November 17

Пост 17.11.2026

Вадим, первый муж, после развода уехал в Екатеринбург, женился второй раз, и три года назад у него родилась дочка. Алименты по исполнительному листу выходили тысяч восемь в месяц, потому что официально Вадим числился менеджером на скромном окладе, зато в соцсети у него регулярно появлялись фотографии с моря. Сыну он звонил на день рождения и на Новый год, каждую весну обещал забрать его на лето, и каждое лето у него «не получалось».

И всё равно Даня защищал отца так, будто тот был героем войны.

— Папа занят, у него работа и Алиска маленькая, — отвечал он на любой вопрос.

Однажды, после очередного разговора с отцом по телефону, Даня вышел на кухню, где Игорь пил чай, и сказал, глядя прямо на него:

— Папа говорит, что ты мне никто.

Ольга тогда так и застыла с полотенцем в руках, а Игорь спокойно поставил чашку на стол.

— В общем-то, он прав, — ответил он. — По бумагам так и есть. Тебе бутерброды в школу сделать или опять будешь в столовой булки покупать?

Даня растерялся, взял бутерброды и ушёл. А Ольга полночи не могла уснуть и думала, кого ей было жальче: сына или мужа.

В МФЦ, где Ольга работала седьмой год, четверг считался днём тяжёлым. В этот четверг ко всему прочему Люда ушла в отпуск, Ольга вела приём одна, а электронное табло показывало тридцать восемь человек в ожидании.

Телефон завибрировал в кармане, когда она объясняла пожилому мужчине, почему копия паспорта без страницы с пропиской никому не нужна.

— Ольга Николаевна, здравствуйте, это Елена Сергеевна, классный руководитель, — раздался в трубке голос. — Вы только не волнуйтесь.

После этой фразы Ольга, как и любая мать, мгновенно представила себе всё сразу: от сломанной ноги до полиции в школьном коридоре.

— Что случилось? — спросила она, прикрыв трубку ладонью.

— Даниила с двумя мальчиками поймали за спортзалом с сигаретами, — вздохнула учительница. — Пётр Андреевич, физрук наш, лично застал. Виктор Павлович очень недоволен и просит родителей сегодня к трём часам.

— К трём я никак, — растерялась Ольга. — У меня полный зал людей, я одна на приёме.

— Я понимаю, но Виктор Павлович настроен серьёзно. Сказал, если родители не явятся, будет разговаривать уже с инспектором по делам несовершеннолетних.

Ольга заглянула к начальнице, но та даже слушать не стала.

— Оля, побойся бога, у меня через час проверка из управления, — замахала руками Галина Фёдоровна. — Я кого на твоё место посажу, охранника? Может, муж сходит?

— Он же Даньке не родной, — неуверенно сказала Ольга.

— А кормит его кто, Пушкин? — фыркнула начальница. — Звони мужу.

Ольга вышла в подсобку и набрала Игоря.

— Ты можешь говорить? Тут такое... Даню с сигаретами поймали, директор вызывает к трём, а меня не отпускают.

— Я схожу, — сказал муж сразу, без паузы.

— Ты? — Ольга даже растерялась. — Слушай, ты же знаешь, как он к тебе относится.

— Знаю. Но если никто не придёт, ему будет хуже. Я на участке недалеко, к трём успею.

— Только ты там помягче, ладно? Не дави на него при всех. Он и так...

— Оль, мне каждый день звонят люди, у которых батарея еле тёплая, и рассказывают, что они со мной сделают, когда найдут, — усмехнулся Игорь. — Уж с директором школы как-нибудь поговорю без крика.

Игорь работал мастером участка в городской теплосети, и с началом отопительного сезона его телефон не замолкал ни днём, ни ночью. Ольга, которая после пятого скандального посетителя готова была швыряться степлером, не раз удивлялась его терпению.

Потом она позвонила классной руководительнице.

— Елена Сергеевна, я не смогу вырваться, придёт мой муж. Так можно?

— Отчим? — уточнила та. — Ну, пусть приходит, раз вы сами просите. Вы только потом зайдите, объяснительную подписать.

— Муж, — зачем-то поправила Ольга и сама не поняла, для чего это сказала.

