Какими будут флора и фауна в будущем?

Генномодифицированные комары, автоматическое опыление цветов и другие биотехнологии

Экспонат музея PostNatural History. Фото: Center for PostNatural History

Люди на протяжении всей истории своего существования влияли на окружающую среду. Как она изменится в будущем, учитывая научно-технологический прогресс? Вкратце: природа будет странной, возможно, прекрасной, но совершенно точно – непривычной. Об этом в статье для BBC Future пишет Лорен Холт, исследовательница из Центра изучения экзистенциальных рисков при Кембриджском университете.

Визуализировать этот ответ, возможно, поможет необычное заведение, находящееся в Питтсбурге, – Центр постприродной истории (Center for PostNatural History). Это маленький музей, в котором представлены странные экспонаты: лишенный ребер эмбрион мыши, стерильный самец личинки мясной мухи, образец E. coli x1776 (безопасный для человека), а также чучело генетически модифицированной козы, в молоке которой можно обнаружить белки паучьего шелка.

Постприрода

В музее представлены экспонаты, с помощью которых можно изучить происхождение, среду обитания и эволюцию генетически модифицированных организмов. Девиз музея: «Так было тогда. А так – теперь». У каждого экспоната есть природная (естественная) история его эволюции и постприродная (при непосредственном участии человека).

Примерно 10 тысяч лет назад мы начали работать над селекцией организмов. Сегодняшние технологии лишь ускорили эту практику. Сперму призового быка можно собрать и осеменить ею тысячи коров – в естественных условиях это невозможно. Человек создает огромную биомассу – без него ее бы не существовало вовсе. Например, 70% ныне живущих птиц – курица и другая домашняя птица. По словам палеобиолога Фелисы Смит из Университета Нью-Мексико, охота, конкуренция и уничтожение людьми среды обитания погубили очень много фауны, а млекопитающие уменьшились в своих размерах.

И это, ⁠возможно, ⁠только начало. Новые инструменты генетической модификации и редактирования генома (CRISPR/Cas9) обещают ⁠существенно изменить влияние человека на ⁠природу. Мы на полном пути в будущее, где сможем перемещать ⁠наборы генов между видами, намеренно ⁠выводить определенные гены, создавать полностью искусственные организмы и даже ⁠истреблять «неугодные» виды. Например, люди сотнями лет воевали с малярийными комарами, но безуспешно – а теперь биотехнологии позволяют создать стаи стерильных самцов. Они должны сократить численность комариного населения, спариваясь с самками в естественных условиях. Кроме того, выведены москиты с генными драйвами, которые ускоряют распространение целевого гена (в данном случае – мутации стерильности) в популяции и передачу его новому поколению.

По мере изменения климата ученые начали ставить во главу угла так называемые экосистемные услуги, необходимые людям: опыление и увеличение рыбных запасов. Они также обдумывают, как поведут себя биоинженерные организмы в дикой природе. Взять, к примеру, вымирающие кораллы на Большом барьерном рифе. Сейчас ведутся исследования возможности выпуска в океан термостойких зооксантелл (зооксантеллы – симбиотические водоросли, живущие в коралловых полипах, их исчезновение при нагревании нарушает жизнедеятельность полипа и ускоряет гибель всего рифа).

Walmart запатентовал беспилотники-опылители, а Управление перспективных исследовательских программ США (DARPA) выделило гранты на разработку генетически модифицированных насекомых, которые переносят вирусы. Таким образом можно редактировать гены растений для изменения урожая. Как эти технологии изменят наши отношения с природой?

Перспективы

Возможно, мы решим, что лучше свести наши манипуляции с природой к минимуму. Ведь многое может пойти не так: например, гены могут быть повреждены, когда молекулярные «ножницы», предназначенные для редактирования ДНК, ненамеренно приведут к негативному эффекту. Видя это и осознавая последствия, люди могут решить восстановить дикую природу. Они поймут, что биосфера (пусть и измененная людьми) все еще является проверенной в течение миллиардов лет и самонастраиваемой структурой, надеется Лорен Холт.

По ее словам, возможно, это самый эффективный способ защитить экосистемы и обеспечить выживание человека на планете. Мы можем восстановить дикую природу на большом участке планеты, а производство пищи перенести в города. Все будет эволюционировать и развиваться без какого-либо внешнего вмешательства.

Впрочем, этот вариант не самый правдоподобный. Более вероятен сценарий будущего, в котором продолжится национальная гонка по разработке и внедрению технологий, вредящих природе. В то же время человек все больше дистанцируется от других организмов и экосистем. В таком – «оторванном» – состоянии легче представить себе радикальное изменение природы в интересах людей.

