял голову и посмотрел на окна квартиры Ким Сонхвана.
Вскоре в гостиной зажегся свет. Почти одновременно завибрировал телефон Сонджэ.
[Она мобильник забыла. Забрать?]
Ли, взлетевший на последний этаж по лестнице, дышал ровно, без малейшей одышки. Вот уж у кого здоровья вагон и маленькая тележка.
— Смотри там, детей не доведи до истерики.
[Обижаете! Я с детьми мигом общий язык нахожу,] — хвастливо отозвался Ли.
Что ж, на этом фланге порядок.
Ким Сонхван кукует в «черной комнате», его жену увезли Пак и Ким, а дети под надежным присмотром Ли.
Сонджэ с самого начала не собирался вести с Ким Сонхваном светские беседы. И всё же он дал ему шанс, отправив посылку, но тот, как и ожидалось, всё испортил. Тварь всегда остается тварью, особенно когда прижмет.
Был ли Чхве Инхо другим? Отнюдь. Чхве Инхо был просто человеком, покорно следующим своим низменным инстинктам. И это сильно облегчило Сонджэ задачу.
За те два часа, что они провели вместе, доктор успел пережить и отчаяние, и гнев.
Услышав о смерти Юн Кибома в двадцатилетнем возрасте, он чуть ли не рыдал. А уж от того, что его убил не кто иной, как Ким Сонхван, его трясло от бешенства.
Но еще больше его взбесило, когда он узнал, что его обожаемого Юн Кибома скопировал Шим Кану. «Эта второсортная дрянь! Жалкий червь! Как он посмел осквернить образ моей музы?!» — бушевал он.
Казалось, Шим Кану, просто перенявший внешность, бесил его даже сильнее, чем Ким Сонхван, убивший оригинал. Судя по такой реакции, Чхве Инхо явно был в курсе, что Ким Сонхван способен на убийство.
Его гнев всё набирал обороты, выливаясь в потоки брани в адрес Шим Кану. Он припоминал, каким тот был тупым в приюте, каким отсталым и никчемным. Сонджэ молча слушал этот бред, и постепенно его начало раздражать происходящее. В какой-то момент даже захотелось прикончить и этого урода. Но, к счастью, Чхве Инхо сам вскочил с места.
«Я выведу этого самозванца на чистую воду! Я не позволю ему жить под именем Юн Кибома!»
Чхве Инхо с огромным энтузиазмом воспринял предложение Сонджэ раскрыть правду о том, что Шим Кану — это не Юн Кибом. Интересно, запел бы он так же, если бы узнал, в чем именно сейчас обвиняют мужчину?
«Знаете, я ведь сохранил сперму Кибома в банке спермы. У нас тогда таких технологий не было, пришлось оборудование из Японии везти. Я хотел, чтобы его благословенные гены продолжали жить».
Сонджэ чуть не стошнило от этого пафосного бреда про «благословенные гены», но сдержался. Зато информация была просто на вес золота.
«А еще у меня есть его лобковые волосы, волосы с головы и обрезки ногтей. У нас же сейчас делают ДНК-тесты? Если что, можно и в Японию отправить. У меня там полно знакомых специалистов. Один тест — и этот ублюдок Шим Кану больше не сможет притворяться Юн Кибомом!»
Он сам, по своей воле, преподнес Сонджэ решение проблемы на блюдечке.
У Чхве Инхо был биоматериал Юн Кибома.
Это была не просто хорошая новость, это было спасение!
Нужно было во что бы то ни стало выяснить, где он это всё прячет.
Но у доктора было одно условие: Сонджэ должен отдать ему все архивы с Юн Кибомом.
«Я не прошу отдать их даром. Я заплачу любую сумму, только продайте! Всё, где есть Кибом, — я заберу всё!» — умолял Чхве Инхо.
Он даже не подозревал, что козыри не у него, и сам лез в петлю. Сонджэ оставалось только потирать руки.
«А Ким Сонхвана спрашивать не будем? Ким Ёнджа сказала, что Ким Сонхван первым начал искать эти материалы. Из-за этого даже под нож попала. Не люблю я эти разборки».
Честно говоря, если бы Чхве Инхо просто дал показания, Сонджэ готов был бы вручить ему одну кассету в подарок. Хорошо, что он промолчал.
С трудом вспоминая лица детей с кассеты, он специально вплел в разговор Ким Сонхвана.
Одно только имя вызвало у доктора приступ раздражения, но возразить Сонджэ он не смог.