Даня сидел в кабинете директора на стуле у стены и разглядывал свои кроссовки так внимательно, будто видел их впервые. Кирилла и Тимура уже забрали. За Кириллом примчалась мама в форменной жилетке из «Пятёрочки» под пуховиком и ещё в коридоре отвесила ему подзатыльник, который было слышно на втором этаже. Даня ждал маму и знал, что она расстроится, но потом всё равно встанет на его сторону, как было всегда.

Дверь открылась, и вошёл Игорь в рабочей куртке с надписью «Теплосеть» на спине.

— О! — оживился Виктор Павлович и даже привстал из-за стола. — Наконец-то! Вы по поводу кабинета химии? У нас там пятнадцать градусов, дети в куртках сидят, я заявку ещё в понедельник оставлял!

— Нет, я за Соколовым, — спокойно ответил Игорь. — Но про химию запомнил.

Даня посмотрел на отчима с такой досадой, будто тот явился на урок в пижаме.

— А мама где? — процедил он сквозь зубы

— На работе. Я за неё.

Директор растерянно опустился в кресло и повернулся к компьютеру. Раньше Виктор Павлович преподавал историю и до сих пор говорил так, будто выступал с докладом на педсовете.

— Так, — протянул он, пролистывая что-то на экране. — Соколов Даниил Вадимович, восьмой «Б». Мать — Соколова Ольга Николаевна...

— Белова, — подсказал Игорь. — Уже пять лет.

Директор без особого интереса кивнул и продолжил:

— Отец — Соколов Вадим Сергеевич, проживает отдельно, в другом городе. Ну что ж, картина, к сожалению, типичная. Неполная семья, мать много работает, мальчик предоставлен сам себе, мужского примера перед глазами нет. Отсюда и сигареты, и грубость учителям, и поведение в целом. Мы таких детей, знаете ли, между собой называем трудными. Трудный ребёнок из неполной семьи, и тут, как говорится, школа одна не справится...

— Виктор Павлович, извините, что перебиваю, — сказал Игорь, не повышая голоса. — Семья у него полная. Это мой сын, и разбираться с ним буду я.

Даня, который до этого сидел, вжавшись в стену, дёрнулся так, что приложился затылком о стенд «Наши медалисты». Стенд качнулся, Елена Сергеевна машинально придержала его рукой, а директор снял очки и посмотрел на Игоря с интересом, будто обнаружил в классном журнале незнакомую фамилию.

— Простите, а вы ему, собственно, кем приходитесь? — уточнил он. — У меня в документах...

— В документах у вас то, что мама писала, когда он в первый класс шёл, — пожал плечами Игорь. — Семь лет назад. Там даже фамилия у неё старая, сами видите. А я с ним пять лет живу. Уроки проверяю, на тренировки вожу. На родительские собрания не ходил, это правда, тут каюсь. Ольга Николаевна в курсе, что я здесь.

— Звонила, да, — кивнула классная руководительница.

— Тогда давайте по делу, — продолжил Игорь. — Что конкретно было?

Директор помолчал, надел очки обратно и, кажется, впервые за весь разговор заговорил нормальным человеческим голосом, а не докладом.

— Трое за спортзалом, одна пачка на всех. У вашего в руке была сигарета, когда Пётр Андреевич их застал. Откуда пачка, молчат все трое, как партизаны на допросе.

Игорь повернулся к Дане.

— Первый раз?

Даня открыл рот, чтобы сказать «да», посмотрел на отчима и почему-то передумал.

— Второй, — буркнул он.

— Понятно, — кивнул Игорь. — Что ещё?

— Ещё на прошлой неделе он нагрубил Алле Борисовне, учителю физики, — вставила Елена Сергеевна. — Заявил при всём классе, что её предмет ему в жизни не пригодится и пусть она к нему не цепляется.

— Извинится, — сказал Игорь.

— Я не буду... — начал было Даня.

Игорь даже не повернул головы, просто помолчал секунду, и Даня отчего-то договаривать не стал.

— По правилам я должен вынести вопрос на совет профилактики, поставить его на внутришкольный учёт и сообщить инспектору, — сказал Виктор Павлович, постукивая ручкой по столу. — Курение на территории школы плюс жалобы учителей.

— Ваше право, спорить не буду, — согласился Игорь. — Но я бы попросил время. Попался он в первый раз, объяснительную напишет, перед физичкой извинится. Если за этот срок будет хоть одна жалоба, я сам приду, и тогда хоть учёт, хоть инспектор, хоть комиссия.

