Future
May 14, 2019

Темная сторона эволюции. Убийства сделали людей менее агрессивными?

Британский антрополог Ричард Рэнгем выдвинул смелую теорию. С ней многие не согласятся

Посетитель в Национальном музее естественной истории. Вашингтон. Фото: Kevin Lamarque / Reuters

Прошлое человечества, несмотря на множество археологических и палеонтологических находок, сегодня выглядит даже более загадочно, чем полвека назад, утверждает в эссе для Atlantic Мелвин Коннер, профессор антропологии Университета Эмори. Поиск доказательств существования протолюдей идет полным ходом, но у ученых возникает больше вопросов, чем ответов.

Впрочем, изучение эволюции человека не ограничено ископаемыми камнями и костями. Многие настаивают на изучении наших нечеловекообразных родственников. Британский приматолог и антрополог, профессор Гарвардского университета Ричард Рэнгем недавно издал свою третью книгу «Парадокс добродетели» (The Goodness Paradox: The Strange Relationship Between Virtue and Violence in Human Evolution). В ней он не только раскрывает удивительные факты из арсенала генетиков и биологов, но и вступает в древний философский спор, в котором в свое время принимали участие Томас Гоббс и Жан-Жак Руссо – о том, как понимать связь агрессии и сотрудничества в людях.

Почему сегодня мы куда менее жестоки (это распространяется почти на все культуры), чем наши ближайшие предки из стана приматов (шимпанзе)? Почему насилие, направленное одной группой людей против своих врагов, столь разрушительно? Может ли жестокость быть двигателем эволюции?

Жестокость

Шимпанзе, к примеру, ⁠могут ⁠быть весьма жестокими – Рэнгем наблюдал за ними в Национальном парке ⁠Кибале (Уганда). В книге «Демонические самцы» (1996) он ⁠пишет, что самцы часто бьют самок, а, объединившись, в рамках ⁠«патрулирования» своей территории могут напасть на ⁠шимпанзе-одиночек из других групп. На основе этих наблюдений ⁠Рэнгем рисует довольно мрачный портрет человечества – эволюция сделала мужчин склонными к насилию. То есть антрополог поддержал теорию человеческой природы Гоббса («война всех против всех»), привязав ее к генетике.

Впрочем, уже в следующей книге – «Зажечь огонь. Как кулинария сделала нас людьми» (2009) – Рэнгем выдвигает другую гипотезу. На основании различных археологических находок он делает вывод, что наши предки начали пользоваться огнем куда раньше, чем было принято считать – скорее, 2 млн (а не 800 тысяч) лет назад. И это все изменило: кулинария сделала питание более разнообразным, а в качестве бонуса огонь немного продлил день. Учитывая, насколько разговоры и рассказывание историй собравшимся возле костров были важны для людских племен охотников-собирателей, легко увидеть, как это привело к эволюции языка – как важной составляющей менее агрессивного в физическом плане взаимодействия.

Таким образом, Рэнгем довольно долго фокусировался преимущественно на темной стороне человеческой натуры. Но по мере накопления доказательств он не смог не принять во внимание тот факт, что люди с самого начала своего развития – наиболее охотно идущие на сотрудничество из всего мира приматов. Если поставить обезьян и людей в ситуации, которые для достижения цели требуют кооперации, то даже дети справятся с ними лучше. Его наблюдения за шимпанзе были дополнены новыми работами по бонобо, еще одними нашими близкими родственниками. И они представляют разительный контраст с шимпанзе – это доказывает, что некоторые из наших предков вполне могут жить и развиваться почти без насилия.

Отбор по дружелюбию

По мнению Рэнгема, именно снижение реактивной агрессивности должно быть главным фактором выживания человечества. Среди других факторов – интеллект, сотрудничество и социальное обучение. Под реактивной агрессивностью он понимает нападение на другого человека, когда тот подходит слишком близко, в отличие от той ситуации, когда человек проявляет достаточно терпимости, чтобы развилось взаимопонимание. В новой книге он также применяет свою логику к изучению более широкого круга животных, в частности, обращает внимание на приручение лис, норок с помощью искусственного отбора.

Эти попытки выработали, по Рэнгему, «синдром доместикации»: так, лисы с каждым новым поколением были все более дружелюбны к человеку. Именно по этому качеству – дружелюбию – и шел их отбори последующее скрещивание.

Другой пример – бонобо. Считается, что они отделились от шимпанзе 1–2 млн лет назад и развивались изолированно на реке Конго. Самки бонобо формируют крепкие коалиции (частично они основываются на сексе друг с другом), которые сдерживают насилие самцов. Во время секса вырабатывается «гормон доверия» – окситоцин. У бонобо самки заправляют всем, поэтому самцы их не атакуют, да и насилие в адрес друг друга крайне ограничено.

Рэнгем согласен с устоявшимся консенсусом, что разница между шимпанзе и бонобо фундаментальна – в генетическом и эволюционном смысле. Он это объясняет тем, что изолированная среда обитания, в которой бонобо были защищены от конкуренции со стороны шимпанзе или горилл, позволила им снизить свою реактивную агрессию. Другие примеры самодоместикации в дикой природе – занзибарские красные колобусы (колобусы Кирка), они также отделились от основной ветви красных колобусов по причине островной изоляции. Но все же бонобо – более релевантный человеку пример.

Темная сторона эволюции

На самом деле у теории Рэнгема о человеческой эволюции, которую питала самодоместикация, древняя родословная. Ее впервые предложил ученик Аристотеля Теофраст, и она неоднократно вызывала споры. Несомненно, теория Рэнгема также будет обсуждаться, и вот почему – в ней он уделил большое внимание темной стороне природы предков человека и ее парадоксальному влиянию на развитие общества.

В основе его аргумента лежит идея о том, что совместное убийство патологически жестоких (не поддающихся лечению) индивидов сыграло главную роль в нашей самодоместикации. По примеру советских (и позже – российских) ученых, которые убирали из предназначенных для разведения агрессивно настроенных по отношению к человеку лис, наши предки убивали тех, кто неоднократно совершал акт насилия.

Это выглядело так: поисковые группы, состоящие сплошь из мужчин, выискивали и убивали свои жертвы в соседних деревнях (можно вспомнить о патрулях шимпанзе, описанных Рэнгемом). Порой подобные группы устраивали своего рода «смертную казнь» самому жестокому из них – об этом пишет Рэнгем со ссылкой на наблюдения других антропологов.

Теория Рэнгема выглядит интригующе. Истории известно, что охотники и собиратели, существовавшие еще до создания государств, коллективно уничтожали, по их мнению, преступников. Впрочем, канадский антрополог Ричард Ли уверяет, что это случалось редко. Он приводит пример такого поведения: после того, как один мужчина из африканского племени кунг (Kung) убил минимум двух людей, остальные мужчины из группы устроили ему засаду и устранили его.

Сам Коннер из наблюдений за этим племенем вынес еще один вариант, возможно, более жесткого процесса селекции по агрессии – выбор женщин. В большинстве общин охотников и собирателей женщины более равны в правах с мужчинами, чем в традиционном обществе, утверждает Коннер. Эволюционная логика подсказывает, что молодые женщины и их родители, поколениями выбирая менее склонных к жестокости партнеров, постепенно, но эффективно снижают уровень реактивной агрессии. Такого рода селекция, считает ученый, даже более эффективна, чем смертная казнь.

Денис Шлянцев Редактор Republic