Здесь, за стенами приюта, иерархия поменялась. Отсидев срок, Ким Сонхван, видимо, возомнил себя хозяином положения. Хотя, кроме самого факта отсидки, у него не было никакого реального компромата на Чхве Инхо. Да они сами по себе были друг для друга ходячим компроматом.
На вопрос Сонджэ, что делать с Ким Сонхваном, Чхве Инхо помялся и сказал: «Я обсужу это с женой», после чего спешно отбыл.
Хотел кинуть компаньона, а в последний момент струсил. Трусливый ублюдок.
Чхве Инхо с женой не стали никуда заезжать и рванули прямиком в свое безопасное гнездышко. Прошел уже час.
Даже пока Сонджэ и его троица проводили операцию по захвату Ким Сонхвана и его жены, Чхве Инхо так и не объявился. «Левый» телефон Ким Сонхвана тоже молчал.
Похоже, Чхве Инхо и Ким Наён всё-таки решили кинуть Ким Сонхвана. Когда и как они это сделают — Сонджэ узнает, как только они выйдут на связь.
Сонджэ швырнул официальный телефон Ким Сонхвана в кусты под окнами и, оставив при себе только телефон для связи с Чхве Инхо, покинул территорию комплекса.
Голосование жильцов за установку новых камер видеонаблюдения заканчивалось завтра.
После допроса в прокуратуре мужчину в тот же день отправили в следственный изолятор.
Он устно признался в убийстве Ким Чхольсу, а затем написал собственноручное признание. Как назло, прокурором оказался человек из людей Ли Сокду, так что на благополучный исход рассчитывать не приходилось.
Упустив О Дэхо, прокурор Пэк Кюри на следующий же день поспешил запросить ордер на арест Ли Сокду по делу об убийстве одиннадцатилетней давности. Но ему отказали. Основания для отказа: четко установленная личность, риск побега минимален, а доказательная база недостаточна. К последнему пункту придрались особенно: мол, даже при наличии более веских доказательств этого было бы недостаточно.
«Я продажный судья на прикорме у Ли Сокду, поэтому ордер не дам» — вот что на самом деле скрывалось за этими жалкими отговорками.
Но если для прокуратуры это был тупик, то Ли Сонджэ прокладывал путь своими методами. Если, конечно, не считать дела с дядей.
По-хорошему, Ли Сокду уже давно должны были предъявить обвинения. Но ни он сам, ни кто-либо из высокопоставленных полицейских, прокуроров и политиков, бравших у него взятки, до сих пор не были вызваны на допрос. У Сонджэ на руках были неопровержимые доказательства, которые он добыл, рискуя жизнью. Но расследование застопорилось из-за того, что ведущий это дело прокурор Чон Чэджин находился в коме.
С каких это пор работа всей прокуратуры держится на одном человеке? Неужели не нашлось никого, кто мог бы принять дела или хотя бы взять ответственность на себя?
Если так пойдет и дальше, останется только ждать, пока Ли Сокду не сдохнет сам. Но на скорый исход надеяться не стоило. Если только ему не повезет попасть в аварию или впасть в маразм, ждать придется лет десять, а то и все двадцать.
И кто даст гарантию, что за это время Ли Хёнджун не возьмется за ум и не превратится в достойного преемника? Или, что еще хуже, к власти не придет директор Чхве Дончжик и не превратит загибающийся «Ильгван» в криминальную империю номер один? Будущее было непредсказуемо.
Сонджэ не хотел зависеть от такого туманного будущего.
Но самое отвратительное заключалось в том, что Сонджэ придется постоянно жить в страхе перед угрозами со стороны «Ильгвана». Да, председатель Шин обеспечит защиту, но только ему одному.
А ведь у Сонджэ были Джихе и мужчина. Он не желал всю жизнь дрожать за их безопасность. И уж тем более не хотел, чтобы из-за него мужчина и ребенок лишились права на спокойную, свободную жизнь.
Если жизнь превратится в тюрьму, значит, его решение предать «Ильгван» было совершенно бессмысленным.
Сонджэ решил: сначала он вытащит мужчину, а потом покончит с Ли Сокду раз и навсегда. И если для этого придется пойти на крайние меры — он не остановится. В одиночку он точно не умрет. Заберет Ли Сокду с собой в могилу, чего бы это ни стоило.
— Приехали, господин. Господин?
Голос таксиста вырвал его из раздумий.
Они остановились у следственного изолятора Сувона, где содержался мужчина.
Здание построили всего четыре года назад. Оно было чистым и современным, скорее напоминая торговый центр, чем тюрьму. На парковке уже стояла машина адвоката Пака Сунама.