Директор перевёл взгляд с Игоря на Даню, который сидел красный, как школьный огнетушитель, и снова на Игоря.

— Хорошо, — сказал он наконец. — До середины декабря. Объяснительную пусть пишет сейчас, при мне.

Пока Даня, сопя, выводил на листке «я, Соколов Даниил, находился за спортзалом», директор вдруг подался вперёд и понизил голос:

— А насчёт химии... вы правда посмотрите? Там дети в шапках сидят, родители уже грозятся в прокуратуру писать.

— Номер заявки дайте, — достал телефон Игорь. — Завтра с утра заеду, посмотрю ваш тепловой узел. Скорее всего, там регулятор барахлит.

На прощание директор пожал Игорю руку обеими руками.

В машине Даня молчал до первого светофора, а потом не выдержал:

— Ты зачем это сказал?

— Что именно? — Игорь включил поворотник.

— Что я твой сын. Я тебе не сын.

— Это ты мне пять лет объясняешь, я запомнил, — спокойно ответил Игорь. — А сказал я то, что думаю. Ты можешь с этим не соглашаться, это твоё дело.

— Ты меня опозорил, — пробормотал Даня.

— Нет, Дань, позорно было стоять за спортзалом с сигаретой. А я тебя оттуда забрал. Пристегнись, тут камера стоит. Дома поговорим.

Елена Сергеевна позвонила Ольге в половине пятого, когда та наконец урвала пять минут на перерыв и сидела в подсобке с бутербродом.

— Ольга Николаевна, я просто обязана вам рассказать, — голос учительницы звучал непривычно оживлённо. — Я двадцать два года в школе работаю и ни разу не видела, чтобы Виктора Павловича перебили на полуслове, а он потом ещё и руку пожал.

— Господи, что там было? — испугалась Ольга. — Игорь ему нагрубил?

— Наоборот, очень вежливо. Виктор Павлович завёл свою любимую песню про неполную семью и трудного ребёнка, а ваш муж его остановил и говорит: «Семья у него полная. Это мой сын, и разбираться с ним буду я». Вы бы видели Даниила, он чуть стенд с медалистами головой не снёс.

Ольга молчала, и учительница, видимо, решила, что связь прервалась.

— Алло? Ольга Николаевна?

— Да-да, я тут, — отозвалась Ольга. — Спасибо, что рассказали.

Она сидела с недоеденным бутербродом и никак не могла разобраться, что чувствует. Облегчение, благодарность мужу, стыд за сына и ещё что-то колючее, в чём она не сразу себе призналась. «Это мой сын», — сказал Игорь. А ведь это она, Ольга, все эти годы твердила про себя одно и то же: мой сын, я сама, я разберусь. Получалось, что пять лет она охраняла Даньку от человека, который его ни разу не обидел. И, кажется, сама же держала свою семью неполной, просто никогда раньше об этом так не думала.

Домой она приехала в восьмом часу. На кухне горел свет, дверь была прикрыта. Игорь вышел ей навстречу в прихожую.

— Оль, дай мы вдвоём поговорим, ладно? Без крика, обещаю.

Ольга ушла в комнату, но через минуту на цыпочках перебралась поближе к кухонной двери. Подслушивать было стыдно, но не подслушивать было выше её сил.

— ...я не спрашиваю, кто дал пачку, — говорил Игорь. — Ябедничать не надо, это последнее дело. Я спрашиваю, зачем.

— Просто так, — буркнул Даня.

— Так не бывает. Перед кем-то рисовался?

— Ни перед кем. Все курят.

— Кирилл с Тимуром, что ли?

— Не только, — огрызнулся сын. — Папа вон тоже курит, и ничего. Нормальный человек.

— Папа взрослый, это его дело, — сказал Игорь. — Я тоже двадцать лет курил. По пачке в день. По утрам кашлял, как трактор на морозе, а на пятый этаж поднимался с передышкой на третьем.

— Ты курил? — не поверил Даня. — Не ври.

— Двадцать лет. Бросил пять лет назад.

— Зачем?

— Из-за тебя, — просто ответил Игорь. — Помнишь, как мы первый раз ехали к бабушке Тамаре на дачу? Ты сел сзади, зажал нос и заявил маме: «В этой машине воняет, как в пепельнице, я с ним больше не поеду». Вот на следующий день я и бросил.