Разные творческие люди уже задумываются о том, на что это будет похоже. Художник Винсент Фурнье, например, изобразил химер, которых мы могли бы создать. Одни будут вызывать дождь, другие – бороться с загрязнением атмосферы. В научно-фантастическом фильме «Бегущий по лезвию» создан мир с искусственными гуманоидами и животными, принадлежащими корпорациям. Эта антиутопия может оказаться правдой – даже в наши дни биоинженерные организмы принадлежат компаниям на правах интеллектуальной собственности. Вероятно, что некоторыми экосистемными услугами – например, опылением – будут заниматься отдельные корпорации.

Модифицированные организмы, считает Холт, могут внедриться в природу: корпорации уничтожат «ненадежные» биологические виды и заменят их синтезированными биоагентами. Но это будущее станет нестабильным и опасным для нашего существования.

Слияние человека с технологиями

В последние десятилетия ведутся споры о том, как человек мог бы «слиться» с технологиями. Технофильская и трансгуманистическая позиция такова: мы можем интегрироваться с искусственным интеллектом для расширения собственного интеллекта и чувств. Вполне возможно, у нас получится загрузить себя в цифровой мир после смерти.

Но что, если сливаться надо не с технологиями, а с природой, задается вопросом Холт. Кто знает, вдруг реальная польза ИИ – в так называемом симпойезисе (термин авторства почетного профессора факультета феминистских исследований Калифорнийского университета в Санта-Крузе Донны Харауэй) – взаимовыгодном гибриде человека и природы. Харауэй выступает за «зеленый» трансгуманизм – интеграцию человека с животными и растениями, в ходе которой он сам может измениться.

Это постприродное будущее способно вывести многих из зоны комфорта. В фильме «Аннигиляция» по роману Джеффа Вандермеера в сельской местности Америки появляется таинственная мерцающая зона – она изменяет и сливает ДНК всех организмов, включая людей, которые попадают в ее границы. Радикальное изменение нашего генома объединено в фильме с исчезновением человеческой идентичности – к этому мы пока что не готовы, делает вывод Холт.

Те же, кто в далеком будущем согласится на этот симбиоз, получат полезные «расширения»: например, организмы, занимающиеся фотосинтезом под нашей кожей. Или мы сможем включить в свой геном генетическую информацию животных, что находятся под угрозой вымирания. Сегодня все эти генетические манипуляции кажутся странными. Однако о них задумываются не только ученые, но и философы. Последние предлагают два подхода к передаче информации в постприродную эпоху.

«Темная экология» и «философия процесса»

По мнению философа Тимоти Мортона из Университета Райса, человек столкнется не только с красотой, но и со зловещей странностью природы. В его терминологии – с «темной экологией». Мортон против отделения людей от природы с помощью прославления ее красоты. Из-за постепенного отчуждения человека экосистема меняется. «Темная экология» – способ исследования и принятия как красоты, так и ужаса манипуляций человечества с природой. Примерно это же изображено в «Аннигиляции».

Сторонники «философии процесса» считают, что между людьми и окружающей средой не существует реальных границ. Личности как таковой тоже нет, а все вокруг – в постоянном состоянии течения. Клетки наших тел – результат симбиоза в глубоком прошлом двух разных микробных родословных (этот крупный эволюционный переход был открыт эволюционным биологом Линн Маргулис). В нашем геноме полно внеклеточных остатков вирусов и прочих паразитов. К зрелому возрасту мы и так получаем огромное количество чужих (в основном, бактериального происхождения) клеток. «Философия процесса» означает, что мы так или иначе – это неизбежно – смешиваемся со всем и участвуем в информационном обмене.

Предполагается, что когда биотехнологии созреют, а ограничения на передачу генов будут сняты, мы сможем увидеть радикальное изменение эволюционных процессов с точки зрения философии процесса или темной экологии. Проще говоря, разовьется новая форма передачи генетической информации.

Холт настаивает, что именно восстановление дикой природы, хоть и сейчас кажется маловероятным, остается самым безопасным путем человека в будущее. Учитывая постоянное распространение биотехнологий, проникновение их в нашу жизнь, не совсем понятно, как же мы все-таки будем существовать в эпоху постприроды. Многое будет зависеть от того, сумеем ли мы справиться с угрозой изменения климата.

Все эти экспонаты, представленные в Центре постприродной истории, всего лишь начало. Как утверждает междисциплинарный ученый Гейл Дэвис из Эксетерского университета, этот музей странных созданий не предлагает посетителям восхититься торжеством прогресса или испытать отвращение к экспонатам. Его экспозиция – тщательное изучение того, как человек может жить в согласии с природой.

Денис Шлянцев Редактор Republic