Свидание было назначено на половину девятого, так что время еще оставалось.
Сонджэ постучал в окно водителя, и адвокат кивком пригласил его на пассажирское сиденье. Предусмотрительный Пак даже позаботился о кофе для Сонджэ. И так изнывая от жажды, Сонджэ с благодарностью кивнул и тут же приложился к трубочке.
— Вы только посмотрите! Какой идиот составлял это обвинительное заключение? Укрывательство трупа и незаконное лишение свободы — у них же срок давности истек! А они их сюда приплели. Даже не удосужились проверить. Что за кретин это стряпал?
Не успел Сонджэ сесть, как адвокат Пак разразился гневной тирадой.
По его словам, единственное обвинение, которое сейчас могли повесить на мужчину — это убийство. Да и то держалось исключительно на его признании. Реальных улик не было, так что дело можно было развалить в два счета. Разумеется, при условии, что сам обвиняемый пойдет навстречу.
— Может, девчонка с фотографии — мать ребенка?
Как и ожидалось от тертого калача, адвокат быстро сложил два и два.
— Иначе с чего бы ему вдруг брать вину на себя? До этого же держался как кремень.
— Сомневаюсь. Раз уж На Джинсу утверждает, что не знает ее, вряд ли они знакомы. Ладно бы Кибом-щи, но На Джинсу-то с какой стати ее выгораживать?
Сонджэ ушел в глухую несознанку.
— Тоже верно. Тц. Я вообще не понимаю, что тут происходит. Как ни крути, детективы явно на него надавили. Но чем они могли его прижать? Вообще никаких зацепок, ни единой!
Адвокат Пак недоуменно почесал затылок.
— Но должен сказать, предыдущий детектив оказался отличным парнем. Благодаря вам, руководитель Ли, он пошел нам навстречу. Это огромный плюс.
Сонджэ лишь улыбнулся в ответ.
Из-за волнения он пропускал половину слов адвоката мимо ушей. При мысли о предстоящей встрече с мужчиной во рту пересохло, а ладони вспотели.
— Кстати, в таком виде вы похожи на совершенно другого человека.
Адвокат Пак с любопытством оглядел Сонджэ. Аккуратная рубашка с коротким рукавом, строгие темные брюки. Челка была опущена на лоб, а на носу красовались очки в толстой роговой оправе.
— Постарался сойти за сотрудника адвокатской конторы. Ну как?
— Да куда уж лучше. Хотя такую внешность ничем не испортишь. Кто угодно скажет, что вы красавчик. Только раньше вы были похожи на хулигана, а сейчас — на заучку-отличника.
Адвокат Пак добродушно рассмеялся.
Они проговорили в машине еще минут двадцать, прежде чем выйти, чтобы подготовиться к свиданию.
— А, вот, держите. Сделал на скорую руку, так что фото так себе, но пока сойдет.
Это был бейдж сотрудника юридической фирмы, специально состряпанный для Сонджэ. Сонджэ тут же повесил его на шею.
В отличие от обычных свиданий, на встречах с адвокатом не было ни надзирателей, ни разделительных барьеров. Это означало, что им не придется общаться с мужчиной через эту блядскую перегородку или решетку. Ради этого Сонджэ и попросил у адвоката Пака удостоверение сотрудника. Конечно, это была небольшая махинация, но такое практиковалось сплошь и рядом, и проблем быть не должно, поэтому адвокат Пак легко согласился.
Каждая минута, проведенная в ожидании мужчины, казалась вечностью. Сонджэ согревал в ладонях стаканчики с кофе из автомата, боясь, что они остынут. Проносить напитки было запрещено, но на кофе из автомата охрана обычно закрывала глаза. Сонджэ взял два — для мужчины и для себя.
Ровно в 8:32 в комнату для свиданий ввели мужчину. Едва завидев его, Сонджэ еле сдержался, чтобы не броситься к нему навстречу. Он чуть было не выкрикнул его имя.
А вот мужчина, заметив Сонджэ, на мгновение замер, но затем медленно, словно нехотя, подошел к столу и сел. Надзиратель снял с него наручники и вышел за дверь.
Как только дверь за надзирателем закрылась, Сонджэ тут же пододвинул мужчине стаканчик.
Сонджэ буквально вложил стаканчик ему в руки, и тот нехотя принял его.
Лицо мужчины выглядело просто ужасно. Бледнее, чем вчера, под покрасневшими от бессонницы глазами залегли темные тени, на белках полопались сосуды. Губы пересохли и потрескались. Щеки ввалились.