За дверью долго молчали. Ольга помнила ту поездку и помнила, что Игорь вскоре бросил курить. Все эти годы она была уверена, что ради здоровья, и даже втайне ставила это себе в заслугу.

— Я не помню, — сказал наконец Даня, но как-то неуверенно.

— А у меня до сих пор в ушах стоит, — ответил Игорь. — Ладно. Теперь про последствия. Объяснительную ты написал, перед Аллой Борисовной завтра извинишься, сам, после урока. А приставка на месяц уезжает.

— Как это?! — Даня, судя по грохоту, вскочил с табуретки.

— Ко мне на работу. В сейф.

— Ты что, издеваешься? Это же не деньги!

— Для тебя дороже денег, поэтому и в сейф, — невозмутимо сказал Игорь. — Ровно на месяц, считая с сегодняшнего дня.

— Ты не имеешь права! — голос у Дани сорвался. — Ты мне никто! Мама!

Дверь кухни распахнулась, и сын налетел на Ольгу, которая не успела отскочить. Он даже не удивился, что она стоит под дверью, только вцепился ей в рукав.

— Мам, скажи ему! Он приставку забирает! На месяц!

Ольга посмотрела на сына, потом на мужа. Игорь стоял у плиты, сложив руки на груди, и молчал. Он ждал, и Ольга прекрасно понимала, чего именно. Пять лет она стояла между ними, как переводчик между двумя странами, которые не желают друг с другом разговаривать. Пять лет любое слово Игоря обретало силу только после её подписи, как справка без печати в её собственном МФЦ.

— Раз Игорь так решил, так и будет, — сказала она.

Даня отпустил её рукав и посмотрел так, будто она его предала.

— Ты всегда была за меня, — тихо сказал он.

— Я на твоей стороне, Дань, как и раньше, — ответила Ольга. — Поэтому и согласна.

Дверь в его комнату хлопнула так, что в прихожей с вешалки свалился шарф.

Всю следующую неделю Даня с отчимом не разговаривал вообще. Он мог сидеть с ним за одним столом, есть суп и не произнести ни слова, а всё, что требовалось, передавал через мать, будто Игорь находился в другом часовом поясе.

— Мам, скажи Игорю, что в субботу меня не надо забирать, я у Кирилла буду, — сообщал он за ужином, глядя в тарелку.

— Он сидит напротив тебя, — замечала Ольга. — Сам скажи.

— Мам, передай хлеб, — отвечал сын, делая вид, что не расслышал.

Уже на следующий день Ольга обнаружила, что сын перерыл всю квартиру, вплоть до антресолей и банок с огурцами на балконе.

— Потерял что-то? — невинно поинтересовалась Ольга.

— Отстань, мам, — огрызнулся Даня.

— Если что, она правда в сейфе, — сообщила Ольга. — Я тоже сначала не поверила, но Игорь мне фотографию показал.

Перед Аллой Борисовной Даня всё-таки извинился, хоть и бубнил себе под нос, и физичка от неожиданности поставила ему четвёрку за лабораторную.

Игорь вёл себя так, будто ничего не произошло. По утрам говорил «доброе утро» спине пасынка, возил его на тренировки, хотя Даня всю дорогу демонстративно сидел в наушниках, и спокойно принимал в ответ тишину.

— Может, ещё раз с ним поговоришь? — не выдержала на третий день Ольга.

— Оль, если я сейчас начну за ним бегать, он решит, что я виноват, — ответил Игорь. — Пусть подуется, от этого ещё никто не умирал.

В воскресенье позвонила Тамара Ивановна. Выяснилось, что Даня успел пожаловаться бабушке.

— Это что же получается, чужой человек у ребёнка вещи отбирает, а ты молчишь? — с ходу начала мать. — Я тебе сколько раз говорила, не давай ему командовать.

— Мам, а кто в четверг сидел у директора и спасал твоего внука от учёта у инспектора? — ответила Ольга. — Мы с тобой пять лет с Даней только разговаривали, и в результате он курит за спортзалом.

Мать помолчала, повздыхала, а потом вдруг выдала:

— А знаешь, меня мой папка, дед твой, в восьмом классе с «Явой» поймал. Месяц из дома никуда не выпускал, только в школу и обратно. Я с ним этот месяц не разговаривала. А потом ничего, на выпускной он мне туфли купил, самые красивые в классе.

— Мам, ты курила?! — изумилась Ольга.

— Ой, да два раза всего, — отмахнулась мать. — И ты Даньке про это не рассказывай, а то он мне потом припомнит.

Вечером того же дня позвонил Вадим, и Ольга сразу поняла, что сын не ограничился бабушкой.

— Что у вас там происходит? — начал бывший муж без приветствия. — Мне Даня звонил чуть не в слезах. Твой там совсем с ума сошёл? Он кто такой, чтобы моего сына наказывать?

— Здравствуй, Вадим, — устало сказала Ольга. — А Даня тебе рассказал, за что его наказали?

— Ну, покурил парень разок, подумаешь, — фыркнул Вадим. — Сам, что ли, в его возрасте не курил?

— Было дело. Ты и сейчас дымишь, он на тебя и ссылается, — ответила Ольга. — А Игорь три раза в неделю возит твоего сына на тренировки. Проверяет с ним математику. А в четверг отпросился с работы и пошёл к директору, когда у меня не получилось. А ты когда последний раз приезжал? Два года назад? Три?

— Ты меня не попрекай, — повысил голос бывший муж. — У меня ипотека, у меня Алиса маленькая, я не могу всё бросать по первому свистку.

— Никто от тебя подвигов не требует, — спокойно ответила Ольга. — Я прошу не мешать тому, кто рядом.

Вадим посопел в трубку.

— Ладно, — сказал он наконец. — Я ему новую приставку куплю, пусть играет, раз у вас там такие порядки.

— Дело твоё, — согласилась Ольга. — Только имей в виду, что до конца месяца она простоит в коробке.

Вадим отключился, не попрощавшись. За весь разговор он ни разу не спросил, как сын учится и зачем он вообще взял в руки эту сигарету.

Новую приставку Даня ждал два дня. Ольга видела, как он по утрам проверяет телефон, не пришло ли уведомление о заказе. Во вторник вечером, когда она мыла посуду, сын вышел на кухню с телефоном в руке и долго стоял молча у холодильника.

— Мам, — сказал он наконец, — папа пишет, что на этой неделе никак. У него премию задержали.

— Ну, мало ли что бывает, — осторожно сказала Ольга.

— Ага. Он и летом так писал. И позапрошлым летом тоже, — сказал Даня и ушёл к себе, тихо прикрыв за собой дверь.

И почему-то именно эта тихо прикрытая дверь расстроила Ольгу сильнее, чем все хлопки за прошедшую неделю.

В среду Даня вернулся с тренировки злой и с порога швырнул в угол прихожей свои футзалки. У левой подошва отошла почти наполовину и болталась, как язык у собаки в жару.

— Всё, мне в субботу играть не в чем, — объявил он, не обращаясь ни к кому конкретно, и ушёл в ванную.

Ночью Ольга проснулась от того, что на кухне горел свет. Игорь сидел за столом в старой футболке, а перед ним на газете лежала Данина футзалка, туго перемотанная резинкой, и тюбик обувного клея.

— Только ему не говори, — шёпотом попросил муж.

Утром футзалки стояли в прихожей у Даниной сумки, чистые и с намертво приклеенной подошвой. Даня долго вертел их в руках, разглядывал шов, ничего не сказал и молча сунул в сумку. Игоря к тому времени дома уже не было: в шесть утра на соседнем районе прорвало трубу.

В четверг вечером, ровно через неделю после истории со спортзалом, они ужинали втроём. Даня ковырял вилкой макароны, Игорь просматривал в телефоне заявки, а Ольга рассказывала про посетительницу, которая всерьёз требовала вписать в свой загранпаспорт кота, потому что «он тоже член семьи и тоже летит».

— В субботу в одиннадцать у нас полуфинал, — вдруг сказал Даня, не поднимая головы от тарелки. — Городской турнир по мини-футболу среди школ. В спорткомплексе на Садовой.

— Ой, Дань, у меня смена до трёх, — огорчилась Ольга. — Ты же знаешь, у нас выходной только воскресенье...

— Я не тебе, — сказал сын и поднял глаза на Игоря. — Придёшь?

Ольга так и застыла с вилкой на весу. Игорь медленно отложил телефон экраном вниз.