Опасливо поглядывая то на Сонджэ, то на адвоката, мужчина сделал глоток.
Заметив, что глаза мужчины опухли сильнее обычного, Сонджэ сжал кулаки. Почувствовав, как подступает комок к горлу, он поднял взгляд к потолку.
Сонджэ изо всех сил старался казаться бодрым. Говорил легко, будто оказаться в СИЗО — сущий пустяк.
Мужчина отвечал с задержкой в долю секунды.
Точно так же, как в день их первой встречи.
— Кибом-щи, послушайте меня внимательно. Что бы там ни было, откажитесь от признания. Ради Джихе.
— Вы же не хотите, чтобы Джихе стала дочерью убийцы?
— Кибом-щи, вы для Джихе — всё. Не та женщина на фотографии, а вы! Вы для нее и отец, и мать. Понимаете, о чем я?
Вместо ответа мужчина плотно сжал губы.
— Вы хотите сделать ее сиротой? В приют отдать хотите?! Нет же. Поэтому умоляю, откажитесь от своих показаний.
Сонджэ намеренно бил по самым больным точкам. Мужчина вскинул голову и впился в Сонджэ яростным взглядом. Если бы мог, он бы, наверное, бросился на него с кулаками.
— Так, так, Юн Кибом-щи. Давайте мыслить позитивно. Вам тогда сколько было? Вы же еще несовершеннолетним были. Правильно? И дружили с этим... На Джинсу. Так? Ну, связались с плохой компанией, хотели казаться крутым перед приятелями, рисоваться начали. Думаете, я таким не был? Да все такими были! Вот и сфотографировались вместе, чтобы перед пацанами из училища повыпендриваться. Верно? Но самое главное здесь — орудие убийства. Ни отпечатков, ни крови вашей на нем нет! А это значит что? Что вы никого не убивали. Я прав?
Адвокат Пак разливался соловьем, но мужчина даже не шелохнулся. Он застыл с недопитым кофе в руках, низко опустив голову. Вся его ярость испарилась без следа.
Сонджэ безумно хотелось спросить: Неужели моя записка не заставила тебя ни о чем задуматься?
Тогда почему ты так упорно цепляешься за это имя?
Сонджэ злился от собственного бессилия. И оттого, что понимал причины, злился еще сильнее.
Мужчина попал в приют «Галилея» в одиннадцать лет. И до двадцати лет подвергался эксплуатации, подавлению и жестокому насилию, как физическому, так и психологическому, со стороны директора Ким Ёнджи и замдиректора Ким Сонхвана. Чтобы выжить, ему пришлось закрыть уши, зашить рот и стать невидимым.
Ким Сонхван убил не только Ким Чхольсу.
Сонджэ знал как минимум три имени.
До Ким Чхольсу был Ли Санхун, а потом — настоящий Юн Кибом, чье имя мужчина теперь носил. А сколько еще безымянных мальчишек и девчонок, о которых рассказывала Ким Ёнджа?
То, что мужчина был парализован страхом, было вполне закономерно.
Взывать к его отцовскому долгу было слишком жестоко. Но Сонджэ продолжал бить по больному.
В то время как адвокат Пак давил на логику, Сонджэ играл на эмоциях.
— Адвокат, не могли бы вы оставить нас наедине?
Чон Чэджин давал пять минут, и адвокат Пак тоже выделил пять минут.
— Юн Кибом-щи, я надеюсь, вы прислушаетесь к моим советам. Давайте не вешать нос. Кормежка в столовке всяко лучше тюремной баланды, а уж домашняя еда — в сто раз лучше столовской. Надо поскорее возвращаться домой, к нормальной еде. Верно? Выше голову!
Бросив на прощание ободряющую фразу, адвокат Пак вышел.
Сонджэ не стал дожидаться, пока закроется дверь, и крепко схватил мужчину за руки. Тот попытался вырваться, но Сонджэ держал мертвой хваткой.
— Кибом-щи, посмотри на меня. Пожалуйста, — взмолился Сонджэ.
Мужчина, до этого сидевший с опущенной головой, словно приговоренный к смерти, медленно поднял взгляд. Он молча смотрел на Сонджэ.
В этом взгляде было всё. И в то же время — абсолютная пустота.
У Сонджэ к горлу подкатил ком.
У них было всего пять минут, но он не мог выдавить ни слова.
Он хотел назвать его Шим Кану. Но имя так и застряло в горле.
Он не мог ничего сделать, не мог ничего сказать — лишь смотрел в глаза мужчины, крепко сжимая в своих руках его ладони.