— У меня дежурство, — сказал он, и Даня тут же сник и уткнулся обратно в тарелку. — Но я с Михалычем поменяюсь. Он мне ещё с прошлой зимы должен, когда я за него в новогоднюю ночь на аварии стоял.

— Только не кричи там, как эти ненормальные папаши, — буркнул Даня, но уши у него предательски покраснели.

— Я? — изумился Игорь. — Да я буду сидеть тихо, как Виктор Павлович на совещании в управлении образования.

Даня фыркнул, изо всех сил стараясь не засмеяться, и поскорее ушёл к себе. А Ольга так и сидела с вилкой в руке, пока Игорь не забрал у неё тарелку и не отнёс в раковину.

— Ты понимаешь, что сейчас было? — шёпотом спросила она, когда за сыном закрылась дверь.

— Ещё бы, — так же шёпотом ответил муж. — Только ты ему ничего не говори. Ни одного слова, а то спугнёшь.

В субботу Ольга сидела на работе как на иголках и между посетителями косилась на телефон каждые две минуты. О полуфинале к тому времени знало уже всё отделение.

В одиннадцать двадцать пришло первое сообщение: «Проигрываем 0:1. Наш злой, бегает за троих».

В одиннадцать сорок: «Тренер на меня косится. Я почти не кричу».

В двенадцать ноль пять: «1:1, Кирилл сравнял. Вратарь у них размером со шкаф, наш ему в штангу попал».

В двенадцать двадцать телефон завибрировал так, что Ольга чуть не уронила чужой паспорт. Сообщение было совсем коротким: «2:1. Наш забил!!!» Три восклицательных знака от человека, который за пять лет брака не прислал ей ни одного смайлика.

Галина Фёдоровна прочитала сообщение вслух на весь зал, и пожилая женщина у соседней стойки, пришедшая переоформлять пенсию, тут же поинтересовалась, кто это «наш». Пришлось рассказать.

— У моих внуков тоже отчим, «батей» зовут, — кивнула женщина, забирая документы. — Главное, чтобы мать не мешала, а мужчины между собой сами разберутся.

Вечером Даня впервые за неделю говорил без остановки. Он ходил за матерью из кухни в комнату и обратно и рассказывал про игру: как они пропустили глупейший гол в начале, как Кирилл сравнял, как он сам обвёл двоих и пробил под перекладину, а вратарь-шкаф даже не прыгнул.

— А Игорь, между прочим, обещал не кричать, — с возмущением сообщил сын. — А сам кричал громче всех. Тренер к нему в перерыве подошёл и спросил, не хочет ли он на скамейку сесть, помощником. Представляешь?

— А ты? — улыбнулась Ольга.

— А я играл, мне некогда было, — пожал плечами Даня и вдруг замялся. — Там ребята из команды потом спрашивали, это отец мой, что ли.

Ольга, которая как раз доставала из сушилки тарелки, замерла и боялась пошевелиться.

— И что ты ответил?

— Ну... что да, — буркнул Даня и тут же ушёл в свою комнату, будто вспомнил что-то очень срочное.

Игорь стоял у раковины спиной к ней и мыл одну и ту же сковородку уже минуты три. Ольга подошла и молча забрала у него губку, потому что сковородка давно сверкала.

— Игорь! — донеслось из комнаты сына. — А приставку точно не раньше чем через месяц отдашь?

— Двадцать один день остался, — отозвался Игорь, не оборачиваясь. — Я считаю.

Из комнаты какое-то время ничего не было слышно, а потом Даня крикнул:

— Ну и ладно! Тогда в следующую субботу на финал тоже приходи. Там с сорок второй школой, они вообще звери.

— Отпрошусь, — ответил Игорь и наконец повернулся к жене. Лицо у него было такое, будто ему только что выписали премию сразу за весь отопительный сезон.

В понедельник Ольга позвонила Елене Сергеевне и попросила записать в контакты ещё один номер телефона.

— Чей? — уточнила учительница.

— Отца, — ответила Ольга. — Не Вадима Сергеевича, а Игоря Владимировича. Того, который из теплосети, вы его помните.

— Его теперь вся школа помнит, — засмеялась Елена Сергеевна. — В кабинете химии с тех пор двадцать два градуса, дети куртки сняли. Виктор Павлович вашего мужа на каждой планёрке в пример ставит, говорит, вот это я понимаю, полная семья.
Автор: Tetok. Net